Как приручить драконов

Утро застало их переплетёнными в спальне. Не в постели. На пушистом ковре, под наспех схваченным пледом. Слишком уж распалились, пока возвращались из запасного зала заседаний Малого совета. По пути Эймонд успел набросать в голове примерный план действий. В руке он сжимал карту Камнепляса, а в мыслях повторял: «Теперь мне нужен Тиланд Ланнистер, чтобы в короткие сроки восстановить или отстроить заново бухту и проложить достойную дорогу от Камнепляса к столице!» Но как оторваться от жены, которая не только помогла враз снять напряжение, но и запросто нашла ту самую лазейку, которую он искал? А ведь в детстве он хихикал над её любовью к историям о пиратах. Лейнор Веларион не был силён в сказках на ночь, но когда старался уложить свою маленькую принцессу самостоятельно, то рассказывал или байки о мореплавателях, или сказки о пиратах. Теперь карта с отмеченной предполагаемой бухтой лежала поверх всех остальных документов, прижатая чернильницей. Как и смазанная пометка о Ланнистере. А дальше остался лишь взрыв эмоций, который требовал выхода. И распалённая супруга, жаждущая его внимания. И не только внимания. Алисанна спала, свернувшись у его плеча. Эймонд смотрел в потолок, уже составляя план. «Пиратская бухта… Конечно!» — почти смеялся он от такой простой авантюры. Солнечный свет, пробивающийся мимо раскрытых штор напоминал о долге. Принц повернулся, коснулся губами её лба. — Спасибо, — шепнул он. Алис не услышала. Но он сказал. Когда настало время собираться, он осторожно перенёс жену на кровать и накрыл одеялом. Пусть отсыпается. Его ждал кабинет с планом действий, который он позже предоставит лорду Деснице для дальнейших совместных решений. А до того успеть выслушать доклад Хелейны с её утреннего патруля. Само заседание Малого совета не будет лёгким, им предстоит продвигать не самые популярные идеи для скорого завершения войны. А вечером, вне всяких сомнений, они снова отправятся в полёт над Королевской гаванью.

***

Привычная полуденная встреча в будуаре была прервала в самом начале загадочной улыбкой Элиссы Ланнистер, театральным жестом тонкой руки со сверкающим сапфировым перстнем, и её предложением проследовать за ней. Любопытство пересилило все сомнения и подозрения. Алисанна позволила себе поддаться этой маленькой интриге. Во главе свиты они покинули башню Эймонда и направились в сторону Твердыни Мейгора. Бальный зал королевы встретил дам запахами южных цветов и пряностей. Кто-то старательно подготовился. Узкие стрельчатые окна пропускали янтарный свет, падающий на отполированный мрамор пола. По стенам, обтянутым шелком цвета красного золота, вились ярко выраженные змеиные узоры — стилизованные в волны, напоминающие о Дорнийском море. В центре зала стоял высокий гибкий мужчина в одеждах, сочетающих в себе закрытые элементы Пентоса и распахнутость Дорна. Словно две культуры ударились друг о друга и получилось яркое, но целомудренное, вызывающее, но в границах приличий одеяние. — Позвольте представиться, Ваше Высочество, Ордело Драз к вашим услугам, — мужчина низко и весьма театрально поклонился, широко улыбаясь. После ответного кивка Алис, он обратил внимание на фрейлин. — Прекрасные дамы. Теперь его поклон стал глубже, демонстрируя завидную гибкость. Его тень — длинная и плавная — ложилась на пол, как дорнийская змея. Но элементы одежды, говор и характерные черты лица выдавали родину мужчины — Пентос. Алисанна вопросительно взглянула на леди Элиссу, но та лишь снова улыбнулась. — Ах, мои жемчужины! Мне выпала честь стать вашим танцмейстером, — его голос звенел, смешивая пентошийский акцент с театральными интонациями. — Сегодня мы будем не танцевать, а говорить телом! По нетерпеливому знаку Драза, за его спиной появились музыканты. С тамбуринами, удами и флейтами. Танцмейстер хлопнул в ладоши. Музыканты немедленно заняли свои места. Перед дамами разливалась музыка — сначала нерешительно, потом страстно, будто разжигая огонь в жилах. Ордело Драз танцевал один. Демонстрировал мастерство и пробуждал интерес к своему искусству. Его движения выглядели настоящим вызовом традициям Семи Королевств. С женственной грацией он дробно стучал каблуками, провокационно вращал бёдрами да игриво взмахивал веером, отгоняя воображаемых партнёров. Танец держался на грани приличий. Ещё немного и представители особенно консервативных домов назвали бы его порочным и немедля запретили. Дамы смущённо переминались с ноги на ногу. Леди Элисса продолжала улыбаться, довольная своим сюрпризом, а принцесса чувствовала благодарность. Этот танцмейстер прекрасно знал своё дело. В Солнечном Копье она много раз видела, как исполняют песчаные танцы и не могла найти ни единой ошибки в движениях Драза. Это был воистину хороший подарок, тем более, что Алис ещё не успела найти подходящего учителя, а все придворные мастера оказались несведущи в дорнийской культуре. Ордело завершил своё выступление глубоким поклоном и протянул вперёд руку ладонью вверх. Приглашал добровольцев присоединиться. Алисанна поняла, что настало её время. Как принцесса, она должна была подавать пример своим фрейлинам, тем паче, что имела за плечами немного практики. Она сняла накидку и передала служанке, оставшись в лёгком платье из серебристо-зелёного шелка с мирийским кружевом — достаточно свободном, чтобы двигаться, и достаточно воздушном, чтобы чувствовать каждое танцевальное па. Принцесса вышла вперёд. — Ваше Высочество, — Ордело склонился ещё ниже, его запястья изогнулись так, будто кости были из тростника. — Позвольте показать вам, как шепчет песок под ногами и шелестит ветер на коже. Он взял её за руку — не как придворный, а как соучастник, — и провёл пальцем по её ладони, громко объясняя, чтобы все слышали: — Дорнийский танец — это не шаги, а дыхание. Вдох — подъём. Выдох — падение. Между ними — вся жизнь. По команде танцмейстера музыканты заиграли новую мелодию. Мягче и медленнее. Теперь танец стал парным. Ордело негромко подсказывал Алисанне движения и был снисходителен к её ошибкам. Принцесса старалась изо всех сил. Сейчас она вела своих дам вперёд. Она должна была стать образцом для подражания. Учитель танцев тоже это понимал и едва слышно хвалил её. Песчаные танцы увлекали, быстро снимая застенчивость, и уже ближе к финалу Алис с азартом размахивала веером, «сражаясь со змеем песков». — Представьте, что ваш партнёр — скорпион. Он может ужалить, — он провёл пальцем по её шее, — но вы не боитесь. Потому что вы — его хвост. Они закружились. Алисанна чувствовала себя комфортно в руках учителя танцев. Его движения были гипнотическими и плавными, как удар крыла. Его улыбка — опасной, как дорнийский клинок. Но его взгляд оставался чистым, он не домогался, а учил. От него веяло спокойствием и безопасностью, как в женские вечера Дорна. Когда смолкла музыка, фрейлины и слуги принялись аплодировать. Принцесса отдышалась, смеясь: — Вы опасный человек, мессир Драз. — О, нет, моя жемчужина! — он приложил руку к сердцу. — Я просто ключ, открывающий двери, о которых вы забыли. Дамы, осмелев, вышли вперёд. Начался урок. В первую очередь Ордело учил их чувствовать своё тело более свободно и раскованно, чтобы смело исполнять дорнийские танцы. Первый час фрейлины робели от его приёмов, но постепенно раскрепощались. Лоретта запуталась в собственных ногах и рухнула на подушки, покраснев до ушей. Беатрис Бракен топала, как солдат на параде, пока Ордело не пригрозил привязать к её ногам колокольчики. Как ни странно, с колокольчиками дело пошло на лад. Элисса Ланнистер, ко всеобщему удивлению, оказалась удивительно пластичной — её бедра двигались так, будто всегда знали эти ритмы. — О, леди Ланнистер! — Ордело аплодировал, его браслеты звенели. — Вы рождены для песчаных дворцов! Алисанна заметила, как леди Маргарет — обычно ледяная — подавила улыбку, когда учитель исполнил перед ней пламенный дорнийский пируэт. Алисанна пообещала себе, что на следующий урок пригласит Хелейну и Джейхейру. Сестра сильно изменилась, когда вновь стала драконьей всадницей, но даже до того ей заметно нравились танцы. А Джейхейре будет полезно разучить хотя бы один танец, который потребуется во время свадебного пира. Когда урок закончился, служанки, шепчась, подали охлаждённые напитки и финики в шоколаде. Ордело устроил целое представление, показывая, как лисенийские куртизанки едят фрукты без рук. — Ваше Высочество, — шепнула Элисса, наблюдая, как учитель ловко ловит виноградину ртом, — я подозреваю, что он преподаёт не только танцы. Фрейлины, услышавшие это замечание, расхохотались. Алисанна присоединилась к их смеху — громко, без притворства, впервые за многие недели чувствуя себя так легко и беззаботно. Будто действительно вернулась в Дорн к более спокойным временам. — Прекрасный сюрприз, леди Элисса, — произнесла она, когда они покидали бальный зал королевы. — Танцмейстера лучше и представить сложно. — Благодарю, Ваше Высочество, но, должна признаться, этот подарок приготовила не я, а мой кузен. Тиланд, как гордый лев Ланнистер, никогда не признается, но он хотел предложить вам дружбу и мир. Алисанна беззвучно усмехнулась. Она не сомневалась, что её беседа с фрейлинами дойдёт до ушей тех, у кого она отобрала верность своих леди. Вдовствующая королева теперь бросала на неё угрюмые недовольные взгляды за завтраком и при любой случайной встрече. Лорд Десница делал самый невинный вид и держался подчёркнуто дружелюбно. — В таком случае, леди Элисса, я прошу вас передать лорду Тиланду, что я тронута его подарком, — мягко произнесла Алис. Раз уж лев Ланнистер не предлагает дружбу открыто, то и она не станет так явно соглашаться.

***

Солнечный свет, проникая сквозь высокие стрельчатые окна, разрезал воздух зала заседаний Малого совета. Длинный стол из черного дуба, уставленный свитками и кубками с начатым вином, стал ареной для новой битвы — битвы без клинков, но с куда более опасными ставками. В воздухе витал запах ладана и того неуловимого аромата, что возникает перед бурей. Эймонд восседал во главе стола, его единственный глаз медленно скользил по присутствующим. Корона Эйгона Завоевателя лежала перед ним, но он не торопился её надевать. Ему нравилось, как он выглядел в ней, намного лучше старшего братца, но её тяжесть отвлекала и сбивала с мыслей, а сейчас следовало сконцентрироваться только на дальнейшем плане действий. Справа от него Отто Хайтауэр в зелёной плотной мантии, пальцы сложены шпилем, будто держат невидимую нить. Слева — Джаспер Уайлд с лицом, будто высеченным из гранита. Его пальцы барабанили по переплету свода королевских законов — медленно, словно отсчитывая секунды до взрыва. Кристон Коль мог бы стоять позади кресла правителя, но оборачиваться к нему было бы не слишком удобно. Теперь Лорд-командующий в белом плаще сидел на том месте, что ранее занимал принц. Ларис Стронг — в коричневом одеянии задумчиво охватывал взглядом присутствующих, его хромая тень скользила по стене, длиннее самого хозяина. Тиланд Ланнистер сидел собранным и хмурым. Эймонд через чашника Терранса передал ему, что предстоит большой срочный проект, который потребует денег, но является необходимостью в нынешних обстоятельствах. Даже его алый дублет с золотой вышивкой казался потускневшим. Львам некогда сиять пока на повестке дня сложные задачи. Несмотря на тёплый осенний день, Алисента выбрала самое тяжёлое и закрытое платье, а волосы спрятала под плотной вуалью, словно облачилась в доспехи, но выглядела скорее потешно, чем серьёзно. Напряжение между мастерами ощущалось почти физически. Лишь мейстер Орвиль в скромном сером одеянии сохранял почтительное вежливое спокойствие. Между лордами тенью скользил Рейвен, шустро разливая напитки и прислушиваясь к каждому слову. Едва заседание объявили начатым, Эймонд взял слово. Он встал у карты и отметил сбор союзных сил для прорыва блокады у Глотки. Триархия, Редвины и Хайтауэры. В качестве предполагаемой силы наметил Дорн. Зная грядущие возражения лорда Уайлда, он напомнил, что Дорн обладает флотом, армией и неучтённой в гражданской войне силой. Не говоря о том, что союз с дорнийцами обеспечит кораблям Простора безопасный проход через Ступени и Дорнийское море. — Мы достаточно воевали с Дорном. После четырёх дорнийских войн уже пора усвоить урок, что противостояние будет бесконечным и бессмысленным, — уверенно произнёс принц, пронзительно глядя на мастеров. — Долгое время мы проливали кровь друг друга, пора её объединить. Мы пригласим делегацию Дорна на мирные переговоры, относительно грядущего союза и брака принцессы Джейхейры и Кайла Мартелла… Алисента возмущённо выдохнула. Лорд Джаспер сжал кулаки так, что побелели костяшки. Остальные молчали, но им тоже было что сказать. Однако, пока каменный шар оставался в руке у Эймонда, он продолжал говорить. — Для предотвращения возможного конфликта со Штормовыми землями, мы предоставим морской путь для кораблей Дорна. Камнепляс, — Эймонд воткнул булавку напротив крепости на карте, — станет ключом. Бухта должна быть готова принять дорнийские корабли через две недели. Также потребуется широкий тракт до столицы. Тиланд Ланнистер резко поднял голову. Его золотой перстень царапнул по счетной книге, оставив тонкую черту — будто ножевую отметину. Мастер над монетой недолго молчал, но затем быстрым движением открыл свою книгу и начал что-то в неё записывать. — Дорога до столицы потребует десять тысяч золотых драконов и полтысячи рабочих, чтобы поспеть в срок, — заговорил он, вынув из гнезда свой шар. — Относительно бухты я смогу сказать в ближайшие два дня, сначала мне потребуется полный отчёт о её состоянии на сегодняшний день. Отправлю ворона лорду Торну… — Мы верим в ваши таланты, лорд Ланнистер, — покровительственно произнёс Отто. Мастер над законом, мрачный и взрывной, как его родные Штормовые земли, резко поднял голову, игнорируя необходимость сначала взять в руки шар: — Вы предлагаете объявить пиратское гнездо нейтральной землей? Заключить союз с Дорном? Сейчас?! В разгар войны? Это… — Неоценимый вклад в мир, — мягко вставил Отто, удерживая шар десницы на ладони, — времена меняются, лорд Уайлд. И законы — тоже. Особенно в смутное время, когда братья оборачиваются врагами, бывшие враги могут стать новыми братьями. В зале стало так тихо, что слышалось, как сжимаются кулаки Кристона Коля. Белый плащ Лорда-командующего шевелился от тяжелого дыхания. Ларис Стронг, молчавший до этого, вдруг кашлянул — сухой звук, как треск сломанного пера. Прежде чем заговорить, он чинно дождался, что ему дадут эту возможность и только тогда вынул шар из гнезда: — Рабочих для дорог потребуется проверить. Вслепую очень многие из них могут оказаться шпионами Деймона. Уже сейчас или, когда кто-то нашепчет им такую идею. Отто Хайтауэр поднял руку, прерывая нарастающее напряжение. Его перстень с печатью постучал по столу — три четких удара. — Тогда Мастеру над шептунами предстоит серьёзная работа. Поднимите всех доступных вам шпионов королевских земель, — решительно кивнул Десница. — Также нам потребуются ваши люди в Камнеплясе. Мы не можем позволить себе риск саботажа работ. — Как прикажете, лорд Десница, — кивнул тот. Лорд Уайлд под тяжёлым взглядом Десницы справился с первым эмоциональным порывом и наконец произнёс возражение по всем правилам: — Ваше Величество, союз с Дорном, безусловно, смелое решение, — гибко начал он. — Но лорды Штормовых Земель возмутятся. Не только сторонники Рейниры, но и лорд-хранитель. Мы рискуем потерять союз с Борросом Баратеоном. А вместе с ним и Штормовые Земли. Мастер над законами говорил верно. Через порт Штормового Предела в столицу шла закупка провизии. Бунт Баратеона они позволить себе не могли. Но эту щекотливую деталь внук и дед обсудили утром в кабинете лорда Десницы, поэтому были готовы к возражениям. Отто медленно поднялся, его тень накрыла карту. — Вы верно заметили, лорд Уайлд, — дипломатично произнёс он, — с вашей стороны было бы рассудительно предупредить лорда Баратеона от импульсивных действий. И напомнить ему некоторые вещи. Первое: на данный момент он никак не оказал нам содействия в этой войне. Второе: его долг как лорда заключается в защите политических представителей, таких как гонцы любой из сторон. Когда он не защитил Люцериса Велариона и никак не помешал ему вступить в обречённый бой с Вхагар над его землями, для Рейниры он стал не меньшим врагом, чем мы. Хочет он того или нет, но он связан с нами кровью! Лорд Уайлд молчал, насупившись. По его замершему виду можно было читать поток сомнений, что посещал его разум. Наконец, Мастер над законами медленно кивнул, признавая правоту лорда Десницы. — Сегодня я отправлю ему ворона, но мне потребуется предоставить ему более… неоспоримые доводы для союза с Дорном. — Задержитесь после заседания, составим его совместно, — согласился Отто. — Возможно, вам потребуется предоставить ему все аргументы лично. Вдовствующая королева заметно мрачнела после каждого произнесённого слова. Она достаточно быстро сообразила, что принц-регент и Десница действуют целиком и полностью на одной волне. Один выдвигает приказы, другой пресекает возражения и решает мелкие недочёты на ходу. Подобный союз не просто был правильным и нерушимым, но и не нуждался в её советах. Она возмутилась: — Вы толкаете лорда Борроса в петлю! Если Рейнира победит… Её голос прервал громкий щелчок, с которым шар короля упал в гнездо. Будто бы ненамеренное действие, но Алисента замолчала. — Если мы проиграем — петля будет для всех нас, — контрастно спокойно парировал Отто, глядя на дочь самым тяжёлым из своих взглядов. — лорд Баратеон это понимает. А если нет, то наш долг донести до него эту простую истину. Алисента надулась как сова и побледнела. Она единственная из присутствующих не имела соответствующего шара, определяющего её статус. Поэтому могла нагло встревать вне ритуала заседания, порядок которого определяли поднятые из гнезда каменные шары. — Брак Джейхейры?! — возмутилась она. — Вы отдаете ребенка в руки тех, кто… — Кто спасёт королевство от голода, — напомнил ей Эймонд, его голос стал опасным. — Их корабли помогут разрушить блокаду. Их армия положит перевес в силе и завершит войну в нашу пользу. Их защита убережёт Джейхейру. Или вы предпочитаете, чтобы однажды она разделила участь Джейхейриса? Удар попал в цель — Алисента сжала губы. Пока вдовствующая королева на Малом совете стремилась вновь выстроить мирные переговоры с Рейнирой, наёмники по приказу Деймона убили невинного мальчика. В браке с дорнийским принцем девочка будет под защитой сразу двух государств. Мартеллы убьют любого, кто попытается навредить их шансу на наследие песчаных змей верхом на драконах или на Железном троне. Последнее Эймонд прекрасно знал. В переписке с Квореном Мартеллом именно этот аргумент положил начало настоящим переговорам. Мейстер Орвиль, сидящий до этого в неопределенном молчании, наконец заговорил, протянув руку к каменному шару. — Мы не можем отрицать, что отношения с Дорном с самого основания Семи Королевств были безжалостными. И далеко не все лорды примут этот союз легко, — мягко произнёс он. — Но также мы не можем отрицать несомненной пользы этого союза как для войны, так и для следующих поколений. Нам нужен этот мир. Его Высочество мудро заметил, что прошло четыре дорнийских войны. Если сейчас они задумают пятую, то государство утонет в крови ещё до разрешения конфликта с Чёрными. С этими словами никто не мог спорить. Принц старательно держал лицо, стараясь не выдавать, что совершенно не подумал о возможном риске пятой дорнийской войны или набегов очередного короля-стервятника, что сильно попортили бы им кровь. Но в случае брачного союза с Мартеллами этот риск исчезал. Эймонд вернулся к большой карте. — Речные земли на данный момент пылают от набегов железнорождённых. По последним донесениям, Красный Кракен с удовольствием нападает на всё, что встречаются на его пути. У нас нет ни времени, ни ресурсов, ни резона ему мешать. — Несколько железных булавок с Кракенами были воткнуты по направлению набегов. — Лорд Ларис… — Да, Ваше Высочество… — Поручаю вам сообщить нашим немногочисленным союзникам среди речных лордов об атаках железнорождённых, чтобы были готовы держать яростную осаду. Пираты не любят долго топтаться на одном месте. Они отступят, если крепости дадут отпор, — решительно приказал принц. — Пусть распространяют слухи, что в нападениях виноват Деймон. Лорд Стронг задумался, но очень быстро нашёлся: — Думаю, будет разумно распространять противоречивые слухи. Пусть одни считают, что Чёрные разрешили железнорождённым грабить всех, кого пожелают. Другим мы предложим версию, что Деймон допустил грабежи своим равнодушием и попустительством, ему плевать на лордов Речных земель, только бы содрать с них побольше подати и войска. Третьи будут считать, что Порочный принц сам призвал пиратов, недовольный неповиновением лордов. Это то, что прямо сейчас приходит в голову, — предложил Мастер над шептунами. — В процессе посланий я придумаю ещё версии. При верном соотношении истины и вранья, этим слухам поверят. Эймонд удовлетворённо кивнул, мысленно добавив себе, что похожий приказ следует отдать паучьей сети Отто, чтобы хаос забурлил во всех концах Речных земель. Алисента в ответ лишь недовольно пыхтела, привлекая всеобщее внимание, но говорить о грязных методах не решилась. Возможно, понимала, что война априори дело грязное. Или заметила, что её никто не поддерживает. — Лорд Тиланд, — обратился к Мастеру над монетой Отто. — зная любовь железнорождённых к территориям Ланниспорта, будет разумным с вашей стороны отправить ворона и предупредить лордов Западных земель, чтобы были готовы к вторжению и яростной обороне. — Справедливо, Лорд Десница, я сегодня же разошлю воронов, — кивнул тот, заметно бледный от упоминания Красного Кракена. — Перейдём к Простору, — продолжил Эймонд, устанавливая булавки с золотыми львами. — Я предлагаю войску Джейсона Ланнистера двигаться на юг. Отступить дальше от Золотой дороги. Пусть минуют Алое озеро и двигаются от границы Простора. Они наведут порядок… Принц отметил на карте Золотую Рощу непреклонных Рованов и Горький Мост упрямых Касвелов. — …После они встретятся с армией столицы у Тамблтона. — Палец прочертил линию движения армии львов. — И с войском Хайтауэров. Кристон Коль внимательно смотрел на карту, понимая, что Тамблтон отныне становится его ответственностью. Неприступный город Простора, окружённый горами следовало взять. После Грачиного Приюта принц заметил, что Коль стал относиться к драконам… не отрицательно, но теперь как будто избегал любой темы, связанной с ними. Возможно, сказался опыт бессильной букашки, дрожащей под деревьями, пока божественные исполины рвут друг друга в небесах. Но для Эймонда эти перемены в Коле были только на руку. — Мой принц… — Лорд-командующий внезапно встал, что его стул грохнул об пол: — Я предлагаю брать Тамблтон без дракона. Эймонд медленно поднял взгляд. Всё шло по плану. Так называемое возражение сира Кристона в этот раз они не планировали пресекать. Но разыграть эту монету было бы не лишним. — Присутствие Вхагар весьма ускорило бы процесс взятия города, — медленно парировал Отто. — Осада города может сильно затянуться без поддержки с воздуха. Вы настолько уверены в вашем успехе, что готовы пойти на такой риск? Сир Кристон шумно выдохнул, срываясь на эмоции. — Мой принц, я гарантирую, что Тамблтон будет вашим. Войну выигрывают мечом, а не пергаментами! — яро воскликнул он, глядя на Эймонда с надеждой. Принц старательно играл раздумья, уступая деду «нагревать» Лорда-командующего до нужного момента. — Сколько месяцев вы планируете держать осаду? — деловито уточнил Отто. — Корона может позволить себе кормить войско на протяжении нескольких месяцев… сейчас подсчитаю, — задумчиво пробормотал лорд Тиланд. — К тому времени войско Хайтауэров прибудет… — Войско Ланнистеров также будет у ворот… — Малый совет готов рассмотреть вариант мирных переговоров с Таблтоном, — самым невинным голосом вмешался Ларис Стронг и, не встретив возражений, добавил: — Это также займёт месяцы, но… — Месяц! — взорвался сир Кристон Коль. — Ваше Высочество, дайте мне месяц, и город будет ваш! Горящий взгляд предназначался только Эймонду. В нём было всё. И напоминание, что когда-то они были заодно. Попытка достучаться до подобия дружбы, которое жило лишь в фантазиях Коля. И пылающая мольба позволить ему осаждать город силами людей, не полубожественных созданий. — Лорды, — призвал принц всех к тишине, — я уверен в моём решении. На несколько секунд в зале Малого совета повисла тишина. Эймонд проницательно смотрел на Кристона Коля, одним прищуром спрашивая, уверен ли он в своих словах, готов ли ручаться за них головой. Тот едва заметно кивнул. — Я считаю, что если Лорд-командующий не сомневается в своих силах и в своих людях, то его предложение вполне разумно, — твёрдо произнёс принц. — Сир Кристон Коль выступит на Тамблтон. Корона предоставит ему месяц на осаду города. Напряжение висело, как свежесть перед грозой. Лорд Десница, внешне будто бы готовый оспорить это решение, сделал эффектную паузу, но молча сел на своё место, принимая приказ регента. Кристон Коль выдохнул, довольный своей «победой», и тоже поспешил сесть за стол. На этом обсуждение основных вопросов подошло к концу. Эймонд вернулся в кресло правителя. Настало время слушать отчёты Мастеров и решать все локальные задачи. Первым начал доклад лорд Тиланд Ланнистер. После ранения короля Эйгона, он уже не притворялся запуганной простоватой версией самого себя. Золотой лев был спокоен, собран и не стеснялся предлагать рабочие стратегии сохранения и защиты казны. Он предоставлял все отчёты о доходах с расходами чисто. Это не означает, что его записи не проверяли на два или три раза. Корону Завоевателя принц так и не надел, позволяя ей лежать на столе. Ему не требовалось постоянно надевать её, как делал старший братец. Все и так уже знали — кто здесь король.

***

Лучи полуденного солнца, пробивавшиеся через высокие окна, золотили края серебряных блюд и играли в хрустальных кубках. Воздух наполнился ароматом изысканных супов, жареной дичи, свежего хлеба и лесных ягод — обед, достойный королей, хоть и поданный скромнее, чем при Эйгоне. Отто Хайтауэр сидел во главе стола, разрезая грушу на идеальные дольки. На его коленях устроилась Джейхейра, болтая ножками и украдкой тыкая пальчиком в его тарелку. Хелейна едва заметно улыбалась, глядя на дочь. После патрулей она меняла платье, хотя устойчивый запах дракона с неё не сходил, из-за чего вдовствующая королева недовольно морщилась. Но остальных, даже Гвейна Хайтауэра, это ничуть не смущало. — Прадедушка, а можно мне твой кусочек? — маленькая принцесса смотрела на лорда Десницу большими фиалковыми глазами — точь-в-точь, как Хелейна в детстве. — Только один, — он поднес ей кусочек на вилке, и девочка радостно схватила его пальчиками. Алисанна старательно смотрела в тарелку, пытаясь не улыбаться слишком широко. Она понимала, что лишь избранным дано лицезреть, как холодный и неприступный Хайтауэр балует правнучку, отчасти теряя свой внешний холод. — Семеро всемогущие, кто вы такой и куда спрятали нашего строгого отца! — негромко усмехнулся сир Гвейн. — Скоро начнёте носить её на плечах и разрешать дёргать за бороду. Тон звучал язвительно, но в уголках его глаз светилась редкая теплота. Алисанна сидела рядом с Эймондом, их плечи почти соприкасались. Она украдкой провела пальцем по его ладони под столом — тайный знак, на который он ответил легким сжатием пальцев. Вдовствующая королева заметила это. Её губы сжались, брови сдвинулись, а пальцы сжали нож так, что костяшки побелели. А это уже увидела Алис. Лишнее подтверждение — вдовствующей королеве совсем не нравилось, что принцесса смеет не страдать в принудительном браке и даже проявлять тёплые чувства к мужу. — Принцесса, — она обратилась к Алисанне, подчеркнуто вежливо, — я слышала, ты снова собираешься в Септу сегодня. Не боишься, что народ забудет о работе и начнёт день за днём ждать подачек, да петь о милости серебряной принцессы? Непринуждённая атмосфера обеда мгновенно начала портиться, как небо над Штормовым пределом. Хелейна перестала улыбаться. Гвейн вознёс глаза к небу. Эймонд помрачнел. Только Отто и Джейхейра продолжили мило беседовать. Алисанна медленно отпила глоток вина, оставив на краю бокала след своих губ. — Матерь оберегает слабых. Учит проявлять милосердие ко всем, кого жизнь не одарила благами. Старица напоминает о мудрости: нам неведомо, как повернётся жизнь и чем обернётся сегодняшнее богатство. И кем станет спасённый накормленный ребёнок, — чинно ответила она, заставив Алисенту едва не задохнуться от возмущения. Эймонд прикрыл глаза, делая вид, что поправляет повязку, — но все видели, как его плечи слегка дрогнули от сдержанного смеха. Гвейн заметно поперхнулся, скрывая задавленный хохот. Невестка положила свекровь на лопатки на поприще благочестия. — Принцесса вздумала учить меня пути Семерых?!.. — Дочь. Голос Отто прозвучал тише шёпота, но резанул, как лезвие. Его пальцы остановили нож над грушей — предупреждение. — Ваше Величество, наступили не лучшие времена, каждый из нас исполняет свой долг, чтобы их закончить и облегчить жизнь подданным. Если благотворительность удерживает народ от мятежа — так тому и быть. Алисента резко откинулась на спинку кресла, её глаза метнулись к Эймонду. Джейхейра, почувствовав напряжение, вдруг потянулась к Алисанне: — Тётя Санна, а можно я пойду с тобой завтра? Я хочу помогать! Принцесса улыбнулась. Милая девочка будто чувствовала, что надо вмешаться. Она подняла взгляд на Хелейну. Сестра пожала плечами и кивнула. Следом её взгляд нашёл Эймонда — решай ты. Принц на секунду задумался. — Не вижу ничего дурного в приобщении принцессы к богоугодному делу. Но безопасность превыше всего! Отто тоже не протестовал. Алисанна понимающе кивнула. Все фрейлины будут при ней. И охрану удвоят. Джейхейра засияла, как солнце над Чёрноводной, а Алисента вонзила нож в грушу так, что сок брызнул на скатерть. Сегодня она проиграла. Снова или впервые, но вдовствующая королева теряла свои маски благочестия. И не скрывала нарастающей злости.

***

Ближе к вечеру Эймонд, эмоционально выжатый вернулся в покои. После заседания Малого совета политика не завершилась. Она лишь позволила ему возможность сделать перерыв на обед. Никуда не делись доносы, законопроекты, вести с полей, доклады союзников и шпионов. Письма, что требовалось немедля написать и отправить, не позволяли отвлекаться. Принц знал, сейчас союзники и враги присматриваются к нему. Оценивают. Эйгон показал себя никчёмным правителем, которому не стоит присягать. Он выигрывал у Рейниры лишь в вопросах пола и наличия бастардов. Но Эймонд мог дать сомневающимся лордам тот образ, за которым они пойдут без принуждения. Разумный, мудрый, способный прислушиваться к советникам, храбрый воин и вождь, но без излишней жестокости. Достойный правитель для ведения войны и построения мира. Только бы не совершить опасную ошибку. Принц на ходу приказал служанкам принести ужин, чтобы больше не видеть сегодня недовольную Алисенту, но в ответ услышал нечто невнятное. Краснеющая камеристка выдала, что всё подано с приказом принцессы не появляться до утра. Заинтригованный Эймонд поспешил к супруге. Покои ощутимо изменились, теперь они утопали в мягком свете дрожащих свечей, отбрасывающих пляшущие тени на стены, словно повторяющие ритм ещё не начавшегося танца. На нескольких столиках были разложены угощения и напитки. Благоверная пряталась за ширмой. Её замершую тень он сразу увидел. — Снимай лишнюю одежду, — приказала она. — И садись на подушки. Супруга становилась весьма властной особой, когда хотела этого. Но любопытство было сильнее протестов. Лишняя одежда полетела в сторону. Эймонд сел на груду подушек у камина, вытянув вперёд босые ноги, чаша с тёмным вином замерла в руке. Алисанна, высунув лишь голову из-за ширмы, улыбалась таинственной улыбкой. — Ты что-то задумала, — голос его был низким, но в нём дрожал любопытный оттенок — не подозрение, а предвкушение. Наконец, супруга вышла из укрытия, одетая в тяжёлый халат, закрывающий её от горла до пяток. Ответом на все вопросы стал мягкий шелест шёлка, когда она развязала пояс и дала тяжёлой ткани соскользнуть на пол. Под ней оказалось нечто, от чего у Эймонда перехватило дыхание. Сначала он подумал, что супруга обнажена, но нет. Её тело прикрывало нечто немыслимое и во всех смыслах более порочное, чем просто отсутствие одежды. Дорнийский наряд. Он облегал её, как вторая кожа — полупрозрачный, расшитый серебряными нитями, мерцающими при каждом движении. Ткань струилась вдоль бёдер, подчёркивая изгибы, но скрывая ровно столько, чтобы заставить воображение догонять реальность. Каждый шаг принцессы сопровождался тонким звоном — на её ногах были надеты браслеты со множеством серебряных колокольчиков. — Наш новый танцмейстер говорил, что в Дорне этот танец дарят только тем, кто заслужил, — её голос был тише шороха, а движение босых ступней заложили замысловатый аккорд. Она начала двигаться. Звон колокольчиков задавал ритм музыки, в которой примешивался треск камина и тихий шелест их дыхания. Первыми двигались ноги, разрывая тишину звоном. За ними — только руки, волнообразные, гибкие, будто подхватывающие невидимый песок и отпускающие его обратно в ветер. Эймонд замер, его пальцы впились в подушки, когда её бёдра начали выписывать плавные движения в такт заданному ритму. Шёлковый пояс на её бёдрах, украшенный монетами в несколько рядов, превращал звон браслетов в крещендо. — Седьмое пекло… — вырвалось у него, когда она провела ладонями от шеи до бёдер, подчёркивая каждый изгиб. Танец ускорялся. Её спина выгибалась, как лук перед выстрелом. Волосы, распущенные до пояса, цеплялись за капли пота на шее. Босые ступни выбивали ритм на ковре — тихий, размеренный, будто сама земля Дорна шептала через неё. Эймонд долго держался. Его дракон рвался в бой, чтобы схватить. Повалить на пол. Немедленно взять. Этот танец можно было бы приравнять к оружию против его выдержки. Невыносимое искушение. Порочная игра с его рассудком. Наконец, принц не выдержал. Он встал, его дыхание участилось, когда она приблизилась, не прекращая движения, и провела пальцем по его груди, ощущая, как сердце бьётся под тонкой рубашкой. — Ты… — его голос сорвался, когда её колено скользнуло вверх по его бедру. — Ты знаешь, что это… — Нечестно? — она завертелась перед ним, открывая самый порочный вид, как ткань сливается с её телом в полумраке. — Но ведь ты любишь нечестные игры. Последний аккорд. Смелое движение бёдер. Провокация на грани разумного. Музыка множества колокольчиков смолкла, когда она остановилась в сантиметре от него, их дыхание смешалось — её частое, его прерывистое. — Ну? — она коснулась его губ кончиком языка. — Каков следующий шаг, принц? — Этот!.. Его руки впились в её бёдра, опрокидывая супругу на подушки так, что драгоценные бусины наряда врезались ей в кожу. Он сорвал с неё шёлк не сразу — медленно, смакуя, как дракон, играющий с добычей. Отброшенные лоскуты ткани кружили в воздухе, не торопясь лечь на пол. Белая кожа дерзко манила немедленно покрыть её любовными метками. Каждый сантиметр, что так распутно проглядывал, сквозь порочное одеяние. Смех Алис переходил в тяжёлое дыхание и сдавленные стоны, когда его губы спустились ниже. В мареве жаркой похоти он жаждал коснуться её всюду — руками, пальцами, губами и зубами. Его губы впились в её с почти звериным требованием близости. Её ноги сцепились за его спиной, а руки властно обхватили его плечи, но сначала отбросили в сторону его кожаную повязку. Воли на нежность не хватило. Он не мог заставить себя даже замедлиться. Эймонд вонзился в неё сразу, глубоко, и Алис вскрикнула — не от боли, а от шока, от наполненности, от того, как идеально они сошлись в этом безумии. Лоскуты невесомого дорнийского наряда лежали вокруг, на полу. Тела отныне танцевали совсем иной танец. Дикий. Первобытный. Безжалостный. Звенящий пояс лежал на полу, но с каждым яростным движением колокольчики на ногах Алис отбивали новый ритм. Новую музыку, в которой тон задавали хриплые стоны. Когда луна отмерила полночь на небосклоне, они затихли в разрушенном гнезде подушек. Алисанна смеялась, прижимая к груди остатки безнадёжно испорченного одеяния. — Этот наряд стоил дорого, — она перекатилась на мужа, чувствуя, как он снова напрягается под ней. — Я куплю тебе ещё, — его руки обхватили её бёдра, возвращая туда, где ей было место. — Ещё сотню таких! Мужская сила ничуть не убыла после пережитого страстного безумства, но теперь рассудок и воля позволили ему двигаться медленно, смакуя каждое мгновение удовольствия жены…

***

Утренние лучи солнца пробивались сквозь туман, окутавший Королевскую Гавань, превращая крыши домов в бледные острова среди моря теней. Эймонд стоял у окна кабинета, пальцы нервно сжимали отчёт по Камнеплясу. На столе лежал распечатанный свиток, пришедший из Дорна на рассвете. Кворен Мартелл принял приглашение к переговорам и готовит делегацию верных людей. Всё складывалось неплохо… Дверь распахнулась с такой силой, что удар эхом прокатился по каменным стенам. Лоренс Ройс ворвался внутрь, его щёки пылали, глаза были расширены от ужаса. Лицо юноши было бледным, на лбу выделялись капли пота. — Бунт! — его голос сорвался на хрип. — Толпа у Великой Септы! Они валят повозки, бросают камни! На мгновение тело сковал паралич. Словно его ноги вросли в пол. Только пальцы сжались так, что ногти впились в ладони. Ледяная волна прокатилась по его спине. — Алисанна? — одно слово. Лезвие, готовое перерезать глотку любому, кто ответит не так. Лоренс побледнел ещё сильнее. — Она там. С принцессой Джейхейрой. — Седлай моего коня! Собери стражу! — крикнул принц. Эймонд бросился к двери так быстро, что едва не сшиб оруженосца с ног. Но юный Ройс был не робкого десятка и помчался вперёд, опережая его. Принц нёсся по коридорам, не помня себя. Его сердце билось так, будто хотело вырваться из груди и долететь до Септы раньше него. Шустрый Ройс успел подвести коня, когда Эймонд выбежал в западный двор. Крики оруженосца, поднимающего от имени регента Золотые и Белые плащи в город, разносились за спиной. Конь Эймонда рвался вперед, но на повороте от центральной площади к холму Висеньи толпа сжалась вокруг него, как петля. Где-то впереди, у Великой Септы, уже поднимался дым. Крики, проклятия, звон разбитого стекла — всё сливалось в оглушительный гул. Узкая улочка не позволяла как следует разглядеть происходящее. Народ бушевал, как живое чудовище. Люди сцепились в клубки, вопли сливались в один животный рёв. Где-то уже горели деревянные телеги, дым стелился по мостовой, обжигая горло. Эймонд врезался в эту массу на коне, но животное сразу встало на дыбы, испуганное летящим камнем. Люди даже не соображали, кто перед ними, хотя он не скрывался. — Прочь! — рычал он, выхватывая меч. Но люди не расступались. Их лица, искаженные гневом и страхом, казались чужими, незнакомыми. Их глаза были пусты, как у мертвецов — они уже не видели ни королевской стражи, ни принца, ни даже самих себя. Они видели только голод. Ярость. Страх. — Они хотят хлеба! — кто-то крикнул позади него. — Они хотят крови! — ответил другой. Эймонд ударил плашмя мечом по головам, прокладывая путь, но толпа смыкалась за ним, как вода за веслом. Он не мог пройти. Не мог пробиться. Эймонд огляделся. Его стража оттеснена, путь к Септе перекрыт. Он сжал рукоять меча, чувствуя, как ярость пульсирует в висках. Он мог рубить. Мог проложить путь через плоть и кости. Но тогда это уже не будет спасением. Тогда начнётся резня. Где-то там, у Септы, была Алисанна. И Джейхейра. А он застрял здесь, в этой людской мясорубке. Его пальцы дрожали. Впервые за долгие годы Эймонд Таргариен почувствовал, что значит абсолютное бессилие. Внезапно над городом раздался низкий утробный рёв, от которого задрожала земля. По толпе прошла огромная тень, закрывающая солнце.