The Residue Of Us🫰🏼

Солнце только начинало прокрадываться сквозь неплотно задернутые занавески. Его лучи растекались по полу и простыням, оставляя тёплые, золотистые пятна — как будто кто-то осторожно капал жидкое золото прямо в комнату. В воздухе стоял характерный запах вина, недоеденной клубники и парфюма, который Айлин накануне уверенно обозвала «секретным оружием». Где-то на прикроватной тумбе стояла недопитая бутылка, два бокала — один на боку, второй с тонким следом отпечатка губной помады. В кресле валялась расстёгнутое платье Сейран, а на полу — босоножки Айлин, отброшенные в разные стороны, будто вечер закончился не беседой, а бурной пьянкой на троих: они, вино и честность. Сейран медленно проснулась, не сразу понимая, где находится. Лицо слегка припухло от сна, ресницы слеплись, в голове пульсировала тяжесть — не критичная, но вполне заслуженная. Она вытянула ноги из-под одеяла, потянулась, зажмурившись от света.Мда..не так девочки представляли себе первую ночь в Бодруме. Айлин что-то невнятно застонала с другого края кровати, закрывшись подушкой, как бронёй: — Моя голова чувствует себя, как будто по ней прошлась яхта… Сейран тихо усмехнулась, приглаживая рукой растрепавшиеся волосы: — У нас, похоже, не только в любви проблемы с дозировкой… Айлин протянула руку к тумбочке, нащупывая воду— Мы пили вино или растворитель? Не успела Сейран ответить, как тут — резкий стук в дверь. Слишком бодрый для этого времени. Слишком наглый для состояния девушек. — Доброе утро, Золушки, — раздался знакомый баритон Ферита за дверью. — Время вставать и страдать. Завтрак на рассвете. Как вы и мечтали. Сейран прикрыла лицо рукой— Убей меня просто, и всё. — Сейран, — продолжал он, не унимаясь. — Открой. Иначе я вломлюсь. В пижамных шортах. С кофе. И плохими шутками. Айлин захихикала, спрятавшись под одеял— Пожалуйста, открой. Я хочу это увидеть. Сейран встала, шатаясь, и открыла дверь. Ферит действительно стоял в шортах, босиком, с двумя стаканами кофе и дерзкой ухмылкой. Он посмотрел на неё — растрёпанную, с опухшими глазами, в мятой майке — и сказал с наслаждением: — Восхитительно. Утро, когда ты выглядишь хуже меня, — мой любимый жанр. — Ты не человек, — хрипло бросила Сейран, забирая кофе. — Нет, я твой будильник на алкогольных ошибках, — ответил он, проходя внутрь, как у себя дома. — И да, Айлин, ты тоже выглядишь шикарно. Как Дори, потерявшая память и грацию. — А ты выглядишь, как будто специально пришёл нас раздражать, — пробормотала Айлин, садясь. — Потому что так и есть, — с улыбкой кивнул Ферит. — Через пятнадцать минут на террасе. Завтрак с видом на рассвет. Или я приношу вам отельную кашу в постель. Без соли. Без вкуса. Как твои отмазки, Сейран. Сейран застонала— Можешь напомнить мне, почему мы развелись? — Конечно, — подмигнул он. — Я лучше напомню тебе, почему ты до сих пор помнишь, как я пью кофе. Он вышел, оставив за собой запах арабики и раздражения. Айлин посмотрела на Сейран: — Это похмелье. Или он всегда такой? Сейран сделала глоток кофе и выдохнула— Это не похмелье. Это — Ферит. Хронический, неизлечимый. Сейран поставила чашки на прикроватную тумбу и отдёрнула занавеску — комната тут же наполнилась ещё большим светом. Тёплый ветер принес с собой запах моря и чего-то цветущего. — Слишком красиво, чтобы страдать, — прошептала она. — Даже с похмельем. Айлин, уже приподнявшись на локтях, зевнула и махнула рукой: — Кстати, ты, мисс «Я не думаю о Ферите», вчера называла его «мой бывший идеальный кошмар». Это было очень поэтично. Сейран закатила глаза: — Замолчи, пока я не напомнила тебе, как ты рассказывала про парня из кофейни и как хотела ему «показать турецкий кофе по-восточному». Обе рассмеялись, хоть и осторожно — смех отдавался в висках. Айлин проворчала, опускаясь обратно в подушки: — Ферит говорит про романтику так, будто у него на завтрак вместо тоста — цитаты Пабло Неруды. — А ты вчера говорила, что он «горяч, как грех». — Потому что твой бывший муж горяч, как грех, — сдала позиции Айлин, смеясь. — А теперь, пожалуйста, скажи, что у тебя есть таблетки. — У нас есть только воля к жизни. И бодрящий душ. И, собрав волосы в небрежный пучок, она направилась на террасу, оставляя за собой аромат вина, дружбы и чего-то нового, едва начавшегося — но уже пульсирующего между строк и взглядами.Ночь выжала из них всё.Но утро…Утро готовилось потребовать ещё больше. Терраса тонула в мягком свете восхода. Море снизу ещё не проснулось, но небо уже окрасилось в пастельные оттенки персика, золота и нежного сиреневого. Стол был накрыт на четверых: свежие круассаны, ягоды, греческий йогурт, мед, омлеты с зеленью, апельсиновый фреш — идеальный завтрак от отеля и выглядело это всё как кадр из рекламы идеального утра. Если бы не они. Ферит уже сидел, откинувшись на подушку, с чашкой кофе в руке и дьявольским выражением на лице. — Я даже не знаю, что красивее: этот рассвет или вы после вина, — сказал он, как только Сейран и Айлин вышли на террасу. — Хотя, нет. Вру. Выглядели вы хуже. Но это было чарующе. Сейран фыркнула, наливая себе апельсиновый сок: — Кто-то с утра слишком влюблён в звук собственного голоса. — Только потому, что ты уже не влюблена в мой, — парировал он мгновенно. Айлин села рядом с Кайей и прошептала ему на ухо: — Это не завтрак. Это продолжение драмы в формате «18+ без сахара». Кая усмехнулся: — И с избыточным количеством соли. Сейран села напротив Ферита. Он пристально на неё посмотрел. — Ты всегда так садишься — чтобы я мог разглядывать тебя против света? — Я просто знаю, где тень, — отозвалась она. — Не все любят обжигаться с утра. — А ты, значит, любишь после заката? Она резко повернулась к нему— Хватит, Ферит. — Это ты начала. Айлин вмешалась: — Эй, давайте хотя бы яйца доедим, прежде чем начнётся словесная война. Ферит откусил круассан: — Ничего. Мы с Сейран уже заключили пакт. 14 дней без ссор. Представляете? — Да, и осталось… тринадцать с половиной. — Сейран сделала глоток сока. — Если он не задушит меня кофейной ложкой. — Или ты меня — салфеткой, — кивнул он. — Элегантно и по-женски. Кая усмехнулся, наблюдая за ними: — Честно, я бы заплатил за прямую трансляцию ваших завтраков. Айлин добавила: — С донатами. И опросами: «Бросит ли кто-нибудь чашку первым?» или «Случится ли поцелуй до второй чашки кофе?» Сейран посмотрела на Ферита холодно: — Мечтай, бывший. Он наклонился ближе, приглушив голос: — А ты не замечаешь, что всё ещё называешь меня «бывший» — будто подчёркиваешь, что когда-то я был твой. Она не ответила. Но пальцы дрогнули на чашке. Ферит заметил — и улыбнулся чуть шире. Айлин перевела тему: — Хорошо. А теперь главный вопрос: что брать на яхту? Кроме терпения и крема от солнца? — Я возьму надувной круг, — сказал Кая. — И сразу надену. Чтобы не утонуть в их подколах. Ферит, не отводя глаз от Сейран: — А я возьму Сейран. Чтобы она не утонула в собственном упрямстве. Сейран посмотрела на него сдержанно, но глаза — выдали блеск— А я возьму спасательный жилет. Чтобы не поддаться искушению столкнуть тебя за борт. — Романтично, — кивнул он. — Главное — с заботой. Айлин рассмеялась: — Знаете, это самый чувственный завтрак, который я ела с похмелья. Кая кивнул: — Это почти интимно. Даже йогурт смущён. Ферит взял последний кусочек круассана: — Ну что ж, дамы, господа… У нас есть утро, море, и 13 дней до конца. Кто-то определённо не выживет. Сейран хмыкнула: — Да. Особенно — твоя самооценка. И они ели дальше. Без спешки. Слишком много слов между строк. И слишком много «не случилось», чтобы не случиться снова. После завтрака все начали собираться к предстающему яхт-туру, Сейран спустилась по лестнице, щурясь от утреннего солнца, будто оно виновато в её пульсирующей голове. Айлин с Кайей уже шуршали на кухне, собирая сумку на яхту. Сейран только успела пробормотать: — Я щас… я на две минуты… И направилась к комнате Ферита, с рукой на виске, в поисках единственного человека, который всегда имел с собой аптечку на случай ядерной войны. Она постучала, сдержанно, но настойчиво. — Ферит… Открой. Срочно. Из-за двери раздалось ленивое: — Заходи. Я не кусаю. Ну… если не просить. Она приоткрыла дверь — и застыла. Ферит стоял спиной к ней, перед зеркалом. На нём — только белое полотенце, низко сидящее на бёдрах. Мокрые волосы, капли воды, скользящие по рельефной спине и плечам, блестящая кожа… В отражении он увидел её и ухмыльнулся. Сейран сжала губы, упрямо стоя в дверях: — Голова трещит. Я знаю, у тебя всегда есть что-то в аптечке. И быстрее, у нас яхта через сорок минут. Он повернулся к ней — абсолютно спокойно, будто не замечая, что только что из душа, с влажным торсом и самоуверенной полуулыбкой. — Ты так стучалась, будто пожар. Он подошёл ближе. — Хотя если подумать… твоя реакция — это почти пожар. В глазах. Сейран отвернулась, глядя в стену: — Ферит, на тебе полотенце. — О, да? — Он посмотрел вниз. — Ну, ты же и так всё видела. Несколько лет подряд. К чему теперь этот… пафос? Она скрестила руки на груди: — Можешь просто дать таблетку и надеть хоть что-то? Он медленно прошёл мимо неё к тумбочке, капля воды сорвалась с его ключицы на пол. — Я бы надел, честно. Но как только ты вошла, я понял — ты не заслуживаешь лишних слоёв ткани. Он протянул ей блистер, остановившись слишком близко. Сейран взяла таблетку, взгляд всё ещё намеренно упрямо упирался в пол. — Вода? — В смысле — ты принесёшь или у тебя ещё и мини-бар в бедре? Он рассмеялся: — Я могу принести. А могу просто предложить тебе задержаться здесь. В ванной — и вода, и вид получше. Она склонила голову чуть набок, наконец посмотрев ему в глаза: — Ферит, если я сейчас войду в твою ванную, ты потом ещё неделю будешь утверждать, что мы «почти сошлись». Он наклонился ближе, вполголоса: — Мне хватит даже твоего взгляда. Он уже теплее, чем твои “нет”. Сейран прижала таблетку к губам, усмехнулась: — Ты неисправим. — Не хочу быть. Особенно рядом с тобой. Она уже разворачивается, как он вдруг говорит, с полуулыбкой: — Сейран? — Что? — Ты хорошо выглядишь. Даже с похмельем и раздражением. Пауза. — Особенно на фоне моей почти наготы. Она закатила глаза, уходя к двери: — Только попробуй выйти в таком виде на террасу — и ты получишь не комплимент, а сандалию в лоб. — Ладно, ладно, не ревнуй. Он крикнул ей вслед: — Но знай: ты испортила самый романтичный момент! Мы могли бы воссоединиться… у аптечки! Дверь закрылась за ней. Ферит вытер плечо полотенцем, усмехаясь от абсурдности ситуации. Сейран стояла под прохладными струями душа, прижав ладони к вискам. Голова всё ещё гудела, но уже не оглушала. Таблетка наконец подействовала… Или, может, это вид из окна, открывшийся из ванной бывшего мужа, где панорама словно сошла с открытки: яхты внизу покачивались в тёплом утреннем бризе, море сверкало солнечными бликами, как зеркало, и всё казалось далёким от их бесконечных ссор. Да, пожалуй, что-то из этого начинало её отпускать. Она вышла, обмотала волосы полотенцем и, не спеша, открыла сумку. Рука скользнула по белому бикини. Тот самый. — «Это оружие, Сейран. С таким тебя даже капитан яхты поцелует первым», — всплыли в голове слова Айлин. Она усмехнулась. Ну что ж, пора удивлять. На купальник она надела короткое вязаное платье цвета топлёного молока — с длинными рукавами, глубоким вырезом на спине и тонким узором, сквозь который угадывались изгибы тела. Воздух легко проходил сквозь ткань, обдувая разгорячённую кожу. Её отражение в зеркале сказало только одно: он точно пожалеет, что отпустил. И тут — щелчок ручки двери. — Ты готова? Мы все ждём! — весело крикнула Айлин, распахивая дверь… И застыла. Её глаза скользнули вниз, потом снова вверх. Она прищурилась и медленно присвистнула: — Минуточку… Это что, оно?! То самое? Сейран, поправляя бретель, обернулась через плечо: — Ну, ты же сказала, это работает. — Работает? Девочка, это — как пусковая кнопка войны! Айлин подошла ближе, кружа вокруг неё, как инспектор по флирту: — Спина открыта, ноги на месте, всё просвечивает идеально. Боже, Ферит на этой яхте утонет… в тебе. Сейран хмыкнула, приподняв бровь. — Я просто хотела чувствовать себя… красиво. — А в итоге выглядишь, как смертельная угроза в бикини, — подмигнула Айлин. — Ох, если бы я была бы мужчиной..я бы… — Перестань, — засмеялась Сейран, — и дай мне хоть три секунды не думать о его реакции. Айлин кивнула на дверь: — Три у тебя уже прошли. Время выходить и устраивать шоу. Сейран надела очки, обула лёгкие сандалии и взяла соломенную сумку. У самой двери она на секунду остановилась. — Всё ещё думаю, не слишком ли… Айлин, уже открывая дверь, сказала: — Не слишком. Ты — как отпуск в теле женщины. И, Сейран? — Да? — Он попал. В коридоре уже слышались голоса Ферита и Каи. И если Сейран заметила, как вдруг смолк его смех, когда он увидел её, — она ничем это не выдала. Но Айлин заметила. О, ещё как… ***** Жара уже начинала припекать, когда они вышли на пирс. Ветер с моря был тёплым, терпким — пах солёной пеной, лимоном и солнцезащитным кремом. По деревянному настилу под сандалиями — мягкие хлопки, свет заливал всё вокруг золотым. Кая шёл вперёд, что-то перепроверяя по телефону, а Айлин то и дело щёлкала фото на ходу: — Только не говорите потом, что я не делала контент. У меня всё — и сторис, и шедевры для заставки! Сейран чуть прищурилась, подняв руку, чтобы прикрыться от солнца. И в этот момент — увидела её. — …подожди. Это — наша? Перед ними, на дальнем конце пирса, белела огромная яхта. Не просто яхта — плавучий дворец, сверкающий, как из рекламы ювелирного бренда. Стеклянные борта, деревянная палуба из тикового дерева, два уровня, лаунж-зона с баром, джакузи, диваны с кремовыми подушками, встроенные колонки. На корме — небольшой гидроцикл и доски для сёрфинга. На верхней палубе — тенты, растения в горшках и обеденный стол, уже накрытый на четверых. Айлин остановилась как вкопанная: — Ты прикалываешься? Ферит, небрежно поправляя солнцезащитные очки, скользнул взглядом по лицам девушек и сделал вид, что зевает. — Что? Хотелось чего-то… простого. Без излишеств. Сейран сдавленно рассмеялась: — Простого? Это что, «скромная прогулка» по-твоему? Тут можно поселиться и забыть о налогах. Айлин хлопнула Сейран по плечу: — Девочка, я думала, ты преувеличиваешь, когда говорила, что он всегда всё делает на сто. А тут… на тысячу. Кая повернулся к Фериту, приподняв бровь— Ты, случаем, не собираешься сделать предложение кому-то из нас? Или ты просто не умеешь экономить? — Нет, — с ленцой сказал Ферит. — Я просто хочу, чтобы мои гости помнили этот день. — Ну, поздравляю, — буркнула Сейран. — Я уже его запомнила. Даже не ступив на борт. Он обернулся к ней, немного ниже склонив голову, глядя искоса, с той самой полуулыбкой:— А ты особенно. Учитывая, в чём ты пришла. Сейран прошла мимо, специально чуть ближе, чем нужно — её плечо скользнуло по его груди. — Это всего лишь вязаное платье, Ферит. — Ошибаешься, — тихо бросил он ей в спину. — Это первая стадия катастрофы. Айлин в это время уже прыгала на палубе, снимая видео— Смотрите! Бар, музыка, шезлонги, стол с фруктами, и… ох ты ж чёрт, тут даже капитан как из кино! — выкрикнула она, махая мужчине в белой форме. Сейран сделала шаг на палубу — и на секунду задержалась. Под ногами — гладкое дерево, перед ней — море до горизонта, синие волны и ветер, вплетающийся в волосы. Что-то в этом моменте вдруг укололо внутри. Почти как счастье. Она обернулась. Ферит стоял чуть позади, на пирсе, и смотрел только на неё. Не на яхту. Не на море. На неё. И улыбался. Не дерзко. Не победно. А так, будто ему действительно важно, чтоб именно она почувствовала себя на вершине мира. — Так. Все рассаживаемся, иначе я начну делать групповые селфи на фоне роскоши, — скомандовала Айлин, сбрасывая парео и усаживаясь в мягкое кресло с видом на воду. На ней — лимонный купальник, волосы свободно падали на плечи, и она буквально сияла. Кая бросил рюкзак в угол и уселся напротив, закинув руку за голову: — Не представляю, как мы потом вернёмся к реальности. Через пару неделиь, утром кто-то из нас проснётся в душной квартире и заорёт: «Где мой капитан и ананасовый фреш?!» Сейран аккуратно опустилась на диван под тентом. От воды веяло прохладой, но ткань её платья уже прогрелась под солнцем. Она стянула его через голову и осталась в белом бикини. Под взглядами парней — особенно одного — она сделала вид, что ничего особенного не происходит. Ферит, проходя мимо, чуть замедлил шаг, глядя на неё. Он усмехнулся— Это точно купальник… или приглашение? — Смотря кого приглашать, — парировала Сейран, надевая очки. — Меня, например, не нужно звать дважды. — Да тебя вообще звать не надо. Ты сам придёшь. Айлин прыснула со смеху и протянула ей бокал: — Выпей. Ты опасно остроумна на голодный желудок. Тем временем капитан включил музыку. В динамиках зазвучал мягкий, ленивый хаус, плавно растворяющийся в звуке волн. Яхта тронулась. Вода расступалась, как будто приветствовала их. — Я загораю, никого не трогая, — протянул Кая, вытягиваясь на лежаке. — Но если кто-то всё же решит меня намазать — не откажусь. Айлин беззастенчиво шлёпнула его по груди: — Намажу тебя потом кремом и ехидой. — Подожди, — сказал Ферит, усаживаясь рядом с Сейран. — Мы даже не обсудили маршрут. Мы хотим остановиться в бухте, поплавать, потом — на остров с рестораном. Там только столики прямо у воды и морепродукты. Подойдёт? Айлин взвыла: — Ты издеваешься? Я официально хочу замуж. За тебя. Или хотя бы за эту яхту. — За яхту шансов больше, — подал голос Кая. — У неё хотя бы нет бывшей жены на борту. Сейран криво улыбнулась, покончила шутливую рожицу и не глядя на Ферита, протянула: — Ты уверен, что выдержишь весь день со мной? На воде. Без возможности сбежать? Он чуть подался вперёд, наклоняясь ближе, почти касаясь её плеча: — Я мечтал об этом дне. Просто… без скандалов. Без сцен. Только ты. Я. И море. Она повернула голову. Их лица оказались так близко, что в воздухе ощутимо дрогнуло напряжение. Секунду он смотрел на неё — и вдруг сказал: — Ты пахнешь… морем. И чертовски неподходящей фантазией для бывшего мужа. — Перестань, — прошептала она, но не отстранилась. — Скажи «поздно». Оно уже всё в голове. В эту секунду ветер сдул шляпу с её колен — и он, рефлекторно, поймал её прежде, чем та улетела за борт. Их пальцы коснулись. Молниеносно. Горячо. Взрывно. Айлин, не заметив ничего, уже радостно кричала: — Вижу бухту! О, Боже, как красиво! Там надо нырять! Все — берём маски, очки, я буду капитаном флотилии! Кая махнул рукой: — Только не забудь, что если ты капитан, я — твой матрос. Или раб. Там разберёмся. Ферит встал, собираясь уйти за полотенцами, но перед этим наклонился к Сейран и тихо, почти на ухо: — Я хочу, чтобы ты запомнила этот день. Потому что это — начало, а не «ещё один отпуск». И ушёл. А Сейран, впервые за долгое время, не хотела ничего обдумывать. Просто села ближе к солнцу, подставляя лицо ветру, и улыбнулась. Непривычно. Но так правильно. Они остановились в небольшой бухте, где вода была цвета аквамарина, а небо будто сливалось с горизонтом. Остальные рассредоточились по палубе: Айлин флиртовала с капитаном, Кая плескался в воде, громко комментируя всё, что видел под маской. Музыка чуть приглушилась, играя ленивый латино-джаз. Сейран осталась на верхней палубе одна. Лёгкий морской бриз трепал кончики её волос, солнце постепенно начинало ласкать кожу. Она прищурилась, достала флакон с кремом от солнца и обернулась: — Айлин… — позвала, но та только отмахнулась, поглощённая разговором. Сейран вздохнула и уже собралась намазать плечи, как почувствовала — кто-то подошёл. Тихо, почти бесшумно. Обернулась — и встретилась взглядом с Феритом.Он стоял рядом, обнажённый по пояс, с полотенцем, небрежно переброшенным через плечо, и холодной бутылкой воды в руке. В его взгляде было всё: солнце, ветер… и она. — Ты же опять забудешь намазаться. А потом будешь хмуриться и шипеть при каждом прикосновении, — сказал он, тихо, почти ласково, и глаза его скользнули по её плечам. — Как всегда. — Спасибо за заботу, но я справлюсь, — отозвалась она спокойно, но в голосе проскользнула нота тепла. Ферит чуть наклонил голову, изучающе— Сама? Ты теперь гимнастка? Или, может, вырастила третью руку? Сейран закатила глаза и, сдержав улыбку, протянула ему флакон. — Только без подколов. — Ладно, — улыбнулся он уголком губ, — сегодня я добрый. Он присел сзади, близко, и она ощутила, как лёгкий жар его тела коснулся её спины — даже несмотря на ветер. Он выдавил немного крема, растёр в ладонях, и тёплыми, уверенными движениями провёл по её плечам. Сейран затаила дыхание. Его прикосновения были медленными. Почти заботливыми. Он словно рисовал что-то на её коже — не просто намазывал крем, а читал воспоминания пальцами. По лопаткам, по спине… С каждым касанием он был ближе. Она чувствовала, как его дыхание касается её шеи. А сердце — стучало в горле. — Всё ещё такая же… — тихо пробормотал он, чуть хрипловато. — Ферит… — Я молчу. Просто… — он провёл пальцами вдоль позвоночника, задержался у линии бретелек. — Не могу не помнить. Она опустила голову. Губы приоткрылись — то ли от дыхания, то ли от чего-то большего. — Здесь, — проведя руками от плеч вперед, спускаясь ниже, он осторожно коснулся под ключицей, едва-едва, как будто боялся нарушить её. — Ты всегда сгораешь в этом месте. Маленькое, упрямое солнце. Сейран закрыла глаза. На секунду. — Ты всё ещё помнишь? — спросила она, и голос её дрогнул. Он наклонился чуть ближе, его губы почти коснулись её уха: — Я не забыл ни одного миллиметра тебя. Тишина между ними была тёплой, насыщенной. Не пустой — наполненной прошлыми летами, ночами, и тем, что всё ещё тянуло их друг к другу, как гравитация. Его ладони задержались чуть дольше, чем нужно. Потом он отстранился. — Готово, — сказал он с лёгкой улыбкой, но в голосе была тень. — Хотя, если бы я мог… добавил бы слой на сердце. Оно явно снова горит. Сейран встала. Медленно. Не оборачиваясь. — Слишком поздно, Ферит, — ответила она тихо, но каждое слово будто вырезала на коже. — Сердце давно сгорело. Ты же сам был искрой. И пошла прочь, оставив на его руках не только аромат крема, но и след от её тепла. Тот, что не сотрёшь. Ферит смотрел ей вслед. Молча. И знал точно — больше всего сейчас пахло не морем. Время близилось к полудню Вода вспенивалась от визгов и хохота. Солнце поднялось высоко, грея плечи, волосы, мокрые купальники и лица с растрёпанными, счастливыми улыбками. Айлин первая залезла на трап и с криком: — Кто последний — тот целует капитана! — прыгнула в воду бомбочкой. Кая не отставал: — Нет! Только не капитана! — И сиганул следом, почти обдав Сейран волной. Ферит держался чуть в стороне, наблюдая, как Сейран, смеясь, обрызгала Каю и резко ушла под воду, чтобы внезапно вынырнуть рядом с Айлин и утянуть её за собой в бездну. Те визжали как дети, а потом — взахлёб смеялись. Сейран поднялась из воды, откидывая волосы назад, капли блестели на её плечах, по спине стекали струйки, купальник прилип к телу и… стал почти прозрачным. Белая ткань, насквозь мокрая, почти не оставляла пространства для воображения. Ферит увидел это первым. И замер. Он резко подплыл ближе, уже не в силах сдерживать выражение лица. — Сейран, — сказал он, понизив голос. — Купальник… Она повернулась к нему, ничего не подозревая, с яркой улыбкой. — Что? Он чуть наклонился ближе, шепча, почти не касаясь губами её уха: — Он… мокрый. Слишком мокрый. Она отстранилась, бросив на него возмущённо-лукавый взгляд: — Это купальник. Он должен быть мокрым. — Да, но не должен быть настолько честным, — его взгляд скользнул вниз, и он быстро отвернулся. — Сейран… — Что? Он снова посмотрел ей в глаза, спокойно, но с металлической интонацией: — Когда выйдешь — накинь платье. Я не хочу, чтобы другие видели тебя в таком виде. Пауза. — Не потому что ты не идеальна. А потому что ты — слишком… Она нахмурилась, но в голосе уже звучала нотка флирта: — Ты, кажется, забыл, что мы больше не вместе. — Нет. Но я не забыл, как ты выглядишь без этого купальника. И я точно не хочу, чтобы это хоть отдалённо представляли себе другие. Она медленно, нарочито всплыла ближе: — Ты ревнуешь? — Я защищаю. Разница тонкая, но я тебе потом объясню… в каюте. Она усмехнулась и снова плеснула ему в лицо: — Размечтался. — Я же говорю: в каюте всё объясню. С картинками. — Из архива? — Архив у меня в голове. И ты в главной роли. Они оба рассмеялись, и в следующую секунду Айлин обдала их сзади ледяным ковшом воды из ведра: — Вы оба! Прекратите пялиться друг на друга как в сериале и ныряйте уже! Мы тут воду расплескали, пока вы строили напряжение. Кая, подплывший сбоку, добавил: — Я, между прочим, голодаю! Давайте прыгнем с носа яхты. Проигравший готовит нам всем коктейли! Сейран хитро прищурилась: — Ферит, готов проиграть? Он улыбнулся и поднырнул под неё, крепко обхватив за талию: — Смотри, не пожалей. Я умею держаться и на воде, и… на тебе. — Ферит! — Что? Мы же все просто веселимся. И они нырнули вместе, на секунду забыв, кто они друг другу в прошлом. Потому что этот момент был слишком настоящим. Солнце начинало поджигать, но всё ещё щедро ласкало разогретую кожу.После купания Сейран поднималась по трапу яхты, чувствуя, как мокрый купальник прилипает к телу, и как будто с каждым шагом он привлекает к себе всё больше взгляда — но, как оказалось, только один взгляд имел значение. Ферит шел сзади и, будто ненароком, сказал: — Ты так вышагиваешь, что люди подумают, будто ты только что снялась в рекламе духов. — Возможно, я просто родилась с этим, — бросила она, выжимая волосы. — Или с этим купальником, — пробормотал он, затем добавил уже громче: — Кстати, ты обещала накинуть платье. — А ты обещал не ревновать. Он усмехнулся и подал ей полотенце. — Я вообще-то ничего не обещал. Это ты договор подписала — провести отпуск без ссор. Я просто наблюдаю. Она взяла полотенце, медленно, нарочито повесила его на плечо. — Ну так наблюдай. Только не облизывайся. Тут ещё люди. Он приблизился вплотную: — Я облизываюсь только, когда мы одни. И ты знаешь это слишком хорошо. Сейран сделала шаг в сторону, прикусив щеку, чтобы не улыбнуться слишком явно. — Всё, хватит. Я проголодалась. — Удивительно. Ты всегда голодна после плавания. Или после… — Замолчи, — рассмеялась она. — Ты неисправим. — Только с тобой, — хмыкнул он. — Поехали есть. Я как раз заказал тебе кое-что. — Что? — Увидишь. Хочу посмотреть на твою реакцию. Сейран чуть склонила голову, изучающе глядя на него. — Ты ведь даже в этом должен быть на шаг впереди, да? — Просто я умею читать тебя. А ты — всё ещё не научилась меня блокировать. — Не уверена, что хочу, — бросила она и прошла мимо, оставляя за собой запах морской соли и чего-то нежного, интимно знакомого. Они переоделись — быстро, налегке: Ферит накинул белую рубашку на голое тело и льняные брюки, Сейран — своё тонкое вязаное платье с открытой спиной и сандалии. Она оставила волосы свободно спадать на плечи, кожа всё ещё хранила тепло моря. Ребята знатно проголодались после активных действий в море, они приблизили к небольшому островку, где находился ресторан на воде. По дороге они не спешили — шли по деревянному пирсу, смеясь над тем, как Кая и Айлин устроили «битву за последнее полотенце», и в какой момент Кая воскликнул, что в следующий отпуск он поедет без женщин. Сейран мельком глянула на Ферита: — А ты бы поехал без меня? Он не ответил сразу. Потом обернулся, серьёзнее обычного: — Уже пробовал. Бесполезно. Ты всё равно со мной, где бы я ни был. Она посмотрела вперёд, в сторону террасы, где их ждали друзья. Улыбнулась чуть тише, чем обычно. — Ладно. По крайней мере сейчас ты рядом со мной. И я голодна. Так что давай жить моментом. Без философии. — Только если ты позволишь мне выбрать тебе десерт. — Ферит! — Ну пожалуйста. Он сладкий, хрупкий, и у него внутри начинка — как у тебя. Мягкая, но с сюрпризом. Сейран толкнула его локтем, и он, смеясь, отступил на шаг. Они подошли к ресторану — белые скатерти, бокалы, лимонные деревья, лёгкий морской бриз. Сейран села, скользнув взглядом по тарелкам. — Неужели ты действительно заказал за меня? — Безусловно. — И не боишься ошибиться? — Сейран, — он посмотрел на неё с тенью усмешки, — я знаю, когда ты хочешь вина, а когда — тишины. Когда ты хочешь рыбу, а когда — чтоб тебя просто кто-то понял. Это не про еду. Она чуть опустила глаза, а потом — чуть улыбнулась, наливая себе воды. — Ладно. Посмотрим, угадал ли ты на этот раз. Только если нет — ты оплачиваешь мой десерт. И массаж. И, может быть, ещё кое-что. Ферит усмехнулся: — Всё, что ты захочешь. Они расселись за столом прямо у воды: прозрачные бокалы отражали солнце, лёгкий ветер колыхал льняные скатерти, а отовсюду тянуло свежим базиликом, лимоном и чем-то жареным — очень вкусным и очень не диетическим. Сейран лениво потягивала белое вино, разглядывая свою тарелку: креветки на подушке из грейпфрута, авокадо и мяты. — Ладно, признаю, — она кивнула на еду, — ты всё угадал. — В этом и был весь план, — усмехнулся Ферит. — Я просто хотел доказать, что ты всё ещё предсказуема. — А ты всё ещё пафосный, — парировала она и обмакнула кусочек хлеба в масло. Айлин, разливая себе воду, усмехнулась: — Пожалуйста, не начинайте. Вы только недавно вышли из воды — дайте отдышаться. Кая уже жевал оливку, жестикулируя вилкой: — Ага, мы ещё не готовы быть свидетелями очередной битвы в стиле “любовь и месть”. Сейран бросила в него ледяной взгляд: — Ты вообще за кого? — За себя. За тишину. И за кальмары гриль. Айлин посмотрела на него, прищурившись: — А за меня ты будешь когда-нибудь? Кая вытер рот салфеткой, покачал головой и нарочито вздохнул: — Только если ты пообещаешь больше не петь в душе. — Эй! — Айлин ткнула его ногой под столом. — Это было один раз! Сейран прыснула от смеха и обернулась к Фериту: — У тебя, кстати, тоже странные привычки в ванной. Он, когда бреется, всегда включает джаз. — Потому что ты невыносима без фоновой музыки. А джаз — единственное, что выдерживает твою утреннюю ворчливость. — Слушай, ты будто писал научную работу по моей бытовой стороне, — фыркнула она. Он прищурился: — Я писал. Она называлась “Как выжить с ураганом по имени Сейран”. Айлин и Кая рассмеялись, а Сейран подалась вперёд, глядя ему в глаза: — Ну так, может, ты просто не выдержал, потому что был слишком слабый фундамент? Ферит медленно поднял бокал: — Или потому что ураган был слишком прекрасен, чтобы его остановить. На секунду повисло молчание. Айлин прокашлялась: — Так. Я закажу десерт, пока вы не начали раздеваться глазами прямо за салатом. Кая тут же поднял руку: — Мне мороженое. И, пожалуйста, две порции здравого смысла для этих двоих. Ферит наклонился ближе к Сейран: — Кстати, ты когда-нибудь говорила им, как называешь меня в телефоне?Или во время… Сейран захлопнула меню: — Только попробуй — и я расскажу про ту историю в Париже с комнатой на двоих, которую ты «случайно» забронировал. — Это была тактическая ошибка. Я думал, ты не приедешь. — А я всегда прихожу, когда ты меньше всего ждёшь, — сказала она, опираясь подбородком о руку. Айлин закатила глаза: — Ребята, у нас тут, между прочим, полноценный сериал. Кая кивнул: — Причём не на Netflix. А на реальной вилле, в реальном отпуске, с реальными последствиями. Сейран вздохнула, глядя на море: — Ну и хорошо. По крайней мере, у нас лучший саундтрек — и вкуснее паста. Ферит чокнулся с ней бокалом: — И самое красивое, что я когда-либо видел — сидит прямо напротив. Айлин, уже заказывая десерт, проворчала: — Если вы не поцелуетесь к ужину, я выкину вас за борт. Солнце начинало клониться к закату — не резко, но с той медленной важностью, как будто и оно не хотело покидать этот день. Тёплый ветер ерошил волосы, ткань лёгких рубашек колыхалась, а под босыми ступнями снова заскрипел деревянный пирс. Компания вернулась на яхту, лениво рассевшись под навесом. Кто-то потягивал лимонад, кто-то — вино, кто-то просто закрыл глаза и впитывал морской воздух. Айлин с Каем тут же растянулись на мягких подушках сзади, обсуждая, что было бы, если бы они всё бросили и купили себе лодку. — И называли бы её “Свобода от обязательств”, — фыркнула Айлин. — А капитаном был бы кот, — добавил Кая, — потому что он точно был бы умнее нас. Сейран сидела на носу, босыми ногами закинутыми на перила, вязаное платье чуть сползло с плеча. Ферит подошёл сзади, держа два бокала. — Белое. Лёгкое. Почти как ты, когда молчишь. — Он подал ей бокал. Она взяла его, не оборачиваясь. — А ты всё такой же поэтичный. Только когда хочешь что-то. — Я всегда чего-то хочу, когда рядом ты, — выдохнул он, присаживаясь рядом. Море блестело, как ртуть. Волны мягко катились под днищем, покачивая их, будто в колыбели. — Если честно, — сказала она тихо, — я не помню, когда в последний раз вот так просто сидела. Без мыслей. Без контроля. — Потому что ты всегда держишься. Даже когда тебя ломает. — А ты всегда ломаешь. Даже когда не хочешь. Он посмотрел на неё: — А всё равно возвращаешься. — Это не ты, — бросила она, повернув голову. — Это море. Он ухмыльнулся: — Море — я. Я же всё это придумал, помнишь? Сейран хмыкнула: — Конечно. Ты же мастер в планах. Особенно если они включают меня в купальнике. Ферит чуть наклонился: — А ты заметила, как часто я смотрю в твою сторону? Даже сейчас. Она медленно повернула голову, их лица оказались почти впритык. — Заметила, — прошептала. — И даже не знаю, что хуже — что мне это нравится, или что я тоже не могу не смотреть. — Ну, тогда у нас снова проблема. — Да. Проблема, которой две недели на вилле — явно не помогут, — сказала она, делая глоток из бокала. — Или помогут. Только немного иначе, чем ты думаешь. Он коснулся её руки — просто мимоходом, но как будто специально. Пальцы скользнули по запястью — и не ушли. — Ферит… — Сейран… И в этот момент — как по заказу — вдалеке послышался визг Айлин: — Еда уселась нам в бока! Предлагаю срочно искупаться! Кая поддержал: — А то. Кто последний в воду — тот покупает ужин! — Бежим! — крикнула Сейран и, оттолкнув Ферита плечом, сорвалась с места. — Только не в этом платье! — крикнул он, засмеявшись. — А ты что, хочешь снова увидеть меня в мокром купальнике? — Хочу. Но только для себя, — бросил он и побежал следом. Вода была тёплой, как парное молоко. Они прыгали, брызгались, визжали, как дети. Сейран нырнула, а когда вынырнула — оказалось, что её белый купальник предательски просвечивается. Ферит тут же приблизился, почти прикрыв её собой. — Так, — прошептал он, наклоняясь к её уху, — ещё один такой нырок — и нам придётся запираться в каюте. — Боже, ты неисправим. — Я просто не хочу, чтобы кто-то ещё видел то, что и так принадлежит мне. По крайней мере — в воспоминаниях. Она, сбив дыхание, смотрела в его глаза, и вдруг мир стал очень узким: только он, она и это мокрое, морское пространство между ними. — Надень платье, — тихо сказал он. — Не потому что я собственник. А потому что я всё ещё неравнодушен. И это меня с ума сводит. — Хорошо, — сказала она так же тихо. — Но ты тоже надень рубашку. Я не железная. Он рассмеялся, бросил взгляд вниз — на свою обнажённую грудь. — Торг уместен. Но сначала — ты. — У нас что, новый виток флирта? — хмыкнула она, направляясь к борту, чтобы вылезти из воды. — Нет, — сказал он, следуя за ней. — Это тот старый. Просто он всё ещё работает. ***** День закончился почти без слов — каждый был уставший, выгоревший морем, солнцем, и, пожалуй, своими мыслями. Они вернулись на виллу, рассредоточившись по комнатам, кто-то пошёл принимать душ, кто-то просто лёг. Но Сейран не спешила в спальню. Она прошла мимо террасы, миновала кухню, как будто шла куда-то по делу, но ноги сами привели её к тому месту, которое в этот вечер было для неё самым нужным. Балкон второго этажа. Вид оттуда открывался на чернильную гладь ночного моря. Всё затихло: только шелест листьев и далёкий рокот волн. За горизонтом догорал закат, оставляя на небе слабое послевкусие малинового и янтарного. Сейран присела на плетёный диван и поджала под себя ноги. На ней был лёгкий халат, на плечи всё ещё спадали волны слегка влажных волос. Она смотрела на море и не моргала, будто пыталась поймать в этой тишине какой-то ответ. — Здесь занято? — раздался знакомый голос. Ферит. Прислонился к косяку, всё такой же: уверенный, но с тем особым выражением в глазах, которое был способна видеть только она — будто на секунду он переставал быть чужим. И снова становился её. — Занято, — сказала она, не оборачиваясь. — Но ты ведь всё равно сядешь. Он сел рядом. Близко. И не сказал ни слова. Просто смотрел на море. — Мы с тобой как это море, — сказала она вдруг. — Вроде успокоилось, но стоит шторму подняться — всё снова сносит. — А может, просто мы никогда не умели быть в штиль? — Может, — кивнула она, уставившись в темноту. — Но ведь было и по-другому, Ферит. Он чуть улыбнулся, но грустно: — Я до сих пор помню, как ты шептала мне, чтобы я не смотрел на тебя, когда ты раздевалась. Такая была стеснительная… А потом через минуту — сама же на меня прыгала. Сейран тихо рассмеялась. Смех вышел чуть хриплым — от сдавленного внутри кома. — Потому что ты смотрел так… будто я единственная. Будто ты тронешь — и я сломаюсь. И всё равно прикасался, будто с молитвой. Он посмотрел на неё, в его глазах уже плыло отражение фонаря. — А ты шептала, что боишься, что я разлюблю. После. Когда увижу тебя настоящую. Без макияжа, без этих твоих платьев… Сейран, ты вообще понимаешь, как ты была для меня? — Понимаю, — тихо сказала она. — И это самое ужасное. Потому что я чувствовала то же. А теперь вот… сидим. Говорим о том, что не случилось. Он подался ближе: — Случилось. Просто не тогда, когда нужно было. Я до сих пор помню, как ты лежала у меня на груди и говорила, что хочешь дочку с моими глазами и своим упрямством. А я… я тогда почти не дышал от счастья. *Флэшбек* Воздух — тяжёлый, насыщенный потом, жаром и остатками страсти. Простыни сбиты в ком, кожа горячая, влажная. Ферит лежит на спине, его грудь тяжело вздымается. Сейран — на боку, прижавшись к нему всей поверхностью тела. Нагие, как в первый день мира. Он гладит её спину — медленно, как будто успокаивает не только её, но и самого себя. — Ты невыносима, — выдыхает он, голос хриплый. — Ни в постели, ни вне её. Но без тебя всё равно с ума схожу. Сейран тихо смеётся, уткнувшись носом в его шею: — Это потому что ты не умеешь жить с тишиной. А я умею молчать, только когда задыхаюсь от тебя. Он поворачивает голову, целует её в висок, в лоб, потом — в губы, не сдерживаясь. В этом поцелуе нет жажды — только благодарность. Что она рядом. Такая настоящая. — Ты снова вся в царапинах, — шепчет он, проводя пальцем по её бедру. — Прости.—нежно целует в макушку. — За что? Я люблю их. Это значит, что было по-настоящему. Что ты не сдерживал себя. Он усмехается: — Я никогда не мог. Не с тобой. Как только ты начинаешь стонать — у меня просто сносит башню. Она приподнимается на локте, смотрит на него серьёзно: — Ты знаешь… я правда хочу от тебя ребёнка. Он резко переводит на неё взгляд. Пауза. — Сейчас? — Я хочу, чтобы знал — если однажды… Я хочу, чтобы это был ты. Потому что никто другой никогда не смотрел на меня так, будто я — твоя вселенная. Он подтягивает её ближе, крепко прижимает, чтобы она почувствовала — каждую дрожь его тела, каждую эмоцию. — Сейран… если у нас будет дочь, она будет такой же упрямой, как ты. И такой же невозможной. Я уже жалею себя. — А если сын? — смеётся она. — То я буду ревновать тебя даже к нему. Она целует его грудь, чуть выше сердца: — Тогда тебе придётся меня делить. Он берёт её за лицо, смотрит в глаза: — Ни с кем, кроме ребёнка, который будет наполовину тобой. Она снова прижимается к нему, медленно, будто хочет раствориться в его коже. — Ты не представляешь, как я люблю эти минуты после, — говорит она. — Когда ты горячий, весь вспотевший, а дыхание ещё сбито. Когда мы настоящие. Никаких игр, просто мы. Он проводит ладонью по её бедру, поднимаясь вверх, к изгибу талии: — В такие моменты я чувствую себя твоим. До конца. Даже если ты когда-нибудь уйдёшь — я всё равно буду помнить, как ты стонала моё имя, как выгибалась, как дрожала подо мной. Это не забывается. Она прикрывает глаза, облизав пересохшие губы: — А ты всегда смотрел на меня, даже когда я отворачивалась. Знал, где тронуть. Где зажать. Где поцеловать. Ты был слишком внимательным для мужчины, который говорит, что «ничего серьёзного». Ферит усмехается, перекатываясь ближе. Его рука скользит по её спине, затем вниз — к пояснице, к ягодицам. — А ты думала, почему я никогда не хотел, чтобы ты выключала свет? Я хотел всё видеть. Как ты смотришь, как краснеешь, как теряешься в себе, когда я в тебе. Это моя любимая версия тебя — честная, без контроля, без ролей. Она резко обнимает его, уткнувшись лбом в его грудь. — Не пугай меня. Так тепло сейчас, что хочется плакать. Потому что я знаю: это когда-нибудь закончится. Он сжимает её крепче. —Не говори так. Ты навсегда будешь моим самым родным человеком. — Я хочу, чтобы это было снова. По-настоящему. С тобой, Ферит. Ты же знаешь, я не умею любить других. Он молчит. Только дышит ей в волосы. Сердце стучит громко. Слишком громко для ночи. Слишком громко, чтобы лгать. Он шепчет: — Я всё ещё хочу тебя. Не только телом. Всей, целиком. Я хочу жить с тобой в этом жаре, в поту, в искренности. И чтобы на утро ты снова просыпалась на моей груди. Без оправданий. Она отвечает не словами. Только поцелуем — долгим, благодарным, наполненным чувством, от которого подгибаются ноги и замирает дыхание. И в этой тишине — где двое лежат обнажённые, уставшие, но наполненные — звучит только одно: они всегда были друг у друга. Даже когда делали вид, что нет. *Конец Флэшбека* — Я потом тайком смотрела видео, как младенцев пеленают. Даже имена выписывала в блокнот. — Она сжала губы, слёзы подступили к глазам. — Я была готова быть с тобой в этом всём. А ты вдруг стал отдаляться. — Потому что испугался. Ты стала для меня всем, Сейран. А когда кто-то — всё, становится страшно потерять. Она повернулась к нему лицом, уже не сдерживая дрожь. — А ты знаешь, что ты был нежен только со мной? Что ты мог быть грубым, упрямым, но только в постели — всё время спрашивал, не холодно ли мне, удобно ли мне. «Сейран, не затекла ли у тебя шея?» — помнишь? Кто ещё так делает, Ферит? Он смотрел на неё с болью. — Потому что ты для меня — не просто женщина. Ты была моим домом. Он наклонился ближе. Она не отодвинулась. — Я до сих пор помню, как ты всхлипывала, когда я впервые поцеловал тебя между лопатками. Ты вся дрожала, будто не верила, что это возможно — чтобы так нежно. Так бережно. — Потому что до тебя никто не дотрагивался до меня с любовью, — выдохнула она. — А потом ты ушёл. И я снова осталась просто телом. Без смысла. — Я ушёл, но с собой тебя забрал, — прошептал он. — Ты у меня под кожей, Сейран. Даже если я этого не хотел. Даже если женился бы ещё десять раз — всё равно ты была бы той, кто снится. Слёзы уже катились по её щекам. — Почему мы всё испортили? — Потому что слишком любили. А слишком — тоже страшно. Он потянулся к ней и, как тогда — медленно, почти благоговейно — поцеловал. Не губы, нет. Сначала висок. Потом щёку, влажную от слёз. Мягко, сдержанно, будто прощение. Она не отстранилась. Только придвинулась ближе и прижалась к нему, уткнувшись носом в его плечо. — Не отпускай, — прошептала. — Не собирался, — ответил он. — Ни тогда. Ни сейчас. Они сидели рядом, слишком близко, чтобы дышать свободно, и слишком далеко, чтобы перестать хотеть большего. Сейран всё ещё держала плед на плечах, но руки предательски дрожали — от вечернего ветра или от того, как Ферит смотрел на неё, она уже не понимала. — Я скучаю, — прошептал он, словно сам себе. — Не по воспоминаниям. По тому, что мы с тобой были… когда никто не смотрел. Сейран повернулась к нему. Лицо Ферита было в полутьме, но глаза — светились. Тепло. Уверенно. Знакомо. Он не тянулся сразу. Он ждал. И в этой тишине — наполненной морем, ветром, и сердцебиением — она сама наклонилась чуть ближе. Неосознанно. Как будто тело давно знало, что хочет. Ферит коснулся её губ сначала осторожно — будто спрашивая: ты уверена? ты готова? Это был не страстный поцелуй. Не голодный. Это был тот поцелуй, от которого замирает всё внутри. Медленный, как дыхание перед сном. Мягкий, будто прощение. Долгий, как пауза между словами «люблю» и «всё ещё». Сейран закрыла глаза. Его ладонь легла на её щёку, пальцы провели по скуле, зарылись в волосы. Он не торопился — будто пытался вспомнить каждую деталь, вкус, дыхание, угол наклона. Он целовал её, как мужчина, который помнил, где на её губах дрожь, а где — ответ. Он знал её. До мелочей. И она знала его. Поэтому именно этот поцелуй — не первый, но будто самый настоящий. Когда он чуть углубил его — сильнее прижал, задышал чаще, а его ладонь спустилась ниже, на шею — Сейран вздрогнула. Реальность ударила резким толчком. Сердце заколотилось в панике. Она резко отстранилась, губы всё ещё пульсировали от его тепла. — Я… — начала она, но голос дрогнул. — Я не могу, Ферит. Он молча смотрел на неё, всё ещё дыша тяжело. Поцелуй был медленным, осторожным, будто Ферит боялся напугать. Но когда его губы стали смелее, когда рука скользнула к её лицу, будто хочет запомнить форму подбородка, Сейран дернулась. — Подожди… — вырвалось у неё, когда он приблизился ещё ближе. Ферит остановился. Его лоб всё ещё почти касался её. — Что? — тихо, шёпотом. Губы обожгли воздух между ними. Сейран медленно отстранилась, убирая его ладонь со своей щеки. Сделала это осторожно, будто ей больно даже это касание отпускать. — Я не могу, — прошептала. — Ферит, я… я просто не могу. — Почему? Он смотрел на неё пристально, сдержанно, но в глазах уже мелькало то, чего она боялась больше всего — раненое ожидание. Сейран опустила взгляд, сжала руки: — Я боюсь. Боюсь, что если позволю себе хотя бы ещё один шаг — снова утону в этом. А потом ты уйдёшь. Или я. Или что-то снова сломается. Я не переживу это второй раз. Я боюсь не тебя. Я боюсь себя рядом с тобой. Боюсь снова верить, снова чувствовать это всё. Потому что если я упаду — я точно не встану. Ферит медленно выпрямился, отступил полшага. — А ты думаешь, мне не страшно? Думаешь, я не помню, как мы оба умирали после? Она отвела взгляд, но глаза её уже стекли. Слёзы стояли в уголках, не капая, но предательски блестя. — Я просто… — выдохнула, — не хочу снова быть той, кто надеется. Он хотел дотронуться до неё, снова, хоть пальцами, хоть дыханием. Но она уже развернулась. — Я просто хотела посмотреть на звёзды, — выдохнула она, нервно поправляя волосы. — Не упасть в прошлое. — А я просто хотел снова почувствовать, что живой, — сказал он тихо. — И что ты — всё ещё моя. Сейран отвернулась. Уже почти уходя, бросила: — Проблема в том, что я всё ещё твоя. И именно это меня убивает.— Мне нужно… нужно побыть одной, — сказала тихо и быстро пошла прочь. Молчание повисло между ними, как последний удар молнии перед бурей. И ушла. А он остался. Словно всё вокруг выдохнуло вместе с ней. Только море внизу продолжало шуметь, не зная, что где-то наверху сердце снова не выдержало.