The Residue Of Us🫰🏼

Вилла номер семь действительно была как из мечты. Панорамные окна на обе стороны дома — море и сад с оливами, просторная гостиная, наполненная светом, отделанная в тёплых бежево-песочных тонах, плавные линии мебели, дизайнерские светильники, пол — натуральный камень, прохладный даже в жару. На кухне — кофемашина последней модели, в спальнях — постель из египетского хлопка. Всё кричало: «расслабьтесь». Только вот их двоих расслабить могло теперь только чудо. Или кома. Менеджер отеля — мужчина, с манерой говорить как у ведущего аукциона, — бодро шагал впереди, показывая детали: — Здесь у нас — главная спальня, с видом на море, выходом на бассейн, гардеробной, ванной комнатой с джакузи и душем-кабиной.Вторая спальня — с выходом в сад, тише, но не менее комфортная. Есть также гостевые и кабинет — можете использовать как угодно. Терраса оборудована шезлонгами, обеденной зоной и… — Где спальня подальше от скандала? — тихо вставила Айлин, таща чемодан в глубину дома. — Я уже по учащенному дыханию чувствую, как тут скоро заискрит. — У виллы также собственный спуск к пляжу, и… — продолжил менеджер. — Всё, достаточно, благодарим. Мы разберёмся, — отрезала Сейран. — Без экскурсии. Менеджер вежливо поклонился и скрылся, оставив наедине. Сейран обернулась. Взгляд — острый, как нож. — Я беру эту главную спальню. — Нет, — сразу же отрезал Ферит, кидая пиджак на спинку стула. — Я бронировал виллу. Я выбирал спальню. И да — именно её. —Как на счёт того, чтоб разместится всем в главной спальне, тут места хватит на всех!—Заглядывая с восторгом к ребятам в комнату, игриво сказал Кая! Все лишь кинули острый взгляд на него, и Сейран продолжила их с Феритом спор на счёт комнат. — О, прости. Я думала, ты выбрал виллу для медового месяца. А не чтобы свить себе гнездо в одиночестве, — ядовито отозвалась она. — Ну, ты ведь всегда предпочитала одиночество, не так ли? — прищурился он. — Упаковать чемодан и уйти — у тебя получилось идеально. Молчать — ещё лучше. Сейран подошла ближе, глаза её наполнились гневом и от части слезами, девушка больше не могла переносить этого мужчину перед собой.— Ты не имеешь права занимать эту комнату. У тебя не осталось ни прав, ни кольца, ни… — Ни тебя? — перебил он. — Да, я в курсе. Спасибо, что напомнила. Но у меня осталась бронь, и согласно ей — я выбираю. — Окей, тогда ты будешь спать в саду. Там чудесный воздух. И подушки не предают, — резко ответила она, ставя чемодан на пол. — Ты серьёзно думаешь, что я уступлю? — усмехнулся он. — Из всех людей — тебе? — Нет, ты не умеешь уступать. Только давить. Манипулировать. Молчать, когда нужно говорить. И говорить, когда лучше было бы просто исчезнуть! — А ты — всё ещё кричишь, как будто кто-то слушает, — сжал кулаки Ферит. — Но никто не слушает, Сейран. Все давно устали от твоих обвинений. — А ты устал от своей вины? Или от того, что не смог с ней справиться? — Я не виноват, что пытался защитить нас. Я не виноват, что ты… никогда не хотела быть частью семьи!—Их громкие слова переходили на крики, а ребята молча стояли в стороне и переглядывались от страха, что им тоже попадет, они не стали вмешиваться в «семейные»разборки. — А ты хотел, чтобы я была частью чего? Пресс-службы? Расписания встреч? Графика овуляции по часам? Он шагнул ближе, слишком близко, голова чуть наклонилась — как будто собирался сказать что-то тихо. Но нет. Его голос всё равно был острым— Я хотел, чтобы ты была рядом. — Я была рядом, — прошипела она. — Пока твоя семья обсуждала моё тело за моей спиной. Пока ты молчал, потому что “не время поднимать волну”. — Потому что я пытался нас защитить, чёрт побери! Не всё решается скандалом и криками! — Конечно. Некоторые вещи решаются таблетками в утреннем чае. Очень зрелый подход, Господин Ферит. Он закрыл глаза на секунду. Потом резко повернулся к чемодану и схватил свою сумку. — Хорошо. Тогда я беру вторую спальню. — Отлично. — Она повернулась, но через секунду добавила: — И не смей заходить в мою часть виллы без стука. — А ты не заходи в мою — с претензиями. Мы делим пространство. Не память. — Поверь, я бы предпочла делить номер с акулой. У неё хотя бы нет секретов. — А у тебя — совести. — У меня? — вскинула бровь она. — Если бы у меня не было совести, я бы рассказала журналистам, что именно мне подмешивали. Кто давал согласие. Кто… благословил это решение. Он напрягся всем телом. Молчал. Но в лице прошла тень — как будто кто-то ударил его по щеке.Он молча развернулся и собрался уходить, как вдруг сзади раздался очередной ножевой удар — Надеюсь, ты хорошо высыпаешься с этим кольцом в ящике. Оно точно не храпит. Он обернулся. На секунду. И сказал—Оно не упрекает. — Оно не живое, — парировала она. — Как и ты, когда молчал. Он молча закрыл за собой дверь, оставив в воздухе только глухую, горькую тишину.Кая последовал за ним, направляясь в свою гостевую спальню. Айлин, сидящая на подлокотнике кресла, хлопнула ладонями по коленям и встала, подходя к подруге.— Ты жива? — осторожно спросила она,— Я правда в порядке, — глухо ответила Сейран, не оборачиваясь.Айлин подошла ближе, но не вторглась. — Я была рядом, когда ты из этой клетки уходила. Я видела, как ты собирала чемодан. В полной тишине.Но я тоже знаю, как ты тогда дышала в ванной с закрытыми дверями. Не делай это снова. Я здесь. Сейран резко подняла голову— Зачем ты это говоришь? Чтобы я снова распласталась в чужой боли? Чтобы опять встать перед ним с открытым сердцем, а он… промолчит? — Нет, — мягко сказала Айлин. — Я это говорю, чтобы ты не была одна в этой боли. Даже если сама выбрала одиночество.—Девушка взяла ту за руку, всячески пытаюсь оказать поддержку, в которой она так нуждалась.Сейран лишь кинула взгляд в глаза брюнетки и уставши улыбнулась, громко вздохнув.— Мне надо в душ. Всё остальное — потом. Айлин кивнула. Словила взгляд — и отступила. Когда дверь за ней закрылась, Сейран позволила себе сжать кулаки. И только тогда, полностью сняв с себя все элементы одежды.Невесомая ткань, которая будто душила её всё это время, по приезду в отель.В абсолютной тишине ванной, когда вода ударила о кафель, она, наконец, выдохнула.Вода. Тёплая. Почти горячая. Как тогда.Она закрыла глаза.Не плакала. Просто отключила всё.И воспоминания сами нашли её. *Флэшбек* Ванная в Стамбуле. Огромная. Белая.Стены — мрамор.Тогда был дождь, и капли мягко падали на стекло, пока они стояли вдвоём в душе.Он стоял за её спиной. Обняв.Пена с её волос стекала по его рукам. Он осторожно мыл её голову, медленно, будто боялся сломать.Потом — плечи. Спину. Пальцы его скользили по её телу, не с похотью — с вниманием. Как будто изучал, запоминал. Каждую родинку. — Ты знаешь, что мне не нужен никто другой? — тихо говорил он, и его губы касались её шеи. — Серьёзно? Даже когда я злая и вся в пене?—Смеясь, она обернулась и едва коснулась его носа кончиком своего. — Безусновно. Ты как мой собственный шторм. Я не хочу солнца, если оно без тебя.—Она рассмеялась. Он прижался крепче. Они смотрели друг на друга, улыбаясь, вода стекала по щекам. Она смотрела на него, как на свет. Он — на неё, как на спасение.— Сейран, когда мы под этим душем — весь мир замолкает. Я хочу, чтоб так всегда. Слышать только воду. И тебя. И тогда она поцеловала его — мокрая, дрожащая, счастливая. И действительно поверила: может быть… всегда. *Конец флэшбека* Сейран с силой прижалась к холодной плитке душевой. Вода всё текла. Но теперь — с её щёк тоже.Не рыдания. Не истерика. А капли, которые прятались под напором воды.Девушка смыла с себя всю грязь после дороги, вытерлась быстро, почти по-мужски. Без нежности к себе. Накинула халат.Посмотрела в зеркало.На лице — спокойствие. Но глаза были полны битого стекла. В этот момент снаружи раздался голос Айлин,— Я сделала тебе чай. На случай, если ты вспомнишь, что ты человек. — Спасибо, — только и сказала Сейран.Но внутри, за слоем кожи, она кричала. От всего, что ещё чувствовала. *** Дом притих.Всё, чего хотелось всем-так это спокойствия, каждый отдыхал в своей комнате-в своем маленьком мире, размышляя над произошедшим.Время близилось к ужину За окнами шелестели деревья, и с моря доносился приглушённый шум прибоя. В гостевой спальне Кая растянулся на кровати в футболке и шортах, с телефоном в руках, когда дверь с глухим щелчком открылась.— Ты тут не спишь? — тихо спросил Ферит, заглядывая.— Как можно спать, когда в доме эмоциональное цунами и потенциальный развод номер два? — усмехнулся Кая, приподнимаясь на локтях. — Заходи уже, Ферит, ты выглядишь так, будто выкурил себя самого.Ферит зашёл. Без рубашки. С бутылкой воды в руке. Остановился, прислонившись к стене.— Я не понимаю, как всё опять вот так… — Опять? Брат, это не опять. Это никогда не кончалось. Ты просто притворялся, что закрыл дверь, а за ней всё это время горел пожар. Ферит выдохнул и сел на край кресла. — Знаешь, что самое дурацкое? Я выбрал эту дату сам. Я настоял на этой чёртовой вилле. Хотел… не знаю. Наверное, наказать себя. Или дать себе шанс. Кая положил телефон и встал. Подошёл ближе. Сел напротив. — И что ты теперь чувствуешь? Есть шанс? — Я не знаю, Кая. Я вижу её и… у меня всё внутри в огне. Я помню, как она смеётся. Как засыпала, прижавшись. Как не позволяла мне сдаваться. А теперь… она смотрит так, будто я для неё — просто тень. Прошлое, которое она сожгла… Кая внимательно посмотрел на него. — Потому что ты и правда её сжёг, брат. Только ты не заметил, как сильно. Ты думал, что молчание — это защита. А она в нём умирала. Ферит закрыл лицо руками. — Я хотел тишины. Чтобы не было скандала. Чтобы пресса не разнесла. Чтобы… отец не начал. Дед не вмешался. Всё ради неё. Я хотел уберечь. — Ты хотел контролировать. Даже её боль. А она — не проект. Не бренд. Не бабочка в витрине. — Я знаю, — прошептал Ферит. — Я понял это слишком поздно. — Но не настолько поздно, чтоб не попробовать. Ты здесь. Она здесь. Пусть по ошибке — но это шанс. Вопрос в том, ты хочешь быть героем или снова спрячешься в красивом молчании? Ферит поднял голову. Его лицо было уставшим, но в глазах появилась решимость. — Я не уйду. Я не убегу. Даже если она будет стрелять словами — я выстою. Я должен… хотя бы попытаться вернуть человека, который был единственным настоящим во всей моей грёбаной жизни…Но…ты правда думаешь, что она простит меня? Кая кивнул, сдержанно, но с братским теплом— Вот этого Ферита я и ждал.Если она так важна для тебя, ты должен попробовать поговорить с ней. — Только проблема в том, что она не хочет слышать. — Заставь её почувствовать. Не словами. Не пафосом. Поступками. Напомни, за что она вообще когда-то смотрела на тебя, будто ты весь её мир. Ферит кивнул. Он был сосредоточен.В нём что-то изменилось. Перед тем как уйти, Кая добавил с усмешкой— Только не делай глупостей. Ни стихов под окном. Ни сальто в бассейн. Мы оба знаем, что с Сейран такое не прокатит. — Спасибо, брат, — усмехнулся Ферит. — Я всегда рядом. Но действовать — тебе. Ферит кивнул. Вышел. За его спиной — закрытая дверь. А впереди — ещё не закрытый гештальт… *** Сейран не успела толком задремать — каких-то жалких полчаса, — как уже пришлось вставать и готовиться к ужину. Всё тело ещё просило покоя, но разум включился, как только её взгляд упал на вид за окном. За широким панорамным стеклом терраса утопала в мягком, медовом свете фонариков. Ниже — чёрная гладь моря, словно зеркальная ткань, в которой угасали последние багрово-золотые отсветы заката. Ветер лениво играл занавеской, принося с собой солёный запах прибоя, чуть уловимый аромат лаванды и чего-то едва уловимо знакомого — лето, тишина, свобода. Всё было так тихо, как они когда-то мечтали. Но теперь — по-разному, отдельно. Сейран открыла чемодан и почти сразу выбрала платье — чёрное, лёгкое, струящееся, на тонких бретелях с изящным разрезом в зоне декольте. Ткань едва касалась тела, подчёркивая каждый её изгиб с невесомой элегантностью. Всё — как она любила. Или, скорее, как он любил. На шею — тонкая цепочка, старинное семейное украшение, подарок от тёти. В уши — золотые кольца-серьги. Волосы уложены в мягкую небрежную волну — будто и не старалась, а получилось безупречно. Стильно, просто, со вкусом. Перед выходом Сейран на секунду остановилась перед зеркалом, взгляд скользнул по отражению — от босых ступней до ключиц. Она не улыбнулась, но и не нахмурилась. Идеально. Всё как он любил. «Привычка — хуже зависимости.»—подумала она. Она открыла дверь спальни, и в тот же момент с противоположной стороны коридора раздался щелчок. Дверь напротив тоже отворилась.Он был в чёрной футболке, свободной, но сидевшей на нём безупречно. Простые чёрные шорты, чуть загорелая кожа. Всё просто — но в этом была уверенность, небрежная притягательность. На запястье — его неизменные часы, дорогие, массивные, будто напоминание: он всегда контролирует время. Или хочет верить, что контролирует. Они замерли на долю секунды. Словно на границе, где каждый шаг — опасность. Ферит скользнул по ней взглядом, не скрывая ухмылки. — Слишком нарядно для семейного ужина, — сказал он с насмешкой. — Или ты кого-то ждёшь? Сейран посмотрела на него спокойно, холодно, будто он был прозрачным. — Я просто уважаю тех, с кем сажусь за стол. Даже если не всех люблю, — ответила она, проходя мимо, но всё же остановилась рядом. Он наклонил голову чуть ближе, и его голос стал тише, теплее,— Тебе идёт. Она чуть усмехнулась — почти незаметно, одними глазами. — Знаю, — отрезала. — Это всегда тебе нравилось. Он сделал паузу, взгляд снова упал на платье и женское тело,—Ты всё ещё помнишь, что именно мне нравится…—ехидно сказал он. — Это как шрам, — сказала она спокойно. — Его не выбираешь. Но он остаётся. Он кивнул, будто понял. Или не хотел спорить. Несколько секунд они молчали. Слышно было, как за окнами щёлкает стекло — кто-то поднял бокал. Лето жило своей жизнью. Ферит провёл рукой по затылку и тяжело выдохнул. — Сейран… Слушай. Я не хочу снова это. Все эти уколы, ледяные взгляды. Мы тут всего на несколько дней. Может, просто попробуем… без войны? Она посмотрела на него с недоверием,— Без войны? Мы с тобой — как бензин и спичка. Ты в курсе? — Значит, не будем подходить слишком близко, — усмехнулся он. — Меньше шансов загореться. Сейран чуть смягчилась, но голос остался серьёзным,— Думаешь, это возможно? Ферит шагнул чуть вперёд, взгляд стал искренним,— С тобой возможно всё. Даже молчать, если хочешь. Даже быть взрослыми. На эти десять дней. Она посмотрела ему прямо в глаза и тихо ответила: — Я не верю в чудеса. Но устала быть злой рядом с тобой. Он опустил глаза и произнёс почти шепотом: — А я устал быть причиной. Она фыркнула, но уже без злости.— Хорошо. Мир на время отпуска. Без криков, без упрёков, без старых счётов. — Даже если ты снова начнёшь провоцировать, — добавил он с прищуром. — А если ты начнёшь флиртовать со всем, что двигается? — Значит, ты закатишь глаза и промолчишь. А я сделаю вид, что не заметил твоих колкостей, — сказал он, чуть наклонившись ближе. — Ну, почти. Она на секунду задержала взгляд на его лице. Затем кивнула,— По рукам. — Без рук, — хмыкнул он. — Нас и словами несёт. Она двинулась вперёд, проходя мимо него, и бросила через плечо: — Старайся, Ферит. Хочется дожить до десерта без желания тебя ударить. Он посмотрел ей вслед, на секунду прикусив нижнюю губу,— Ты прекрасна, когда злишься, — пробормотал он. — Что-то сказал? — не оборачиваясь, бросила Сейран. — Я сказал: идём ужинать, мисс Перемирие. И они пошли — рядом, но всё ещё далеко друг от друга. И с каждым шагом воздух между ними становился всё напряжённее. Десять дней. Всего лишь десять. И целая история. Ужин был комплиментарным — подарок от отеля в честь заселения. И, надо признать, вилла знала, как производить впечатление. Терраса, утопающая в тёплом свете фонариков, выглядела словно кадр из рекламы: стол на четыре персоны, накрыт льняной скатертью цвета слоновой кости, посуда тонкая, изысканная — фарфор с золотым кантом, хрустальные бокалы. В центре — большая композиция из живых оливковых ветвей, лаванды и белых свечей. Лёгкий морской бриз шевелил пламя, придавая всей картине почти кинематографический эффект. С блюдами постарались на славу: на холодной доске — устрицы, карпаччо из тунца и фермерские сыры; на горячее — запечённый морской лещ с травами, сочное мясо ягнёнка, нежный ризотто с лимоном и пармезаном. И, конечно, свежие хрустящие багеты, оливки в апельсиновом маринаде и вино — белое, с лёгкой минеральной кислинкой. Айлин сидела у края стола, аккуратно раскладывая салфетку на колени. Она выглядела почти нарядно — белая рубашка нараспашку, тонкие цепочки на шее, волосы собраны небрежным пучком. Солнце ещё немного касалось её щёк, придавая лицу золотистый оттенок. Кая лениво крутил бокал с вином, откидываясь на спинку кресла. Он был в светлой рубашке, расстёгнутой на одну пуговицу больше, чем надо, и льняных штанах того же цвета. Его спокойствие всегда действовало на Айлин странно — раздражало и привлекало одновременно. — Они опять опаздывают, — сказала девушка, сделав глоток. — Как будто это свадьба, а не ужин. Или… развод? Кая усмехнулся, вытягивая одну виноградину из стеклянной чаши. — Ну, у них талант: даже обычный ужин превращать в драму. Впрочем… мы ж сами знали, куда едем. — Я думала, что будет неловко, но сейчас… мне скорее любопытно, — ответила она, склонив голову. — Сейран не говорила о нём почти ничего. Но как она напрягается, когда слышит его имя — это говорит больше, чем слова. Кая поднял брови: — А ты, похоже, наблюдательная. Опасно. — Просто у меня тоже был опыт. Не с Феритом, конечно, — усмехнулась Айлин. — Но я знаю это выражение — когда женщина смотрит на мужчину так, будто хочет одновременно поцеловать и ударить. Он хмыкнул, наклоняясь ближе. — Думаешь, удар всё-таки победит? — Думаю, поцелуй будет первым, но незаметным. Кая посмотрел на неё с лёгкой полуулыбкой, хотел что-то ответить, но в этот момент раздался щелчок — дверь из виллы приоткрылась. Айлин выпрямилась. — Ну вот, актёры вышли на сцену, — прошептала она. — Ставлю, что они притворятся спокойными… секунд на тридцать. Кая взял бокал и с лукавым видом кивнул: — Засекай. — Пять… четыре… три…—усмехается Айлин, не отрывая взгляда от двери. — Два… один…—продолжает Кая. И точно — дверь в виллу открывается. Первой выходит Сейран. Она красива и спокойна, как статуя, но Айлин сразу замечает, как кончики пальцев напряжённо сжаты. Сзади — Ферит. Неспешно, уверенно, как будто только он решает ритм этого вечера. Между ними — не больше двух шагов. Но и не меньше. Айлин вскакивает с улыбкой, будто не заметила, как они опоздали: — Ну наконец-то! Я уж думала, вы решили поужинать отдельно. Сейран отвечает ровно, но без раздражения: — Обсуждали условия перемирия. Это требует времени. Кая хмыкает: — Только не говорите, что начали с переговоров в стиле “или ты, или я за борт”. Ферит садится, не глядя на него, берет бокал: — Мы пока держимся. Но море рядом. Айлин кивает, делая глоток вина: — Главное — держаться подальше от острых предметов. И вина. Хотя нет, вино — пусть остаётся. Сейран садится рядом с Айлин, поправляя бретельку платья. Всё утончённо, тихо, но Ферит не отрывает взгляд. Буквально на секунду. — Как красиво всё устроено, — говорит Сейран, чтобы разрядить воздух. — Даже слишком для ужина между… друзьями. Ферит, откинувшись на спинку стула, бросает: — Мы теперь друзья? Как неожиданно. Айлин смеётся: — Лучше поздно, чем снова жениться. Кая поднимает бокал: — За то, что мы тут. Все живы, все красивые. И пока никто не бросил вилку в кого-то. Уже успех. Бокалы звенят. Тост принят. Еда на столе уже чуть остывает, но никто не жалуется. Сейран заняла место напротив Ферита. Почти случайно. Почти специально.Кая наливал вино, Айлин с интересом смотрела то на Ферита, то на Сейран. Слишком молчали. Слишком внимательно слушали тосты других.Ферит вдруг облокотился на стол, лениво прокручивая бокал. — Завтра будет жара, море штиль, — сказал он небрежно, но достаточно громко, чтобы все услышали. — Думаю, пора разбавить это аристократическое сидение на суше. Поехали на яхту? Айлин оживилась и чуть ли не подавилась белым вином — На настоящую? С капитаном и парусами? — С капитаном, шезлонгами, и, если повезёт, без драк, — усмехнулся Ферит, бросив взгляд на Сейран. Сейран подняла бокал, не мигая,— Обещаешь не толкать меня за борт? — Только если ты первая не попытаешься задушить меня спасательным жилетом, — отозвался он, ухмыльнувшись. — Мило, — заметил Кая. — Вы так разговариваете, как будто всё ещё вместе. — Или как будто опять собираетесь быть, — добавила Айлин, прищурившись. Ферит тут же парировал: — Не пугайте девушку. Ей ещё вином не захлебнуться сегодня. Сейран склонила голову, сделав вид, что задумалась,— На яхте, значит? А спасательные круги у вас будут? Или, как всегда, — плывём на самоуверенности? Айлин рассмеялась, даже чуть поперхнулась вином. — Я в деле, — кивнула она. — Но только если на борту будут фрукты, лёд и уверенность, что никто не кинет бывших за борт. — Я всё устрою, — пообещал Ферит, глядя на Сейран. — Даже музыку. Сейран любит, чтобы было с настроением. И чуть драматично. Сейран откинулась на спинку стула: — Да, только теперь я предпочитаю драмы, в которых главную роль играет не мой бывший муж. — Я могу быть антагонистом, — легко отозвался он. — У меня талант. — У тебя талант создавать пожар, где все только начали разжигать свечи, — отрезала она, и, посмотрев на Айлин, добавила с полуулыбкой: — Но раз уж мы все играем, почему бы не устроить морскую комедию? Кая поднял бокал: — За то, чтобы никто не выбросил никого за борт. Даже если будет соблазн. — Или чтобы этот соблазн хотя бы был красивым, — добавила Айлин, глядя на Сейран с заговорщицкой улыбкой. Ферит сделал глоток и сказал тихо, но с жаром: — Обещаю, завтра будет красиво. Сейран коснулась ножки бокала пальцами и бросила в ответ: — Посмотрим, сколько красоты выдержит твоя самооценка. Айлин, наблюдая за ними, наклоняется к Сейран и тихо шепчет: — Это будет долгая неделя. Сейран отвечает таким же шёпотом: — Очень. — Пошли ко мне, — шепнула Айлин, наклоняясь к Сейран. — У меня запрос на вино и бессовестные разговоры. — У меня в спальне тише, — ответила Сейран с хитрым прищуром. — И вид лучше. Ужин завершился теплом свечей, лёгкими взглядами, сдержанными тостами и парой неострых реплик между Феритом и Сейран. Но девочкам хватило — достаточно, чтобы захотелось уединиться, выдохнуть и… посплетничать. Айлин улыбнулась, схватила бутылку недопитого вина и две высокие тонкие бокалы, свободной рукой прихватила тарелку с кусочками клубники и шоколадом. Сейран взяла плед с кресла — на случай, если разговор затянется до ночи. В спальне Сейран горела мягкая тёплая лампа у изголовья. Занавески были распахнуты, и в окна заглядывало море, уже чёрное и безмолвное, как заговорщик. Легкий ветер лениво колыхал воздух, принося запах ночных цветов. Айлин скинула туфли, забралась с ногами на кровать и протянула бокал. — За… что? — спросила она, чуть улыбаясь. — За то, что мы хотя бы не с ними, — фыркнула Сейран и чокнулась с ней. Они сделали глоток. Вино было прохладное, фруктовое, с лёгкой горчинкой. Именно то, что нужно для разговоров, которые не ведут никуда, но нужны как воздух. Айлин первой начала: — Ты будешь зла, если я скажу, что он… до сих пор смотрит на тебя так, будто не дышит, пока ты рядом? Сейран опустила глаза в бокал. — Это не злость, — ответила она тихо. — Это просто усталость. От того, что его «не дышит» всегда заканчивается болью. — Но ты тоже смотришь, — сказала Айлин, подперев щёку. — Как будто думаешь: “Чёрт, опять.” — Потому что «опять» — самое страшное слово. После «ещё». Айлин кивнула, сделала большой глоток и резко сменила тему: — Ладно. Хватит про твоего. Поговорим про моих. Их слишком много, чтобы привязываться. Сейран рассмеялась: — Давай. Топ-3 самых безнадёжных? — Хм… Первый — богатый, красивый, тупой. Второй — бедный, поэт, женат. Третий — актёр, кажется, думает, что он в кино даже в жизни. — Прекрасная коллекция, — хохотнула Сейран. — Ты как будто в приложении выбрала уровень сложности. — Ага, и включила «максимальный». — Айлин потянулась за шоколадом и упала обратно в подушки. — А у тебя? Не было… после него, не так ли? Сейран помолчала, отпила. — Я старалась. Но я всё время чувствовала, что как будто обманываю кого-то. Себя. Его. И даже Ферита. Глупо, да? Айлин мягко кивнула. — Это не глупо. Это по-настоящему. Иногда люди уходят из жизни. А иногда — просто остаются в тебе. Как запах. Или мелодия. Сейран глубоко вдохнула. Вино уже чуть ударило в голову, мысли текли медленнее, но свободнее. На щеке Айлин блестел отблеск лампы, она уже смеялась по-настоящему, легко. — Давай выпьем за то, чтобы мы влюбились в нормальных людей, — сказала Сейран, поднимая бокал. — За нормальных — я не уверена, — ухмыльнулась Айлин. — Но пусть хотя бы не женатых, не токсичных и не бывших. — Тогда никого не останется, — выдохнула Сейран, смеясь. — А ничего. Мы сильные, красивые, и у нас есть… бутылка вина. Вторую я тоже видела на полке. Они смеялись, ели клубнику, спорили о любви и мужчинах, перебивая друг друга. Где-то за окном шумело море, как будто подслушивало и кивало: «Да, девочки. Всё именно так».