Как приручить драконов

Покуда у матушки из досуга был недовольный вид и неприкрытая обида к фаворитам, Эймонд стремился успеть всюду. Совмещение ролей регента и теневого Десницы оказалось неподъёмным. По привычке, он пытался одновременно быть на виду и действовать в тени, но быстро понял, что делает что-то не то. Всё же ему требовалось как можно больше информации о Просторе и Речных землях, чтобы построить верную стратегию ведения войны. В любом случае, пока под носом оставалась блокада Веларионов, нельзя выступать к Харренхоллу. Это будет равносильно предложению Рейнире взять столицу. Через теней он отправил запрос на все нити паучьей сети. Оставалось набраться терпения и ждать, какими придут ответы. Ларис Стронг не отставал. Мастер над шептунами остался в Малом совете на той же должности, как и было уговорено. Эймонд не опускался до низменного унижения или выдавливания лорда Стронга из совета. Но, раз тот занимает важную государственную должность, то соответствовать он ей будет в полной мере. И не за счёт лизоблюдства, как было с Эйгоном, а информацией. Факты, слухи, домыслы — всё, что можно использовать. Чем больше шпионских сетей, тем лучше. На Драконьем Камне царил раскол Чёрных. «Подарок» с головой Мелеис качественно подорвал мораль местных жителей, моряков и простого люда. Между Рейнирой и Корлисом Веларионом явно обозначился раскол. Это никак не повлияло на блокаду, но чем сильнее разобщены враги, тем лучше. А Веларионы в междоусобной войне — это самые сильные союзники старшей сестрицы. Не считая Севера, но тот идёт медленно. Простор зарастал междоусобицами. Вассалы и сюзерены занимали противоположные стороны в развернувшемся конфликте, из-за чего вся территория представляла собой злобно жужжащий улей, в котором все пчёлы друг друга громко, но бездейственно ненавидели. Бездейственно? Лишь на первый взгляд. Лорды набирали армии. Когда эти армии схлестнутся, то зелёные поля могут обагриться кровью так, что Речным землям завидно станет. Паучья сеть и шпионы Лариса опутывали Тамблтон. Город следовало взять. Но не просто взять, а сделать из него подтверждение, что Грачиный Приют был только началом. Что Зелёные — это та сила, с которой следует считаться и та власть, которую следует принять. В конце концов, не всё ли равно лордам Семи Королевств, какой из Таргариенов будет восседать на Железном Троне? Тем более, что хорошим правителем Рейнира не станет. Она уже показала себя ни на что не способной королевой, жаждущей власти из детских капризов принцессы, что никак не вырастет. Именно эту версию шпионы должны нашептать всем, кто слышит и говорит. Пусть задумаются и засомневаются. А новости с Речных земель становились день ото дня всё мрачнее. Слухи о набегах подтвердились. Короткие, кровавые и безжалостные. Все по западной стороне. Железнорождённые, не иначе. Но на чьей стороне они воюют? И воюют ли? Слишком уж их набеги выглядели типично для железнорождённых — нападать на всех, кто ближе или слабее. К чему пришли переговоры Отто? Они вообще состоялись? Один из шпионов паучьей сети прислал ворона, что от Падучего Водопада лорд Хайтауэр отправился на неприметном речном кораблике о сизых парусах до столицы и очень скоро прибудет в порт Королевской Гавани. Осталось лишь дождаться. Дорн… Разумеется, ещё были дорнийцы, которых следовало призвать ко двору. Пригласить делегацию и начать переговоры лично. Но вместе с тем существовала проблема — как обеспечить им переход до столицы. Между Дорном и Королевской Гаванью стояли не просто Штормовые земли, а Дорнийские марки, с которыми отношения были как у огня со льдом. Вся история их взаимодействия пестрела кровавыми красками бойни. Даже союз с Баратеонами не гарантировал безопасность делегации Дорна на этих территориях. Рисковать намечающимся объединением сил Эймонд не мог. А провести дорнийские корабли в порт Королевской Гавани мешала блокада, пекло её раздери. «Значит, надо сначала разобраться с блокадой. Но в первую очередь из-за блокады нужны силы Дорна, а личные переговоры… И всё по новой!» — думал Эймонд, нехотя отрываясь от лежащей в его объятиях жены. Алисанна крепко спала, умаянная после долгой ночи. Принц чувствовал себя приятно измотанным. Даже вставшие перед ним задачи уже не раздражали после ночи, в которой неизвестно кто кого больше хотел захватить. После долгого ожидания, они оба вели себя как голодные драконы, безжалостно набрасываясь друг на друга, пока силы не закончились у обоих и не наступило восхитительное опустошение. После он обнимал Алис, по-мальчишески улыбаясь просто от того, что она есть и она рядом. Первые лучи солнца струились сквозь не задёрнутые шторы, золотистые и невесомые, как драконьи чешуйки. Алисанна лежала на боку, прижавшись спиной к груди Эймонда, его рука — тяжелая и теплая — покоилась на её талии. Её волосы, растрепанные за ночь, пахли дымом, Вхагар и им — смесью стали, пота и чего-то неуловимо драконьего. Его дыхание, ровное и глубокое, шевелило пряди у её шеи — как ветер над Черноводной. Она потянулась, лениво, как кошка, и его пальцы неосознанно сжались на её бедре — инстинктивно, привычно, чтобы даже во сне он не выпустить. — Ты храпел, — пробормотала она, улыбаясь в подушку. — Что?! Я никогда! Я не… — с возмущением ответил он, но заметил, что она смеётся и усмехнулся следом. — Ах, ты врушка! Алис смеялась — тихо, беззвучно, всем телом. Эймонд ликовал и мысленно вспоминал с благодарностью всех четырнадцать богов Древней Валирии и ещё Семерых в довесок, что лечение полётами на Вхагар помогло. И тогда он притянул её ближе, вдохнул запах её кожи и выдохнул — долго, будто выпуская всю войну, всю боль, всю тяжесть последних недель. Когда служанки осторожно постучали с завтраком, они не ответили. Вместо этого — переплелись снова, глухо смеясь, как воры, поделившие лучшую в мире добычу. А за окном рассвет окрашивал башни в кровавые оттенки. Время Эйгона ушло. Следующий день обещал начаться с правления истинного дракона.

***

«Уважаемый лорд Хайтауэр, с прискорбием вынуждены сообщить, что ваш оздоровительный отдых на островах будет незамедлительно прерван. Просим вас вернуться в Королевскую Гавань на пост лорда Десницы так скоро, как вы можете. В противном случае по вашу душу вышлем дракона…» — так звучало завуалированное послание в Пайк. Разумеется, Эймонд понимал, что письмо будет вскрыто ещё до того, как попадёт в руки деда. Поэтому оставил и скрытую угрозу — если Отто не вернётся вовремя, железнорождённым лучше готовиться ко встрече с драконом. Харрен Чёрный уже на собственном примере доказал, что стены от огня не спасают. Возможно, именно поэтому никаких проблем с возвращением Отто не возникло. Через два дня после отчёта шпиона в Речных Землях Эймонд ожидал деда на причале. Скрытый от любопытных глаз неприметными одеждами. Из свиты только оруженосец Лоренс. Но где-то неподалёку затаился штормовой ворон. На тот случай, если что-то пойдёт не так. Последние лучи солнца пробивались сквозь пепельную дымку, окрашивая воду в цвет старой крови. Воздух был густым от запаха рыбы, смолы и влажного дерева. Где-то на причале кричали грузчики, перекатывая бочки с солониной, их голоса сливались с пронзительными чайками. Корабль Отто Хайтауэра, невзрачный, без гербов, с потемневшими от ветров парусами, скользил к причалу, как тень. Сизые паруса казались продолжением сумрачного неба. На палубе — ни шумной свиты, ни зелёных знамён. Только сам дед, закутанный в серый плащ, с руками, сложенными за спиной. Будто простолюдин на носу корабля, а не второй человек государства. Такой же неприметный как и внук. Лицо — бледное, словно высеченное из мрамора, с холодными глазами, вбирающими всё вокруг безо всякого интереса. Лорду Деснице не требовалась толпа льстивых лордов или конвой золотых плащей. Никаких громких встреч с оркестром. Тишина в столице была лучшей музыкой. Тишина на месте хаоса и голодного бунта. Эймонд стоял у края пирса. Под плащом успешно скрывались и серебряные волосы Таргариенов, и валирийский меч, и приметная внешность первого лица государства. Ветер трепал непокорную прядь волос, спадающую на шрам. Он не двигался, пока канат не был закреплён, пока трап не опустился с глухим стуком. Отто сошёл на берег. Его сапоги — дорогие, но потрёпанные — хрустели по влажному песку. Дед остановился только когда его с внуком разделяло пять футов. Лицо, скрытое в тени капюшона казалось мрачно довольным. Увиденное ему нравилось. Два паука встретились на одной нити паутины, чтобы сделать её сложнее и крепче. — Ты прилетел бы? — спросил он без предисловий, глядя на внука. — Если бы ты задержался — да, — Эймонд слегка приподнял подбородок. В его голосе не было угрозы. Только констатация. Уголок рта Отто дрогнул — не улыбка, а тень чего-то, что могло ею быть. — Даже жаль, что до этого не дошло. Я бы хотел посмотреть, как Вхагар пугает железнорождённых, — он сделал шаг вперёд, и теперь между ними оставалось ровно три фута. Привычное расстояние. Где-то за спиной у Эймонда заскрипели колёса телеги, везущей тюки с шерстью. Оруженосец робко предложил пройти в королевскую повозку, что мигом домчит их до Красного замка, но Отто отрицательно покачал головой и указал на свои немногочисленные вещи. Пусть они едут, а дед с внуком погуляют по столице. Под присмотром ворона и, вне всяких сомнений, стайки шпионов Лариса Стронга они медленно двинулись по Крюку. Эймонд не сомневался, дед выбрал прогулку, чтобы оценить его работу по контролю города. Принц старательно прогонял волнение, придирчиво глядя по сторонам. Вдруг что-то не так? Но город мало отличался от себя самого в период жизни короля Визериса. Особенно со стороны Речных ворот, где всегда царила суета. Громче всех сейчас кричали рыбаки. Торговля закончилась. Время ночного лова приближалось, а лодки у кого-то ещё не были готовы. В остальном рабочий люд шёл по своим делам. Кто-то с блестящими глазами спешил на Шёлковую улицу, кто-то поскорее напиться, а кто-то уже успел выпить и шёл домой, шатаясь и разговаривая с собой. — Как город? — Отто бросил взгляд на вереницу лавок, где торговцы сворачивали навесы. Не так бодро как в прежние времена, но торговля шла. Столица, жители Королевских земель, гости из Штормового предела и юркие выходцы из Простора перешли на внутреннюю торговлю. Повышенным спросом всё ещё пользовались продукты. — Живёт, — коротко ответил внук. — А крысоловы? — будто невзначай поинтересовался дед, когда они миновали городские стены, очищенные от казнённых. — Сгнили. Я велел снять их со стены. И похоронить по-человечески. Отто медленно кивнул. В его глазах промелькнуло едва заметное одобрение. — Ты мог оставить их. Чтобы народ помнил. — Народ и так помнит, — голос Эймонда стал тише. — Помнит, что король Эйгон не видит разницы между своими и чужими, а ещё готов расточительно казнить сотню невиновных ради одного виновного. Дед замер на секунду. Потом, неожиданно, рассмеялся — сухо, как треск пергамента. — Вот, значит, как. Они прошли вдоль угревой аллеи, не спеша. Отто слегка прихрамывал — старая травма колена, о которой никто не знал. Эймонд подстроил шаг. — Ты поставил Ройса на учёт зерна, — отметил дед, наблюдая, как мальчишка-разносчик несёт корзину с пахучей рыбой. На продажу или в таверну. — Он считает лучше, чем Коль, — пожал плечами принц. — А Ланнистер? — Считает себя умнее всех, — Эймонд усмехнулся. — Но пока полезен. Отто остановился у лотка со специями. Пальцы скользнули по мешочку с шафраном. Торговка недовольно поджала губы от такой вольности, но пригоршня монет её успокоила. — Ты не тронул Стронга, — не вопрос, констатация факта. Даже на расстоянии дед знал всё, что происходило в столице. — Пока, — повторил внук, как эхо. Дед бросил монету торговке, даже не глядя на стоимость. Едва ли лорду Деснице требовался мешочек трав, но, подозревал принц, это был своего рода трофей от спокойного города. — Почему? Вопрос заставил нахмуриться. Калека был полезен, особенно если направлять его таланты в нужное русло. В условиях войны он являлся той пиявкой, которую выкладывают на язвы, чтобы поскорее пролечить. А после немедленно снять и вернуть в банку. Он был нужен, пока что. Но проблемой оставалась его верность. Ни Эймонд, ни, тем более, Отто не питали иллюзий относительно Мастера над шептунами. — Пока Семь Королевств в ранах им потребуется старательная пиявка, — уклончиво ответил Эймонд. Дед неопределенно хмыкнул. Сам научил внука использовать все ресурсы, что жизнь выдаёт на руки, и никогда не избавляться от чего-то, что может принести пользу. Где-то позади зазвонили колокола Великой Септы. Тени стали длиннее. Стража у ворот замерла, увидев их. Отто вдруг повернулся к внуку. — Ты совершил ошибку. Эймонд застыл. Сердце пропустило удар. Разум немедленно заметался в поисках оплошности, которую тот успел разглядеть. — Какую? Дед поправил перчатку и внезапно усмехнулся. — Ни одной, — сказал он наконец. — Но это само по себе ошибка. Расхолаживает. Они вошли в замок. Впереди — трон, совет, война. Но сейчас, в этот миг, между ними не было ни учителя, ни ученика. Только два хищника, идущие рядом. И этого было достаточно.

***

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь свинцовые стекла, не приносил тепла — лишь высвечивал пыль, кружащуюся в воздухе, будто пепел после пожара. Алисанна сидела в резном кресле, её пальцы бессознательно гладили шрам на запястье — след после первого совместного сна с Зарницей. Принцесса родилась маленькой и хрупкой, она могла не пережить младенчество, но именно тогда Деймон прибыл в столицу, чтобы преподнести свой подарок — яйцо Среброкрылой. Яичко проклюнулось и неловкий новорождённый дракончик поспешил обнять своего будущего всадника. Появление Зарницы дало сил Алисанне окрепнуть и выжить, но взамен маленькие острые когти оставили ей несколько шрамов. Волнение окутывало с головой холодной приливной волной. Но этот разговор должен был состояться. Уже давно должен был. Перед ней стояли леди Маргарет Редвин, леди Джослин Вэнс и леди Элисса Ланнистер — те, кого Алисента лично выбрала сторожить её. С ними разговор был наиболее серьёзным. Остальные девушки, сидящие чуть позади, не успели запятнать себя настолько явным выбором сторон. Тишина давила тяжелее, чем взгляды присутствующих. — Вы знаете, что произошло, — голос принцессы был тихим, но не дрогнул. — Вам ведомо, что король угрожал войти в мои покои с гвардейцами. Слышали, как он обещал отдать меня «каждому золотому плащу», если Эймонд погибнет. Изобель и Флоренс густо покраснели. Но Алис давно поняла, что они давно разболтали всё увиденное в королевском саду. Леди Лоретта, стоявшая у дверей, вдруг вдохнула громче — все знали, что было бы с ней без вмешательства принцессы. По очень большому секрету среди служанок шёл шепоток, что Эйгон успел затащить силой в свою постель не только простолюдинок, но и кого-то из придворных дам, но кого — неизвестно. Кем бы ни была его жертва, она едва ли признается. — Я не обвиняю вас, — Алисанна подняла ладонь, останавливая возможные возражения. — Я знаю, каково это — выживать при дворе. Но власть сменилась. Теперь я предоставляю вам выбор. Она медленно положила на стол два предмета. Свой маленький кинжал — дорнийский коготь. Больше драгоценность, чем опасное оружие. Зелёный газовый шарф с вышитыми башнями Хайтауэров — символ старого порядка. — Останьтесь со мной — и я защищу вас так же, как вы прикрывали меня. Но отныне вы — моя свита. Мои люди. Уйдите — и я не стану мстить. Но помните… Её взгляд встретился с каждой из женщин: — …Алисента не стала бы вас защищать. Она уже не защитила своё окружение. Принцесса отступила от стола и решительно выдохнула. Она свой ход сделала. Пора становиться драконом. Драконы не боятся. Они правят. Не обязательно страной, но тем, что им принадлежит. Даже если это горстка женщин. Дамы молчали, глядя на кинжал и шарф. Понимали, что решение принимают единожды. Леди Джослин Вэнс первая нарушила тишину. Она встала и подошла к столу, взял в руки предложенное — в правую кинжал, в левую шарф. Её пальцы заметно дрожали. — Ваше Высочество. Всё это время я докладывала Отто Хайтауэру о каждом вашем шаге. Но… я могу многое рассказать об опыте быть отданной во враждебные земли замуж за сложного супруга, — глаза всех дам обратились к ней, а леди продолжала говорить: — Я понимаю, как сложно выстроить на такой зыбкой почве что-то достойное. Хотя бы уважение. Это ожесточает, делает равнодушным и съедает понемногу что-то светлое внутри. А вы выбрали кормить голодающих. Выбрали спасать, а не закрыться. Я завидую вашему свету. Она резко вынула клинок из ножен — звон стали пробил тишину. Шарф упал, брошенный на стол. — Моя верность — вам. Элисса Ланнистер грациозно приблизилась к столу и сардонически усмехнулась, осмотрев шарф: — Мой кузен платил мне за шпионаж. И не только золотом. Но… — она вдруг закусила губу — жест, непривычный для всегда холодной Ланнистер. — …он ни разу не остановил Эйгона, когда тот трогал мою младшую сестру. Джиневра не пострадала только потому, что срочно была отправлена домой. Шарф упал на стол, когда она отшвырнула его. Белая рука сомкнулась на кинжале. — Я не могу говорить за решения кузена. Но я не вернусь к ним. Леди Маргарет молчала дольше всех. Вдова Рунного Камня стояла неподвижно, как статуя. Лишь когда очередь дошла до неё, она медленно заговорила. — Я служила королеве десять лет. — Её голос не дрогнул, но в глазах что-то мелькнуло. Она взяла кинжал, повертела в руках… и воткнула обратно в стол, не выбирая сторону. — Вы напоминаете мне мою дочь, Ваше Высочество. Когда я выдала её замуж, я совершила большую ошибку. Приняла за капризы её призыв о помощи, а природную жестокость её супруга за показатель мужественности. Я была несправедлива к ней и поплатилась. Я была несправедлива к вам… за это тоже однажды грянет расплата. Но мой голос таков — я буду вашей леди, покуда вы останетесь принцессой. Пока они говорили, Алисанна разрывалась от множества чувств. От страха — что это ловушка, что они лгут. От гнева — на себя, за то, что боялась этого разговора. От надежды — крошечной, как огонёк в темноте. Беатрис и Лоретта вышли вперёд одновременно, толкаясь плечами. При попытке пропустить друг друга вперёд, они снова столкнулись. Фыркнув друг на друга, словно две норовистые кошки, они заговорили вместе. — Вы спасли меня, Ваше Высочество. Выступили перед всеми. Я навсегда в долгу! — неожиданно твёрдо произнесла робкая Лоретта. — Моя верность вам. — Вы очень заботливая принцесса, — прямо произнесла Беатрис, — не только ко мне. К другим. Это восхищает. Моя верность вам. Изобель Харт тихо подошла к столу и взяла кинжал. Она не стала произносить длинные речи, ограничилась простой фразой. — Вы — моя принцесса, другой мне не нужно. Моя верность — вам. Самыми последними стали леди Марианна и леди Сера. Не в пример старшей троицы, они не обладали житейским опытом и достаточной силой своего дома, чтобы проявлять свободомыслие. Но также им было что терять, они не являлись пленницами как Лоретта и Беатрис. И всё же обе девушки предпочли выбрать кинжал. Одинокий шарф так и остался нетронутым. «Это не просто выбор. Это бунт. Во всяком случае для тех, кто не сомневался!» — поняла Алисанна. — Дамы, раз мы теперь стали ближе, я по большому секрету хочу сообщить вам, что в грядущем мы можем принимать в столице дорнийцев, — открыто сообщила она, решительно поднимаясь с места. — Трудно сказать, насколько это гарантировано, однако… Она решительно хлопнула в ладоши. Шейла Мутон в сопровождении нескольких девушек внесла в покои несколько подносов. — Нам следует подготовиться. Дорнийцы полагают, что мы дикари, — она красноречиво посмотрела на леди Маргарет, — которые не способны даже познакомиться с их культурой. Будет правильным доказать им, что это не так. Фрейлины — это отражение королевского статуса, не так ли? Значит, нам следует продемонстрировать нашу образованность! Леди Маргарет улыбнулась и согласно кивнула: — Всё верно, Ваше Высочество, вашей свите должно демонстрировать высочайший уровень подготовки. — Сегодня мы начнём с традиционных блюд Дорна, — объявила Алис. По её знаку с подносов сняли крышки, явив затейливые деликатесы. — Закуски и сладости. Потом перейдём к более сложным ритуалам… После раздачи еды голодным, при которой леди не брали в рот ни крошки, предложенные угощения встретили неприкрытое одобрение со стороны всех дам. Принцесса с довольством улыбнулась. Маленькими шажочками, она начинала их вести своим курсом. Месяцы, проведенные в Дорне, сейчас приносили немалую пользу. Спустя несколько часов она отпустила фрейлин, обещая, что следующим шагом станут дорнийские танцы. При упоминании танцев все леди заметно оживились. Алисанна не баловала их подвижным досугом, за исключением прогулок и раздачи еды в Великой Септе. Леди Маргарет уходила последней. Она остановилась в дверях: — Отто узнает об этом, — предупредила она. Алисанна не дрогнула: — Пусть. Он уже выбрал Эймонда. Принцесса мало что понимала в политике, но умела подмечать очевидное. Эйгон отослал лорда Десницу прочь. Эймонд вернул его и восстановил в должности. Она помнила разговор с Отто перед его отбытием. Уже тогда он делал ставку на второго внука. Едва ли он передумал, скорее наоборот — уверился в своём выборе. Если не самостоятельно, то через мужа Алис сможет отстоять свои требования к верности свиты — в этом она не сомневалась. Отто был прав — ради её улыбки супруг способен на многое, значит, и фрейлин ей подарит. Когда все ушли, Алисанна подняла зелёный шарф… и бросила его в камин. А кинжал вложила в ножны и повесила на шею.

***

Кристон Коль принял свою отставку стоически. Сразу по возвращении Отто Хайтауэра, Эймонд призвал рыцаря в запасной зал для Малого совета. Ошибку брата он решил исправить сам. Без присутствия деда. Вызвал рыцаря и честно сообщил ему список всех полномочий Десницы, которые требовалось выполнять с самого момента назначения. Всё это Кристон Коль не просто игнорировал, а искренне не понимал. Всё это Эймонд делал за него, находясь в тени, что принц не стал утаивать. Честность в их диалоге играла важнейшую роль. Кристон хороший Лорд-командующий. Он знает, как выбирать верных гвардейцев, он способен прекрасно обучить любого юнца, чтобы сделать первоклассного воина. Троица собутыльников Эйгона в счёт не шла, Эймонд понимал, что сира Кристона никто не спрашивал при их назначении. Сир Кристон талантливый воин. Его собранность во время захвата Королевских земель и решения проблемы бунта Дарка были тому подтверждением. Но роль Десницы — политического лидера — это способность работать с интригами, запросами, тратами, законами, отделить важное от неважного и держать всё под контролем для мира и для войны. В конце концов, Кристон Коль сам признал, что не годится для этой роли. Принц позволил себе несвойственную терпимость, и смягчил удар словами, что хорошему воину место во главе армии, а сейчас, пока вокруг них война, Кристон Коль должен быть в военном походе или планировать новый поход. А планировать было что. На севере ожидали своей участи Речные земли, на юге следовало решить междоусобицы Простора. Так Кристон Коль без колебаний расстался с бременем лорда Десницы. На следующий день, после возвращения Отто Хайтауэра в столицу, настало время более подробной оценки действий Эймонда старым пауком. Пока Башню Десницы ещё не покинул её временный обитатель, они заняли кабинет принца. Холодный солнечный свет лился сквозь полупрозрачные шторы, бросая символический образ вуали власти на стол, где ждали своего часа инструменты власти, переданные Отто. Списки верных людей с пометками Эймонда. Красным — сомнительные, чёрным — проверенные. Рядом двумя стопками лежали законы, предложенные лордом Уайлдом. Справа — принятые, слева — оставшиеся на рассмотрении. Шифровальные ключи, выросшие из первого, подаренного дедом, аккуратно рассортированы по ящикам. Тайная печать в стороне со следами подсохшего воска. Чашник Терренс и оруженосец Лоренс находились рядом для выполнения мелких поручений. Прежде чем сесть за стол, Отто медленно прошёл вдоль кабинета, пальцы скользили по корешкам свитков. Его лицо непроницаемо, но в уголках глаз — тень удовлетворения. Первым он поднял донесение о казнённых крысоловах, глядя на свиток как на дохлую крысу. Наконец, он заинтересованно взглянул на стопку листов с подробным описанием каждого из теней Эймонда. Что-то составил сам Отто, другое уже дописал Эймонд. — Трианна Вессалис… Оруженосец Ройс… Даже слепого алхимика пристроил. Хитро, — пробормотал он с заметным одобрением в тоне. — Он действительно слеп? — поинтересовался принц, продолжая на ходу приводить документы в порядок. Не хотелось показывать тот хаос, в котором он привык работать. Дед усмехнулся, но не ответил. Истина осталась где-то между строк. Выбор Лоры вызвал удивление и совет никогда не доверять бордельным девкам, но не более того. Предложения прогнать девушку не последовало. Даже наоборот, Отто предложил направить внимание «служанки» исключительно на всех гостей Красного замка. Остальные шпионы вопросов не вызвали. Наконец настало время карты Семи Королевств с записями принца — поход по Королевским землям, поверх него маршрут патрулирования Хелейны, а рядом планы на Простор и Речные земли. — Коль возьмёт город быстро, — отметил Отто, указывая на Тамблтон. — Но после… ему нельзя давать полный контроль. Он сожжёт Простор, а нам нужны амбары, не пепелища. Эймонд кивнул и подвинул вперёд документ — приказ о разделении войск: — Сир Гвейн Хайтауэр поведёт вторую половину на юг. Коль получит славу. Мы — хлеб. Дед внимательно осмотрел карту ещё раз и сделал несколько пометок. Двумя стрелками он наметил движение войска Кристона Коля и Гвейна Хайтауэра. И поверх воткнул булавки — диверсанты и шпионы. С ними дело пойдёт быстрее. После он призадумался и отметил, что стратегию осады надо будет ещё раз перепроверить. На самом юге Вестероса он увидел пометки, относительно Дорна и Арбора, и одобрительно хмыкнул: — Лорд Редвин в качестве Мастера над кораблями? Хороший выбор. И своевременный. Записей на карте рукой Отто стало больше. Задачи для лорда Редвина. Пополнение войск со стороны Щитовых островов. Подавление Гриммов. Сбор флота, способного прорвать блокаду Веларионов… — Жаль, что идея не пришла раньше, — с сожалением отметил Эймонд, глядя на разрастающиеся планы. Отто поставил на стол печать. Серебряную. В виде маленького кракена. Подарок? Трофей? Она покатилась, остановившись у чернильницы. — Я намеренно не поднимал его кандидатуру, — признался он. — И намеренно уводил совет от этой темы, если она заходила. Но в переписке с лордом Харланом я намекал, что нам нужен их флот в полной готовности. Одновременно с Триархией для прорыва блокады. Дал намёк, но не обещание. Эймонд задумчиво кивнул, подняв кубок с вином. — Ты делал ставку на Грейджоев с самого начала. Пальцы деда сложились в привычный шпиль. — Я слишком уповал на Красного Кракена, когда отправлялся на переговоры. Его не обрадовала бы картина мира, в которой он — всего лишь один из кандидатов. Но всё сложилось лучше, чем я рассчитывал. Он наклонился, передвинул фигурку железного корабля к Речным землям. А потом добавил ещё одну. И ещё. Много маленьких корабликов на западном побережье от Орлиного мыса до Шепчущего леса. — Король Харвин Хоар сделал невозможное — он завоевал Речные земли. После него истинно прославленных королей среди железнорождённых не было, — напомнил дед о временах до Эйгона Завоевателя. Эймонд приподнял бровь. Он помнил историю. Харвин Хоар по прозвищу Железная рука кровью вписал своё имя в историю Вестероса. Он на личном примере доказал, что железнорождённые это не только грозная сила на морях, но и целеустремлённые завоеватели, когда это требовалось. — И? — уточнил Эймонд. Отто улыбнулся — тонко, холодно. — Мне не составило труда убедить Красного Кракена совершить своеобразное паломничество по пути славного предшественника. Эймонд замер, кубок на полпути к губам. Потом рассмеялся — коротко, резко. Он представил тонкую игру Отто, вставшим башней над наивным кракеном, считающим, что хитрость не сможет просочиться сквозь железо и соль. Но если кто-то и мог плавно манипуляциями убедить Красного Кракена пройти по Речным землям, то только Отто. И, принц не сомневался, Дальтон Грейджой уверен, что он сам так решил. А Отто просто стоял в стороне. — Значит, ты отправил их грабить Речные земли, — едва заметная улыбка тронула губы Эймонда. Дед развёл руками. Он всегда умел использовать все ресурсы, что даёт ему жизнь. Если железнорожденный не желает становиться Мастером над кораблями и вставать на сторону Зелёных, то пусть действует супротив Чёрных и всех, кого встретит на своём пути. Разумеется, союзники Зелёных среди речных лордов тоже в опасности. Их следует предупредить. — Они будут делать то, в чём по-настоящему хороши — сеять хаос, грабить и жечь. Войску Севера и Речных земель придётся постараться, чтобы расчистить территорию от них. — А нам это только и нужно — задержка. — Эймонд поставил кубок, его глаз сверкнул. — Тем временем из Арбора к нам прибудет более подходящая кандидатура Мастера над кораблями. И помощь в прорыве Глотки. — Отто кивнул, доставая из складок плаща письмо с печатью виноградной грозди. Эймонд взял письмо, перевернул его в пальцах. Тишина. Где-то за окном прокричал ворон. Отто наконец позволил себе наполнить кубок вином. Карта, пестрящая линиями и подписями всё ещё не получила ни единой метки, относительно Дорна. Проблема стояла перед глазами. Теперь их стало двое над ней. Делегацию Дорна требовалось безопасно переправить в столицу. В условиях войны. По суше нельзя, по воде невозможно, по воздуху смехотворно. Но союз этот необходим. Как минимум, чтобы флот Арбора прошёл через Ступени с Дорнийским морем целым и, желательно, пополневшим. Чем больше будет сила прорыва блокады, тем вернее повысятся шансы на успех. Морской Змей не просто так носил своё имя. А у Рейниры всё ещё был перевес в драконах. — Путь от Дорна в столицу должен быть. Мы с тобой смотрим недостаточно внимательно. Я подниму всех моих шпионов и, пожалуй, архивы. История помнит то, что мы забыли, — наконец произнёс дед, рассматривая карту. — Относительно твоего теневого правления, скажу прямо: я тобой очень доволен. Ты держал на своих плечах порядок столицы и теперь понимаешь, какая это ноша. Ты сам вёл войну воронов и осознаешь её истинную ценность. Ты справился, значит, усвоил мои уроки. Слова деда заставляли сердце биться чаще. Эймонд привык получать не по праву рождения, но добиваться всего с самого детства. Даже улыбка матери не доставалась ему просто так. Дед всегда был скуп на похвалы, поэтому каждая ценилась выше всего золота Вестероса. — Ты совершил шесть ошибок. — Эймонд замер. Впервые за месяцы — снова ученик перед учителем. Отто спокойно продолжил: — Но ни одной роковой. И это… впечатляет. В кабинете воцарилась тишина. Треск полена в камине казался почти громогласным. — Ошибок не совершает тот, кто ничего не делает. Но мы с тобой их совершаем, чтобы учиться, — подытожил дед и встал, поправляя свою мантию. Наконец, он взял со стола булавку Десницы и с заметной гордостью вдел её. — Завтра я вернусь в Башню Десницы. Ты останешься здесь. Но теперь у нас один трон. И двое, кто им правит. Из складок мантии показался старинный ключ. Принц уже видел такие. Некоторые потайные двери имели замки и отпирались лишь при наличии похожего ключа. Дед предоставил ему потайной ход до его покоев? — Наши две башни соединяются коридором под землёй. Пора начать это использовать. Эймонд взял ключ и сжал в кулаке: — А если я снова ошибусь? — Тогда я скажу. А ты — исправишь. Так и работает настоящая власть. Понимание истинной картины вещей приходило постепенно. Отто признал Эймонда равным — но оставил себе право поправлять. Ключ стал символом, что теперь они соавторы власти, а не учитель и ученик. Шесть ошибок? Принц знал, что его действия неидеальны, но шесть? Вера? Он передал это на откуп Алисанне и не вмешивался, быть может, стоило? Дорн? С ним даже Отто не знает пока решения. Город? Слишком много контроля или недостаточно, есть риск бунта? Хелейна? Сестра может намного больше, чем только патрули, ей можно было бы поручить что-то большее? Кристон Коль? Он снял его с поста Десницы слишком резко, стоило прощупать настроение среди верных ему людей? Малые дома? Эймонд почти не обращал внимания на рыцарские дома, а ведь их немало по Семи Королевствам… Отто не назвал ошибки прямо, Эймонд должен сам их найти. Принц откинулся в кресле, его лицо скрылось в тени. Он перевёл взгляд на карту и выдохнул, невольно принимая послание деда. Власть базируется не только на контроле с порядком, но и на умении принять хаос со спокойствием. — Всё к лучшему? — произнёс он, отсалютовав деду. — Всё — к лучшему. — Отто поднял свой кубок. Они выпили — без тостов, без улыбок. На карте между тем фигурка железного корабля уже лежала на Речных землях, окружённая чёрными пешками. Хаос начинался.

***

Эймонд пропустил ужин. Алисанна знала, что у мужа и его деда немало совместных дел, и проявляла гибкость. Едва Отто вернулся в столицу, атмосфера в Красном замке ощутимо изменилась. В воздухе появилась странная нотка абсолютного контроля. Всюду по коридорам шмыгали чьи-то тени. Лариса Стронга, Эймонда и самого Отто. Возможно, первых и вторых Алис раньше просто не замечала, но теперь они все стали видимыми для неё. Стоило мышке пискнуть, как об этом узнали бы три самых лютых интригана. Про Стронга и Хайтауэра принцесса знала давно. Про пиявку-Десницу и его дела при дворе во всех красках рассказывал Деймон, а Рейнира согласно кивала. Стронг выдал себя своей скромной фигурой, занимающей из-за увечья всегда безобидно место среди женщин и сплетников, при этом сам он ничего не говорил, а лишь тихо наблюдал… чтобы при Эйгоне враз стать Мастером над шептунами. Слишком резкий подъём в карьере тихого незаметного человечка. Служанки шептались, что «безобидный» Стронг оказался ещё и мастером пыток с допросами. И теперь к ним вклинился Эймонд, став принцем-регентом. Сразу после возвращения Отто, муж проводил с Десницей совещания, пропадая на часы. Алис, быть может, не заметила бы этой разницы. Эймонд всегда был чем-то занят. Но последние два дня съедали их вечера, оставляя лишь ночи. Она не роптала и не обижалась. Деймон давным-давно жестко дал понять, что женщинам нет места в мужском мире войны. Но по полётам на Вхагар она быстро соскучилась. На третий день случилось странное. Отто Хайтауэр явился на семейный ужин, был привычно любезен со всеми за столом, мило называл Хелейну Фиалкой, а Джейхейре позволил забраться к нему на колени и баловаться. Но Эймонд не явился. После ужина, когда Алис не выдержала и прямо спросила лорда Десницу о супруге, тот лаконично ушёл от ответа: — Если принц-регент отсутствует, стало быть, его отвлекли важные дела. Прошу меня простить, Ваше Высочество. В Красном замке, где глаза и уши есть у каждого камня, найти супруга не составило трудностей. Особенно для принцессы, к которой слуги относятся с симпатией. Было ли то из-за Дианы, характера Алис или её деятельности при Великой Септе, но простые люди проявляли доброту к ней. И когда она осторожно попросила помочь ей найти мужа, немедленно нашлись те, кто видел его и мог сказать, где и чем занят Эймонд. В сопровождении сира Торвина она дошла до дверей, что были традиционно для неё заперты — один из залов Малого совета. Густой запах древнего пергамента и воска висел в воздухе. На огромном дубовом столе, заваленном свитками и картами, дрожали языки пламени в низких бронзовых подсвечниках. Эймонд стоял, склонившись над картой Вестроса, его пальцы впились в край стола так, что побелели суставы. В глазах — знакомый блеск ярости, той самой, что предшествует буре. Сир Торвин остался охранять зал снаружи, когда принцесса мышью проскользнула внутрь. Она ступала осторожно. Чувствовала приближение разгневанного дракона. Муж был зол, нетерпелив и переполнен тем, что могло в любой момент взорваться. Он сжал зубы, швырнув какую-то книгу в угол. Дублет его был отброшен на пол, рубаха распахнута, как если бы он задыхался от ярости и загнанности. Шаг. Алис ступала легко, почти неслышно. Только шелест юбок выдавал её движение. Эймонд не обернулся, значит, узнал её. Она остановилась в двух шагах от большого стола. — Ты пропустил ужин, — тихо произнесла она. Эймонд не ответил. Только провёл ладонью по лицу, оставив на скуле чёрный след от чернил. Заметив собственную оплошность, он тихо выругался и чуть громче буркнул: — Я не голоден. Алисанна подошла ближе. Её пальцы скользнули по краю стола, задевая рассыпанные булавки, отмечавшие маршруты на карте. — Зато устал, — прошептала она, видя, как сжата его челюсть. Она встала за его спиной, не касаясь. Пока нет. Знала, что тепло её тела уже проникало сквозь ткань его рубахи. — Ты пахнешь пылью и гневом, — она слышала, как колотится его сердце. Неспокойно. Её губы почти коснулись его шеи. Дыхание — тёплая волна на его коже. Эймонд резко обернулся. Его рука сжала её запястье — не больно, но твердо. — Чего ты хочешь? — прошипел он, но почти сразу осёкся. Даже у его ярости были границы. Алисанна смотрела на него без страха. Её свободная рука легла ему на грудь, поднялась к шее, коснулась скулы. Ещё чуть выше. Она медленно сняла его повязку. Принцесса сама не знала, что ею двигало. Азарт? Желание укротить дикого дракона? Желание доказать себе, что она тоже имеет какую-то власть в этих стенах? Или что-то более глубинное? Покой, способный погасить любое пламя? Шёпот предназначения? — Тебя, — просто ответила она. Гулкое биение его сердца будто пыталось оттолкнуть её нежные пальчики, тянущиеся к краям рубахи. Эймонд не двигался. Он замер изваянием с застывшим внутри гневом. Ожидал её действий. На мгновение пальцы дрогнули от непривычной роли. Обычно, когда она проявляла инициативу, разум уже уходил в тень, и ею владело желание получить его. Любой ценой. Но сейчас она сознательно стащила с него рубаху и потянулась к завязкам на его бриджах. — Здесь. Сейчас. Алис провела ногтями по его животу — не царапая, но оставляя невидимые следы. В ответ муж с рыком сгрёб её волосы, притягивая её ближе. Как дракон тянет к себе добычу. Прежде чем он сделал первый шаг, она подалась вперёд и коснулась губами его шрама. Первый поцелуй заставил его ярость померкнуть. Второй стал жёстким, почти злым. Его губы впились в её, зубы задели нижнюю губу — она вздохнула, но не отстранилась, а её ногти вонзились в его плечи, принимая этот ураган. Его дыхание срывалось, когда уже её зубы слегка задели его нижнюю губу. Он прижал её к столу, не разрывая поцелуя, руки беспорядочно сбрасывали на пол листы пергамента, книги, булавки… Но битва принцессы с драконом продолжалась в столкновении губ, встрече языков и металлическом привкусе после жадных укусов. Действуя беспорядочно, он вслепую пытался разорвать шнуровку на её платье, но на полпути снова зарычал и просто начал стремительно задирать юбку. Частично расшнурованное платье спустилось с плеч, обнажая грудь. Ярость бросала его вперёд. Тогда её пальцы запутались в его волосах, нежно, но настойчиво оттягивая голову назад, заставляя его смотреть в глаза. — Nyke aōhon, — прошептала она. — Zālagon issa lo ao jaelagon. Ярость окончательно угасла, сменившись замешательством. Она сдавалась. Она пришла, чтобы сдаться. Прежде чем он ответил, она накрыла его губы своими. Теперь она вела. Медленно и уверенно, как в танце. Принимала, но задавала ритм. Намеренно замедляла своё дыхание, чтобы он ловил каждый её вздох. Она откинула голову, обнажая шею, а он провёл языком по её пульсу, чувствуя, как учащённо бьётся её сердце. Его следующее прикосновение было уже другим — ладонь скользнула вдоль её бока, ощущая изгибы под тонким шелком. Губы — теперь не кусали, а исследовали. Она ответила тем же — медленно, осознанно. Каждое движение стало расчетливым. Её ногти, царапающие его затылок. Её бедро, прижатое к его животу. Её шепот на валирийском, заставляющий его кожу покрыться мурашками. — Ao issi issa zaldrīzes. Ao issi issa vala qilōni daoriot jaelagon naejot ojughagon udrāzma. И тогда уже не осталось ярости. Был только ритм — их дыхание, их сердца, их тела. Стол стал их ложем. Свитки рухнули на пол, карты смялись под её спиной. Её ноги обвились вокруг него, принимая его в себя. Пятки впились в поясницу, притягивая его глубже. Каждый удар тела о тело она встречала пронзительным взглядом. С каждым движением его гнев терял остроту — проникновения становились не грубее, а глубже. Рычание перешло в хриплый стон, когда она впилась ногтями ему в спину. Лоб мужа упал на её плечо, дыхание жгло кожу, но руки теперь обнимали, а не сковывали. — Алисанна… — её имя на его устах прозвучало не как проклятье, а как мольба. Она ответила без слов — прикусив его мочку уха, чувствуя, как он вздрогнул всем телом. В своём порыве, принцесса была готова, что близость не станет для неё желанной, но отчего-то чувствовала себя ещё более распалившейся чем когда-либо. Это было желание совсем иного толка. В нём чувствовалось нечто древнее и могучее, словно течение подземной реки, невидимое глазу. Чем больше ярости она поглощала, тем сильнее чувствовала ответный импульс, стягивающийся напряжением внизу живота. Волнительным. Знойным. Терпким. Когда волна кульминации накрыла её, мир распался на яркие вспышки под веками. На губах остался солоноватый вкус его кожи, когда она несдержанно укусила его за плечо. Глухой первобытный рёв Эймонда едва не сотряс стены зала. Лишь в последний момент муж подавил его, вонзив зубы в её платье у плеча — не тронув плоть. После, когда свечи догорали, они лежали на ковре, сплетенные в усталом спокойствии. Его руки, ещё недавно готовые разорвать пергаменты, теперь скользили по её бёдрам с почтительной жадностью. Её губы шептали что-то на валирийском — не молитву, но напоминание. Стол, карты, война — всё исчезло. Осталось только дыхание, ставшее общим. Свитки и карты лежали в хаотичном беспорядке, сброшенные со стола на ковёр. Две фигуры, сплетённые в усталом послесвечении страсти, дышали в унисон. Эймонд лежал на спине, рука закинута за голову, глаза закрыты. Алисанна прижалась к его боку, её пальцы лениво чертили круги на его груди, где ещё блестели капли пота. Тишину нарушал только треск догорающих свечей. — Мой грозный дракон… Готов испепелить и карты, и земли? — лениво промурлыкала она. — Больше нет, — усмехнулся муж. — Моя принцесса меня объездила и укротила. — Жаль так все проблемы нельзя решить. Быстро, яростно и очень приятно… Эймонд не сразу ответил. Его пальцы сжали её прядь серебристых волос, перебирая её, как чётки. Смену настроения она почувствовала. Ярости не было, но он заметно помрачнел. — Блокаду Веларионов не получится... взгреть, пока не разбегутся. Порт простаивает. Ни транспортных путей, ни торговых, ни военных… — грубо признался он. — Да, дела… — протянула Алис. Её никогда не допускали до политики, а она и не рвалась. Но даже ей было понятно, насколько тяжело столице с пустующим заливом Черноводной. — А по пиратским бухтам, вроде Камнепляса, торговлю едва ли получится пустить… Большим кораблям Эссоса нужно что-то грандиозное. Столичное. Крохотные порты и бухты… ерунда. Принцесса вздохнула, прижавшись к супругу. Она бы очень хотела порадовать его чем-то большим, чем укрощение ярости. — Не бери в голову, это моя проблема… — рассеянно поцеловал её в лоб Эймонд, но вдруг замер и медленно переспросил: — Стой, что ты сказала? Камнепляс имеет пиратскую бухту? Прикрытый горной цепью от обзора Веларионов. Завоёванный и переданный союзникам Камнепляс. — Ну да, крепость ведь построили пираты, — пробормотала она, вспоминая историю, которую преподавал им мейстер. — Надо полагать, что там была пиратская бухта или гавань, иначе зачем пиратам вообще отстраивать там замок, верно? Её даже изображали на старых картах. Эймонд расхохотался. Громко и почти безумно. Немного пугающе. Прежде чем Алис удивленно спросила, что такого смешного она сказала, он шумно поцеловал её в макушку. — Ты моя умница! — Эймонд резко поднял голову, его глаз горел. — Боги, какая же ты… Он не закончил. Вместо этого повалил её на ковёр снова, но теперь его поцелуй был не жадным, а благодарным. Она улыбнулась, обвивая ногами его бёдра. Алис не совсем понимала, чем сумела разрешить проблему мужа, но просто радовалась, что его настроение наконец улучшилось. Думать о причинах не хотелось, она ловко увлекла его на спину и забралась на его бедра, чувствуя, что он уже твёрд и готов к продолжению. — Теперь… благодари меня, — хищно улыбнулась она. И он благодарил. Долго и очень пылко. Настолько, что позже Алисанна краснела, глядя на сира Торвина, вынужденного ждать её у дверей. Он явно слышал многое из их… разговора.