Как приручить драконов

Вечер после помолвки прошёл в кабинете Десницы. Приглашения, включающие добрую волю и завуалированный намёк, были целиком и полностью готовы. Индивидуальные. Благодаря шпионам Отто, в каждом из приглашений находилась отсылка на конкретное слабое место каждого из лордов. Или их леди. Эймонд чувствовал себя выжатым до нитки. Словно на уроке особенно придирчивого мейстера, он самостоятельно составлял все письма. Позже лорд Десница их комментировал. Он ни разу не сказал что-то менять. Но пары замечаний хватало, чтобы принц внутренне рычал и принялся переделывать. Но лишь так, самостоятельно, сквозь пробы и ошибки, он мог научиться войне воронов. — Прекрасная работа. Со Стонтоном особенно поэтично вышло, а твоё пожелание здоровья «племяннице» лорда Брюна весьма изящно. Я бы не написал лучше, — кивнул лорд Десница. Он нечасто открыто хвалил Эймонда. Как хороший наставник, дед всегда отмечал сильные и слабые стороны всего, что делал принц. Даже если он совершал грубые ошибки, то среди них лорд Десница находил что-то, что можно преподнести как сильную сторону. Поэтому, когда доходило до явной похвалы, внутри принц чувствовал чистое ликование. Как оказалось, Отто Хайтауэр прошедшей помолвкой был полностью доволен. — Ты сегодня превзошёл себя, — продолжал дед. — Все гости Великой Септы поверили твоей игре. Эймонд почувствовал, что его пальцы начали дрожать. От волнения? От гнева? От долгой письменной работы? Вместо ответа он наполовину осушил чашу с остывшим чаем. — Это не было игрой! — выпалил он, не подумав. Отто усмехнулся. Принц поймал себя на мысли, что улыбались они с дедом одинаково — лишь уголки губ приподняты, а во взгляде холод всего Севера. — Всё — игра, Эймонд, — он сел напротив внука и убрал свитки в сторону. — Ты сделал три верных хода. Ты доказал невесте свою роль защитника — но позволил ей бояться. Ты публично встал перед Эйгоном — сомнений, что она твоя, ни у кого нет. Ты утешил её на глазах у множества свидетелей — проявил баланс силы и милосердия. Эймонд сжал чашу до побелевших костяшек. В его мыслях вновь вспыхнула дрожащая Алисанна у него на груди, сладкий запах её волос, лилии и лаванда, её шёпот, ощущение её губ на коже… — Принцесса хорошая актриса. Она почти убедила меня, — произнёс дед, но, заметив, как меняется взгляд внука, продолжил мягче: — Ты прав — это не просто игра. Это брак. У тебя есть два пути. Или ломать её, пока не станет удобной. Или сделать так, чтобы ей было выгодно играть твою правду. Нежные сердца податливы настолько, чтобы однажды прикипеть к маске и повторить её образ. Отто встал, поправляя складки мантии. Принц остался сидеть в сомнениях. Позволить ей играть дальше? Подыгрывать ей? Разумно ли это? — Я учил тебя читать людей. Теперь научись давать им то, чего они хотят, — напомнил дед, но как раз это у Эймонда получалось в лучшем случае через раз. — Чтобы они захотели то, что нужно тебе. Принц залпом допил чай. Он пытался бесстрастно восстановить в памяти всё то, что делала и говорила Алис, но неизменно проваливался в ощущение дурмана и жажду вновь почувствовать её так же близко. Вдохнуть запах её волос и прижать к себе крепко, чтобы нежное сердечко билось напротив его груди… — Намеренно или нет, но вы убедили всех свидетелей, что грядущий союз будет более чем добровольным. Старый лорд Уайлд в шутку понадеялся, что вам хватит терпения дождаться дня свадьбы при столь пылких чувствах. Теперь твой ход, — вывел его из раздумий дед. — Почему бы не поощрить хорошее поведение подарком? Со своей стороны я готов позволить ей под охраной посещать библиотеку. — Подарок? — этот вопрос был сложнее, чем чтение людей. — Цветы, шёлк, вино, духи… она принцесса, у неё всё это есть. Заказать для неё красивое платье? Всё казалось жалким и недостойным принцессы. Он же не плебей, чтобы дарить такую мелкую ерунду. Принцесса драконьей крови заслуживает исключительных знаков внимания, но каких? — В твоём возрасте я пытался впечатлить мою милую Алерию и подарил ей редкой красоты платье с изумрудной вышивкой. В ответ она вылила на меня чернильницу, — Отто тепло рассмеялся. — Как оказалось, этот оттенок не подходил к её глазам, и «только такой бесчувственный остолоп как я мог об этом забыть». Эймонд поражённо молчал. Дед очень-очень редко упоминал свою покойную супругу. Бабушка Алерия оставалась тайной за семью печатями даже для Алисенты. О чувствах Отто к покойной супруге говорили его поступки — он больше не женился, не подпустил к себе ни одной женщины. Не позволял себе даже коротких связей с любовницей или любовницами. Алерия Флорент умерла. С ней умерли все женщины мира в сердце её супруга. — И Семеро тебя храни, если ты ошибёшься с фасоном. Мои первые седины стали результатом непростительной ошибки с рукавами… — несмотря на описание непростого характеры супруги, Отто продолжал улыбаться. Улыбаться искренне и почти мечтательно. — Женщины — удивительно нежные создания, но если их разозлить, то рассвирепевшая Вхагар на их фоне покажется милой хулиганкой. Принц безотчётно усмехнулся. Значит, вот как оно выглядит, когда самого дорогого человека больше нет. Тогда ссоры и капризы всё равно вспоминаются как мечта? — К ювелирным украшениям женщины обычно куда более снисходительны, даже если в чём-то не угадаешь. Есть один ювелир на Стальной улице. Спрятан за лавкой стеклодува. Его работы украшают всех леди королевских земель. Лорд Десница коснулся своей шеи и за край золотого шнура вытянул массивный медальон, о существовании которого едва ли хоть кто-то догадывался. Снаружи угадывалась гравировка лисы и высокой башни. Флоренты и Хайтауэры. Внутри в одной половинке покоилось золотое кольцо, навсегда запечатанное в прозрачном как слеза янтаре. Обручальное кольцо Алерии Флорент? Вторая половинка была сделана из белого камня, в котором с художественной точностью вырезано женское лицо. Чтобы не только видеть, но и касаться? Память, запечатанная в камне. Исключительная работа ювелира. В ней чувствовался сильный личный подход. — Думаю, его работы понравятся принцессе, — негромко произнёс Отто, пряча медальон под мантию. — Но есть и то, что он хранит с тех времён, когда король Джейхейрис осудил его деда за мародёрство на руинах Древней Валирии, но хитрец умер раньше заключения под стражу. — Мародёрство? — Король Джейхейрис запретил под страхом смерти посещать руины Старой Валирии. Но находились смельчаки, жаждущие вынести сокровища, оставшиеся без хозяев. Чаще всего там они и погибали. Но находились удивительно везучие. Таких Неведомый отчего-то обходит стороной. И тогда в руках маленького человека может оказаться сокровище, помнящее времена до появления первых драконов.

***

Утро выдалось переполненным заботами. Ближе к полудню Эймонд планировал взять в библиотеке книгу, которую дед посоветовал обязательно прочитать. Ёмкая работа мейстера Торина, официально запрещённая в Королевской Гавани для чтения, но принцу крови можно всё, особенно если одобрено лордом Десницей. «Тени замков: Осадное дело». Мейстер сухим языком описывал все тонкости «гнилой тактики», особенности контратаки драконов, примеры крепостей, которые никто не смог взять с перечнем причин. Принц совершенно точно взял бы книгу и ушёл вместе с ней в башню, но заметил задремавшую Алисанну. При виде принцессы всколыхнулись все чувства, которые могли. Даже гнев с обидой за её чёрную неблагодарность остались да подозрительность относительно каждого её слова. Отто сказал, что она прекрасно играла. Значит, все её слова ложь? В противовес вспыхнулось всё то, что она разбудила в нём одной своей близостью и сладким шепотом. Её хотелось схватить за горло и придавить к стене, пока не признается во лжи. Но ещё больше её хотелось держать в руках, оберегать и никогда не отпускать. Эймонд хотел подойти ближе, но заметил тени под глазами принцессы. Дрожащие ресницы. Безвольно опущенные плечи. Сейчас в тишине и одиночестве библиотеки она выглядела до невозможности хрупкой и уязвимой. Желание схватить её и унести в свою башню становилось почти неистовым. Всё же принц нашёл в себе силы сделать несколько шагов в сторону выхода, когда Алис услышала его шаги и вскочила как ошпаренная. Хрупкий образ сменился животной паникой, от которой внутри начала подниматься первобытная ярость. Вот как она на самом деле к нему относится? Как к монстру, от которого хочет бежать?.. «Не вас, мой принц, я думала, что…» Эйгон. Теперь всё встало на свои места. Но ярость никуда не делась. Она лишь обрела иную форму. Старший братец отравил нежное сердце принцессы страхом. Часть Эймонда ликовала, что Алис слишком напугана, чтобы играть лживые игры в покладистость. Тем сильнее он был сбит с толку, когда она сама добровольно коснулась его руки с лепетом благодарности. Она не притворялась, он это прекрасно видел. Тогда что в её словах истина, а что — притворство? А что если Отто ошибся? Нет, дед не ошибается в людях. И всё же… Оставлять принцессу в одиночестве он не стал. В конце концов, книгу можно было прочесть прямо в библиотеке, не правда ли? Свою ошибку Эймонд осознал, когда их локти соприкоснулись. Седьмое Пекло! Тепло её тела вновь было дурманяще близко. Как и сладкий запах, лишающий рассудка. Принц честно пытался смотреть в книгу и хотя бы делать вид, что читает, но неожиданно Алисанна наклонилась вперёд. Он нахмурился и хотел что-то сказать. Но она медленно опустила голову ему на плечо, как ребенок, ищущий опоры. И все слова закончились. Эймонд замер. Отчего-то он ожидал худшего — очередных слёз, неприятных слов, упрямства. Замерев, он ждал. Минуту. Две. Три. Но она просто уснула на его плече. Эймонд поднял руку, не до конца ещё зная, что собирается сделать — разбудить или притянуть ближе. Но в последний момент он передумал. Принц не стал прерывать сон Алис. — Хоть раз в жизни доверься мне, — прошептал он в ее волосы, так тихо, что даже сам едва услышал. Алисанна была лёгкой как пушинка. Едва она оказалась у него на руках, принцесса неосознанно сжала в руках его камзол. Словно боялась, что он отпустит, и за ней явится Эйгон. Принц очень хотел вновь унести её в свою башню. Даже слишком. Понимая отчасти, что тогда он её просто не выпустит, Эймонд сжал зубы, наступил на горло желаниям и пошёл в сторону покоев королевы. Озадаченный сир Торвин стал ему свидетелем — ничего дурного и несущего бесчестье он с Алисанной не совершал. Гвардеец беспомощно шёл за ними следом и нёс книги. «Терпение. Скоро. Скоро она станет моей женой и останется в моей башне!» — мысленно уговаривал себя Эймонд, пока нёс своё сокровище до покоев Хелейны. Дверь открыла полусонная нянька, но прежде чем та успела вскрикнуть, из-за её юбки выскочила Джейхейра — в одной туфельке, в помятом платье и с растрёпанными серебряными кудрями. — Дядя?! — её глаза вспыхнули, заметив ношу в его руках. Эймонд резко приложил палец к губам: — Тихо. Она спит. Джейхейра ничего не спросила. Девочка с интересом следовала за ними, пока Эймонд укладывал принцессу на ближайшую софу. Пока принц возился с подушкой, чтобы не слишком грубо уложить Алис, она куда-то сбегала, вернулась с пледом и заботливо укутала «тётю Санну». Когда дело было сделано, принц наконец осознал, где оказался. Покои королевы всегда были в его понимании почти отдельным женским государством. Особенно при Алисенте. Дети Хелейны взрослели при ней, но Эймонд, сколько себя помнил, находился отдельно от матери. И чем старше он становился, тем реже показывался в женском государстве. Со временем память о нём затёрлась. Здесь было намного светлее и просторнее, чем он себе представлял. Всё окружающее пространство полностью воплощало в себе Хелейну — мягкое, светлое, дружелюбное, но немного странноватое, если присмотреться к деталям. То, что казалось узорами на стенах, при внимательном взгляде оказывалось рисунками, сделанными угольком и восковыми мелками. Рисунки старшей сестры он всегда мог отличить от любых иных. Они были наполнены мрачным предзнаменованием и на редкость жестокими сценами. Старшая сестрица сидела у окна и смотрела в одну точку. Она никак не отреагировала на появление Эймонда. Выражение её лица можно было описать одним ёмким словом — мёртвое. Казалось, что душа Хелейны уже покинула мир, оставив пустое тело. Но ни служанки, ни Джейхейра не выказывали удивления. Видимо, королева такая уже не первый день. — Мама болеет. Тётя Санна говорит, что это проходит со временем… — шепнула девочка, заметив его взгляд. Но, прежде чем он успел что-либо сделать, она смело схватила его за руку и объявила: — Теперь твоя очередь играть со мной! Эймонд растерянно заморгал, не понимая, как отказать ребёнку, который не боится его шрамов. Он пытался подобрать слова, но малышка уже тянула его к маленькому столику, чтобы что-то показать. На маленьком столике он увидел ещё больше рисунков. Но не мрачных. Эти рисовала малышка. Драконы, замки, Хелейна и Алисанна, Джейхейра с братом, их маленькие дракончики, даже Эймонд на Вхагар, больше напоминающую располневшего крокодила. И у всех широкие улыбки, в том числе и у Вхагар. Принц пытался выглядеть мрачно и неприступно, чтобы девочка от него отстала, но улыбающаяся драконица сорвала с него короткий смешок, от которого Джейхейра засияла как маленькая звёздочка. Девочка показала ему тряпичного дракона. Кривенького. Красного цвета, что немного обескураживало. Его глазки-пуговки разного размера смотрели на Эймонда немного жалобно. Крылья торчали под разными углами, создавая покалеченный образ. Едва ли эту образинку кто-то намеренно подарил принцессе. Её самостоятельная работа? — Это Шрикос! — прошептала девочка. — Но он грустит, потому что Джейхейрис не вернулся… В отличие от придворных, она не отводила взгляда от его шрамов — напротив, тянулась пальчиком, но остановилась в сантиметре, словно вспомнив наставления нянек. Эймонд, жестокий непреклонный Эймонд, взял в руки её игрушку и попытался поправить крыло, чтобы оно не торчало так, словно его сломали. — Теперь не грустит, — пробубнил он, отводя взгляд. Принц очень надеялся, что на этом его отпустят, но маленькая принцесса не наигралась. Скорее наоборот, она заметила, что принц не сбежал, когда у него был шанс и теперь, подобно хищному дракончику, собиралась долго играть со своей жертвой, которой внезапно оказался Эймонд. — Скажи «dracarys»! — с горящим взглядом попросила она. — …Dracarys. — терпеливо повторил он. — Нет! — отрицательно покачала она головой и даже топнула ногой. — Как дракон! И тогда принц, Эймонд Одноглазый, братоубийца, страх и ужас Семи Королевств прорычал «DRACARYS» во всю глотку, чтобы порадовать племянницу. Бронзовый дракончик Моргул отозвался хриплым визгом со своей лежанки, но почти сразу вновь уснул. Девочка завизжала от восторга, прыгая на месте. Что её так впечатлило, принц никак не мог понять. Его, вот такого, при дворе обычно боялись. А совсем маленькая племянница сияла довольством. Кто поймёт этих женщин, даже маленьких? Того и гляди потянет его за руку смотреть на Вхагар, а лучше подойти поближе и обнять. — Тише! — зашипел он, оглядываясь на спящую Алисанну и заметил, что она улыбается во сне. Каким-то чудом его голос её не разбудил. Но и эта экзекуция не была финалом. Неугомонная малышка схватила где-то книгу «Сказания Древней Валирии» и протянула ему. Эймонд узнал старый переплёт, пахнущий драконами. В детстве они с Алис и Хелейной читали эту книгу. — Pikībagon. Kostilus. От акцента принцессы хотелось расхохотаться, но внутри что-то приятно ёкнуло. Родной язык предков в его понимании был связующим звеном их крови. Малютка так старалась, что впервые в жизни он взглянул на неё не просто как на ребёнка сестры, а на родную кровь. Разумеется, она этим воспользовалась. Пришлось найти кресло поудобнее и выбрать сказку для полуденного чтения. Племянница уютно устроилась на его коленях. Она слушала внимательно, негромко повторяла некоторые слова и переспрашивала их значение. После третьей или четвёртой сказки Джейхейра наконец уснула. Эймонд, почувствовав приближение свободы, поспешил осторожно передать девочку няньке. К двери он крался с жаждой поскорее выбраться из женского государства, но прежде чем выйти замешкался. Он обернулся. На софе под пледом мирно спала Алисанна. В детской кроватке сопела Джейхера, едва слышно бормоча «dracarys». Он не знал, как воспринимать случившееся. Но внутри ощущал непривычный жар. Как будто он впервые вышел из пустыни в оазис, где всегда было его место.

***

Алисанна проснулась ближе к вечеру. В покоях королевы. Одетая в платье, но шнуровку кто-то заботливо ослабил, а на столике около софы лежала книга, взятая в библиотеке. В памяти отчасти сохранился только Эймонд, кричащий в библиотеке «DRACARYS» и летающий на большом игрушечном драконе, или ей это приснилось? Принцесса потёрла веки. Эймонд точно был настоящим, но остальное скорее сон. Она поднялась из софы. Сегодня на неё навалились последствия прошлых ночей. Она уже забыла, когда полноценно спала. Без тревог и кошмаров. Без зелья мейстера. Без страха. Лишь в этот раз отчего-то её сны были вполне мирными, если можно назвать мирным игрушечного дракона, плюющегося горящими пуговицами. Но думать о причинах хорошего полуденного сна не было возможности. Хелейна у окна слишком напоминала живую оболочку с мёртвой душой. Настало время большой работы. Алисанна распахнула книгу и приступила к осознанному лечению. В первую очередь она позвала Диану. Камеристка, которая чувствовала себя уверенно в тесных покоях принцессы, отчего-то робела в стенах спальни королевы. Но приказы исполняла с той же расторопностью. Она поправила подушку под головой Джейхейры и разгладила одеяло, пока Алисанна писала ей инструкцию, как приготовить отвар ясного утра и чай забвения. При виде состояния королевы Хелейны девушка пригорюнилась, но ничего не сказала. Лишь сделала жест благословения Матери. Других служанок Алисанна отправила за размельчённым чёрным корнем и дорнийской солью. Мейстер Крессен рекомендовал делать такие ванны перед сном и тщательно разминать руки и ноги пациента. Хелейна оставалась всё такой же безучастной, когда Алис, при поддержке сира Торвина и сира Оливера, повела королеву в сады на прогулку. Солнце как раз начало склоняться к горизонту, окрашивая небо и королевский сад волшебными оттенками. Проснувшаяся Джейхейра шла в месте с ними и радостно щебетала о том, как они с дядей прекрасно провели день. Алисанна удивлённо приподнимала брови, но не прерывала малышку. Девочка не должна чувствовать себя ненужной или брошенной. К тому же её голос мог оказывать благодатное влияние на мать, пусть и незримо. Ужин мало отличался от завтрака. Бодрая после полуденного сна Джейхейра немного баловалась и исподтишка пыталась съесть миндальные пирожные впереди основного блюда, за что Алис дарила ей суровый взгляд. Это едва ли походило на серьёзное противостояние, скорее на игру между ними, которая помогала хоть немного разрядить атмосферу. Хелейну всё так же приходилось кормить с ложечки супами, благо, она не сопротивлялась еде и даже послушно выпила предложенный чай забвения, состоящий из отвара серебряного клевера с мёдом и капелькой вина. Приём травяной ванны тоже превратился для Джейхейры в своего рода игру. Алисанна показывала, как правильно разминать руки Хелейне, а сама принялась за её ступни. На ночь королева послушно выпила отвар ясного утра. Она почти сжала ручку дочери, когда та желала ей доброй ночи. Ночь началась почти спокойно. Джейхейра немного ворочалась. Хелейна дышала со всхлипами. Но всё казалось вполне благополучно. Пока королеву не начало рвать. Алисанна вскочила первой и дёрнула колокольчик служанок на бегу. Подругу тошнило желчью у неё на руках. — Воды. Быстро. И позовите мейстера Орвиля. Немедленно! — крикнула принцесса, осторожно убирая волосы королевы. Безобразие вытерли полотенцами вместе с Джейхейрой. Девочка в суматохе бегала за всем необходимым наравне со служанками. И вновь Хелейну пришлось уговаривать немного выпить воды. Алисанна ужаснулась, насколько подруга была холодной. Будто не в постели спала, а в той самой ритуальной комнате, где Молчаливые сёстры готовят тела к погребению. Она немедленно начала растирать её руки и ступни, боясь, что утром подруга сляжет с горячкой. Вернулась бледная служанка, удерживая под руку какого-то незнакомого мальчика-слугу. — Мейстер Орвиль спит, принцесса… — робко пролепетал мальчик. Алисанна медленно поднялась на ноги, впервые чувствуя в себе что-то сильное, древнее и очень-очень злое. Спит? СПИТ?! Когда королева, быть может, одной рукой в хватке Неведомого, он смеет спать? Он смеет спать, когда Хелейне, её Хелейне, плохо?! А не много ли взял на себя этот мейстер?! Не стоило ему будить дракона! Дракон проснулся! Алис сама не знала, как одним стремительным рывком она оказалась рядом с мальчишкой и сдавила его горло безжалостной хваткой, пригвоздив к стене. — Живо к нему! Разбудите. Скажите — если он не придет сейчас, я лично выволоку его за цепь из кровати и буду тащить по коридорам! А утром пусть сам объясняет королю, почему его невестка занимается рвотой королевы вместо лекаря! Что-то страшное скрывалось в её взгляде и голосе. Мальчишка-слуга едва не обмочился. Он отчаянно закивал и помчался со всех ног прочь из спальни. — Диана, — повернулась Алис к единственной служанке, которой могла довериться, — проследи, пожалуйста. — Да, Ваше Высочество… — пискнула камеристка и побежала вслед за мальчишкой. Принцесса обернулась на двух служанок. Те едва по стенке от неё не отползали, словно перед ними стоял дракон. Джейхейра, напротив, была в восторге. Она улыбалась. — Тётя Санна, ты такая суровая! Прямо как дядя Эймонд! — восторженно прошептала она. Алис от её слов немного стушевалась. Она чувствовала, как внутри перекатывалась ярость. Чистое желание вцепиться в глотку каждого, кто посмеет действием или бездействием вредить Хелейне. Желание разрушать и сжигать каждого обидчика безо всякой жалости, пока небо не задохнётся от пепла… И всё же в этом было нечто настолько дикое, древнее и безжалостное, что на мгновение стало страшно. «Вот, значит, каково это, когда дракон по-настоящему просыпается!» — ошарашенно сообразила принцесса. Вскоре Диана и тот бледный мальчик-слуга привели мейстера Орвиля. Тот выглядел сонным и хмурым. Цепей на его шее не было, а из одежды простая серая мантия, поверх которой наброшен халат. Но в руках он держал увесистую сумку, в которой что-то звонко бряцало и перекатывалось. — Ваше Высочество, — поклонился он и не удержался от ворчания, — даже король не будит великого мейстера среди ночи без… Алисанна молча указала на Хелейну, которую общими усилиями удалось усадить в кресло. Рядом на полу задремала Джейхейра, стискивая ручками полы ночной рубашки матери. Орвиль резко умолк, кивнул, передал сумку мальчику-слуге и немедленно взялся за осмотр. Он проверял руки королевы, её глаза, сердцебиение и что-то ещё, что не совсем поняла Алисанна по его манипуляциям. — Сколько дней она так? — сухо спросил он, что-то записывая в вынутый из сумки пергамент. — Полные двое суток. Сначала плакала. Потом перестала. Не ест — вливаю суп ложкой. Не спит — если засыпает, то начинает бродить по комнате. Сегодня впервые рвало желчью. Я читала «Плач Старицы» — давала чай забвения и отвар ясного утра. И ванну с чёрным корнем и солью. Мейстер кивал, словно болванчик, на каждое произнесённое слово и что-то быстро продолжал записывать. По его сигналу слуга поднёс свечу, свет которой при помощи специального прозрачного кристалла направил в глаза королеве. — Вы правы. Это не просто скорбь — душа ушла в тень… — наконец произнёс он и стыдливо опустил взгляд. — Простите. Я должен был прийти сразу после… после того дня… Алисанна решительно прервала его: — Сейчас не время для ваших покаяний. Что следует делать? Мейстер выдохнул и заговорил быстро и чётко, как если бы принцесса была одной из его помощников: — Отвар ясного утра трижды в день, даже если будет выплёвывать. По ночам ладан с шалфеем в жаровне, пусть дышит им до утра. Ванны с чёрным корнем каждый вечер, пока не порозовеет кожа, — перечислял Орвиль. — Прогулки на свежем воздухе. Хотя бы по часу. И не оставляйте её одну. Если бродит или кричит во сне — будите сразу. Алисанна кивала, понимая, что лечение подобрала почти правильно. Возможно, её вина была в смешении двух разных напитков. Тем временем Орвиль вынул из своей сумки мешочки с травами, коробочку с ладаном и маленький пузырёк. Он жестом указал служанкам где, что и как использовать для королевы. — Если начнёт биться в истерике — строго одну каплю на язык. Это Ночная тень. Но только в крайнем случае! — продолжил он. Принцесса взяла пузырёк, пообещав себе, что воспользуется только в самом крайнем случае. Пока она раздумывала, мейстер попросил нагреть молока, добавил в чашу несколько капель из какой-то склянки и протянул ей. — Королева должна выпить. Вам уже сподручнее, Ваше Высочество. Алис кивнула. Она села с Хелейной и поднесла чашу к её губам, шёпотом убеждая выпить, чтобы стало получше. Подруга пару минут упрямилась, но всё же послушно выпила всё в чаше. Не без помощи мейстера они растёрли её руки и ступни до тёплой температуры и уложили в постель. Служанки под присмотром Орвиля добавили в жаровню ладан и шалфей. Сладкий ментоловый аромат окружил комнату. Алисанна осторожно подняла с ковра спящую Джейхейру и уложила в кроватку. — Доброй ночи, Ваше Высочество. Я загляну к вам утром, — откланялся мейстер Орвиль и шепнул. — Вы… делаете всё правильно. Через несколько дней она бы сгинула без вас.

***

Лавка ювелира на Стальной улице нашлась без особого труда. Густой смог раскалённого металла и мирры окружал её почти невыносимым облаком. Сама лавка вполне оправдывала статус ювелира, украшающего всех знатных дам столицы и одного Десницу. Пусть за дверями был смог и плебейская простота, в самой лавке преобладала почти королевская роскошь. Казалось, что принц шагнул во дворец Пентоса. Настоящий дворец, а не то, что выдавали за него поднявшиеся разбогатевшие купцы. Никакой вычурности, никаких излишеств. Не ведающий человек даже и не сообразит, что полы, стены и потолки заведения стоили их хозяину баснословно дорого, не говоря о старинной мебели, которой не меньше ста лет. Пентос в умах простого народа обладал вычурно роскошной палитрой цветов и бьющего сияния золота, щеголяя купеческим дурновкусием или пиратским шиком. Истинный Пентос был куда спокойнее. И в этой лавке им дышала каждая резная полочка, на которой сияли уже готовые работы в окружении хитро уложенных кристаллов, сводящих лучи света на украшения. В углу за нарочито простым деревянным прилавком возился с тигелем пухленький мужчина с окладистой бородой, затянутой в золотую сетку по пентошийской моде. Эймонд лишь успел войти, оценить причудливое место и натянуть капюшон ниже на нос, как навстречу ему поднялся хозяин лавки в кафтане, поверх которого был надет ювелирный передник. — Добро пожаловать, достопочтенный гость! — толстяк раскрыл руки в театральном жесте, — Меня зовут Хариз зо Каэрис. Какая честь для моего скромного заведения! Чем могу угодить? Может, вам нужен перстень для прекрасной дамы? Или запонки с сапфирами, чтобы подчеркнуть цвет ваших… э-э… Он замялся. А принц с удивлением отметил, что этот ювелир очень уж глазастый, раз так быстро рассмотрел под его капюшоном повязку. Эймонд бросил на прилавок кошель, набитый золотыми драконами: — Мне нужно нечто особенное. Для женщины. Он заметил на полке у самого прилавка жемчужную диадему. Удивительно тонкая работа. Три цвета жемчужин причудливо переплетались с изящной серебряной основой. В волосах Алисанны подобное украшение смотрелось бы на редкость дивно. — Жемчужная диадема? — отозвался Хариз, увидев интерес во взгляде принца. — Увы, не на продажу. Сегодня она меня покидает. Её заказала сама королева Хелейна. Месяц назад она прислала мне набросок. Принц нахмурился, не скрывая разочарования и удивления. Хелейна заинтересовалась украшениями? Но не могла же она в самом деле заказать эту диадему для Алисанны? Месяц назад? На тот момент они понятия не имели, что она покажется при дворе. Тогда для себя? Или?.. — Я могу создать подвески, браслеты, целый гарнитур в этом стиле! Десять дней — и ваша дама будет сиять, как сама Дева! — вклинился в его мысли раздражающий голос ювелира. Эймонд рассеянно кивнул. Сделать набросок было бы неплохо. Подобрать что-то уникальное для тонкой шеи Алис. Но… именно в этом Эймонд был совсем не силён. Какие вообще украшения носят знатные дамы? В памяти всплывали только образы матери с неизменной семиконечной звездой в качестве единственного украшения да Хелейны, вообще не носившей ничего. На дочерей и жён лордов он не обращал внимания, и сейчас не мог вспомнить, что у них принято носить. Отправляясь к ювелиру, он не подумал, что придётся что-то выдумывать для подарка. — А что… из пепла прошлого? — поинтересовался он, вспомнив слова Отто. Его взгляд скользнул к задней комнате — туда, где виднелись сундуки с необычными заказами. Ювелир на мгновение замер, а потом вдруг рассмеялся: — О-о, дорогой гость, вы хотите антиквариат? Что-то времён юности короля Джейхейриса? — он немедленно метнулся куда-то под лавку и вынул старинную шкатулку. — Могу предложить великолепные серьги. Прекрасный выбор для зрелой дамы! На свет показались массивные золотые серьги. Действительно недурные. Но Алисанне они бы подошли только через полвека. Болтающий без умолку Хариз тем временем говорил о браслетах, ожерельях и перстнях. — Меня интересует что-то более… валирийское, — прямо сообщил принц. — О-о, дорогой гость, какое валирийское, — нараспев протянул толстяк, но что-то в его взгляде выдавало ложь. — Увы, ничем… — Nyke sōvegon daor, Хариз, — почти угрожающе произнёс он. Хариз замер, потом фальшиво рассмеялся. Без единой капельки удивления. Судя по всему, он с самого начала узнал под капюшоном принца. Одежды Эймонда кричали о бедности и низком статусе. Ювелиру следовало бы прогнать нищего из своей лавки, а не расплываться перед ним в театральной улыбке. — О-о, мой принц, я простой ремесленник! Эймонд наклонился, пришпилив его к стене взглядом: — Nyke gīmigon ao sȳz ryptan, Хариз. С лица Хариза сползла маска торговца. Он выпрямляется, и его голос моментально растеряла всю фальшивую певучесть. Он коротко кивнул. — Kostilus, dārilaros. Ювелир отошел к ровной стене, в противоположной стороне от дверей в комнату с сундуками, и неуловимым движением открыл потайной ход. Он кивнул принцу следовать за ним. Очевидно сундуки наверху были или заполнены ерундой, или вовсе пустыми. Истинные сокровища хранились в тёмной комнате, мрачно дышащей на принца холодком прошлого. — Nyke pendagon bona's skoros ao māzigon syt, dārilaros. Vala qilōni pōnta syt. В свете зажжённых ламп показался окованный сундук, в котором лежал один-единственный ларец из тусклого белого металла. Хариз вынул ларец, поставил его на стол, расставил перед ним свечи и несколько кристаллов. И только тогда открыл. Внутри покоилось колье. Чокер из чернёного золота с гравировкой из десяти драконов, сплетённых в вечном танце. Их крылья были выполнены настолько тонко, что казались дрожащими на ветру, а глаза сияли крохотными рубинами. В центре чокера располагался круглый кроваво-красный камень, подобный застывшему огню, с жилками, напоминающими глаз дракона. В свете свечей камень выглядел живым, пьющим огонь. — Это… — ювелир едва не задыхался от волнения, — …последнее, что вынес мой дед из Чёрных Руин. Он ослеп на левый глаз через неделю. Отец потерял пальцы, когда чинил застёжку. Но оно того стоило. Хариз снял с рук перчатки, демонстрируя обожжённую кожу. — Я потратил десять лет, чтобы восстановить один изгиб узора. Эймонд не мог наглядеться на колье. Мысленно он примерял его на тонкую шею Алисанны и находил полученный образ изумительным. — Почему не продали раньше? — поинтересовался он. — Кто был достоин? — усмехнулся толстяк. Принц кивнул, признавая его правоту. Сокровище Древней Валирии, выстраданное тремя поколениями ювелиров, чтобы восстановить былую красоту, не подходило для чванливой леди Вестероса, неспособной оценить его истинную цену. Но кровь Древней Валирии — совсем другое дело. Эймонд протянул руку — камень запульсировал в свете факела, будто живой. Хариз внезапно заёрзал: — Камень нельзя заменить. Это валирийский огневик — режет любой другой материал. И… — он покосился на шрам принца, — зелёного в нём не будет. Только красный. Как… «Как её дом,» — мысленно завершил за ювелира Эймонд. — Пять дней, — уверенно ответил ювелир на вопрос, который даже не был задан, словно сделка уже свершилась. — Я отполирую оправу и камень. И не носите его при кровавой луне. Говорят, драконы помнят.

***

«В любви и на войне все средства хороши…» Траур по Джейхейрису было принято держать четырнадцать дней. На пятнадцатый назначили день свадьбы. Подготовка кипела. Не только к свадьбе, но к ней в первую очередь. Столичные и приглашенные швецы в поте лица приводили в жизнь множество заказов на свадебные наряды. Закупщик вин, что тайно делал заказы ещё с ночи разговора Отто и Эймонда, сбивался с ног, чтобы к нужному дню вина превосходного качества были поданы на стол. Мастер праздничных дел с яростью тирана занимался украшением Великого Чертога, обещая, что в день свадьбы всё будет лучше чем прекрасно. Рука об руку с главным флористом они составляли цветовые карты, чтобы выгодно подать зелёные и золотые цвета. Королевский стольник с распорядителем пиров ни дня не проводили без споров о подаче блюд гостям. Удивительно, как эти двое не подрались. Бледный гофмейстер безжалостно гонял слуг, чтобы подготовить в лучшем виде покои в соответствии со статусом гостей, но не размещать рядом тех лордов, что находятся в плохих отношениях друг с другом. Королевский менестрель с не меньшей одержимостью составлял список достойных музыкантов для почётной роли играть для принца и принцессы. И над всем этим коршуном летал кастелян. Пока к дверям лорда Десницы летели списки на утверждение — вин, элементов украшения, цветов, блюд, запросов на размещение тех или иных ожидаемых гостей, разрешенных музыкальных композиций и прочего, Отто, Эймонд и Кристон Коль готовили те средства, что хороши исключительно для войны. Принц едва не разрывался, но с внутренним триумфом принимал опускающуюся на его плечи ответственность. С Отто они продолжали прорабатывать списки лордов, которых минует его военный поход или лишь едва встревожит переговорами. А тем временем с Кристоном Колем ему предстояло руководить пополнением армии новыми рекрутами. Фактически король ничего об этом не знал, поскольку в полупьяном состоянии подписывал официальные запросы, не слишком вчитываясь в детали. С самого дня помолвки Эймонду едва хватало времени на его обязанности. Патруль на Вхагар и тренировки на западном дворе он считал неотъемлемой частью своих обязательств, но и от политики с войной не отходил ни на шаг. Тем самым в жертву были принесены часы, которые он мог бы проводить со своей невестой, оставляя лишь жалкий час на прогулки по королевскому саду. Скрепя сердце с этим пришлось согласиться, благо Алисанна перебралась в покои королевы и не выказывала явного желания их покидать, проводя время с подругой. Ревности к сестре и племяннице Эймонд не испытывал. Он считал, что эта компания подходит Алисанне куда больше, чем любая другая. Хелейна вполне могла научить подругу покладистости на своём опыте. Две недели пролетели так быстро, словно это был один нескончаемый день. Прерываемый постоянными кошмарами с участием Алисанны. Во снах она плавилась, осыпалась пеплом, растекалась водой и превращалась в дым всякий раз, когда он почти настигал её у алтаря, оставляя его измученным и болезненно возбуждённым. Такая близкая, такая желанная и такая недоступная. Оставалось лишь считать ночи до дня свадьбы и сохранять терпение, которое стремительно истончалось, чем ближе подступал долгожданный день. Его мысли снова и снова возвращались к Алис и их предстоящему союзу. Даже патрулируя город и окрестности на спине Вхагар, он поворачивался в сторону Красного замка и думал о ней. Последние три дня перед свадьбой он совсем её не видел. Алисента забирала каждый свободный час принцессы для примерки платья. Седьмое пекло! Эймонд чувствовал потерю, словно лишился части себя. Всего три дня, и она станет его! Полностью. Без остатка. И не выйдет из спальни, пока он не позволит. Надо только набраться терпения! Вхагар недовольно зарычала, чувствуя внутренний рык своего наездника. «Да, мне тоже хочется рычать!» — недовольно подумал он. Последний, третий день, казался особенно невыносимым. Эймонд чувствовал себя на взводе. Тренировка не помогала. Напряжённое тело отказывалось уставать и давать разуму немного спокойствия. Напротив, он словно ещё больше рассвирепел. С западного двора ноги сами повели его в сторону твердыни Мейгора. Большие окна покоев королевы трудно было с чем-то перепутать. Свет ещё горел и при желании можно было рассмотреть движение теней, но ничего конкретного. С чувством острого разочарования принц побрёл в свою башню. Это была последняя ночь порознь, но всё же он одержимо желал увидеть свою принцессу… — Эймонд… — погружённый в свои мысли, он не сразу заметил, что в окнах одной из гостевых спален его башни тоже горел свет, а на балконе стояла… Алисанна. — Принцесса? — от внезапного исполнения желания голова закружилась. Он с ужасом понял, что ладони вновь по-детски вспотели, а шрамы под повязкой нестерпимо нагрелись. — Я не… я не ожидал тебя здесь увидеть. — Знаю, — очаровательно улыбнулась она, вновь превращая его в болвана, — ты ожидал меня увидеть там. Но после примерки вдовствующая королева Алисента сообщила, что ночь перед венчанием я должна провести одна, и приказала перебраться сюда. Эймонд стоял и едва мог удержаться от глупой улыбки. Его словно без предупреждения окатили кипятком. Им владело ликование, огромное и всепоглощающее. Принцесса как никогда была близко. Так невероятно соблазнительно близко. Принц что-то невпопад ответил, совершенно не вслушиваясь в собственные слова. Всё, о чём он думал, это улыбка Алисанны и система потайных ходов, связывающая все спальни его башни. Система, известная лишь ему. Весь разговор прошёл как в тумане. Он что-то отвечал. Что-то спрашивал. Но не мог припомнить, что именно. Для него существовала только Алисанна. Принцесса улыбалась и даже смеялась. Ночной ветерок игриво трепал её волосы. В свете ночных ламп её глаза казались двумя сияющими звёздами, а кожа — мерцающей. Как же до боли хотелось к ней прикоснуться! Вдохнуть запах её волос. Раствориться в её тепле. Забрать всю её себе… Позже он едва мог успокоить своё дико трепыхающееся сердце. Холодная вода уже не могла остудить пылающую кожу. Сон не спешил приходить, а тот, что подкрадывался, обещал ещё больше мучений в новом кошмаре, где он не сможет до неё дотянуться. Вновь пугающе легко её потеряет. Соблазны путали мысли. Она совсем рядом. Перед взором простирался тёмный коридор тайных путей. Что если он просто подойдёт к искомой двери, но не будет входить? Разве это преступно? В полумраке комнаты тускло мерцал крохотный Балерион в свете луны, напоминая всем своим видом, как сладко в объятиях принцессы... Руки дрожали, пока он набрасывал на себя одежду и закрывал глаз повязкой, сам не зная зачем. Он же не собирается показываться ей. Потайная дверь, повторяющая контуры стены поддалась без скрипа. Хорошо. Два пролёта по лестнице. Один поворот. Дышать стало трудно, а сердце и вовсе норовило выпрыгнуть из груди. Он ничего не нарушает. Он в своём праве гулять по башне. Но стоять перед дверью, разделяющей его и принцессу оказалось ещё более невыносимо, чем бороться со всеми ночными кошмарами вместе взятыми. Алисанна. Так невыносимо близко. Только протянуть руку, толкнуть дверь и войти… Нет. Нельзя. Завтра она станет его женой и все запреты падут. Их разделяет не дверь, а всего одна ночь. Надо вернуться к себе. Набраться терпения. Дождаться утра. Дрожащей рукой он коснулся двери, мысленно требуя от себя вернуться в комнату. Но если он лишь на секунду заглянет? Она даже не проснётся. Эймонд осторожно толкнул дверь и вошёл.