The Residue Of Us🫰🏼

Яхта лениво покачивалась на волнах, будто бы дышала вместе с морем. Сквозь полупрозрачные шторы в каюту струился мягкий, медовый свет — рассвет только начинал касаться горизонта, окрашивая небо в персиково-розовые оттенки. Сейран спала, свернувшись к нему спиной, обнажённая до самых плеч. Простыня была небрежно сбита, и кожа на её спине поблёскивала от тепла, как бархат, пропитанный сном. Её волосы распустились по подушке, а дыхание было лёгким, глубоким. Ферит лежал рядом, не отрывая взгляда. Он уже давно проснулся — не потому что не хотел спать, а потому что не мог насытиться ею. Наблюдать, как она спит, как её ресницы дрожат от утреннего света, как мягко двигается грудь при каждом вдохе, — это было мучительно красиво. Он просачивался в каюту тонкими золотистыми полосами, мягко ложился на простыни, касался щёк, щекотал ресницы и заставлял зевнуть даже самые упрямые тени. Морская гладь за окном лениво переливалась в голубом мареве — яхта покачивалась так легко, будто бы убаюкивала всех на борту, особенно тех, кто провёл ночь не во сне, а в поцелуях и слиянии двух забытых, но не потерянных сердец. Ферит уже давно не спал. Он лежал на боку, опершись на локоть, и смотрел. На неё. На её спину, изгиб, знакомый до дрожи. На рассыпавшиеся волосы, в которых ещё можно было уловить запах шампуня, соли, его ладоней. На её медленное, тёплое дыхание. На следы, что он оставил на её коже — не для боли, не для владения, а чтобы не забывать, что она действительно была здесь. Он наклонился, едва коснувшись губами её плеча. Потом — чуть ниже. Шепчет кожей: “Я здесь. Я с тобой.” Сейран пошевелилась, что-то невнятно пробормотала и зарылась лицом в подушку. — Просыпайся, любимая, — прошептал он ей в шею, утыкаясь носом в самое тёплое, где пульс бился под кожей. — Утро уже давно пришло, а ты ещё не сказала мне “доброе”. — Угу, — слабо буркнула она. — Всё болит… особенно там, где ты был особенно вдохновлён. Он усмехнулся, обнял её сзади, подтянул ближе, пока её тело не улеглось в его, как будто она была последней деталью головоломки. — Я был вдохновлён, потому что ты рядом, — сказал он тихо. — Я не верил, что проснусь с тобой вот так. В тишине. Без споров. Без страха, что исчезнешь. Это… это лучше любого сна. Она слегка приоткрыла глаза, повела плечом. — И всё равно ты меня разломал, — с усмешкой пробормотала она. — Я едва могу пошевелиться. — Это… признание? — он приподнял бровь, целуя её в висок. — Это угроза, — хмыкнула она. — Ты заплатишь мне массажем. И кофе. И чем-то вкусным. — Уже заказал. Всё будет. Но сначала… — он чуть приподнялся и посмотрел на неё сверху вниз. — Скажи мне, что ты здесь не только телом. Что ты тоже скучала. Сейран приоткрыла глаза. Долго смотрела на него. Молча. Лицо всё ещё полусонное, волосы растрёпаны, но в глазах — спокойствие. И что-то, что обжигало больше, чем солнце снаружи. — Я скучала. По тебе. По твоим утренним шепотам. По твоей коже. По твоим глупым, невыносимым обнимашкам, от которых я задыхаюсь. — Она замолчала, а потом добавила тише: — По тому, как ты смотришь на меня, будто я — всё, что тебе нужно. Ферит вдохнул так, будто в груди сжалось сердце. — Ты и есть всё, что мне нужно. Я думал, что смогу жить без тебя. Уговаривал себя, что это правильно, что время всё вылечит. Но каждое утро без тебя было пыткой. Я просыпался и тянулся к пустому месту рядом. Даже когда кто-то лежал рядом — я чувствовал, что это не ты. Что я потерял самое настоящее. Она чуть отстранилась, легла на спину, посмотрела в потолок. Долго молчала. Потом, очень спокойно, как будто боялась испугать момент, сказала: — Мне было страшно. Когда я уходила. Когда засыпала одна. Я пыталась стать собой. Без “нас”. Без тебя. И иногда у меня получалось. Но… когда я пила кофе в одиночестве — всё казалось будто в полтона тише. Как будто реальность потеряла насыщенность. Он лёг рядом, прижался щекой к её плечу, провёл пальцами по её руке. — Краски вернутся. Ты вернулась — и всё вернётся. Обещаю. Только останься. — А ты? — Я не уйду, — твёрдо сказал он. — Ни на шаг. Слышишь? Я тебя люблю, Сейран. Не по привычке. Не потому что должен. Я люблю тебя, потому что каждый раз, когда ты говоришь “глупый”, я хочу улыбаться. Потому что даже в злости ты настоящая. Потому что ты — моё сердце. Сейран прикрыла глаза, выдохнула, а потом повернулась к нему и обняла, зарываясь носом в его шею. — Тогда просто полежи со мной ещё немного. Пока мы снова не те—кто всё разрушил. — Мы уже другие. И теперь мы снова вместе, — сказал он и обнял её крепко, почти до боли, будто боялся снова проснуться один. Они лежали молча. Тело к телу. Дыхание в унисон. Солнце рисовало на их коже нежные узоры, а морская гладь за иллюминатором обещала новый день — спокойный, тёплый и, возможно, самый правильный за всё это время. Ферит чуть шевельнулся, целуя её в висок, потом — в щеку, едва касаясь. — Ты такая тёплая, — прошептал он, водя пальцами по её талии. — Я даже не знаю, как я раньше выдерживал утро без этого. — Ты ведь грелся кем-то другим, — лениво пробормотала Сейран, не открывая глаз, но её голос был скорее дразнящим, чем ревнивым. Он усмехнулся, уткнувшись носом в её шею: — Никто не греет так, как ты. У тебя какой-то особенный жар. Домашний. — А ты всё такой же болтливый по утрам, — усмехнулась она, протянула руку, запустила пальцы в его волосы и чуть потрепала. — Я даже не могу нормально проснуться, как ты уже что-то шепчешь. — Я не шепчу, я исповедуюсь, — тихо произнёс он. — Вот, например, я до сих пор в шоке, как ты так красиво спишь. Как будто поза — отрепетированная. И как ты пахнешь утром — смесь соли, моей футболки и чего-то очень женственного. У тебя даже дыхание звучит как музыка. Спокойная, как утреннее море. — Ты ненормальный, — засмеялась она, пряча лицо в подушке. Он приподнялся на локте, посмотрел на неё сверху вниз. Сеялась мягкая улыбка. Та, которую он помнил с самых первых дней их брака. Та, которую не видел целую вечность. — Могу быть нормальным. Но не с тобой. С тобой я хочу быть настоящим. Её рука скользнула по его груди, обвила его талию. — Тогда просто… будь рядом. Без слов. Без пафоса. Просто побудь. Побудь и полежи. — С удовольствием, — ответил он и лёг снова, прижимая её к себе. Молчание снова затянулось — на минуту, может, две. Их дыхание снова стало ритмичным. Пальцы Ферита неторопливо скользили по её спине, рисуя невидимые узоры. Иногда он останавливался на лопатке, иногда — на пояснице, и задерживался чуть дольше, будто в этих точках было что-то особенно важное. Сейран вздохнула, не открывая глаз, но ладонью скользнула по его боку, нащупывая знакомые линии. — У тебя всё такое же тело, — прошептала она. — Но ты… ты как будто стал другим. Спокойнее. — Потому что я уже не воюю с миром, — отозвался он, прикасаясь губами к её щеке. — Я просто хочу мира. С тобой. Она перевернулась на спину и посмотрела на него. — Знаешь, что мне было особенно тяжело без тебя? Он замер. — Что? — Просыпаться вот так — в одиночестве. Без запаха кофе, без звука твоей бритвы в ванной, без твоего голоса, когда ты говоришь: «ещё пять минут, Сейран, дай мне тебя обнять». Он улыбнулся, обнял её крепче, ткнулся носом в её щеку. — Ещё пять минут, Сейран. Дай мне тебя обнять. — Только пять? — шепнула она, зарываясь в него с головой. — Можем превратить их в бесконечность. Он медленно скользнул ладонью по её бедру, подбирая простыню, потом — вверх, по линии талии, по животу. Его пальцы были тёплыми, уверенными, будто бы каждая точка её тела — его родная территория, забытая, но не утраченная. Сейран не сопротивлялась. Наоборот — выгнулась к его руке, позволила себе приоткрыть рот и вздохнуть, запрокинув голову в подушку. Он посмотрел на неё: кожа в утреннем свете казалась молочной, волосы были спутаны, губы приоткрыты. Её глаза, в которых отражалось небо за окном, смотрели на него без страха. Только с нежностью. С тем самым, что рождается между двумя, кто уже видел друг друга в самых уязвимых состояниях — и всё равно вернулся. Ферит не сказал больше ни слова. Только наклонился, медленно и мягко коснулся губами её груди, живота. Потом чуть ниже. Потом поднялся выше — снова к груди, к плечам. Она провела пальцами по его затылку, задержалась там, будто бы не хотела отпускать. Её дыхание стало тише. И глубже. Он остановился. Посмотрел ей в глаза. — Можно я просто… побуду с тобой вот так? Без спешки. Она кивнула. — Только побудь. Но не уходи. Он накрыл её телом, обнял крепко. Она вплела пальцы в его, зажмурилась. Мир снова исчез. Остались только двое. Простыня. Утро. И возможность начать всё сначала. Он лежал над ней, укрывая собой, будто бы хотел защитить от всех внешних звуков, мыслей, решений. Ласки были неторопливы, дыхание тёплым, тело — уже снова жаждало её, но всё ещё держало ту самую, драгоценную нежность, как фарфоровую чашку в руках. Он скользнул губами к низу живота, почувствовал, как она вздрогнула, и только собрался идти дальше, как… Стук в дверь… Сейран застыла. Ферит замер, прижав лоб к её коже, закрыл глаза, вцепившись пальцами в простыню. Выдохнул. — Кто?.. — спросила Сейран, полу-шёпотом, полу-смешком. За дверью раздался бодрый голос одного из членов команды: — Господин Ферит! Завтрак сервирован на веранде. Вас уже ждут. Всё готово. — Ну вот, — Ферит уткнулся лицом в её живот. — Мир вспомнил, что мы не одни. — Я говорила, что ты тормозишь, — усмехнулась Сейран, всё ещё лёжа с закрытыми глазами, перебирая его волосы. — Пять минут тянулись двадцать. — Потому что каждую секунду с тобой хочется продлевать. — Он поцеловал её в пупок. — Проклятые профессионалы, вовремя работают. — Так иди скажи им, что мы заняты. — Или что ты ещё не выбрала платье на завтрак, — пробормотал он, неохотно отрываясь от неё и ложась рядом. Она приподнялась на локте, глядя на него искоса. — Ну, я точно не пойду в этом, — она указала на брошенное на пол вечернее платье, — выгляжу так, будто меня всю ночь катали по полу. Ферит рассмеялся, встал с кровати и протянул руку к вешалке, где висела его белая льняная рубашка, и бросил её ей на грудь. — Надень это. Будешь выглядеть ещё опаснее. Особенно с этой прической и моим запахом. Сейран разглядывала рубашку в руках, улыбаясь уголками губ. Аккуратно приподнялась, накинула её на себя. Материя скользнула по телу, и рубашка легла свободно, почти до середины бедра, запахнувшись на её голой коже. — Слишком… интимно? — спросила она, оглядывая себя. — Слишком красиво, — произнёс он, сев и проведя рукой по её ноге. — Но… Если бы не этот стук… я бы заставил тебя остаться без этой рубашки со мной весь день. В постели. Подо мной. — Ферит! — предостерегающе протянула она, пытаясь сохранить серьёзность, но уголки губ дрогнули. — Шучу. Ну… почти, — он встал, подтянул на себя домашние льняные штаны, всё ещё наблюдая за ней, пока она застёгивала верхнюю пуговицу. — Если они ещё раз постучат, я сам их сброшу за борт. Сейран засмеялась и встала босиком, подтягивая на запястья рукава его рубашки. Она была чуть мятая, с лёгким запахом его парфюма и морского воздуха. Она посмотрела в зеркало, поправила волосы. — Я похожа на кого-то, кто только что убежал из чужой спальни. — Ты похожа на мою женщину, — тихо сказал он, подойдя сзади, обняв её за талию и уткнувшись носом в шею. — И на женщину, которую я буду целовать каждый чёртов день, если она позволит. Сейран посмотрела на их отражение в зеркале. Он за её спиной. Обнимает. Говорит с ней как с кем-то единственным. А на ней — его рубашка, как знамение. Она приложила ладонь к его щеке. — Идём, а то опоздаем. — Уже поздно, — усмехнулся он. — Опоздали. Но теперь… ты пахнешь солнцем и мной. Я хочу пить кофе, глядя, как ты ешь фрукты и закатываешь глаза, когда я снова скажу тебе что-то слишком откровенное. Она рассмеялась, оттолкнула его локтем. — Тогда пошли. Только не смотри так, как будто хочешь стащить с меня эту рубашку прямо на веранде. — А если хочу? — подмигнул он. — Потерпи. Может, вечером. Если будешь хорошо себя вести. — Я готов выучить этикет, если это ускорит процесс. И они, всё ещё с едва заметными следами ночи на коже, с теплом в глазах и лёгким смущением, вышли из каюты. Сейран в его рубашке, Ферит с беспорядком в волосах и счастливым выражением лица. ***** На палубе уже стоял накрытый стол: свежевыжатые соки, кофе, круассаны, фрукты, сыр, немного меда. Волны блестели под утренним солнцем, а ветер чуть трепал ткань скатерти. Их ждал завтрак. Но ни один из них не торопился сесть. Потому что они всё ещё были в утре. Вдвоём. И мир, наконец, перестал быть чужим. Яхта лениво покачивалась на прозрачных волнах, а утреннее солнце уже поднялось над горизонтом, окрасив море в пастельные оттенки — между медовым, розовым и аквамарином. Воздух был свежим, но тёплым, пахнущим солью, кофе и чем-то… праздничным. Сейран и Ферит вышли на веранду босиком — она в его рубашке, закатав рукава, он — в лёгких брюках и с голым торсом, с растрёпанными волосами и улыбкой, которую невозможно было стереть. На столе их уже ждал завтрак — сервированный с таким вниманием, будто это был приём у посла. Белоснежная скатерть, тонкие бокалы, кофейник с дымящимся напитком, тарелки с круассанами, клубника, инжир, сыр, мёд и лёгкие воздушные оладьи. Всё выглядело не только красиво, но и… как начало новой жизни. — У нас сегодня медовый месяц, что ли? — прошептала Сейран, подходя к столику и замирая от неожиданной роскоши. — Не знаю, — Ферит подал ей стул. — Но я точно чувствую себя как жених, который наконец проснулся рядом с самой красивой женщиной на свете. Сейран прищурилась, но села, слегка закинув ногу на ногу, и тут же почувствовала, как рубашка чуть приоткрылась на бедре. Ферит заметил. И не скрывал, что заметил. — Глазами не ешь, — шепнула она, наливая себе кофе. — А можно губами? — После завтрака. — Мотивация принята. Они начали с кофе. Тишина была не неловкой, а уютной: только ветер играл волосами, чайки кричали где-то вдали, а парус белел вдалеке, будто в кино. Ферит смотрел на Сейран, как будто влюблялся заново. Он взял вилку, протянул ей кусочек оладушка. — Кушай, девочка моя. Надо восстанавливать силы после ночи экстаза. Сейран закатила глаза, но всё-таки открыла рот и приняла кусочек. Прожевала, прищурилась. — Слишком сладко. — Это вкус победы. С привкусом любви. — Боже, ты неисправим, — хихикнула она. Она наколола на вилку кусочек персика, поднесла к его губам. — Открой рот. Это с привкусом женской мести. Он подчинился, укусил, при этом специально прикусив кончик её пальца языком. Она вздрогнула. — Ты специально, — прошептала она. — Абсолютно. Мне мало поцелуев. Мне мало тебя. — Он потянулся вперёд и поцеловал её. Прямо во вкус персика. Тепло, медленно, с губами, которые уже не нужно было уговаривать. Когда он отстранился, у неё чуть разгорелись щёки. Она сглотнула и, не глядя, взяла клубнику. — Вот. Ешь. Может, поцелуешь помедленнее. — Это снова угроза? — Это способ контролировать тебя, пока ты ведёшь себя прилично. Он наклонился ближе, взял клубнику из её пальцев, задержав взгляд на её губах. Глаза Ферита были чуть прищурены от солнца, но в них уже плескалась не просто нежность — а желание. Но сдержанное. Красивое. Тёплое. — Хочешь знать, о чём я думаю? — прошептал он, наклоняясь ближе. — Я боюсь. Но говори. — О том, что ты сейчас сидишь передо мной в моей рубашке, ешь клубнику и делаешь вид, что у тебя невинные мысли. Но я помню, как ты стонала ночью. Как цеплялась за меня. И теперь я должен держать себя в руках… пока ты облизываешь губы вот так. Сейран сдержала улыбку. Потом нарочно медленно провела языком по нижней губе. — Ты думаешь, это случайно? Ферит выдохнул и подался вперёд, схватив её лицо ладонями и притянув к себе. Поцелуй был уже другим. Не утренним. Настоящим. Страстным. Но всё ещё медленным. Их губы встретились, и Сейран больше не смеялась — только дышала в его рот, позволяя пальцам скользнуть по его шее, за ворот футболки. — Всё-таки завтрак — это недооценённый момент, — хрипло выдохнул он. — Я бы так начинал каждый день. — Тогда не отпускай меня. Просыпайся со мной. Корми меня клубникой. И, может, я даже надену твою рубашку ещё раз. — Нет. Лучше без неё. Вообще без ничего. — Персики, кофе и без ничего? Смело. — Мы заслужили это утро, Сейран. После всего. Она замолчала. Потом взяла его ладонь, переплела пальцы. — Давай пока просто позавтракаем. И побудем. Вот так. Рядом. Он кивнул. — Но знай — следующая клубника будет с продолжением. Они доедали фрукты, лениво потягивая кофе. Сейран сидела к нему боком, закинув ногу под себя, подперев подбородок рукой. В его рубашке она казалась ещё более домашней, чем в пижаме — слишком расслабленной для той, кто когда-то избегала прикосновений по утрам. Ферит смотрел на неё, чуть прищурившись от солнца, и улыбался так, будто завтрак был второстепенным, а её дыхание — главным блюдом утра. Сейран, взяв клубнику, прикоснулась ею к его губам. — Всё. Хватит смотреть. А то глаза расплавятся. — А у меня уже расплавилось сердце, — сказал он, прикусывая ягоду. Она фыркнула и, будто защищаясь от этого пылающего взгляда, взяла телефон, слегка приподняв брови. — Айлин. Я обещала, что дам знать, когда проснусь… А то ведь если не напомню о себе — явится лично, с фотоаппаратом и ехидными подколками. — Пусть приходит, — пожал плечами Ферит. — Я сейчас в хорошем настроении. Я переживу Айлин. Сейран усмехнулась, нажала вызов. Через пару гудков Айлин ответила — слишком бодро, подозрительно бодро: — Ну наконец-то! Доброе утро, спящая красавица. Или там не до сна было? Сейран закатила глаза, откинулась в кресле. — Если бы ты знала, как давно я хотела бросить в тебя подушкой… — А я думала — кубиками льда. Как минимум. Ну? Рассказывай. Вы там живы? — Более чем, — усмехнулась Сейран, глядя на Ферита, который слушал, склонив голову. — Мы только что позавтракали. Море, кофе, фрукты, полуголый Ферит влюблёнными глазами… в общем, всё как ты любишь. Айлин засмеялась: — Вот! Вот об этом я и мечтала услышать. Значит, у вас всё… хорошо? — Мм… — Сейран взглянула на Ферита, их взгляды пересеклись, и что-то тихое, важное проскользнуло между ними. — Наверное, да. Даже лучше, чем я ожидала. На том конце возникла короткая пауза. Потом Айлин заговорила мягче: — Я рада за тебя. За вас. Правда. Ну что, вы там долго собираетесь сидеть вдвоём? — Не знаю, — рассмеялась Сейран. — Нам тут слишком хорошо. Но… если вы с Каей хотите — приезжайте. Мы на веранде. Здесь чудесно, и кофе ещё горячий. — А ты уверена, что мы не вторгнемся в утро после моей предполагаемой бурной ночи? — Утро уже почти прошло. Мы в норме. В меру расчёсанные и почти прилично одетые, — хихикнула она. — Давай, собирайтесь. — Хорошо. Кая только вышел из душа, мы минут через двадцать будем. А ты пока приготовь лицо «я не так уж скучала» — а то тебя читать слишком легко. — Постараюсь. Хотя ты и так меня раскусишь. — Всегда. Целую. До скорого. Сейран сбросила звонок и положила телефон на стол. Ферит молча смотрел на неё, затем усмехнулся: — Какое счастье, что ты умеешь краснеть даже после того, как мы всю ночь были совсем не невинны. — Это потому что Айлин — как детектор: мгновенно видит, если я хоть чуть-чуть растаяла. — А ты растаяла? Она задумчиво посмотрела на него. Ветер чуть тронул её волосы. — Возможно. Он протянул руку, провёл пальцами по её щеке. — Дай мне растопить тебя до конца. Сейран коснулась его руки и улыбнулась: — Ещё есть время. Но сначала — друзья. Нам всем нужно немного солнца и смеха. А потом… посмотрим, куда нас вынесет этот день. Ферит кивнул, взял её ладонь, поднял к губам. — Лишь бы только не унесло от тебя. ***** Солнце поднялось выше, и на нижней палубе стало почти по-летнему жарко. Сейран сидела, свесив босые ноги с дивана, и раскачивала ими, глядя на море. Ферит лежал рядом, прикрыв глаза, с бокалом апельсинового фреша в руке, наслаждаясь лёгкой качкой и спокойствием. Вдруг с воды донёсся знакомый женский голос, чуть преувеличенно весёлый: — О-о-о, романтики! Ваша свобода закончилась! Сейран резко подняла голову — и тут же рассмеялась. К борту аккуратно подплывал моторный катер, на борту которого стояли Айлин в огромных солнечных очках и шляпе, и Кая, разумеется, с кофе в руке. — Подайте лестницу, иначе я ныряю прямо в вашу идиллию! — закричала Айлин. — Только не в мою чашку! — лениво крикнул Ферит, вставая и направляясь к трапу. Сейран спустилась чуть ниже и первой приняла от подруги сумку — лёгкую, пляжную, с цветочным узором и полную чего-то явно «женского». — Это что?.. — Экстренный комплект “выгляди достойно после ночи страсти”. Я собрала всё. Купальник, шорты, твой любимый крем с SPF, резинку для волос, даже блеск для губ. Ах да, и… — Айлин шепнула: — запасные трусики. Не благодари. — Ты… ненормальная, но я тебя обожаю. — Сейран засмеялась и прижала сумку к груди. — Спасибо. — Я знала, что ты выйдешь в его рубашке. Я ж тебя насквозь читаю, Сей. — Ты шпион, а не подруга, — бросила Сейран и кивнула в сторону веранды. — Пойдём. Кая уже шлёпал по палубе, перекинув полотенце через плечо: — Ферит, брат, ты выглядишь как человек, который выспался, и как тот, кто не спал вовсе. Как ты это совмещаешь? — Дар, что сказать, — усмехнулся тот, разливая новый кофе. Вчетвером они расположились у столика, кто-то сел на подушки, кто-то прямо на палубу. Айлин тут же вытащила солнцезащитный крем, открыла крышку и бросила его в сторону Каи: — Намажь мне спину, ты всё равно тут бесполезно пьёшь кофе. — Как скажешь, командир, — отозвался он, ухмыляясь. Сейран тем временем распаковала свою сумку, и из неё буквально вывалились: свёрнутый бежевый купальник, лёгкое парео, шлёпанцы, маленький флакон духов, расчёска, очки. — Ты даже мои серьги положила? — удивилась она. — Конечно. Вдруг ты захочешь быть не просто богиней утренней неги, но ещё и стильной? Сейран поднялась и повернулась к Фериту: — Я пойду переоденусь. Иначе ваши друзья начнут сочинять баллады о женщине в мятой рубашке. — Ты даже в мятой рубашке выглядишь как…, — начал Ферит, но Айлин тут же перебила: — Ферит, притормози. Оставь немного романтики на вечер. А то сейчас она снова сбежит от тебя в душ. — Она всё равно вернётся, — спокойно ответил он, и их взгляды пересеклись — тёплые, спокойные, уже без стеснения. Сейран пошла внутрь, и спустя пару минут вернулась — в светлом купальнике, накинутом поверх полупрозрачном парео, с убранными в пучок волосами. Она была свежа, загорелая, с тем самым выражением лица, которое бывает только в июльских утра — когда солнце греет не только кожу, но и сердце. Айлин хлопнула в ладоши: — Вот она — летняя версия Сейран! Снова с нами! — Это ещё кто с кем, — отозвалась та, смеясь. — Вы сюда не только комментировать приехали? — Мы загорать и пить мимозу! — Кая уже открывал очередную бутылку чего-то алкогольного. — И ещё немного посмотреть, как вы с Феритом притворяетесь, что между вами ничего такого. — Мы даже не притворяемся, — хмыкнула Сейран, подмигнув Айлин. — Мы просто… не спешим. Айлин переглянулась с Каем, потом снова посмотрела на Сейран: — Главное — вы уже смеётесь. Всё остальное — приложится. И солнце засверкало ярче. Волны мягко обнимали борта яхты. Смех, солнечные блики на коже, фрукты в бокалах и ощущение, что этот день — один из тех, что останется в памяти. Не из-за страсти. Не из-за слов. А из-за того, что рядом — свои. И в глазах Ферита, когда он снова бросил взгляд на Сейран, уже не было ожидания. Там было спокойное “наконец-то ты дома.” Солнце уже щедро разливало своё золото по палубе, лениво обволакивая яхту мягким жаром. Воздух стал гуще — с запахом соли, нагретого дерева и чего-то обещающего. Сейран стояла у входа в каюту, накинув лёгкое парео на бёдра. Купальник — светло-бежевый, с тонкими завязками и открытой спиной — выглядел на ней не как одежда, а как вторая кожа. Волосы собраны в небрежный пучок, солнечные очки на макушке, босые ноги блестят от крема. Она остановилась на секунду — и взгляды всех тут же повернулись к ней. — О, вау, Сей, — выдохнула Айлин с широкой улыбкой, — если бы у меня была такая осанка, я бы вообще не носила одежды. — А если бы у тебя был такой купальник, ты бы развалила Инстаграм, — добавил Кая, ухмыляясь. — Ферит, ты точно жив? Ферит, до этого сидевший на перилах с бокалом сока, медленно поднял взгляд — и замолчал. Его пальцы чуть сжались на стекле, а уголки губ дрогнули, будто он хотел пошутить, но горло пересохло. — Ты… выглядишь как причина, по которой я разучился плавать. — наконец сказал он. Сейран фыркнула, но чуть зарделась. Она спустилась на палубу, бросив короткий взгляд в сторону зеркального люка, поправляя лямку. — Если утонешь — спасать не буду. — Я утону красиво. В твоём отражении. Айлин застонала театрально: — Всё. Мы не выживем. Кто-то спасите меня от этого романтического абсурда! Кая поднялся, стряхнул капли воды с банки с колой и подмигнул: — Я спасу тебя. Но только если ты пойдёшь первой в воду. — Я? А почему не ты? — Потому что я джентльмен. И хочу полюбоваться, как ты красиво ныряешь. — Ты просто трус, — бросила Айлин и скинула платье, осталась в чёрном купальнике и шагнула к краю. — Раз, два, три… — и нырнула, брызги взлетели в воздух, как всплеск аплодисментов. Кая — следом. Сейран повернулась к Фериту: — Ты как? Будешь скакать с борта, как в кино, или по-старинке, по лесенке? — Я подожду, пока ты войдёшь. Мне надо… вдохнуть. — Ферит… — она покачала головой, улыбаясь. — Ты смотришь так, будто я в чём-то виновата. Он подошёл ближе, наклонился, коснулся её щеки губами. — Ты виновата. В том, что я снова не могу оторвать глаз. И не хочу. Сейран шагнула к воде. Коснулась пальцами кромки. Морская гладь звала. Обернулась на него, улыбнулась одной стороной губ. — Тогда иди за мной. Пока не передумала. И вошла в воду — медленно, почти грациозно, как русалка, сбрасывая на ходу парео. Ферит смотрел, как вода поглощает её, как капли блестят на её плечах, как она откидывает волосы назад. Она нырнула с лёгким всплеском, и на поверхности остались только волны, чуть потревоженные её движением. Он скинул футболку, сделал несколько шагов и нырнул следом — одним плавным движением, как он умел всегда. Под водой они встретились взглядами — на секунду, среди пузырьков, в голубой тишине. Она первая всплыла, расправляя волосы. Он рядом. Словно всегда был рядом. Айлин плескалась сбоку, уже залезая на надувной круг. — Вот теперь я понимаю, что лето — официально открыто. — Я бы даже сказал: романтический сезон, — крикнул Кая, подплывая к Сейран. — Вы как, будете и дальше тайно любоваться друг другом, или уже разрешаете снимать сторис с подписью “реюнион”? Сейран фыркнула, а Ферит прижал ладонь к её спине под водой — осторожно, нежно. — Дайте нам хотя бы день без камер, ладно? — ответил он. — Окей, без камер, но с весельем, — подытожила Айлин, — предлагаю: кто не доплывёт до буйка — угощает всех ужином! — Тогда Кая точно проиграл. Он уже вялый. — Не вялый, а экономный, Сейран! Вода была освежающей, но не холодной — именно такой, чтобы с головой окунуться и тут же ощутить приятное покалывание по коже. Сейран плыла рядом с Феритом, чувствуя, как его рука слегка касается её бедра, небрежно и нежно одновременно. Волны мягко покачивали их, как будто сама природа приглашала расслабиться и забыть обо всём. — Знаете, — начала Сейран, пуская по воде лёгкий пузырёк смеха, — я не думала, что море может быть настолько… живым. — Да, — согласилась Айлин, подплывая к ним, — оно вроде просто вода, а внутри столько энергии! Каждый раз, когда ныряешь, словно начинаешь заново дышать. — Именно! — воскликнул Кая, стараясь не дать себя утянуть волной. — А ещё оно отлично подходит для перезагрузки после… ну, после бессонных ночей. Все рассмеялись, а Ферит прижал к себе Сейран и сказал тихо: — Мне кажется, перезагрузка с тобой — это лучший способ начинать каждый день. Она улыбнулась в ответ и немного толкнула его в плечо. — Вот ты и комплименты раздаёшь… Надо тебя беречь, а то разбалуешь. — Да я и так разбалован. — Он посмотрел ей в глаза, и на миг волны исчезли вокруг. В этот момент Айлин подплыла к ним с широкой улыбкой. — Так, а давайте устроим игру? — предложила она. — Правила просты: кто первый доберётся до того буйка, тот выиграл. — Отлично! — Кая взял разбег и сделал прыжок. — Готовьтесь проигрывать! — Серьёзно? Ты думаешь, что у тебя есть шанс? — с улыбкой спросила Сейран, принимая стартовую позицию. — В воде я быстрый как акула! — ответил он, смеясь. Все одновременно бросились к буйку. Вода хлестала, они смеялись и пытались обогнать друг друга, иногда слегка толкаясь и дразня друг друга прикосновениями. Ферит, плывя рядом с Сейран, осторожно зацепил её за руку. — Не жульничай, — смеясь, сказал он. — А я и не жульничаю, — ответила она, отплывая чуть вперёд. Когда они достигли буйка, Кая уже дышал тяжело, но с гордой улыбкой. — Победитель! — провозгласил он, опускаясь на воду. Айлин подплыла к ним и сделала театральный рев: — Ах, так! Тогда я объявляю ничью! Все молодцы! — Как скажешь, командир, — усмехнулся Кая. — А теперь расскажите, что у вас там за история? — спросила Айлин, повернувшись к Сейран и Фериту. — Потому что вы в воде ведёте себя как влюблённые подростки. — Водные подростки, — поправил Ферит, улыбаясь. — Согласна, — поддержала Сейран. — Просто мы наслаждаемся каждым моментом. Вот и всё. — Ага, — хмыкнула Айлин. — Но мне нравится смотреть, как ты краснеешь, когда он делает это. Ты даже в воде не можешь скрыть, что он тебе нравится. Сейран слегка покраснела и плюхнулась в воду. — Айлин! Ты просто чёрт! Все рассмеялись. Волны нежно катились вокруг, солнце освещало их лица, а шум моря создавал ощущение уединения — будто весь мир сжался до этих нескольких человек и тёплой воды. — Знаете, — сказала Сейран, выныривая и встряхивая волосы, — мне нравится этот момент. Когда ничего не надо, когда просто… мы здесь. Вместе. — Вот! — поддержал Ферит. — Моменты — это всё, что действительно важно. Айлин выплыла рядом, перебросив волосы назад. — Тогда пообещайте друг другу, что эти моменты не закончатся. — Обещаем, — ответила Сейран, глядя в глаза Фериту. — Обещаем, — повторил он, крепко обняв её. Они снова нырнули под воду, оставляя за собой пузырьки смеха и радости. ***** Тёплое солнце мягко согревало палубу яхты, заставляя кожу приятно покалывать и просить защиты. Сейран и Айлин устроились на шезлонгах рядом, раскинувшись, расслабленные и довольные после долгого купания. Сейран прикрыла глаза, ощущая, как лёгкий морской бриз играет с её влажными волосами.В моменте солнце начало припекать даже не смотря на то, что они лежали в тени, она открыла глаза и посмотрела в сторону, где Ферит лениво растягивался на соседнем лежаке, глаза которого были чуть прищурены от солнца. — Ферит, милый, — позвала она, улыбаясь, — подойди, пожалуйста. Нужно защитить меня от солнца. Он услышал приглашение и сразу же встал, словно притянутый к ней невидимой силой, подошёл к шезлонгу и аккуратно опустился на колени рядом. Айлин, наблюдая за этим, улыбнулась и тихо прошептала Сейран: — Ну, посмотрим, сколько у тебя терпения сегодня. Ферит подошел к лежаку своей возлюбленной, мягко опускаясь на край её шезлонга. —Что тут у вас? — спросил он, глядя в её глаза. — Немного крема на плечи и спину, я решила, что ты захочешь мне помочь. Ферит лишь улыбнулся и открыл тюбик с солнцезащитным кремом, выдавил немного на ладонь и начал мягко наносить средство на плечи Сейран. Его движения были медленными и заботливыми — словно каждое касание было обещанием. — Ты сегодня особенно красивая, — тихо произнёс он, не отрывая взгляда от её кожи. Сейран покраснела и слегка улыбнулась. — Ты умеешь говорить так, что я сразу становлюсь словно маленьким ребенком. — Это потому, что ты особенная, — ответил он, нежно проводя ладонью по её спине. Айлин лежала рядом, чуть повернув голову, и с интересом наблюдала за парой. Её взгляд стал мягче, а улыбка — чуть шире. — Знаешь, — сказала она, — наверное, нам стоит дать вам немного уединения. Не хочу мешать. Сейран посмотрела на неё, слегка удивлённая, но и согласная. — Думаешь, ты права? — спросила она. — Абсолютно. Я пойду поболтаю с Каей. Возьму пару коктейлей и дам вам спокойно побыть вместе. Айлин встала, аккуратно взяла свою книгу и, кивая в сторону Каи, вышла на другую часть палубы. Сейран тяжело вздохнула, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее. Она повернулась на бок и, не отрывая взгляда от Ферита, мягко опрокинулась назад — прямо на его грудь. Он обнял её, словно боясь потерять это мгновение, руки нежно обвили её талию. Их глаза встретились, в них читалось доверие и тепло. — Я счастлива быть здесь с тобой. — прошептала она, улыбаясь. Ферит склонился ближе, губы коснулись её в лёгком поцелуе, который плавно перерос в более глубокий, наполненный нежностью и тихим обещанием. Ветер мягко играл их волосами, а вокруг стояла тишина, прерываемая только звуками моря и лёгким шелестом парусов. Сейран позволила себе расслабиться, прижавшись к нему, чувствуя, как время замедляется и превращается в вечность.Девушка прижалась к Фериту, ощущая тепло его груди и равномерное биение сердца под своей спиной. Они лежали так, словно весь мир вокруг перестал существовать — только лёгкий морской ветер и тёплый свет солнца, который играя, ласкал их кожу. — Ты знаешь, — начала она, голос её был мягким и чуть задумчивым, — после всего, что было… я никогда не думала, что снова смогу так спокойно быть рядом с тобой. Ферит чуть приподнял голову, коснувшись губами её волос. — И я тоже, — тихо ответил он. — Но сейчас, когда ты здесь, я понимаю — это не случайность. Это то, что нам нужно. Чтобы быть вместе, шаг за шагом. Он аккуратно провёл губами по её шее, вызывая лёгкое дрожание. — Ты изменилась, — продолжал он, — но в тебе осталась та же невероятная сила, которая всегда меня притягивала. Сейран улыбнулась, немного повернувшись к нему лицом. — Мне было тяжело, — призналась она, — но я научилась ценить моменты, когда просто можно дышать и быть собой. С тобой это так просто. Ферит взял её руку и нежно поцеловал ладонь. — Я хочу быть тем, кто помогает тебе в этом. Кто будет рядом, когда ты будешь сильной, и когда будешь слабой. Он опять склонился и, не спеша, коснулся губами её — сначала лёгко, как перышко, затем чуть глубже, внимая каждой её реакции. Сейран вздохнула, чувствуя, как внутри всё растапливается от его прикосновений и слов. — Ферит… — прошептала она, слегка приподнимая голову. Он поднял взгляд, глаза блестели, наполненные нежностью и желанием. — Я могу остаться здесь вечно, — признался он, — просто держать тебя, целовать и слушать. Он медленно провёл губами по её шее, затем по щеке, оставляя лёгкие тёплые следы. — Ты не устала? — спросил он, дразняще улыбаясь. — Нет, — ответила Сейран, мягко касаясь его лица. — С тобой мне хочется остановить время. Ферит прижал её сильнее, и их губы встретились снова — теперь это был поцелуй, полный обещаний и нежности, который не требовал слов. Ветер тихо шелестел парусами, и казалось, что сама природа замерла, чтобы не нарушить этот хрупкий момент. — Ты моя… — начал он, но тут их разговор прервало лёгкое движение на палубе — где-то далеко послышался смех Айлин и Каи. Они оба улыбнулись, зная, что этот день наполнен не только их близостью, но и дружбой, теплом и радостью.