The Residue Of Us🫰🏼

Поздний вечер опустился на виллу шелестящим тёплым ветром и сладковатым ароматом нагретых за день цветов. После целого дня под солнцем, купаний и долгих разговоров на палубе, дом будто затаил дыхание. В нём воцарилась тишина, наполненная мягкими отголосками прибоя и шорохами вечерней жизни снаружи. Сейран стояла в ванной, прислонившись к прохладной плитке стеной спиной, завернутая в пушистое полотенце цвета слоновой кости. Волосы уже высушенные, но всё ещё влажные, мягкими тёмными волнами лежали на плечах. Она чувствовала, как медленно остывает кожа после горячей воды, и как приятная усталость разливается по телу. Она провела пальцами по шее, медленно стирая оставшиеся капли, ощущая, как в груди всё ещё пульсирует слабое напряжение. Сегодняшний день был слишком долгим. И слишком живым. Её губы тронула лёгкая, почти виноватая улыбка, — она помнила, что прошептала ему на яхте. Обещание. Слова, которые сорвались с её губ прежде, чем она успела подумать. Но разве это было ошибкой? Сейран прикусила губу и выдохнула, оттолкнувшись от стены. Перекинув на плечи лёгкий атласный халат цвета шампанского, она тихо открыла дверь и вышла в полутёмную комнату, где лишь одна лампа у кровати рассеивала мягкое янтарное свечение. И остановилась. Он был там. Ферит сидел на краю её кровати, в футболке и чёрных спортивных штанах, с едва растрепанными волосами, облокотившись локтями на колени. Его взгляд скользнул по ней неторопливо, с ленивой уверенностью мужчины, который пришёл не просто так. — Надеялся, что ты не сбежишь, — сказал он негромко, с хрипотцой, характерной для его вечернего голоса. — Не знала, что ты умеешь так… тихо проникать в чужие комнаты, — ответила она, поднимая брови, но уголки губ предательски дрогнули. — Это твоя комната? — он усмехнулся, чуть склонив голову. — Я думал, теперь она наша. Ты же примешь меня к себя, не так ли? — У меня есть выбор? — её губы снова расплылись в тихой, девичьей улыбке. Она медленно подошла к трюмо, открыла флакон с маслом и провела пальцами по запястьям, втирая в кожу аромат ванили и амбры. Его взгляд стал тяжелее, и она чувствовала это каждой клеткой, хотя стояла спиной. — Ты долго была в душе, — продолжил он, вставая с кровати и приближаясь. Его шаги были беззвучными, но она сразу ощутила его присутствие за собой. — Я устала, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — День был… насыщенным. — Ты не забыла, что пообещала мне? — спросил он, так близко, что его дыхание коснулось её шеи. Сейран закрыла глаза. Сердце сжалось. Он был так близко, и голос — мягкий, уверенный, почти ласковый — проникал под кожу, заставляя забыть, как правильно дышать. — Я не из тех, кто бросает слова на ветер, а ты как никто это знаешь — прошептала она, чуть склонив голову вбок, и волосы задели его щеку. Он молча протянул руку, коснулся её плеча, потом пальцами легко провёл по шее — не хватая, а будто отмечая, что она здесь. Что она настоящая. Что она — снова с ним. — Я помогу тебе снять усталость. — массируя шею томно сказал Ферит.  Она развернулась к нему медленно. Волосы слиплись на ключицах, на шее блестели капли воды. Его взгляд скользнул вниз — по тонкой линии её ключиц, по вырезу халата, и вернулся к глазам. И он застыл. Там была не игра. Там была нежность. И слабая тревога — не исчезнет ли это снова. Он приблизился. Медленно. Уверенно. Положил ладонь ей на щеку. Сейран сделала шаг навстречу. И осталась стоять совсем близко, их дыхания переплетались. Она опустила глаза на его губы. — Ты всё ещё хочешь меня? Он усмехнулся одними уголками губ: — Глупый вопрос. Он медленно наклонился. — Я хотел тебя даже тогда, когда ненавидел. А сейчас… — он коснулся её лба своим. — Сейчас я просто… не могу дышать без тебя. — Тогда поцелуй меня, — сказала она, едва слышно. И он поцеловал. Осторожно. Нежно. Как будто чувствовал: если поспешить — она исчезнет. Её руки сами потянулись к его спине, его ладони обхватили её лицо, и всё вокруг, казалось, растворилось. Его ладони легли на её бёдра, скользнули под ткань, вверх по её телу — медленно, жадно, будто он снова изучал знакомую карту. Она выгнулась в его руках, и всё, что должно было быть «тихо», распалось уже в первом её стоне. Они шагали по комнате целуясь, в поисках мягкой равнины под названием «постель». Когда Ферит ощутил кровать сзади себя, он опустился на неё, откинулся, облокотившись на подушки, и смотрел на неё снизу вверх — с тем самым взглядом, в котором было столько желания, что её колени подкосились. Сейран молча медленно села к нему на колени, умело оседлав его, чувствуя, как его руки легли ей на бёдра, она наклонилась и пара вновь слилась в поцелуе полном страсти и тепла одновременно. Между поцелуями Ферит не упускал возможность шепнуть что-то по типу : «Люблю тебя. Я скучал. Ты невероятна.  Я рядом» что конечно льстило девушке. Через пару минут, которые длились, как пару часов Сейран медленно отстранилась, напоследок мягко чмокнул его и потянулась к завязкам на халате. Сатиновая ускользнула вниз, обнажая всё тело и открывая вид на пышную девичью грудь, линию живота и тонкую талию. Ферит тут же потянулся к её талии, наворачивая другой рукой круги на её бедре одновременно. Потом он поднялся и начал оставлять следы любви на ключицах и груди возлюбленной. Сейран не сидела без дела, она быстро спохватилась его за край футболки, стянув элемент одежды. Затем и вовсе стянула с него штаны. И наконец Сейран опустилась на него медленно, плавно, и в тот момент, когда он вошёл в неё, воздух между ними будто разрядился. Оба на секунду замерли — в этом тишина, в этом глубина, в этом вечность. — Боже… — простонала она, не в силах сдержаться. — Тсс… — Ферит улыбнулся, но тоже закусил губу от удовольствия. — Тише, любимая… на этот раз мы не одни… Но Сейран не могла быть тише. С каждым движением её бёдра становились всё смелее, сильнее — и стоны срывались, дрожащие, предательские. Она прижимала ладонь к губам, но глаза закрывались от наслаждения, тело дрожало, а голос всё равно пробивался наружу — хриплый, высокий, рваный: — Чёрт… Ферит… так хорошо… Он схватил её за талию, подталкивая навстречу себе, сам извиваясь под ней, вжимаясь глубже, крепче. Она держалась за его плечи, волосы спадали на лицо, и он откидывал их ладонью, гладя по щеке, по шее, по спине. Его взгляд был прикован к ней, будто он не мог поверить, что она — реальна, что она снова его. Кровать поскрипывала — он успел глухо зарычать: — Нас точно услышат. — А мне всё равно, — простонала она, запрокидывая голову. — Пусть знают… что я снова твоя… — Сейран… — в нём что-то оборвалось. Он лёг, прижал её к себе, и теперь она двигалась, лёжа на нём, в тесных объятиях, прямо у его уха. Она стонала сквозь стиснутые зубы, часто, отчаянно, будто изнутри вырывался пожар, и только ладони на его плечах спасали её от полного падения. — Не сдерживайся… чёрт с ними… — прошептал он, уткнувшись лицом в её грудь. — Мне так нравится, когда ты сгораешь… Она вскрикнула — коротко, звонко, и тут же зажала рот, задыхаясь от волны, что прокатилась по телу. Она сотрясалась, он чувствовал это — каждый спазм, каждую дрожь. Он сжал её сильнее, толкнулся вверх последний раз, и они оба замерли — с губами, прижатыми друг к другу, с глазами, полными слёз и света. Долго никто не говорил ни слова. Только тишина и тёплое дыхание. Касание кончиками носов и короткие, прерывистые поцелуи. — Если Айлин спросит, почему я кричала… — прошептала Сейран, уткнувшись носом в его шею, — скажу, что ты рассказывал анекдот. Ферит тихо рассмеялся, проводя пальцами по её спине: — Только если она не услышала, как ты просила меня не останавливаться. — Тогда скажем, что ты показывал йог , — хрипло хихикнула она. — В очень специфическом стиле, — прошептал он, целуя её в висок. ***** Комната наполнилась теплом — не от жары, а от тел, от их дыхания. Простыни спутаны, кожа — влажная от прикосновений и недавней страсти. Ферит лежал на спине, обнажённый, с рукой, раскинутой на подушке, к которой Сейран прижалась всем телом — грудью, животом, бедром. Он гладил её спину — мягко, почти рассеянно, но в этом прикосновении было что-то настойчивое. Она это чувствовала. — Ты не спишь, — тихо сказала она, не открывая глаз. — Ты слишком горячая, чтобы я мог, — прошептал он у её лба и провёл пальцами вдоль её позвоночника. Сейран чуть приподнялась, не глядя, медленно взяла его руку и аккуратно направила к своей груди. И всё — весь мир вокруг, друзья за стенкой, лодки в бухте, звёзды за окном — всё снова исчезло. Он сжал её грудь, нежно, внимательно, как будто в первый раз. Большим пальцем провёл по соску, и она не смогла не выдохнуть — коротко, хрипло, с тем напряжением, которое снова начало накапливаться между бёдрами. — Тише… — прошептал он, усмехаясь, но глаза у него были полны жара. — Не могу… — ответила она, сглатывая. — Когда ты делаешь… так. Он снова коснулся её, уже сильнее. И другой рукой провёл по талии, бедру, вниз — туда, где пульс у неё бился быстрее, чем сердце. Сейран закрыла глаза, прижалась к его плечу, и пальцы её сжались в его коже, как якорь. Он, как настоящий джентельмен не заставил её ждать. Его пальцы продолжили свой путь — медленный, обжигающий. Она закинула ногу на него, будто впуская в себя всё без остатка, прижимаясь крепче, ловя его губы, дыша в его рот. Он ласкал её — не спеша, чувствуя каждый её вздраг, каждый влажный выдох, каждую дрожь, которая проходила по телу, будто волна. Сейран уткнулась лицом в простыню, пытаясь не застонать слишком громко. Но Ферит чувствовал, как она сгорает. И от этого сам становился жадным, горячим, нетерпеливым. — Я сойду с ума, если не войду в тебя прямо сейчас, — прошептал он, уже приподнимаясь, захватывая её лицо ладонями. Она посмотрела на него сквозь полуприкрытые ресницы, вся раскрасневшаяся, дыхание рваное: — Тогда не медли… Он вошёл в неё, мягко, глубоко, и они оба затаили дыхание — будто в этом моменте весь мир замер. Она обвила его ногами, обхватила за шею, и их тела снова начали двигаться в едином ритме — почти без звука, но внутри всё гремело, горело, вибрировало. Простыня скользила под ними, луна скользила по полу, а она, забыв про стены и друзей за ними, выдыхала его имя всё громче. — Тише… — снова выдохнул он, прикрывая ладонью её рот, и она захихикала сквозь стон, будто сорванная с цепи. — Сам виноват… Он поцеловал её — крепко, глубоко, как будто хотел поглотить каждый её вздох. И снова — толчок, движение, и ещё… Пока она не задрожала в его объятиях, пока не вцепилась в него, как в последнюю надежду. И только потом — когда всё утихло — она прижалась к нему лбом и прошептала: — А теперь спать. И никаких больше фокусов. Ферит рассмеялся, прижимая её крепче: — Обещаю. Хотя… ты знаешь, я плохо держу слово, когда ты голая и рядом. Сейран хмыкнула и заснула, всё ещё держась за его руку. ***** Утро на вилле было особенно тихим. Где-то внизу Кая уже гремел посудой — кофе, наверное, наливал с таким старанием, будто собирался открыть собственную кофейню. Воздух пах хлебом, солнце играло на шторах, и всё вокруг будто только просыпалось, медленно и лениво. Сейран лежала на животе, уткнувшись носом в подушку, покрытая только лёгкой простынёй, которая еле-еле прикрывала её спину. Её волосы были растрёпаны, кожа всё ещё хранила на себе следы недавней ночи — и жара, и прикосновений, и сдерживаемых стонов. Ферит спал рядом, на спине, с рукой, неосознанно обнявшей её за талию. Его грудь медленно поднималась и опускалась, а на лице — тот редкий, почти детский покой, который бывает только после очень честного, телесного и эмоционального исчерпания. И вдруг — щёлк. Дверь распахнулась, быстрые шаги: — Сейро, слушай, ты не видела мою… — Айлин вошла и замерла. Она стояла на пороге, в пижаме, босиком, с телефоном в одной руке и кружкой в другой. На её лице застыли одновременно несколько эмоций: удивление, ужас, желание раствориться и… сочувствие. — О БОЖЕ! — прошептала она, разворачиваясь на пятках. — Простите, простите, я… я думала ты одна, и… и я не… я ничего не видела!.. Почти. Ферит даже не успел сообразить — только открыл один глаз и успел на автомате потянуть простыню выше на Сейран. Она, испуганно вздрогнув, натянула край на грудь и, не поднимая головы, простонала: — Ты серьёзно, Айлин?.. — Прости! Честно, мне просто нужна была плойка. И я решила, что ты ещё не встала. Ну то есть — встала, но не так… в общем, забудь, — она заговорила торопливо, уже стоя в коридоре спиной к ним. — Я ничего не спрашиваю. Я ничего не видела. Меня здесь не было. — Дверь… — прохрипел Ферит, прижимаясь лбом к подушке. — Ага! — Айлин захлопнула дверь, и только тогда, уже по ту сторону, раздался глухой, полный стыда шёпот: — Айлин, идиотка… Сейран развернулась на спину, спрятав лицо руками. Несколько секунд в комнате стояла абсолютная тишина. Потом — тихий, сдержанный смешок Ферита. Где-то за стенкой громко щёлкнул тостер. — Надеюсь, Кая не зайдёт за солью, — буркнул Ферит, натягивая простыню выше. Сейран рассмеялась и впервые за долгое время чувствовала себя беззаботным ребенком в родных объятиях. — Эй… — прошептала она, коснувшись его плеча, — ты же понимаешь, что она не со зла. Он не ответил сразу. Его взгляд был сосредоточен на потолке. — Понимаю, но… почему она не стучит? Если бы мы не просто спали, а занимались чем-то другим? Я не хочу, чтобы кто-то видел нас такими. Это наш момент. И она его раздавила… как… — он махнул рукой. — Как крошку на столе. Сейран не спорила. Она подалась к нему ближе, чуть развернувшись, и начала медленно целовать его плечо. Один поцелуй — нежный. Второй — чуть ниже, уже теплее. Третий — прямо на его ключицу. — Наш момент никуда не делся, — шепнула она. — Он вот здесь, — она положила ладонь ему на грудь, — А Айлин всего лишь… шумная часть реальности. Он чуть усмехнулся, не отрывая взгляда от потолка. — И всё-таки… она могла бы постучать. — Согласна, — кивнула Сейран, целуя его подбородок. — Но разве я не могу теперь сделать всё, чтобы ты снова чувствовал только нас? Ферит посмотрел на неё, в глазах ещё тлела обида, но она уже таяла под её прикосновениями. Он склонился к ней ближе. — Ты умеешь это — очень опасно хорошо. — Это потому что ты доверяешь мне, — ответила она, скользнув пальцами по его щеке. — И потому что я не хочу, чтобы утро начиналось с раздражения. Он вздохнул, опустил голову на подушку, подтянул её к себе и прижал к груди. Их ноги переплелись под простынёй, и Сейран, прижимаясь к нему, тихо добавила: — В следующий раз я запру дверь. Или поставлю табличку: «Не входить. История любви в процессе». Ферит рассмеялся — уже мягко, по-настоящему. — Только ты могла так сказать. — Потому что я с тобой. И хочу, чтобы даже в нелепостях — мы оставались мы. ***** Утро разлилось по веранде солнечным золотом, чуть грея плечи и заставляя всё вокруг казаться будто из другого, доброго времени: чайник дымился, кружки отпотели от свежезаваренного кофе, тарелки с хрустящими багетами и клубникой стояли в центре стола, словно завтрак здесь всегда был таким — неторопливым, почти кинематографичным. Айлин сидела, поджав одну ногу, и водила ложкой по чашке. Кая — с мокрыми волосами после душа, в чёрной футболке и с расстёгнутыми часами на запястье — неторопливо листал ленту новостей на телефоне. Тишину нарушил только стук открывающейся двери. На веранду вышли Сейран и Ферит. Сейран — в его футболке, на пару размеров больше, с влажными после душа волосами, которые она небрежно убрала в пучок. Ферит — с голым торсом и лёгких шортах, чуть нахмуренный, с тем самым выражением лица, которое говорил: я проснулся, но пока не готов к обществу. Айлин подняла глаза, кивнула. Улыбнулась — мягко, почти извиняюще. — Доброе утро. — Угу, — буркнул Ферит, проходя к столику. Сейран села рядом с ним, поправляя футболку на бедре. Он налил себе кофе, сделал глоток, а потом — не поднимая глаз — сказал ровно: — В следующий раз, Айлин, пожалуйста, стучись, прежде чем врываться в комнату. Айлин застыла. Кая слегка поднял брови, но промолчал. — Я знаю, — тихо ответила она. — Прости, Ферит. Честно, я не думала… точнее, не ожидала, что вы… — она махнула рукой. — Ну, вы поняли. Он наконец поднял взгляд — не злой, но прямой.Айлин кивнула и тихо поставила чашку на блюдце. Сейран мягко коснулась его руки под столом — коротко, почти невидимо, но достаточно, чтобы он выдохнул. Почувствовал: рядом она, и всё уже хорошо. — Всё нормально, — сказала Сейран, переводя взгляд на Айлин. — Главное, что ты не принесла с собой толпу журналистов. А то это было бы уже совсем кино. — М-м, слава богу, — хмыкнула Айлин, откидываясь на спинку стула. — Хотя поверь, моё лицо при виде вас было достойно Оскара. Кая хмыкнул: — Предсталяю это выражение лица Айло. — Очень смешно, — буркнула она. Повисла лёгкая пауза. — Кстати, кофе отличный, — сказал Ферит, отпивая ещё глоток.  Ферит усмехнулся, а Сейран, наконец, расслабилась и взяла клубнику с тарелки, усевшись удобнее, подтянув калено к себе. — Может, теперь все просто притворимся, что это обычное утро? — предложила она с игривой улыбкой. — И забудем, что кто-то забыл закрыть дверь. — Согласен, — кивнул Кая. — Только, если вы всё-таки решите снова… забыться, я пойду спать в хамам. — Сейран, может, ты мне тоже найдешь такую футболку? Ты в ней шикарна— пробормотала Айлин, уже явно вернув себе легкость. — Только если ты заблокируешь доступ к нашей комнате геолокацией, пока в ней находится Ферит— подколола та. Ферит хмыкнул и потянулся за ещё одной кружкой кофе. И на веранде снова стало по-домашнему уютно: с недосказанными взглядами, с внутренними улыбками, с тем тёплым чувством, когда самые неловкие моменты не разрушают — а сближают. Сейран вздохнула и наклонилась ближе к тарелке с оладьями. Разрезала один, обмакнула в мёд, выпрямилась и с самым невинным видом поднесла вилку к его губам. — Открой рот. Будешь ворчать — останешься голодным. Ферит скосил на неё взгляд. Его глаза сузились, губы чуть дрогнули. Он выдержал паузу. — Я взрослый мужчина, между прочим. — Именно. А взрослым мужчинам нужно заботиться о пищеварении, — парировала она, притворно строгим тоном. — Жуй, пока тёплое. Он чуть придвинулся, медленно взял вилку губами, глядя прямо ей в глаза. Прожевал. — Ммм… вкусно. — Ещё один? — спросила она и снова потянулась за кусочком. Поднесла к его губам — но теперь с чуть большим намерением. Ферит сдался. Укусил прямо с её рук, почти прикасаясь к пальцам губами. — Тебе нравится, когда я тебя кормлю, — заметила она, хитро щурясь. — Мне нравится, когда ты обо мне заботишься, — серьёзно сказал он, мягко, и вдруг вся лёгкость обрела глубину. Она на секунду задержала на нём взгляд. Айлин и Кая обменялись молчаливыми улыбками — едва заметными, но настоящими. — Ещё один? — уже тише спросила она. — Только если с поцелуем в придачу, — пробормотал он, наклоняясь чуть ближе. — Перед всеми? — засмеялась она в ответ, и сделала вид, будто это что-то непристойное — Пусть привыкают, — усмехнулся он. И прежде чем их губы действительно встретились, Айлин громко воскликнула: — Так! Я пойду за кофе, пока вы не начали. Мне и без дежавю хватило на всю жизнь. Кая встал следом: — А я проверю, не горит ли хлеб в тостере. Просто… на всякий случай. Они ушли, оставив Ферита и Сейран на веранде вдвоём. Ферит потянулся ближе, коснулся её щеки: — Спасибо. За ложку. И за то, что разряжаешь всё лучше любого тоста. Сейран улыбнулась — нежно, чуть смущённо: — Потому что ты — мой самый капризный, но любимый завтрак. Он рассмеялся — наконец по-настоящему — и веранду наполнило то самое: тепло, простота, легкость. То, что чувствуется между людьми, которые всё ещё любят — даже после шторма, после тишины, после ночи за закрытой дверью. Через пару минут ребята вернулись и Айлин захихикала. — У вас каждый завтрак — как сцена из фильма. Только без титров. Хотя нет, с титрами: «Милый, ты не наелся?» Сейран фыркнула. — Зато у нас есть сюжет. — А вот у нас с Феритом — спорт, — вставил Кая, подкидывая виноградину и ловко ловя её ртом. — Мужской. Реальный. Настоящий. Например… поваляться на шезлонге. — Героизм, — сухо подметила Айлин. — А я вот что нашла, — она потянулась за книжечкой с услугами отеля и показала Сейран. — Йога на пляже, маты, абсолютная гармония. Пойдём? Сейран прищурилась. —Разве не лучше пойти рано утром? — Вообще да. Но посмотри, какие виды! И звучит романтично, нет? Тем более я не захочу вставать на восходе ради йоги, давай сейчас? — Только если ты меня потом затащишь на кофе с круассанами, — усмехнулась Сейран. — А то я не настолько просветлённая. — Господи, девочки, — простонал Кая. — Что может быть романтичного в растяжке на холодном песке? — Это — соединение с собой, телом и миром, — театрально произнесла Айлин, скрестив руки в “намасте”. — Ты просто не готов к таким глубинам. — Я готов только к глубокой тарелке с менеменом, — сказал он и уткнулся в еду. Ферит, между тем, протянул руку и поправил выбившуюся прядь с лица Сейран. — Если ты пойдёшь — я привезу тебе обед прямо к коврику. Но сам — не пойду. Я не люблю эти позы собак, особенно если мне при этом надо дышать и быть счастливым. Сейран рассмеялась, всё ещё жуя. — А ты бы красиво смотрелся в позе воина. Ммм… особенно без футболки. Йог такой… сексуальный. — Окей, — сказал Кая, поднимая чашку. — Тогда мы с Феритом остаёмся на базе, будем охранять бассейн и наш внутренний дзен. — Только не напейтесь мохито с утра, — сказала Сейран. — А то мы с Айлин вернёмся вдохновлённые, а вы — мокрые и глупые. — Звучит как отличный план, — Ферит потянулся к чашке— Ты пойдёшь?  — Почему бы и нет? — невинно пожала плечами она. — Я давно не тянулась. — Так я тебе дома устрою растяжку, — с серьёзным видом сказал он. — Легко. — Нет уж, — отмахнулась она. — С твоей “растяжкой” я потом три дня не сяду. Айлин прыснула в кружку. — Так вы что, серьёзно не хотите с нами? Кая театрально сложил руки. — Я вообще не понимаю, зачем мучить себя на отдыхе. Мой отдых — это максимум движений от шезлонга до бассейна и обратно. — Иногда ещё к бару, — уточнил Ферит. — Или к холодильнику, — поддакнул Кая. — А вы давайте, идите. Вы же у нас светлые души и гибкие тела. — Вы просто боитесь, — сказала Айлин, глядя на них с лукавой улыбкой. — Боитесь стать смешными. — Да бросьте, — Сейран улыбнулась. — Это не спорт, а больше медитация. Дышишь, растягиваешься, успокаиваешься… — Я дышу и в шезлонге, и мне нормально, — серьёзно сказал Ферит. — А растягиваться можно и в кровати. Особенно если рядом ты. Айлин прыснула так, что едва не уронила чашку. — Вы безнадёжны! — Абсолютно, — довольно сказал Кая. — А вы идите. Мы вас дождёмся. Сока вам выжмем. Или… массажиста закажем. Из солидарности. — Придём обратно, а они валяются, обложенные подушками, с кокосами и сериалом, — проворчала Сейран. — Почти как после йоги, только без унижения, — подмигнул ей Ферит. Айлин встала, беря клубнику со стола: — Всё. Решено. Мы идём. А вы потом не жалуйтесь, что пропустили просветление. — Главное, чтобы вы не пришли с болью в просветлённых мышцах, — усмехнулся Кая. Сейран встала следом, прихватив чашку: — Ты, кстати, был бы милым в позе “лотос”. С лицом страдающего Будды. Ферит откинулся на спинку кресла, глядя ей вслед: — Главное, чтобы ты вернулась в целости. И не слишком просветлённая. А то вдруг решишь уйти в монастырь для йогинь. — Расслабься, — бросила она, уходя, — максимум — куплю себе лосины. ***** Солнечные полосы легли на пол спальни, когда Сейран стояла у открытого шкафа, перебирая лёгкие топы и спортивные легинсы. Волосы ещё влажные после душа, кожа пахла её любимым миндальным лосьоном. Она наклонилась к нижней полке, вытащила аккуратно свернутый спортивный комплект и только собралась переодеваться, как за спиной послышался ленивый голос: — То есть ты реально идёшь? Ферит стоял в дверях, прислонившись к косяку, босой, с кружкой в руке, но взгляд был цепкий — и откровенно одобряющий. Сейран даже не повернулась. — Не мешай. Я выбираю, в чём выглядеть как просветлённая богиня. — Ну ты и без йоги выглядишь… как богиня, — он отхлебнул кофе, сделал паузу. — Просто немного… ленивая. — Кто бы говорил, — отозвалась она, надевая леггинсы. — Ты ещё храпишь, когда я только умываться иду. — Я сплю, потому что сон — это тоже путь к просветлению. Особенно после тебя. Он сделал шаг ближе, глядя, как она застёгивает спортивный топ. — А если серьёзно, — продолжил он уже тише, — ты правда хочешь туда? Море, песок, чужие коврики, потные дыхания… Сейран повернулась к нему, скрестив руки на груди и поджав губы: — Это был твой последний шанс уговорить меня остаться. Ферит приподнял брови: — И что будет, если я не пойду? Она сделала шаг ближе, и, медленно скользнув пальцем по его груди, прошептала: — Ну… скажем так… если ты не захочешь тянуться на рассвете, то ночью тоже можешь не рассчитывать, что кто-то захочет тянуться к тебе. Он прыснул от смеха, но тут же попытался сделать серьёзное лицо: — Это шантаж. — Это мотивация, — поправила она, улыбаясь. — Или, если хочешь, карма. Ты ленишься — я сплю одна. Таков баланс. Ферит склонился к ней, заглядывая в глаза: — Подожди… ты хочешь сказать, что если я не встану с постели ради каких-то странных поз на коврике — ты откажешься от моей компании в гораздо более приятных… вечерних позах? Сейран не отводила взгляда. — Именно. — Жестоко, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Ты готова на это? — Я уже в легинсах, Ферит. Я готова на всё. Он закатил глаза, театрально вздохнув. — Ладно. Ладно!Но знай: я иду ради тебя. И только ради тебя. Потому что это - любовь. — Скажи это, когда будешь скулить, что коврик слишком тонкий, — крикнула ему вслед Сейран, закручивая волосы в пучок. — А ты скажи это, когда я сделаю планку лучше тебя, — донеслось из коридора. **** У ворот уже стояли Айлин и Сейран — обе в лосинах, спортивных топах, с полотенцами перекинутыми через плечо. Айлин выглядела бодро, хотя чуть щурилась от солнца. — Ты уверена, что он всё-таки не прикалывался? — шепнула она Сейран, озираясь на дом. — Он же… Ферит! Йога  — не его стиль. Его стиль — кофе в постель и нытьё, что рано вставать. Сейран ответила с лукавой полуулыбкой: — Он просто ещё не знает, как йога может влиять на… вечернюю активность. — Что?! — Айлин повернулась к ней с округлёнными глазами. — Ты шантажировала его сексом? — Я бы назвала это… мотивацией через перспективу личных потерь, — невинно произнесла Сейран. В этот момент дверь виллы отворилась — и на дорожку вышел Ферит. Он был в свободных тёмных, синих  шортах и белой футболке, слегка взъерошенный, с ленивым выражением лица, но определённо шёл. С полотенцем на плече и бутылкой воды в руке. Айлин застыла. — Я не верю… Ты и правда идёшь?! Ферит покосился на неё, как будто она только что усомнилась в его мужественности. — Конечно. А вы что, думали, я брошу Сейро одну среди этих… растянутых типов с дыханием живота? Сейран усмехнулась и, проходя мимо, шепнула: — Значит, всё-таки про ревность… — Вообще-то, — вставил он громко, — я просто решил, что моё тело заслуживает шанса раскрыться. Особенно если рядом такая мотивация. Он кивнул в сторону Сейран, которая грациозно закидывала полотенце на плечо. И тут же из дома вышел Кая. В тапках, в чёрной майке и с недопитым стаканом апельсинового сока. Увидев Ферита, он замер. — Ты… идёшь?! — Ага, — лениво отозвался тот. Кая прищурился. — Погоди. Ты всерьёз собрался вставать, двигаться и гнуться, когда можно было остаться в бассейне с мятным лимонадом? — У меня была веская причина, — отозвался Ферит, глядя куда-то мимо него — на Сейран. Кая проследил этот взгляд, потом перевёл глаза на Айлин — и внезапно махнул рукой. — Всё. Я тоже иду. Раз уже это становится соревнованием, я не отстану. Пойду хотя бы поугарать. Айлин всплеснула руками. — Подождите! Вы оба идёте?! Она повернулась к Сейран. — Что ты им такого сказала? Ты гипнотизируешь? Или у тебя теперь контракт на послушание? Сейран, не скрывая довольного вида, пожала плечами: — Скажем так… я умею доносить свои мысли. Чётко. И образно. — Образно… — пробормотал Ферит, переглянувшись с Каей. — Очень образно. — Мне теперь страшно спрашивать, в чём именно был образ, — буркнула Айлин.— Ну что ж, господа. Добро пожаловать в наш просветлённый клуб. Только не мешайте остальным своими шутками и стонами. — Но раз уж я иду, то хотя бы с пользой. Может, сразу на парную йогу? Сейран приостановилась и приподняла бровь: — Парную? — Ага, — он догнал её и как бы невзначай коснулся рукой её талии. — Там, где один делает позу, а второй… помогает. Поддерживает, прижимает, тянет. — Прижимает? — переспросила Айлин. — Ой, начинается. — Ну а что, — пожал плечами Кая, — это хоть весело. Пока один падает, другой — страдает морально. — В вашем случае оба упадут, — отрезала Айлин. — И поднимут весь пляж хохотом. Сейран бросила на Ферита взгляд — такой, будто она была на волоске от того, чтобы стукнуть его полотенцем. Но уголки губ предательски дёрнулись вверх. — Парная йога, говоришь? — протянула она, — Ты вообще в курсе, что это не повод приставать? — Кто сказал, что не повод? — он остановился, глядя на неё с абсолютно невинным выражением. — Там даже есть поза, где ты у меня на коленях. Называется… эм… «лодка любви». — Это ты сейчас придумал, — сказала она, закатывая глаза. — Не-а. Проверить? Могу показать, прямо здесь, на дорожке. Айлин зажала рот рукой: — Я прошу, умоляю — не надо «лодок любви». Это же утро, дайте миру шанс. — Кстати, — вмешался Кая, — а там есть поза, где я просто лежу и дышу? Без нагрузки? — Да, называется «шавасана». В самом конце, когда уже всё — никакого спасения. Там ты лежишь как труп, — усмехнулась Айлин. — Вот! Вот это моя поза! — радостно воскликнул Кая. — Я ради неё и иду. — Так и запишем, — сухо заметила Сейран. — Один идёт ради шантажа, другой — ради позы трупа. — А ты — ради чего? — спросил Ферит, чуть наклонившись к ней, голос стал мягче.— Ради дыхания… или прикосновений? Сейран не ответила. Только глянула на него искоса и, проходя мимо, бросила: — Ради вида на море. Но ты можешь быть… приятным фоном. Он усмехнулся, глядя ей вслед. — Фоном? Это пока мы не начнём парную. Вот тогда я покажу, как красиво я… тянусь. ***** Море лежало в нескольких метрах — спокойное, гладкое, в ленивом утреннем свете. Тонкий песок ещё не успел нагреться, и воздух был свеж, как глоток холодной воды. Над импровизированной площадкой, обрамлённой пальмовыми листьями, трепетали белые полотна, создавая иллюзию шатра. На расстеленных ковриках собралась небольшая группа — человек десять. Все парами. — Йога для пар, — повторила Айлин, качая головой, — Я всё ещё думаю, что вы сюда пришли по приколу. — По любви, — парировал Ферит, делая вид, что готовится к практике. — А это принципиально разное. — Любовь к кому? К себе? — бросила Айлин. — К той, кто пригрозила, что я спать буду один, — честно признался он, устраиваясь за Сейран на коврике. Она была уже босиком, в светлых лосинах, с собранными волосами, и от неё пахло чем-то тёплым и сладким, будто лавандой и ванилью. — Тише, — прошептала Сейран. — Настраивайся. — Настраиваюсь. На тебя, — сказал он ей в ухо, чуть склонившись. Его голос был мягким, и от близости его дыхания у неё по спине пробежали мурашки. — Приветствуем, — сказала инструктор, женщина лет сорока, с ободком из белых бус и поразительно добрым голосом. — Сегодня мы будем работать в доверии. Помогать, чувствовать, поддерживать. Ферит едва слышно хмыкнул: — Звучит как брак. — Тссс, — Сейран ткнула его локтем. — Поверь, я сейчас не в йогическом настрое, чтобы смеяться. — Тогда ты в настрое, чтобы… поддаться моим прикосновениям? Но в этот момент учительница уже перешла к практике: — Ладонь к ладони. Вдох вместе. Почувствуйте друг друга. Сейран медленно развернулась лицом к Фериту. Их колени соприкасались, ладони коснулись — кожа к коже, тепло. Она подняла глаза, а он — уже смотрел. — Не моргай, — шепнула она. — А если ты мне понравишься слишком сильно? — Тогда держись. Дыхание стало ритмичным. Вдох. Выдох. Руки всё ещё сомкнуты. — Теперь партнёрская наклонная: один отходит назад, второй — поддерживает, — сказала инструктор. Ферит отклонился, а Сейран инстинктивно ухватила его за запястья. Её волосы соскользнули вперёд, почти касаясь его груди, и он, не сдержавшись, прошептал: — Ты знала, что так близко у тебя запах просто сносит крышу? — Заткнись и тянись, — отрезала она, но улыбка проскользнула. Следующие позы стали ещё… теснее. Когда Ферит встал сзади, его ладони легли на её бёдра, помогая ей вытянуть спину. Он медленно вёл вверх — к талии, и чуть выше. — Я всё делаю правильно? — спросил он, совершенно невинным тоном. — Если ты продолжишь вот так, — прошипела она, — я забуду, где я нахожусь, и уроню нас обоих. — И тогда мы ляжем в шавасану раньше всех. Следующая поза требовала, чтобы Сейран, стоя на одной ноге, опиралась на его грудь, руки вытянуты назад — как крылья. Ферит удерживал её, крепко, почти обнимая. — У тебя пульс учащается, — прошептал он. — Потому что ты прикасаешься ко мне, а не потому, что я нервничаю, — прошептала она в ответ. — Не обольщайся. Ферит наклонился ближе. — Я не обольщаюсь. Я изучаю. Каждую реакцию. Вот, например… сейчас ты задержала дыхание. Сейран резко выпрямилась, отворачиваясь: — Потому что ты действуешь не как йог, а как хищник. — Я йог-инстинктов, — философски сказал он. Их ладони снова сомкнулись. Мягкий ветер, шелест волн, и в этой связке рук, в каждом тонком наклоне, была вся та хрупкая близость, которую они боялись назвать. — А если серьёзно, — сказал он, не отпуская её, — мне нравится, когда ты рядом. Даже в этой дикой позе. Сейран глубоко вдохнула и повернулась к нему. — А мне нравится, когда ты молчишь. Редкое, но ценное явление. — Тогда пообещай, что за каждую успешную позу — будет награда. — Ты слишком много просишь. — Я же тянусь, — усмехнулся он. — Буквально. И пока инструктор говорила про дыхание, баланс и единство тел, их тела — несмотря на все шутки — уже давно знали, как быть в балансе. Просто, глубоко, почти без слов. Инструктор спокойно перешла к следующему этапу: — Сейчас мы попробуем позу «лодка с партнёром». Садимся лицом друг к другу. Соедините стопы. Возьмитесь за руки. И теперь… вытягиваем ноги. Медленно. Ферит и Сейран, уже сидя на коврике, соприкоснулись ступнями. Сейран ухватилась за его ладони — горячие, сильные, и по привычке сжала чуть крепче, чем надо. Он не отреагировал. Но его взгляд был цепким, настойчивым. — Подними ноги, — шепнула она, вытягиваясь вперёд. — Я бы предпочёл поднять тебя, — отозвался он, но подчинился. Ноги сомкнулись в воздухе, тела качнулись вперёд, и в этот момент они оказались настолько близко, что нос почти касался носа. Сейран почувствовала, как его пальцы слегка скользнули по её запястьям — ниже, будто случайно. — Не начинай, — предупредила она. — Я просто… балансирую, — сдержанно ответил он, но уголки губ дрогнули. Сбоку послышался голос Каи: — Айлин, ты думаешь, у нас тоже получится быть такими… мм, слаженными? — Кая, у тебя правая нога дрожит, как у кота на льду. Сначала научись не падать, потом уже про слаженность, — хмыкнула Айлин. — Ну, извини, у меня организм в шоке. Обычно в это время я лежу в бассейне, а не делаю летающую лягушку. — Это вообще-то не лягушка, — поправила она. — А «поза бабочки». Только у тебя она какая-то подавленная. Сейран коротко рассмеялась, но смех тут же оборвался, когда Ферит, будто бы поддерживая её в переходе в новую позу, положил руки ей на талию… и чуть ниже. Его ладони скользнули к бёдрам, и одна задержалась на округлой линии её ягодицы. Мягко. Уверенно. Слишком уверенно. Она обернулась через плечо, сверкнув глазами: — Ты точно знаешь, где находится мой центр тяжести? — Я просто чувствую. Это же йога. Контакт тела и тела. Души и души. Ну или хотя бы… пальцев и твоих бедер, — прошептал он. ***** Ферит не отводил взгляда от её профиля, его руки мягко и уверенно обхватили талию, заставляя почувствовать поддержку, но не сдавливание. Дыхание становилось глубже, ровнее, но между ними всё еще пульсировало напряжение, словно невидимая нить связывала их тела. — Знаешь, — прошептал он, чуть наклонившись ближе к уху, — в этой позе я обычно представляю тебя в совсем других обстоятельствах. Не в окружении людей, а где-то… где только я и ты. Сейран, не двигаясь, позволила себе едва заметную улыбку — холодную и вызывающую одновременно. — Что ж, — тихо ответила она, — тогда давай посмотрим, насколько тебе удастся удержаться. Он слегка сжал талию, и её тело непроизвольно отозвалось на прикосновение. Она медленно выгнула спину, отчётливо ощущая, как его руки скользят по её бокам, вниз к бедрам. Пальцы мягко, но твёрдо обвили её, словно желая утверждать контроль, но всё ещё в рамках «йоги». Сбоку, не слишком далеко, Айлин и Кая переглянулись с чуть заметной усмешкой. В этот момент Сейран аккуратно дёрнулась, слегка надавливая своим тазом на руки Ферита. Его дыхание прервалось, пальцы сжались чуть сильнее. — Слишком близко, — прошептал он, и в его голосе звучала искренняя борьба с желанием. — Я здесь не для того, чтобы давать тебе лёгкие задачи, — ответила Сейран, с лёгкой насмешкой в голосе. Они остались в этом положении ещё несколько долгих секунд, пока инструктор не позвала всех переходить к следующему упражнению. — Пора заканчивать, — тихо произнесла Сейран, аккуратно отстраняясь. Айлин, подходя к ним, с улыбкой спросила: — Ну что, девчонки, как ощущения? — Кто бы мог подумать, что йога может быть такой… интенсивной, — ответила Сейран, слегка подмигнув Фериту. — Вот это заряд на весь день, — добавил Кая, наблюдая за ними. Они вместе поднялись, направляясь к полотенцам, оставляя за собой лёгкий шлейф обещаний, прикосновений и несказанных слов. ****** Терраса ресторана в полдень была залита солнцем, но под большим тканевым зонтом царила уютная тень. Столы были накрыты льняными салфетками, на тарелках дымилось что-то ароматное: свежая паста с томатами и базиликом, миски с салатом из хрустящих огурцов и арбуза, фета, тосты с авокадо. Где-то в углу играла фоновая музыка — ленивый джаз, идеально подходящий для размеренного отдыха. Сейран устроилась на мягком стуле рядом с Феритом. Он сидел слегка откинувшись назад, в футболке, слегка прилипшей к телу после утренней йоги, и с выражением человека, который испытал и физическую, и моральную встряску. — Не могу поверить, что ты реально дожил до обеда, — с лёгкой усмешкой сказала Сейран, разрезая арбузную дольку. — Я ожидала, что ты сбежишь с коврика на третьей минуте дыхания. Ферит повернулся к ней с ленивой улыбкой, подняв бровь: — Я вообще-то был в духовном экстазе. Просто немного с отклонением в сторону твоих бёдер. Сейран покачала головой, но подалась к нему ближе, взяла с его тарелки ложку ризотто и аккуратно поднесла к его губам: — Ешь. У тебя, возможно, потеря солевого баланса после всех этих своих “духовных экстазов”. Ферит прищурился, но открыл рот и принял ложку. — Ещё бы ты меня так кормила каждый день… Я бы хоть в монастырь пошёл, — пробормотал он. Айлин наблюдала за ними с лукавой полуулыбкой, ковыряя вилкой в зелени. — А ты, Сейран, хороша сегодня. Прямо как будто у тебя не было мужчины, мешающего сосредоточится. — Я стараюсь быть великодушной после йоги, — фыркнула Сейран, наливая себе минеральной воды. — Мы ж теперь все духовно выше. Почти парим. — Особенно Кая, — вставила Айлин и повернулась к нему. — Я думала, ты не доживёшь до конца. Но ты держал меня так, будто спасал от падения в вулкан. Кая с важным видом кивнул: — Я вообще очень надёжен. Просто скрываю это за слоем иронии и пижонства. Он подцепил себе ещё одну ложку пасты и, пожевывая, вдруг, будто между прочим, сказал: — Кстати… а вы в курсе, что тут недалеко есть клуб на набережной? Прямо у воды. Музыка, коктейли, танцы до утра. Айлин моргнула: — Подожди. После йоги — клуб? — Это как есть чизбургер после медитации, — добавила Сейран. — Или пойти в баню после ледяной ванны. Несовместимо! — Вот именно! — подхватил Ферит, откидываясь назад с полупустым стаканом. — После вашего утра, где нас заставляли чувствовать “дыхание партнёра”, мы имеем полное право вытрясти из себя остатки духовности под техно. — Согласен, — кивнул Кая. — Мы выстояли. Теперь ваша очередь. Йога была — по-вашему. Клуб — по-нашему. Айлин рассмеялась и повернулась к Сейран: — Ну, что скажешь? Ночь в клубе под звёздным небом вместо травяного чая и дыхания носом? Кая хлопнул по столу: — Всё! Решено. Мы идём в клуб. Йога была — тело. Клуб будет — душа. Или наоборот. Айлин прикрыла лицо ладонью: — Я уже жалею. — Ты ещё не видела, как я двигаюсь под музыку, — подмигнул ей Кая. — Если ты сейчас скажешь «я как пантера», я тебя ударю. — Нет. Я как йог, которого отпустило. И они рассмеялись — как-то особенно тепло, дружно, по-летнему, так, как смеются только те, кто уже начал забывать о времени. ***** На террасе пахло морской солью и жасмином. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на деревянный настил у бассейна. Лёгкий ветер гулял между шторами, приоткрытыми окнами и спящей тишиной дома. Внутри царило напряжённое предвкушение — из тех, что висят в воздухе, как парфюм перед свиданием. Сейран стояла у зеркала в своей комнате, рассматривая, как на ней сидит аккуратный корсет цвета айвори и белая облегающая мини-юбка. Образ был чуть смелее, чем она обычно носила, но в этот вечер… хотелось позволить себе больше. Волосы она оставила распущенными, слегка волнистыми от морской влаги, лишь заколола передние пряди сзади, чтоб предать элегантности и нежности. Макияж — минимальный, но глаза были подчёркнуты мягкими тенями и тонкой стрелкой. В комнату заглянула Айлин — уже в платье, переливающемся в приглушённом свете, с босоножками в руке. — Ну всё, — выдохнула она. — Если ты в этом, то нам точно выдадут VIP. Ты видела свои плечи? Это угроза общественному порядку. Сейран повернулась, скользнув руками по бёдрам, чуть стесняясь: — Не слишком ли? — Именно настолько, насколько нужно, — подмигнула Айлин. — К тому же, ты видела, как на тебя смотрел Ферит сегодня? — Он всегда смотрит, — пробормотала Сейран, но всё же позволила себе улыбнуться. — Какая же ты коварная. Ну, пошли. Мужчины уже волнуются, что мы передумали. Ферит действительно волновался. Он стоял на первом этаже, облокотившись на перила лестницы, в светлой рубашке с небрежно расстёгнутым верхом и слегка взъерошенными волосами. Его взгляд то и дело скользил вверх по лестнице. Кая рядом поправлял часы и пытался не выронить телефон: — Думаешь, они решают, какая из них красивее? — Думаю, Сейран решает, убить меня сейчас или вечером, — буркнул Ферит, нетерпеливо оглядываясь. — Она долго переодевалась. — Может, она надевает что-то, ради чего ты потом не сможешь уснуть, — предположил Кая. Ферит усмехнулся: — Я и так не сплю. С ней, в этом доме, на этой вилле — я вообще не знаю, как дышать нормально. — Это ты скажи в клубе. Желательно вслух. Желательно в микрофон. В этот момент с лестницы зазвучали шаги. Айлин появилась первой — в блестящем платье и со взглядом, полным удовольствия от собственной внешности. — Ну что, готовы танцевать, мальчики? Или нам ещё и вас наряжать? Ферит отступил на шаг, глядя за её спину. И когда появилась Сейран — в босоножках на тонких ремешках, с блестящей кожей и чуть приподнятым подбородком — он замер. На несколько секунд перестал шутить, перестал говорить. — Вот это взгляд, — прошептала Айлин, толкнув Каю локтем. — Я так смотрела на чизкейк вчера. Сейран подошла спокойно, как будто ничего особенного. Только встретилась с Феритом взглядом и спросила: — Всё в порядке? Он чуть наклонился, подал ей руку: — Скажи, что ты заранее заказала мне запасное сердце. Потому что старое сейчас может не выдержать. Она усмехнулась и осторожно обняла его за локоть: — Переживёшь. Мы ещё не дошли до клуба. ***** По дороге к набережной, в машине, было весело: играла музыка, окна были приоткрыты, Кая пел что-то вполголоса, Айлин записывала сторис с видом на огоньки вечернего Бодрума. Сейран сидела рядом с Феритом, и каждый раз, когда машина поворачивала, его рука невольно оказывалась ближе к её бедру. И каждый раз она делала вид, что ничего не замечает. — Я горжусь вами, — сказала Айлин с заднего сиденья. — Вы не сбежали с йоги, не умерли от жары, не поругались во время обеда… и теперь даже готовы танцевать. — Не готовы, — поправил Ферит. — Настроены. Кая повернулся к Айлин: — Я вообще в костюме почти. Ты понимаешь, какая это жертва ради танцев? — А ты? — прошептал Ферит, наклоняясь к Сейран. — Ты готова быть самой красивой девушкой в клубе? Сейран, не оборачиваясь, тихо ответила: — Я уже самая красивая в этой машине. Он замолчал. И потом сказал, уже глядя в окно: — Ну всё. Теперь я точно не переживу эту ночь. Они подъехали к клубу, где уже гремела музыка и переливался неоновый свет. У входа толпился народ, у воды отражались огни. — Это будет не просто вечер, — пробормотал Кая. — Это будет катастрофа, — ответила Сейран, вылезая из машины и ощущая, как горячий воздух обнимает её голые плечи. — Нет, — шепнул ей Ферит. — Это будет красиво. И как будто весь город замер в ожидании — чем обернётся эта ночь.