Врата и прочие неприятности

— Сжечь ведьму, сжечь во славу орай! — скандирует толпа, заполонившая площадь, трещит хворост, валит дым, но женщина с гривой спутанных чёрных волос, прикованная к столбу посреди, лишь смотрит из-под тяжёлых век и скалится в усмешке: — Орай не помогут вам, когда истинные боги придут покарать вас за мою смерть. — Молчи, мерзкая блудница! Она хрипло смеётся, вжимаясь затылком в столб. — А за это кара будет ещё и долгой и мучительной! Священник вскидывает книгу в руке, словно щит… А в следующий момент женщина исчезает в белом сиянии. — Дэниэл! Слава кому-нибудь… — Ты в порядке? — Джексон помогает ей встать. — Надышалась дыма, а так нормально. Вовремя вы, должна сказать… — Можешь поблагодарить меня, — Баал выходит из тени, посмеиваясь при виде потрясения на её лице. — Привет, Кетеш. — Её зовут Вала, — хмуро уточняет Джексон, на всякий случай задвигая космическую авантюристку, профессиональную воровку, угонщицу кораблей и своё персональное наказание, за спину. — Не сомневаюсь, что она сказала вам так, — хмыкает Баал. — Но, может, пора уже сказать правду? — Ты, предлагающий сказать правду — зрелище не для слабонервных, — фыркает предмет их спора, похоже, уже вполне владея собой и не нуждаясь в защите. Джексон медленно оборачивается к ней. — Минуточку… Ты сказала, Ток’ра вырвали из тебя симбионта, тебе пришлось бежать из своего мира… Она кивает с серьёзным видом: — Да, да, я так сказала. — Ты соврала! — Это правда так удивительно? — Я не представляю, что тогда правда! — А правда в том, — Баал неприкрыто наслаждается спектаклем, — что симбионт ждёт дома в аквариуме, пока его хозяйка вернётся с новыми впечатлениями. — И ценной информацией, — невинным тоном добавляет… как её всё-таки называть?! Джексон протирает очки: — Вы разлучаетесь… добровольно? Она кивает. — Но зачем?! — Опасно ходить со змеёй в голове, когда галактика кишит вольными джаффа. — Ходить без змеи тоже небезопасно, судя по всему, — он указывает взглядом на копоть на её подоле. Она небрежно пожимает плечами: — Ну, это была бы всего лишь гибель тела. — Нет, даже логично… Ладно, я уже ничему не удивляюсь… — Ой ли? — хмыкает Баал. — Коль уж мы здесь срываем покровы тайны, Кетеш, не хочешь рассказать доктору Джексону, кто твой отец?.. Терзаясь ощущением дежа-вю, Дэниэл смотрит на силуэт за полупрозрачной занавесью, пока недовольный женский голос не возвращает его к реальности: — И долго ты будешь там стоять? Вздохнув, он отдёргивает занавесь и входит в божественную спальню, где, сидя на краю неприлично широкой постели, Вала — Кетеш? — раздражённо дёргает застрявшую в волосах расчёску. — Не поможешь? — говорит она, указывая глазами на свою проблему. Дэниэл вздыхает опять. — А у меня есть выбор? — Ну, можешь сидеть и смотреть, как я мучаюсь. Но тебя же самого совесть загрызёт! — Нет, если я сумею внушить себе, что это малая доля от заслуженного тобой наказания, — отвечает он очень серьёзно. — Ой, брось. Что я сделала такого ужасного? — Даже не знаю, с чего начать… — и всё-таки он подходит и начинает распутывать катастрофу у неё на голове. — А Ра знает, чем занимается его дочь на досуге? — Ты ещё спроси, знает ли моя мать, на ком её гобелен! Я достаточно взрослая, чтобы не быть обязанной отчитываться. — Да? А вот у меня такое чувство, что я обязан вызвать твоих родителей в школу. — Какие у вас интересные фантазии, доктор Джексон… Может, ты меня ещё и отшлёпаешь? Дэниэл задумчиво смотрит на чёрную макушку и не спешит с ответом. Но, честно говоря, вопреки всему гуманизму, этикету и здравому смыслу, ему очень хочется сказать «да».