The Residue Of Us🫰🏼

Четыре дня спустя утро выдалось особенно тёплым — море лениво перекатывало волны, ветер был мягким и вкрадчивым, а солнце уже не жгло, а скорее ласкало. На просторной террасе ресторанчика при отеле, утопающего в зелени и цветах, четверо друзей расположились за столиком, накрытым свежей льняной скатертью. Вокруг звенели бокалы, звуки джаза текли из спрятанных в растительности колонок, а на столе уже стояли охлаждённые напитки, корзинка с лавашом и фисташковая бриошь, которую Сейран выбрала сразу и уверенно. — Серьёзно, ты не знал, что можно есть арбуз с фетой? — хохотала Сейран, бросив Фериту игривый взгляд поверх бокала с лимонадом. — Я вообще не знал, что фета существует до тебя, — ответил он, потянувшись за её бокалом. — Ты — моё окно в гастрономическое безумие. — А ты — моё постоянное напоминание, что не всякий, кто режет лук, — повар, — с улыбкой парировала она. Ферит усмехнулся, склонился ближе: — А ты знала, что твой голос звучит особенно мило, когда ты меня дразнишь? — Тогда тебе будет мило весь день, — бросила она и украдкой провела пальцами по его руке под столом. Их взгляды на мгновение переплелись — тепло, непринуждённо, но с этим почти забытым электричеством, которое бывает только в самом начале. Или… в новом начале. Айлин в это время аккуратно разливала воду по бокалам, добавив в свой несколько листьев мяты и дольку лайма. — Кая, ты собираешься вообще смотреть в меню или будешь пялиться на официантку дальше? — с видом полной невозмутимости бросила она, но в её голосе сквозила улыбка. Кая не растерялся: — Я не на официантку, а на отражение Айлин в графине. Такой ракурс нечасто встретишь. Айлин закатила глаза, но её щеки тут же порозовели. Сейран заметила эту реакцию — слишком быстрая, слишком искренняя. Она чуть наклонилась к Фериту и тихо сказала, словно доверяя ему ещё один код: — Между ними что-то начинается. Ферит, не отрывая взгляда от того, как Кая помогает Айлин налить себе оливковое масло, усмехнулся: — Ммм. И кто бы мог подумать, что Кая умеет в поднести всё с уважением и лёгким флиртом. Это же почти ухаживание. — Они подходят друг другу, — прошептала Сейран. — Как фета и арбуз? — прищурился он. — Как ты и я, — спокойно, с лёгким намёком на серьёз, ответила она. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем требовалось. Под столом их пальцы снова встретились — легко, уверенно, без лишних слов. В этот момент подошёл официант с блюдами: яйца-пашот с авокадо, пиде со шпинатом, греческий йогурт с гранолой, сырная тарелка и тарелка с фруктами и инжиром. — Я, кажется, заказываю идеально, — кивнул Ферит, когда перед Сейран поставили ровно то, что она выбирала долго и вслух, а он всё запомнил. — Потому что ты давно меня знаешь, — тепло улыбнулась она. — Потому что я снова хочу знать тебя заново. Она замерла на секунду. А потом просто взяла у него с тарелки кусочек инжира и произнесла: — Тогда начни с того, что инжир — мой. А ты ешь йогурт, как обычно. Айлин с интересом наблюдала за этой сценой, попивая кофе. Кая, лениво откинувшись на спинку кресла, усмехнулся: — Это больше не завтрак. Это… романтический манифест под джаз. Нам стоит выйти, дать им уединение? — Нет уж, — фыркнула Айлин. — Вы сначала пообещали матч на корте. Не сбежите. Сейран оживилась: — Кстати, да. На территории отеля отличный корт. Предлагаю: девочки против мальчиков. Кто проигрывает — угощает ужином. — В таком случае я предлагаю вам сразу выбрать ресторан, — сказал Кая. — Но учтите: у нас с Феритом — коварная стратегия. — Мы вас раздавим, — с самым мирным видом добавила Айлин и с улыбкой посмотрела на Каю. — В красивой спортивной форме. Без пощады. Ферит склонился ближе к Сейран и прошептал: — Я за любую игру, где мы в одной команде. — А я за ту, где можно смотреть, как ты проигрываешь мне с удовольствием, — улыбнулась она в ответ. Ферит отломил край пиде, макнул в мягкое яйцо на своей тарелке и, не глядя, протянул кусочек Сейран. Та, не задумываясь, взяла. — Мы давно не ели вместе просто так, — сказала она, жуя. — Без встреч, поводов и “давай быстро перекусим”. — Просто так с тобой — это и есть повод, — ответил он и подмигнул. — Особенно если ты делишься едой. Это же серьёзный уровень доверия. Сейран рассмеялась: — А ты думаешь, я тебя проверяю? — Ты всегда меня проверяешь. Даже когда спрашиваешь, сколько сахара я кладу в кофе. — Потому что ты говоришь “один”, а кладёшь три. Айлин слушала их с явным удовольствием, поглаживая дольку инжира в своей тарелке. — Вам вообще нужно записывать эти диалоги— будете тренд. “Разведённые, но всё ещё флиртуют”. — Новый формат реалити-шоу, — поддержал Кая. — “Снова вместе. Или нет. Но пока едим сыр”. Сейран, покачав головой, кинула в него подушечку мёда с корзинки. — Просто скажите, что завидуете. — Я лично завидую, — признал Кая. — Потому что у меня завтрак скромный, а у вас тут гастрономическая химия. Айлин отпила фреш и наклонилась к Сейран: — Он заказывал мюсли. Добровольно. Я думала, он пошутил. — Я духовно чист, — парировал Кая. — И физически голоден. Ферит чуть наклонился к нему и сказал тихо, словно заговорщически: — У тебя есть ровно десять секунд, чтобы выпросить кусок пиде у Айлин, пока она не съела его из принципа. — Слишком поздно, — ухмыльнулась Айлин и, сохраняя зрительный контакт, демонстративно откусила от последнего ломтика. — Девочки — жестокие существа. — Но честные, — добавила Сейран. — Мы заранее предупреждаем. В отличие от вас, которые говорят: «Я не голоден», а потом съедают половину тарелки. Ферит усмехнулся и поднёс к её губам кусочек фруктов: — Разреши искупить вину. Она взяла, не отводя глаз. И на секунду в этом простом жесте — как в медленной сцене из фильма — исчез шум, звуки террасы, даже дыхание. — Принимается, — тихо сказала она. — Но ты всё равно проиграешь мне на корте. Кая, не в силах молчать, драматично развёл руками: — Да начнётся война полов. — А может, просто игра? — предложила Айлин. — Ради удовольствия. Ради веселья. Ради вида на море и возможности сделать совместные фото в спортивной форме. Сейран подтвердила: — Кстати, фото — обязательно. А потом ужин. И, может быть, прогулка по саду. — Если мы не умрём от жары, — добавил Ферит. — Или от вашей безжалостности на корте. — Кто проигрывает — массирует ноги победителям, — подмигнула Айлин. — Всё, я иду сдаваться прямо сейчас, — заявил Кая. — Где тут ближайший белый флаг? — Белой футболки будет достаточно, — пошутила Сейран. — Только не той с фламинго. Ферит закатил глаза: — Снова она. Эта футболка стала легендой. Почему ты её так ненавидишь? — Потому что она была первой причиной, по которой я захотела сбежать от тебя в тот отпуск. А потом — первой причиной, по которой я вернулась. Я знала, что только ты способен выйти в такой футболке и быть уверенным, что выглядишь классно. Он прищурился: — Значит, ты всё-таки вернулась. — Вернулась, — кивнула она. — И теперь снова ем с тобой завтрак. Без фламинго, но с инжиром. — И с сердцем, которое чуть сильнее бьётся, — добавил он совсем тихо. Айлин, чтобы сменить тему и немного разрядить внезапно нагретый воздух, встала: — Предлагаю перейти к активной фазе. Корты ждут. Но сначала — селфи на фоне нашей красивой еды. Давайте, улыбайтесь. У нас же “Снова вместе. Но без фламинго”. Четверо друзей наклонились к центру, лица — в солнечных бликах, чашки и тарелки — на фоне, смех — настоящий. Снимок вышел немного размытым, чуть несимметричным, но в нём было то, ради чего люди возвращаются друг к другу. Когда кофе был допит, а последняя клубника из фруктовой тарелки разделена между Айлин и Сейран с дипломатической точностью, Ферит вытер руки льняной салфеткой, отложил её в сторону и неспешно поднялся. — Готовы проигрывать? — бросил он в сторону ребят, с ленивой полуулыбкой и прищуром в сторону девушек. Кая, не торопясь вставать, драматично потянулся: — Я готов проигрывать красиво. Но только если в команде с Айлин — она хотя бы ругается эстетично. — Не сомневайся, — сказала Айлин, уже собирая сумку. — У меня каждый удар — как стилистически выверенный камень в спину. Сейран отодвинула стул и, прежде чем встать, почувствовала, как Ферит подошёл сзади и подал ей руку. Осторожно, но уверенно. Она посмотрела на него через плечо, будто уточняя: «Серьёзно?» — Всегда, — коротко сказал он, словно знал, о чём она думает. И её ладонь легла в его — снова легко, как будто это было естественно. Он помог ей встать, слегка коснувшись спины — не дольше секунды, но это прикосновение осталась в её коже, будто солнце сквозь лёгкую ткань. — Спасибо, — тихо сказала она. — За кофе или за руку? — улыбнулся он. — За то, что… не торопишь меня, — сказала она. — И не лезешь с “давай поговорим” каждый раз, когда я просто хочу спокойно наслаждаться моментом. — Я понял, — серьёзно кивнул он. — Момент — священен. И чувства — тоже. Они пошли вдоль террасы, оставив Каю и Айлин на пару шагов позади. По гравийной дорожке, между цветущими кустами розмарина и лавандой, к их вилле в саду. Солнце играло на плитке, ветер трепал тонкие ткани в тени пальм. — Я думала, — сказала Сейран, когда они свернули за угол, — что будет неловко. После всего, что было. После того, как мы распались. — А тебе не неловко? — тихо спросил он, не оборачиваясь, но сбавив шаг до её ритма. — Нет, — честно ответила она. — Потому что в этот раз мы не играем в “как раньше”. Мы будто идём параллельно. Просто рядом. Без надрыва. — Значит, всё правильно, — сказал он. — Потому что я ничего не хочу повторять. Я хочу всё сначала. Всё… по-человечески. Она чуть улыбнулась, не глядя, но снова вложила руку в изгиб его локтя — жест, который был когда-то знакомым, но теперь стал почти новым. — Сначала — корт, потом ужин, потом ты признаешь, что я бью сильнее, — пошутила она. — Я уже признал. Я просто красиво отрицаю, — засмеялся он. Впереди уже показалась вилла — с открытыми окнами, тканями на перилах балкона, и шумом фонтанчика во внутреннем дворике. Сейран вдруг остановилась и, чуть нахмурившись, спросила: — А если опять не получится? Ферит тоже остановился. Его голос был ровным: — Тогда я приму это. Но я буду знать, что хотя бы попытался быть с тобой правильно. Без ожиданий. Без давления. Просто рядом. Потому что мне — хорошо рядом с тобой. Сейчас. Вот так. Она посмотрела на него и кивнула. — Ладно. Пока всё идёт неплохо. Даже отлично. — И, снова развернувшись к вилле, добавила: — Но если ты выйдешь на корт в шлёпках — всё, Ферит, я отказываюсь тебя защищать перед Айлин. Он рассмеялся и, нагоняя её на ступенях, сказал: — Хорошо-хорошо. Кеды. Тишина. Подачи. И никаких фламинго. — Видишь? Прогресс. Их шаги затихли в тени порога, оставляя за собой утреннюю террасу, запах кофе и ощущение начала чего-то… настоящего. ***** Солнце скользило по стенам спальни, преломляясь в стеклянной двери, ведущей на балкон. Комната была наполнена полумраком и мягким светом — ленивым, будто и сам день не спешил. Где-то снаружи доносился голос Каи, смеявшегося над чем-то у бассейна, и негромкое журчание фонтана во внутреннем дворике. В воздухе — лёгкий аромат увлажнённого тела, солнцезащитного крема и мандаринового спрея, которым Сейран только что прошлась по запястьям. Она стояла у кровати босиком, на полу — полотенце, выброшенное после душа, рядом — складка мягкой чёрной ткани. Теннисное платье. Простое, гладкое, с круглым вырезом и чуть расклешённой юбкой. Она выбрала его не случайно: в чёрном было что-то особенно уравновешенное, почти аскетичное — но с оттенком силы и остроты. Пальцы скользнули по ткани — прохладной, почти шелковистой. Сейран провела платье через плечо и, медленно натянув, почувствовала, как оно облегает её фигуру — по-девичьи строго, но не без намёка на женственность. Она провела ладонью по бокам, по линии талии, поправила бретели, подошла к зеркалу. В отражении — та, кого она всё ещё училась узнавать заново. Сдержанная, спокойная. И в то же время — цельная. Как будто в этом утре, в этом чёрном платье, она собиралась заявить что-то самой себе. Не броско. Но точно. Сейран взяла щётку, провела пару раз по волосам, собрала их в низкий хвост, оставив пару прядей свободно спадать по бокам. Уложила их пальцами — небрежно, но как-то особенно. Надела простые золотые серёжки-кольца. Ни грамма макияжа — только загар и тёплая кожа после солнца. Возле кровати лежали белые кроссовки. Чистые, почти новые. Она присела, аккуратно зашнуровала их, поправила язычок, потом встала, посмотрела на себя в зеркало и, не удержавшись, слегка улыбнулась. «Ты сильная. Ты спокойная. Ты свободна. И ты ему нравишься такой», — пронеслось у неё внутри. Это не было тщеславием — скорее, тихим внутренним согласием с тем, что она может быть снова собой. Не чей-то силуэт. А Сейран. Настоящая. Из соседней комнаты донёсся стук и голос Айлин: — Сейроооо! Если ты надеваешь форму, в которой мы не сможем на тебя злиться после проигрыша — это жульничество! Сейран подошла к двери, приоткрыла её и на секунду выглянула: — Я всего лишь оделась, Айлин. Остальное — вы уже додумываете. — Господи, — донёсся голос Каи откуда-то сбоку, — скажите, что она в чёрном. Мне почему-то кажется, что она в чёрном. И мне страшно. — Беги, — сказала Айлин. — Она готова. Сейран усмехнулась, закрыла дверь и на секунду оперлась спиной о неё. В груди что-то отозвалось — лёгкое, живое. Как будто внутри неё что-то пришло в равновесие. Она была готова. Не только к игре. А к себе. К этому утру. И — к нему. Сейран вышла из своей комнаты в тот самый момент, когда Айлин застёгивала часы на запястье, стоя у зеркала в холле. — Ай, ты Ферита не видела? — спросила она, стараясь говорить буднично, но взгляд её был чуть слишком внимательным, как будто за словами скрывался подтекст. Айлин подняла бровь, оглядела подругу с головы до ног и, слегка усмехнувшись, ответила: — В своей комнате. Наверное, всё ещё копается с носками. Или морально готовится к поражению. Хочешь, позову? — Нет. Я сама. Сейран развернулась, шаги по каменному полу были лёгкими, почти бесшумными. Её волосы мягко качались за спиной, кроссовки чуть поскрипывали от новой подошвы. Она дошла до двери в комнату Ферита и постучала — два раза, не слишком громко. — Ферит? — Голос её был спокойным, но в нём звенела почти игривая нота. Ответа не последовало. Она повернула ручку и заглянула внутрь. Ферит стоял у окна, спиной к двери. Надевал футболку, белую, слегка мятый трикотаж натянулся на его плечах и лопатках. Волосы чуть влажные — видимо, только что вышел из душа. На кровати лежала спортивная сумка и ракетка, по полу — пара теннисных мячей, будто он пытался выбирать самые «счастливые». Сейран молча вошла, облокотилась плечом о дверной косяк. Он не сразу почувствовал её взгляд. — Как тебе? — спросила она наконец, голос мягкий, чуть ниже обычного. Ферит обернулся — и замер. Пара секунд прошла в полной тишине. Она стояла напротив него — в том самом чёрном платье, простом и лаконичном, но именно поэтому таким опасно красивым. Оно подчёркивало её тонкую талию, изящные линии рук, оттеняло золотистую кожу и делало глаза ещё более глубокими. Она смотрела на него спокойно, прямо, не прячась. — Как тебе? — повторила она, чуть склоняя голову. — Только честно. Он смотрел, как медленно качнулась прядь её волос у ключицы. Как дрогнул уголок её губ, словно она знала, какой эффект производит. И всё же в её лице не было нарочитости — лишь та самая открытая, неприкрытая уверенность женщины, которая снова чувствует себя желанной. Не для всех — для него. Он сделал пару шагов к ней, не сводя глаз. — Как будто ты… всё знала заранее, — сказал он наконец. — Как будто знала, как именно я замолчу, когда тебя увижу. — То есть — понравилось? — с иронией, но и с лёгкой уязвимостью в голосе. Он подошёл ближе, так, что между ними осталось меньше полуметра. Взгляд — прямой, ровный. Потом его пальцы скользнули по подолу её платья — будто проверяя, действительно ли оно настоящее, не наваждение ли. — Понравилось — слишком мягко, — сказал он. — Я бы написал о тебе статью. “Элегантность как удар в солнечное сплетение”. Она усмехнулась, но не двинулась. — Ты снова шутишь, когда не знаешь, куда деть руки. — Ты снова дразнишь, когда хочешь, чтобы я подошёл ближе. — А может, я уже достаточно близко, — прошептала она. Он посмотрел ей в глаза, сдержанно, внимательно, и ответил так же тихо: — Если бы нас не ждали внизу… и мы бы не шли сейчас на корт… — То что? — Она подняла бровь. — То матч закончился бы ещё до начала. Сейран улыбнулась. Повернулась к двери — медленно, плавно. — Тогда собирайся. Ты не можешь опоздать на матч, который уже почти проиграл. И ушла — по коридору, под музыку её шагов и его взгляда, который ещё долго не отрывался от того места, где только что стояла она. ***** Корт утопал в солнечном мареве. Блестящая сетка натянута, линии мелом выгорели на гладком покрытии. Где-то неподалёку чирикали птицы, и ветер ритмично шелестел в пальмах. Отельный сад шумел мягко, будто поддерживая завтрашний матч не хуже публики на «Уимблдоне». Айлин уже разминалась у линии подачи. Белая кепка, короткие шорты и лёгкий серый топ — в ней всё кричало: «Я здесь, чтобы выиграть, и выглядеть при этом идеально». Рядом с ней Кая делал вид, что разогревает плечи, но больше наблюдал за ней с характерным выражением «я шучу, пока не стану опасен». — Ну наконец-то, — крикнула Айлин, увидев приближающихся Сейран и Ферита. — У нас тут матч, а не фотосессия в стиле “всё только начинается”. Кая, увидев Сейран, театрально прижал руку к сердцу: — Я официально сдаюсь. Можно просто сесть на скамейку и смотреть? Ферит отмахнулся: — Ты мой партнёр. Страдай вместе со мной. Сейран, подойдя к сетке, чуть подняла ракетку: — Ты ещё не знаешь, насколько сильно будешь страдать. Ферит прищурился: — Если и страдать, то красиво. С тобой — я согласен. Айлин хмыкнула: — Хватит флирта. Кто будет подавать первым? — Дамы вперед, конечно, — сказал Кая. — Нам важен элемент неожиданности. И психоатаки. — Тогда держитесь, — Сейран отступила на пару шагов и покрутила ракетку в ладони. — У меня отличное настроение, и я давно хотела кого-нибудь побить. Символически. Подача была неожиданно резкой. Мяч пронёсся над сеткой, и Айлин успела подставить ракетку, отбросив его обратно. Началась игра — быстрая, резкая, но с весёлым смехом, выкриками и насмешками. — Ты специально промазал! — крикнула Сейран Фериту после одной из неудачных попыток поймать мяч. — Я отвлёкся! — воскликнул он, запыхавшись. — Ты не представляешь, как сложно играть, когда на корте — женщина, которая когда-то бросила тебя, а теперь так выглядит! Сейран прыснула от смеха: — Это что, новая тактика? Вызвать у меня жалость? — Я надеюсь на перемирие. Или хотя бы паузу с объятиями. — Сначала выиграй хоть один гейм, герой. Айлин хохотнула: — Это звучит как “получи доступ к бонусу — пройди уровень”. — И что там за бонус? — Кая не удержался. Ферит не успел ответить — мяч снова перелетел сетку, и Сейран с силой отбила его. Они продолжили играть, на грани соревнования и чистого удовольствия. Пот струился по вискам, солнце грело, пальцы крепче сжимали ракетки. Всё было живо. На одной из пауз, когда они пошли к лавкам попить воды, Ферит тихо сказал Сейран, склонившись ближе: — Если честно, я не знал, что ты настолько хорошо играешь в теннис. Или, может быть, ты просто слишком хорошо скрывала свою боевую натуру. Она повернулась к нему, бутылка в руке, лёгкая улыбка в уголке губ: — Ты просто слишком редко давал мне повод. А теперь я в форме. И я снова на своей стороне поля. Он посмотрел на неё — глаза чуть прищурены, лицо покрасневшее от жары и напряжения, но взгляд — спокойный, твёрдый. — Я только рад, что снова могу быть рядом. Даже если по другую сторону сетки. Сейран ничего не ответила. Только посмотрела на него чуть дольше, чем позволяла игра. А потом встала, вытерла ладони о полотенце и бросила: — Давай, возвращайся. Мы с Айлин уже соскучились по вашим ошибкам. — Не поцелуй, а колкость, — театрально сказал Кая. — Вы сговорились — эмоционально нас уничтожить. Айлин хлопнула его по плечу: — Меньше говори — больше двигайся. А то пойдём потом ужинать без вас. И без сожалений. Ферит снова занял свою позицию. Но пока Сейран раскручивала мяч в пальцах, он не мог отвести взгляд. Она казалась ему теперь не просто красивой. Она была — сила, цельность, жар. Его Сейран. Такая, какую он, возможно, не знал раньше. Но хотел узнать. Шаг за шагом. Гейм за геймом. Мяч отскочил от покрытия с тугим хлопком и полетел низко над сеткой — Ферит выбросил ракетку вбок, успел отбить, но не в полную силу. Сейран ловко перехватила мяч, подалась вперёд и ударила резко, коротко, точно в угол. — Есть! — выкрикнула она, словно сама себе, и мельком взглянула на него. Он чуть пригнулся, будто отступая, но в следующую секунду распрямился и медленно пошёл за мячом, который укатился к краю корта. — Ты не прыгнул за ним, — заметила Сейран, не скрывая торжества. — Опять. — Может, я просто берегу силы, — ответил он, вернув мяч и отряхивая майку. — А может, ты мне поддаёшься? — Она стояла на противоположной стороне, с ракеткой в руке и глазами прищуренными от солнца. — А если да? — Он посмотрел на неё поверх сетки, не оправдываясь. Сейран вышла к центру корта, прижала ракетку к бедру. — Тогда игра теряет смысл, — сказала она. — Я хочу побеждать честно. Не потому что ты когда-то любил меня и любишь, а потому что я умею бить. Ферит улыбнулся. Медленно. Тепло. — А я хочу проигрывать тебе красиво. Потому что ты бьёшь именно так — красиво. — Не играй словами, — бросила она, чувствуя, как внутренне напряглась. — Играй в теннис. Он чуть наклонил голову. А потом — словно принимая вызов — подбросил мяч вверх и подал резко, с точным вращением. Айлин, наблюдая с лавки, негромко присвистнула. — Вот теперь началось, — прокомментировал Кая. — Режим “по-настоящему”. Сейран не подвела — отбила, сильнее, чем раньше. В их движениях появилась чёткость, как будто между ними натянули не только сетку, но и тонкую линию напряжения, почти ощутимую кожей. Подача за подачей — удары по диагонали, неожиданные обманные приёмы, атаки у самой линии. Ферит стал двигаться быстрее, и уже не отступал. Он играл всерьёз — но каждый раз, когда отбивал, выбирал траекторию, чтобы Сейран могла перехватить. Он не мешал ей побеждать. Он помогал ей чувствовать, что она может. И она чувствовала. — 4:2, — сказала Айлин, сверяясь с телефоном. — Девочки ведут. Не тормозите, мальчики, у нас аппетит на ужин зависит от счёта. Сейран в перерыве подошла к сетке, встала напротив Ферита. Улыбалась чуть дерзко, но в глазах было серьёзное: — Признавайся,ты меня щадишь? Он посмотрел на неё, медленно стер пот с виска. — Нет, — ответил тихо. — Я просто любуюсь. Она чуть отступила, глотнула воды, повернулась к Айлин: — Нам нужно выиграть с разгромом. Иначе он потом будет шутить до конца недели. — Уже и не поспоришь, — вставил Кая. — Мы и так проигрываем стильно. Осталось только пасть драматично. Игра продолжилась — теперь она действительно была настоящей. Яркой. Техничной. И при этом — интимной. В каждом отскоке мяча, в каждом взмахе ракетки между Сейран и Феритом будто происходил диалог — без слов, но наполненный тем, что оставалось в их памяти и в теле. Она дразнила его точными подачами, он отвечал неожиданными возвратами, и всякий раз, когда их взгляды встречались — кто-то из них невольно улыбался. Наконец, Айлин с радостью закричала: — 6:3! Девочки побеждают! Я требую лимонад, ужин и массаж ног! Кая упал на спину прямо на корт: — Всё. Я умер. Передайте, что я вас любил. Сейран положила ракетку на скамью и, подойдя к Фериту, сказала тихо, почти с вызовом: — Спасибо за игру. И за то, что в какой-то момент играл по-настоящему. Он выдохнул, слегка запыхавшись, и посмотрел на неё с теплом: — А ты — сильнее, чем раньше. Увереннее. И… красивее, если это вообще возможно. — Прекрати. — Она улыбнулась, отмахнулась. Но не ушла. — Серьёзно, — сказал он, приближаясь вплотную. Его голос был ниже, чем прежде, и взгляд — крепче. — Ты меня сегодня выиграла дважды. — А во второй раз — где? Он провёл пальцем по её груди, едва касаясь и задержался на сердце. — Здесь. Она не ответила — только задержала дыхание на мгновение. И ушла к Айлин, к бутылке воды и шуткам Каи, но внутри ещё звенела — не от усталости, не от победы, а от него. От этой игры. От этого взгляда. Солнце поднялось чуть выше, окрасив корт в медовый свет. Воздух дрожал над белыми линиями, и запах тёплого камня, пота, цитруса от фрешей и разогретой кожи создавал почти летаргическое, но счастливое оцепенение. Кая всё ещё лежал на спине, раскинув руки, будто упавший гладиатор. — Похороните меня под пальмой. Скажите родным, что я сражался храбро и был не так уж плох. Айлин, утирая лоб уголком полотенца, фыркнула: — Ты сражался с солнцем, не с нами. И оно победило. Ферит, стоя у сетки, смотрел на Сейран. Та сидела на краю скамьи, вытирала шею, приподняв волосы. Щёки её разрумянились, ключицы блестели от жара, и в этом коротком теннисном платье, в тени, она выглядела как живое лето. Он не мог не улыбнуться. Поднял голову, сделал вдох — и предложил: — А что если… сменим команды? Сейран подняла взгляд. Айлин тоже. — В смысле? — уточнила Айлин, поправляя кепку. Ферит покачал головой, и на его лице появилась чуть хищная, чуть мальчишеская ухмылка: — Теперь мы с Сейран. Против вас двоих. Кая поднял голову, приподнялся на локтях: — Это прозвучало угрожающе. Айлин прищурилась. — Это прозвучало как “я хочу провести как можно больше времени на одной стороне сетки с Сейран”. — Разумеется, — кивнул Ферит. — Это же стратегически. Она бьёт по диагонали, подаёт точно, и её боятся. Я, по крайней мере, точно. Сейран медленно встала, стряхнула пыль с юбки и обернулась к нему. — Ты правда хочешь быть в одной команде? — в её голосе слышалось нечто большее, чем просто вопрос об игре. — Всей душой, — ответил он, серьёзно. На секунду воцарилась тишина, которую нарушило только жужжание насекомого где-то в глицинии за забором. Потом Сейран кивнула. — Ладно. Кая хлопнул в ладони: —Айлин, пожалуйста, играй жёстко. Нам нужен реванш. Нам нужен холодный расчёт. Нам нужен кто-то с сердцем изо льда. Айлин взяла мяч и с хищной улыбкой прокрутила его в пальцах: — Я сегодня именно такая. У меня нет души. Только подача. Ферит подошёл к Сейран, пока Кая и Айлин занимали позиции. Он встал рядом, передал ей мяч, их пальцы снова на мгновение встретились. Очень короткое, но острое касание — как фрагмент прошлой близости, возникший из ничего. — Если мы выиграем, ты будешь должен мне ужин. Ужин только для нас двоих. Только вдвоём. Ферит застыл, будто от этого простого шепота у него перехватило дыхание. Он обернулся к ней, встретился глазами — и в его взгляде было что-то, что вспыхнуло внутри, очень быстро, и глубоко. — Ты это сейчас… шепнула, чтобы я перестал поддаваться? — спросил он чуть хрипло. Сейран чуть склонила голову, приподняв бровь: — Я просто добавила мотивации. Играем? И, не дожидаясь ответа, развернулась и уверенно пошла к линии подачи. Юбка теннисного платья качнулась на ветру, и Ферит смотрел ей вслед с выражением того, кто понимает: это будет не просто матч. Кая махал ракеткой, пытаясь привлечь внимание: — Алло, капитан! Вернись к нам. Ты вообще в команде? — В команде. В очень правильной, — коротко бросил Ферит и занял позицию рядом с Сейран. Айлин прищурилась: — Я уже не знаю, с кем мы играем. С бывшими супругами или с будущими сожителями? —Лично мы… С проигравшими, — бросила Сейран через плечо, подбрасывая мяч. — Если не будете собраны. — Готова? — спросил Ферит. — Быть на одной стороне? Сейран посмотрела прямо ему в глаза. Прямо. Глубоко. — Пока ты не начнёшь “любоваться”, как в прошлый раз, — сказала она. — Я готова выигрывать. — Я буду смотреть вперёд. И только вперёд. — То есть — на меня. Он кивнул: — Как всегда. Игра началась. На этот раз — по-настоящему. В их движениях появилась слаженность, точность. Он прикрывал её слева, она ловко шла к сетке, перехватывая подачи. Их синхронность была почти танцем. В каждом ударе — насмешка, азарт и то, что давно не находило выхода: нежность, зашитая в командную игру. Айлин, подставив ракетку под сильную подачу Ферита, фыркнула: — Я требую проверить — это корт или свидание? Когда Сейран ловко отбила последний мяч, который Айлин не смогла догнать, и игра закончилась со счётом 6:4, она повернулась к Фериту с лёгкой усмешкой. Он стоял напротив, вспотевший, раскрасневшийся, с сияющими глазами. — Ужин, — напомнила она. — Только вдвоём, — подтвердил он. — Только. И в этих словах не было игры. Была — новая глава. Ферит отбросил ракетку в сторону и вытер лоб краем футболки. Сейран стояла рядом, переводя дыхание, её пальцы всё ещё сжимали ракетку, но губы уже искрились довольной улыбкой. Их победа была красивой — без слащавого превосходства, но с той внутренней радостью, которая приходит, когда ты на одной стороне с тем, кого хочешь чувствовать рядом. Айлин, подойдя к сетке, остановилась, прижав ракетку к бедру. Щёки у неё были раскрасневшиеся, хвост выбился из-под кепки, но в глазах — полная победа, даже без счёта. — Так, внимание. — Она вскинула руку, будто объявляя чрезвычайное положение. — Согласно честной и абсолютно неоспариваемой логике, в первом раунде мы с Сейран выиграли. Сейран приподняла бровь, вытирая шею полотенцем: — Айлин, ты правда сейчас решила торговаться, когда только что проиграла? — Именно. Потому что, если сложить наш договор, в первом матче выиграли мы—девочки, а что это значит? Кая, не успев отдышаться, сдался: — Банкет? — Ужин! — торжественно объявила Айлин. — Который устраивают проигравшие. А значит, вы, дорогие мужчины, обязаны устроить нам роскошный вечер. Со свечами. С вином. И желательно, чтобы вы красиво выглядели и не мешали нам выбирать плейлист. Ферит усмехнулся, глядя на Сейран: — Как думаешь, мы это заслужили? Сейран пожала плечами, будто обдумывая всерьёз: — Ну… если ты умеешь готовить не только отговорки, думаю, у тебя есть шанс. — А ты? — Он сделал шаг ближе, понизив голос. — Будешь помогать? Она взглянула исподлобья, всё ещё слегка запыхавшись после игры: — Я выиграла оба раунда. Морально освобождена от кухни. Айлин хлопнула ракеткой по ладони: — Вообще-то, отличная идея — пусть мальчики готовят. Мы с Сейро будем над этим всем! Кая, едва дыша, сел на край скамейки: — Я… уже жалею, что согласился на теннис. Где моя спина? Кто её унёс? Ферит рассмеялся и, проходя мимо Каи, хлопнул его по плечу: — Поднимайся, герой. Ужин — это ещё один матч. Но теперь на кухне. Айлин с заговорщицким видом повернулась к Сейран и прошептала: — Я только ради этого и пришла. Сначала довести их до изнеможения на корте, а потом — заставить резать авокадо под джаз. Сейран усмехнулась, взглянула на Ферита, который уже подбирал полотенце и бутылку с водой. — И при этом, — сказала она негромко, но так, чтобы он услышал, — они сами будут думать, что всё придумали они. Ферит обернулся: — Что-что? — Ничего. Просто планируем твой вечер. Ты ведь не против сюрпризов? Он наклонился, прошептав в ответ: — Если они будут в чёрном платье — никогда. И, не дожидаясь её ответа, пошёл вперёд, не оглядываясь. Сейран стояла в тени пальмы, всё ещё ощущая, как покалывает кожа от солнца, как пульс всё ещё не пришёл в норму. Ужин. Только вдвоём. Но сначала — командный. Пусть играет музыка, льётся вино. А там, кто знает — может, будет и третий раунд. ***** На кухне, где открытые ставни выпускали вечерний свет, а свежий воздух доносил запах моря и лимонных деревьев, уже раздавались первые звуки: стук ножей, шелест фольги, тихий джаз, едва слышный из динамика. Ферит вышел первым — волосы ещё влажные, после душа, тёмная футболка прилипла к спине, серые льняные брюки свободно сидели на бёдрах. Он вытер руки полотенцем и оглядел кухню. Кая, следом, в расстёгнутой рубашке и с мокрой чёлкой, стоял у раковины с мятой в одной руке и огромным пучком базилика в другой. — Это что, праздник трав? — усмехнулся Ферит, проходя мимо. — Или ты думаешь, что еда сама приготовится от аромата? — А ты думал, я буду резать овощи и выглядеть при этом непривлекательно? — Кая заговорщически подмигнул. — Мы же знаем, кто за нами сейчас подглядывает из-за угла. — Подглядывает — громко сказано, — донёсся голос Айлин из гостиной. — Мы здесь открыто и официально. Как судьи. У нас даже оценки будут. — Да, — подтвердила Сейран. — “Вкус”, “организация”, “степень сексуальности при чистке чеснока”. — А вот это уже нечестно, — сказал Ферит, открывая бутылку оливкового масла. — У меня с чесноком сложные отношения. Он всегда побеждает. — Зато ты красиво проигрываешь, — услышал он Сейран и невольно усмехнулся. — Ну что, — сказал Кая, расправляя плечи. — Шеф-повар и су-шеф готовы к бою? — Подожди. А кто из нас шеф? — уточнил Ферит. — Я красивее нарезаю помидоры. Я — шеф, — Кая показал ему свою доску, где дольки черри были разложены как на обложке глянцевого журнала. — А у меня лук тоньше, — парировал Ферит, склонившись над своей доской. — И я не плачу при нарезке. — Просто у тебя слёзы уже закончились. — Кая хлопнул его по спине. — От жизни с такой женщиной, как Сейран, и не такое притупляется. — Ну-ну, — донёсся голос Айлин. — Осторожнее там. Мы ещё рядом. Сейран, уже сидя на подоконнике, вытянула ноги и обмахивалась газетой. — Вообще-то, я могу снова победить. У меня есть ракетка, и я знаю, как ею пользоваться. Ферит бросил взгляд через плечо. В её волосах застрял луч закатного солнца, и глаза казались ещё глубже, чем утром. — Страшно подумать, что будет, если ты возьмёшь в руки сковородку, — сказал он, высыпая на сковороду лук. — Ага, — хмыкнула Айлин. — Только попробуйте подать нам пережаренное, и вы сами станете закуской для ужина. Кая заложил руки за голову: — Чувствуешь это? Это — женская власть. И ты не сопротивляешься. — Я женился на ней, — пожал плечами Ферит. — Так что да, знакомо. Айлин, хихикая, взяла у Сейран оливки и протянула ей: — Слушай, а он теперь чаще шутит. Или это эффект кухни? — Это эффект “он старается”, — улыбнулась Сейран, бросив Фериту быстрый взгляд. — И вроде бы у него начинает получаться. — Мы всё слышим! — Кая потряс венчиком. — Давайте лучше расскажите, какой у вас любимый гарнир. Чтобы мы точно попали в точку. — Гарнир — это чтобы заполнить паузы между вином и разговором, — философски заметила Айлин. — Так что сделайте что угодно, но красиво. — И с розмарином, — добавила Сейран. — Как во Флоренции. — Так, — Ферит развернулся. — Вы хотите еду или чувства? — Эстетику, — хором ответили обе. Кая, не удержавшись, начал танцевать с венчиком, делая вид, будто взбивает нечто особенно важное. — Мы устроим вам такой ужин, что вы влюбитесь в нас заново. Или впервые, в зависимости от вкусовых рецепторов. — Только не забывай, — отозвалась Айлин, — что у нас уже есть ракетки. И хорошая память. Смеялись все — легко, с тем самым тоном, который появляется только между людьми, чувствующими себя дома. Всё было тёплым: воздух, вино, взгляды. ***** К вечеру вилла наполнялась запахами: запечённые перцы, оливковое масло, лимон, розмарин, жареный сыр халлуми. На террасе уже мерцали огоньки гирлянды, кто-то вынес колонки, джаз стал громче. Ферит, снимая сковороду с огня, переглянулся с Каей: — Думаешь, получится? — Получится не ужин. Получится — вечер. А дальше уже от них зависит. Ферит посмотрел в окно — туда, где Сейран с Айлин что-то обсуждали, смеясь, лениво разливая воду в бокалы. И почувствовал: вечер только начинается. — Так, внимание, — объявил Кая, открывая холодильник, — у нас есть баклажан, лимон, ещё сыр… и, о боги, целая банка маринованных артишоков. Кто это купил? — Это была Айлин, — отозвался Ферит, аккуратно переворачивая ломтики халлуми на сковороде. — Она сказала, что “возможно, у нас случится вдохновение”. — У меня случается вдохновение только от твоих рук, когда ты режешь зелень, — донёсся её голос из-за угла. — Айлин, перестань флиртовать, пока мы с Феритом пытаемся остаться мужчинами, — заявил Кая, держа банку артишоков двумя пальцами, как гранату. — Ну прости, Кая, — сказала она лениво. — Но с таким видом, как у вас после душа, у нас нет шансов остаться равнодушными. Особенно когда вы ещё и на кухне. Сейран усмехнулась: — Я думаю, мы бы могли просто записывать это на видео и продавать, как медитацию: “Два мужчины на кухне. Реальный звук. Нарезка петрушки в 4K”. Ферит кивнул, не оборачиваясь: — Добавим туда фоновое “м-м-м”, когда мы пробуем соус. — Кстати, соус! — всполошился Кая. — Ты его солил? — Конечно. Я солю не только соус, — бросил Ферит с прищуром. Айлин хлопнула в ладоши: — Ферит флиртует! Снова! Где календарь? Мы должны это отметить. — Он просто на моей стороне, — спокойно отозвалась Сейран. — Мы же теперь команда, помнишь? Ферит тем временем аккуратно выложил хрустящие ломтики халлуми на блюдо, рядом с запечёнными перцами, веточками розмарина и кольцами лимона. Повернулся к Кае: — Брат, тебе не кажется, что мы справляемся слишком хорошо? — Нам срочно нужно испортить что-то. Чтобы они не подумали, что мы идеальны, — согласился Кая. — Например, подать авокадо, не спевшее до конца. — Или спросить, как нарезать помидоры. — Ферит расплылся в улыбке. Айлин появилась в проёме кухни, облокотившись на косяк. На ней была рубашка Каи — явно с его плеча, с закатанными рукавами и небрежно застёгнутая. — Только попробуйте испортить этот ужин, — предупредила она. — Мы настроились на романтику. А если всё пойдёт не по плану, мы будем пить вино и обсуждать, почему мужчины — разочарование. Сейран вошла следом, босиком, с двумя бокалами в руках. Она подошла к Фериту, молча протянула ему один и слегка чокнулась стеклом: — За вашу команду. Кухонную. И не только. — Мы ещё в игре, — сказал он тихо, глядя на неё. Она улыбнулась. Легко, но взгляд у неё был внимательный, как в том теннисном матче. — Пока да. Кая тем временем закрыл духовку, обернулся, притворно хлопнул по ладоням: — Так! Ужин готов. Остаётся только красиво разложить всё на тарелки, и — в путь. Айлин, проходя мимо, взъерошила ему волосы: — Вы и правда справились. Хотя я думала, вы максимум сварите пасту. — Паста была планом “С”. — Кая расправил плечи. — Мы просто… хотим быть достойны тех, кто сидит с бокалами и улыбается так, как будто знает что-то, чего мы не знаем. Ферит переглянулся с Сейран и, наклонившись к ней, прошептал: — А ты правда думала, что я не умею разучился? — Я думала, ты не умеешь готовить спокойно. Без того, чтобы флиртовать в каждую паузу. — А ты думала, что я отпущу момент, когда ты снова рядом? Она сделала глоток вина, не отводя от него взгляда. И в этот миг всё в кухне будто замерло — запахи, звуки, свет заката. Но в следующую секунду Кая вскрикнул: — Кто нарезал сыр кубиками?! Мы же договорились — треугольники! Айлин рассмеялась, хлопнула в ладоши: — Всё! Они почти поссорились! Это уж точно наш вечер. И кухня снова зашумела — весело, с запахами, с жаром, с голосами тех, кто вместе. Кто учится быть рядом. Кто уже почти семья. Они вышли на террасу, где вечер уже обнимал воздух тонкой прохладой. Лёгкий бриз с моря двигал уголки льняной скатерти, гирлянды над головой мерцали мягким янтарным светом, будто звёзды спустились ближе, чтобы послушать их разговор. На столе стояли запечённые перцы, салат с халлуми и гранатом, пиде с сыром и зеленью, дольки лимона, розмарин, финики и высокий кувшин с прохладной водой, в котором плавали ломтики лайма и веточки мяты. Ферит разлил вино, Айлин поправила подушки на лавке, Кая сел с видом человека, прошедшего кулинарный бой и теперь гордящегося шрамами (а точнее, пятном от лимонного сока на рубашке). — Ну что, — сказал он, — вам остаётся только наслаждаться. Всё, как обещали. — Даже лучше, — кивнула Айлин, поднося бокал к губам. — И, честно говоря, я впечатлена. Особенно сыром с розмарином. Это прям гастрономический флирт. — Серьёзно? — оживился Кая. — А я боялся, что он подгорел. — Он идеально подгорел, — парировала она. — Как надо. Сейран, устроившись рядом с Феритом, вытянула ноги под столом и, глядя на них, вдруг сказала чуть тише, но с той интонацией, которая всегда попадала точно: — Я смотрю, вы с Каей сближаетесь. Айлин посмотрела на неё поверх бокала. В её глазах блеснуло нечто одновременно застенчивое и дерзкое: — А ты против? Сейран улыбнулась. — Наоборот. Просто… раньше между вами был один бесконечный словесный пинг-понг. А сейчас — вы начали играть в паре. Кая, уже протыкая оливку, оживился: — Что это, комплимент? Или тонкая угроза? — Это наблюдение, — спокойно ответила Сейран. — Я люблю наблюдать. Ферит откинулся на спинку стула и с лёгкой ухмылкой посмотрел на неё: — Особенно, когда за столом сидит кто-то, кто умеет скрывать интерес за “просто наблюдением”? Сейран повернулась к нему, лицо её освещалось тёплым светом гирлянды, губы блестели от вина. — Возможно. Но это делает ужин куда вкуснее. Айлин подалась вперёд: — Ладно, признаюсь. Мне нравится, как он подаёт салфетки. И вообще… — она перевела взгляд на Каю. — Ты перестал спорить ради спора. Это подкупает. Кая вздохнул и драматично посмотрел в небо: — Это всё ты. Или базилик. Я уже не уверен. Сейран смеялась, Ферит смотрел на неё чуть дольше, чем нужно. Он, кажется, не столько слышал, сколько ловил каждый поворот её головы, каждую складку её улыбки. Он тихо, почти неслышно сказал: — А ты… тоже стала спокойнее. И ярче. Сейран повернулась к нему, держа бокал в пальцах. — Я просто рядом с тем, с кем можно быть собой. Без защиты. Без войны. И он не ответил. Только кивнул — медленно, как будто это признание было и для него тоже. — Вот, — Кая снова взял слово. — Вот что я называю “вечером под открытым небом”. Свет, еда, разговоры и вино, которое почему-то действует быстрее, чем обычно. Айлин взглянула на него с интересом: — Или ты просто растаял. Плавишься под романтическим давлением. — А ты, как всегда, расплавляешь с первой фразы. — Профессиональное, — сказала она, щёлкнув пальцами. Сейран, уставившись на чайную свечу в маленьком стеклянном подсвечнике, тихо сказала: — Это вечер, в который не хочется думать о завтрашнем дне. Ни о чём, кроме вкуса вина и этих голосов рядом. Ферит повернулся к ней ближе, так, что их плечи почти соприкасались: — Тогда давай договоримся: сегодня ничего не кончается. — Только сыр, — вставил Кая. — И вино, — добавила Айлин. — А всё остальное — пусть продолжается, — сказала Сейран, не глядя на Ферита, но ощущая, как он дышит, как он рядом. И как близко подошло то самое “потом”, от которого они оба не бегут. Ферит наполнил бокалы ещё раз, кувшин с водой с глухим звуком опустился на деревянную поверхность стола. Над ними — гирлянды, вокруг — журчание листвы и далёкое дыхание моря. Всё было вкусом, светом, голосами. Сейран потянулась за оставшимся пиде, отломила уголок, макнула в соус, прищурилась — и с видом почти царственным произнесла: — Ну что ж… ужин проигравших получился достойным. Она откинулась на подушки и сделала глоток из бокала. Свет лампочек мягко играл на её ключицах, волосы чуть прилипли к щеке от тёплого воздуха. — Учитывая, как вы выглядели после матча, — добавила она лениво, — я ожидала максимум нарезанные огурцы и жалкие попытки вскипятить чай. Кая сделал вид, что закатывает глаза: — Знаешь, ты так поддерживающе это сказала, что мне захотелось вернуться на кухню и всё испортить. Айлин засмеялась: — Не слушай её. Всё идеально. Даже слишком. Сейран пожала плечами: — Я просто фиксирую. Если проигравшие готовят так хорошо, боюсь, выигравшие просто обязаны быть… божественными. Она обвела взглядом стол и с кивком добавила: — Думаю, если бы сюда зашли древние греческие боги, они бы попробовали всё. Даже артишоки. Ферит, с ухмылкой, откинулся на спинку стула: — Только если Гефест принесёт нам ещё розмарина. У нас закончился. — А Дионис — ещё вина, — добавила Айлин. — И Афродита — немного терпения, — добавил Кая. — Потому что если мы продолжим флиртовать, я не доживу до десерта. — Подожди, у нас будет десерт? — вскинулась Сейран. Ферит посмотрел на неё и спокойно сказал: — Только если ты захочешь. Но он… не совсем еда. Она прищурилась: — Это угроза или интрига? — Это предупреждение, — сказал он, не отводя глаз. Айлин в этот момент поднялась и вытянулась в сторону кухни: — Я сейчас! Если у вас всё уходит в двусмысленности, я хотя бы найду шоколад. Надо же оставить что-то, чему можно доверять. Кая встал следом, но, проходя мимо Ферита, тихо бросил ему: — Брат. Ты снова на грани. Аккуратнее. Она может сначала съесть тебя, а потом десерт. Ферит чуть улыбнулся, но в глазах у него было ровное, тихое спокойствие. Он посмотрел на Сейран: — Я готов ко всему. Даже к ревизии олимпийцев. Она медленно допила своё вино, поставила бокал на стол и тихо ответила: — Только не забудь, кто выиграл первый матч. — И кто заказал ужин “только вдвоём”. Они переглянулись. Гирлянды над головой едва покачнулись от ветра. И в этот момент воздух стал особенно густым. Медленным. Почти осязаемым. Но Айлин вернулась с тарелкой инжира и горького шоколада, Кая за ней — с новой бутылкой вина. — Продолжаем? — сказала она весело. — Или тут уже всё решили за нас? — О, мы ещё только начинаем, — отозвалась Сейран, но не сводя взгляда с Ферита. А где-то в глубине, в полутьме между светом фонарей и мерцанием гирлянды, кто-то точно шепнул: вечер ещё не закончен. ***** Стол пустел. На тарелках — лишь крошки сыра, кожура от инжира, полупустые бокалы и недопитая бутылка белого. Воздух стал прохладнее, и каждый вдох отдавался солью, жасмином и чем-то почти сентиментальным. Они не торопились расходиться. Айлин сидела на плетёном кресле, босыми ногами касаясь камня пола, покачиваясь в такт джазу. Кая растянулся на длинной лавке, с бокалом, поднятым над головой, и разглядывал звёзды. — Вы когда-нибудь чувствовали, — сказал он, не отрывая взгляда от неба, — что момент настолько хороший, что его страшно нарушить? — Постоянно, — тихо сказала Сейран, придерживая прядь волос, разметавшуюся по плечу. — Но всё равно нарушаешь. Потому что внутри всё тянется дальше. Ферит смотрел на неё, не говоря ни слова. Просто слушал. И как будто складывал каждую её мысль в невидимый альбом. — Иногда, — сказала Айлин, — такие вечера напоминают детство. Когда ты был на воздухе до темноты, а потом никто не звал домой, потому что все были уже здесь. Вместе. — И босиком, — добавил Кая, болтая ногой. — И мокрый, потому что кто-то тебя точно столкнул в воду. Айлин резко повернулась: — Подожди, подожди… Почему бы нам, кстати… не искупаться? — Ночью?—Спросил Кая Айлин кивнула, хитро глядя на Сейран: — А что, вилла — наша, бассейн — пустой, фонари горят… Кто сказал, что плавать нужно только днём? Мгновенная тишина. И вдруг Сейран, не двигаясь, поворачивается к Фериту и поднимает бровь: — В бассейн? Ночью? Её голос был одновременно и насмешкой, и вызовом, и лёгким намёком на прошлое. Он услышал в этом всё: тот оттенок иронии, который был только у неё. Тот тон, который всегда подталкивал — вперёд, вглубь, ближе. Ферит откинулся на спинку лавки, сцепил пальцы за головой: — Ну, если ты идёшь — то да. В бассейн. Ночью. С риском быть столкнутым. Айлин рассмеялась: — Ага! Мысли Сейран: “Я надену чёрный купальник, выйду на террасу и не собираюсь намокать”. Через 10 минут: “Ферит, держи полотенце, я пошла первая”. — Я ничего не говорила про намокать, — парировала Сейран, криво улыбаясь. — Я просто удивилась. — Удивление — это первый шаг к приключениям, — вставил Кая, уже поднимаясь. Ферит наклонился вперёд, опершись локтями на колени: — Так что, пойдём? Сейран не сразу ответила. Она смотрела на него. Потом перевела взгляд на тёплый свет бассейна, мерцавший между колонн. На воду, чьё отражение дрожало на стенах. — Пожалуй, — сказала она. — Если ты пообещаешь, что не столкнёшь меня. Как в прошлый раз. Ферит поднялся. Подошёл ближе. Наклонился, почти касаясь её лица: — Обещаю. Но я — плохой лгун. Сейран закатила глаза, но уже смеялась. Айлин хлопнула в ладоши: — Всё, решено! Все в бассейн! Давайте устроим себе маленькую греческую ночь. Без плана. Только вода, звёзды и дурацкие разговоры. — Я первый за полотенцами, — крикнул Кая, исчезая в доме. Ферит протянул Сейран руку: — Ты идёшь? Она посмотрела на него. На руку. На темнеющее небо над их головами. — Я всегда иду туда, где тепло. Даже если это вода. И, вложив свою ладонь в его, она зашла в дом. Бассейн ждал их. И ночь — только начиналась.