The Residue Of Us🫰🏼

Ферит ждал у выхода из спа, прислонившись к резной деревянной колонне, босиком, в тонком хлопковом халате, с полотенцем через шею. Волосы уже почти высохли, от кожи ещё шёл едва уловимый аромат эвкалипта и цитруса. Он лениво водил пальцем по перилам, будто рисовал что-то невидимое, и вслушивался в звуки: где-то журчала вода, щебетала птица, за ширмой лёгких завес кто-то смеялся. Всё было как в полусне. Дверь тихо скрипнула — и он поднял голову. Сейран вышла босиком, с влажными, распущенными волосами, которые каскадом падали на спину и щеки. Халат на ней также был белым и тонкая завязка на талии держалась небрежно. Лицо её было абсолютно спокойным, будто в ней растворили все тревоги, как соль в горячей воде. — Ну всё, — выдохнула она, подходя ближе. — Теперь меня можно нести на руках и укладывать в мягкое гнездо. — Ты буквально ангел после отпуска, — усмехнулся он, шагнув навстречу. — Не хочешь крылья? — Только если бархатные. И чтобы без обязательств. Она подошла к нему вплотную, не удержалась и уткнулась носом ему в грудь. — Пахнешь… теплом, — пробормотала она. — Как ваниль, дерево и… немножко ты. — Это идеальный аромат для человека, который держал тебя за руку во время обертывания, — хмыкнул он, и обнял её за плечи. — Ну что, капитан блаженства, пойдём? Они медленно двинулись по дорожке от спа к вилле, ступая босыми ногами по тёплой плитке, которая пахла солнцем. — Хочешь смешное признание? — сказала Сейран после паузы. — Давай. — Я… не чувствую веса тела. Оно как будто есть, но не моё. — Ты стала паром, — кивнул он философски. — Или красивым облачком. — Надеюсь, с чёлкой. — Обязательно. И губами цвета граната. — Ты поэтичен, когда не голоден. — Я бы тебя ел, если бы можно было. — Ферит! — рассмеялась она. — Прекрати, у меня расслабление. Ты сейчас включишь свой флирт — и всё, я опять буду злая. — Я флиртую из любви, — сказал он притворно серьёзно. — Это форма почитания. — Почитай молча, — прошептала она, прикрыв глаза. — Мне хорошо. Они свернули в тень — между кустами с жасмином и невысокими пальмами. Пахло цветами и водой. Вдалеке кто-то тихо играл на струнном инструменте — то ли живьём, то ли это было просто фоновое сопровождение к роскоши. — Ферит… — вдруг сказала она тихо. — Ммм? — Ты вообще счастлив? Ну… вот сейчас. Он помолчал, чуть притянул её ближе. — Сейчас — да. Очень. — Почему? — Потому что мы идём вот так. Потому что ты не убегаешь вперёд, не споришь, не напрягаешься. Потому что у тебя на лице не маска, а ты настоящая. — А ещё потому что я в халате. — Да, это тоже. Но ты заметила, что именно здесь от нас как будто никто не ждёт объяснений? — Да… — кивнула она. — Мы — просто пара людей, вышедших из спа. Никакого прошлого. Никаких обязательств. — И ты всё ещё рядом. — Потому что некуда торопиться, — она усмехнулась, потом вдруг серьёзно добавила: — Мне кажется, я впервые за много лет чувствую, что не должна быть кем-то. Просто… есть. — И ты — самая красивая, когда просто есть. — Фериттт! — Я всё. Молчу. Они свернули на узкую дорожку, ведущую к вилле. Вокруг пестрели цветы, ветер шевелил белые шторы беседки у бассейна, где, возможно, кто-то пил лимонад или дремал с книгой. — А что будешь вспоминать об этом дне, скажем, через год? — спросила она. — Как я держал тебя за руку, пока тебе втирали масло. — Фу. — Или… — он прищурился, — как ты говорила, что я пахну теплом. Это было очень… по-домашнему. — Слишком предсказуемо. — Я буду помнить, как тяжело мне было не поцеловать тебя на массаже. Она замерла на мгновение. — Зачем ты это сказал? — прошептала она, глядя на него в упор. — Потому что это правда. Я не сделал этого — потому что ты была в другом состоянии. Но я хотел. Сейран ничего не сказала. Только потянулась к нему и обняла крепче, прижавшись щекой к его груди. — Я почти уснула там, — тихо прошептала она. — Но вот сейчас — чувствую, будто просыпаюсь. Они дошли до двери виллы. Ферит открыл её, и, не разжимая объятий, провёл Сейран внутрь. — Мы сейчас уснём, да? — спросила она. — Можем просто лечь и молчать. — Или слушать музыку. — Или друг друга. Она кивнула и коснулась его плеча пальцами — легко, почти нечаянно. И в этом прикосновении было всё: и благодарность, и доверие, и то самое ощущение, что дом — это не место. Ферит слегка наклонился к Сейран, прижимая к себе: — Ты пахнешь, как лето. Апельсиновая цедра и что-то цветочное. — Он провёл носом по её виску, чуть касаясь кожи. — Мне кажется, я теперь навсегда буду ассоциировать аромат лаванды с тобой. Сейран улыбнулась и покачала головой: — Это аромамасло, которое на меня вылили литрами. Надеюсь, ты не влюбился в массажистку? — Только в свою, — лукаво сказал он. — Правда, она была слишком занята, чтобы меня замечать. Я почти приревновал. — Ой, бедный. — Сейран рассмеялась, глядя на него снизу вверх. — Может, тебе тоже предложить массаж в четыре руки, если так обидно? — Только если ты будешь одной из этих рук. Или обоими. И не только руками. — Ферит, — протянула она, но в голосе не было упрёка — только мягкий смех. В кустах шуршали ящерки, над бассейнами лениво плескались чайки, а вдали, в баре у моря, уже заиграла музыка — лёгкий вечерний джаз, вплетающийся в атмосферу. — Интересно, — сказала Сейран, глядя вперёд, — проснулись ли наши товарищи? — Сомневаюсь. После такого количества коктейлей Кая мог бы проснуться только если Айлин начнёт петь ему в ухо «My Heart Will Go On»… или холодной водой из-под душа. — Я бы на это посмотрела, — засмеялась Сейран. — Хотя, зная Айлин, она могла просто рухнуть на него и так и остаться. — И похрапывать. — Тихо, с достоинством, — поправила она.— Ну что, — сказала она, — заглянем к ним? Или дадим поспать, пока не проснулись с громкими репликами и запросами на сорбенты? — Предлагаю поступить благородно: подготовить лекарства заранее. — Или разбудить их запахом жареного бекона. — Или громким смехом. А лучше — напеть «My Heart Will Go On». Они засмеялись, медленно приближаясь к вилле. День ещё не закончился, но уже казался целым маленьким отпуском внутри отпуска. Таким, который хотелось запомнить. Дверь виллы мягко щёлкнула за их спинами, впуская внутрь тёплый воздух вечера, аромат хвои и лёгкий отголосок далёкой джазовой мелодии, доносящейся с пляжного бара. Сейран и Ферит сбросили обувь, вошли босиком — пол приятно холодил ноги после горячих каменных дорожек, и вся атмосфера внутри дома будто сразу обволокла их уютом: распущенные шторы колыхались от ветерка, кухня пахла корицей и, кажется, остатками вчерашнего лимонного пирога, а в гостиной кто-то тихо стонал. — Это что, призрак вчерашнего рома? — шепнул Ферит, наклоняясь к уху Сейран. Она прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью, и, ступая почти неслышно, прошла вперёд, заглянув за угол. Айлин лежала на диване, вытянувшись как кошка, одной рукой прикрывая глаза, другой — бессмысленно теребя угол подушки. На столике перед ней стояла чашка воды, рядом — несколько апельсинов. Кая сидел на полу, привалившись к подлокотнику кресла, с выражением благородного страдальца на лице и тенью ледяного компресса на затылке. — Ну что, живы? — весело спросила Сейран, делая шаг в сторону. Айлин приподнялась на локте, прищурилась: — О, вы! Боже, вы пахнете… спа. Лавандой и предательством. — Потому что мы хотим жить, в отличие от некоторых, — подхватил Ферит, проходя внутрь и вытягивая руку к Кае. — Доброе утро, воин. Дошёл до конца? — Это не утро, это кара небесная, — хрипло произнёс Кая, обхватывая голову руками. — Кто вообще придумал те коктейли? Почему никто не остановил меня на четвёртом? — Потому что ты был слишком счастлив, чтобы тебя было возможно остановить, — с чувством сказала Айлин, приподнимаясь и прижимая подушку к груди. — Я была рядом, и у меня тоже не вышло. Сейран с улыбкой подошла ближе и села на подлокотник дивана, глядя на Айлин: — А вы вообще помните, как домой добрались? — Смутно. Но я помню о нашем купании в море. Помню, как Кая хотел спеть «Careless Whisper» Все рассмеялись, даже Кая, хоть и с осторожностью, будто каждое движение мозга отдавалось эхом в черепной коробке. — Мы, кстати, гадали, живы ли вы. Представляли разные сценарии, — сказал Ферит, опускаясь рядом на пол. Сейран покачала головой, не в силах сдержать улыбку: — Вы два безумных подростка. Как вы могли так? В предпоследний день отпуска. — Ну так, напоследок. Чтобы запомнилось, — пробормотал Кая, потирая лоб. — Хотя мне теперь кажется, будто я этот отпуск провёл внутри кокосового ореха. — Или внутри маракаса, — добавила Айлин, — где всё гремит и качается. — Ну, раз вы всё равно не можете ни думать, ни двигаться, — сказала Сейран, вставая, — предлагаю вам рецепт спасения. Плавание. Бассейн. Холодная вода, солнце, воздух и свежесть. Даже не спорьте. — Убийственная комбо, — простонал Кая. — Я утону. — Мы подстрахуем, — пообещал Ферит. — Я возьму спасательный круг, если надо. — А я дам тебе очки и шапочку, — добавила Сейран. — Всё равно ты похож на тренера по аквааэробике. — Зато ты выглядишь как гид по йоге и свежевыжатым соком, — сказал он, глядя на неё с нежностью. Айлин, потянувшись, зевнула: — Ладно, я сдамся. Если вы меня покормите чем-то, что не шевелится, и доведёте до воды — я попробую. — А можно меня довести на плоту? Или хотя бы на ковре? — простонал Кая, вытягиваясь как морская звезда. — Всё, — сказала Сейран, хлопнув в ладони. — Вы оба встаёте, идёте переодеваться, и через пять минут встречаемся у бассейна. Обещаю вам холодную воду, плеск, солнце и, возможно, смузи. — Смузи звучит как имя бога, которому я должен молиться, — прохрипел Кая, поднимаясь с пола. Айлин встала, шатаясь: — Если я дойду до ванной — это будет уже победа. А если ещё и оденусь красиво, дайте мне медаль. — Всё, идите, мы вас подождём у бассейна, — засмеялась Сейран, направляясь к своей комнате. — Только не перепутайте крем для загара с шампунем, ладно? Их смех долго ещё перекликался в коридоре, растворяясь в лёгком, весёлом августовском воздухе. День продолжался — шумный, живой, абсурдный и тёплый, как и должна выглядеть настоящая дружба в последние дни лета. ***** Солнце начало клониться к горизонту, заливая террасу мягким золотым светом. Тени деревьев вытягивались по тёплой плитке, по поверхности бассейна лениво пробегали блики, а лёгкий солёный ветер с моря разгонял жару, оставляя только приятное тепло. Сейран сидела на шезлонге, босыми ногами слегка касаясь края бассейна. На ней был лаконичный, но элегантный чёрный купальник с и лёгкое полупрозрачное парео цвета молочного чая, едва трепещущее от ветерка. Волосы она распустила и убрала за уши, на лице — тёплая улыбка и лёгкая усталость, как после хорошего, спокойного дня. Рядом, на соседнем шезлонге, устроился Ферит. Он держал бокал с минеральной водой с мятой и лимоном, в светлой рубашке, расстёгнутой на груди, и пляжных шортах. Его загар стал чуть ярче после нескольких дней на солнце, а глаза лениво скользили по террасе, где официанты из отеля как раз раскладывали на столе заказанные блюда. — Ну вот, — тихо сказала Сейран, вытягиваясь и кладя ладонь ему на руку. — Всё как в жизни должно быть: солнце, вода, еда и ты. Ферит усмехнулся, обернулся к ней и поцеловал её в висок. — И ты, — ответил он. — Особенно ты. Ты даже еду с ресторана заказала, как будто знала, что мне лень туда идти. — Не «как будто». Я всегда знаю, когда ты ленишься, — поддразнила она, кивая на большое блюдо с запечённой рыбой, гарниром из дикого риса и греческим салатом. — Ну и себе, конечно. Рядом в высокой супнице аккуратно дымилась куриная юшка с зеленью — специально для Айлин и Каи. Часы показывали чуть больше шести, когда дверь террасы медленно открылась, и в проёме появились они — Айлин и Кая. Они шли как после шторма: в свободной домашней одежде, волосы растрёпаны, лица мрачные, глаза щурятся от солнца, а в каждом движении — медлительность и страдание. Айлин села на ближайший пуф и прикрыла глаза рукой, будто от одного голоса могла снова опьянеть. Кая плюхнулся рядом, потерянно уставившись на тарелку с рыбой у Ферита. — А ведь всё начиналось так красиво, — пробормотал он. — Йога, тишина, просветление… — …и потом восемь коктейлей, — добавила Сейран с мягким смехом, наливая им по большой чашке бульона. — Вот. Пейте. Проверено поколениями. Бульон с лимоном, курицей и зеленью. Почувствуете себя людьми. Айлин взяла кружку обеими руками, уткнулась носом в пар и закрыла глаза. — Если я когда-нибудь выйду замуж, хочу, чтобы меня так кормили каждое похмельное утро, — пробормотала она. — А я просто хочу выжить, — трагично вздохнул Кая, делая первый глоток. Ферит с усмешкой подался ближе к Сейран, положив локоть на спинку её шезлонга. — А мы вот уже в СПА побывали. Мы — просветлённая пара, — гордо сообщил он. — Говори за себя, — шепнула Сейран, улыбаясь. — Я всё ещё переживаю, что не смогла заснуть на массаже, а ты — да. Даже храпнул немного. — Это была глубокая медитация, — парировал он. — Уровень дзен. Просто ты не доросла ещё. Айлин тихо рассмеялась, обняв подушку на пуфе. — Вам, похоже, и правда хорошо вместе, — заметила она, глядя на них. Сейран перевела взгляд на Ферита и слегка пожала плечами. — Просто нам спокойно, — мягко ответила она. — Вот и всё. Ферит молча взял её руку и поцеловал запястье. — Когда в воду? — спросил Кая, опуская пустую чашку и потягиваясь. — Как только сможете ходить — сразу, — рассмеялась Сейран. — Ну тогда… до встречи у шезлонгов, — подмигнул он. Солнце продолжало склоняться к горизонту, заливая террасу светом, в котором всё выглядело ещё красивее — и лица, и еда, и мягкие взгляды, которыми обменивались те, кто знал: настоящий отдых — это быть рядом. ****** Айлин лежала на надувном круге, откинув голову назад. Волосы, как медовые нити, растеклись по поверхности, а руки болтались в воде. Кая подплыл к ней сзади и с усмешкой подтолкнул круг носом, как ленивый дельфин. — Если ты заснёшь, я тебя уроню, — сказал он, в голосе ленивое предупреждение. — Пусть, — пробормотала она, не открывая глаз. — Я готова умереть вот так. Без мыслей. Без Wi-Fi. Только тёплая вода и ты, раздражающий. Кая хмыкнул и посмотрел в сторону Сейран и Ферита, которые, хотя и держались чуть поодаль, но тоже не выглядели отчуждённо. Они стояли у бортика, почти вплотную, как будто мир сузился до пространства между их телами. — Эй, голубки, — крикнула Айлин, приподнимаясь. — Что, опять глазами разговариваете? Сейран повернула голову, улыбнулась, чуть стесняясь, но не отплыла. — Нам и так хорошо, — отозвалась она. — Не мешай. — Я вообще-то уже минут десять наблюдаю, как вы общаетесь без слов, — подал голос Кая. — Сейран кивает, Ферит кивает, Сейран смотрит влево, Ферит — вправо, потом оба улыбаются. Это что, тайный язык? — Ага, язык людей, которым больше не надо играть, — отрезал Ферит, но с тёплой усмешкой. — Рекомендуем к изучению. — Айлин, может, и нам стоит молчать, — задумчиво сказал Кая. — Может, мы раскроем в себе какие-то древние вибрации? Айлин фыркнула, оттолкнула круг ногой и подплыла ближе к друзьям. — Древние вибрации у тебя в пояснице после сна на диване, — сказала она. — Я вообще-то хотела спросить: вы вчера так танцевали, что мне снился Бейонсе. Причём в теле Сейран. Как вы себя чувствуете, звёзды вечера? Сейран рассмеялась и скользнула ближе к Айлин, капли воды блестели на её плечах. — У меня болят ноги. И живот от смеха. Это нормально? — У меня болит сердце, — вмешался Ферит, — оттого, что её вчера весь вечер разглядывали другие мужчины. — О боже, — простонала Айлин. — Началось. «Любовь 2.0: теперь без истерик, но с ревностью». Сейран покосилась на Ферита и под водой слегка толкнула его ногой. — Ты же говорил, что больше не будешь ревновать, если я «свободная женщина, уверенная в себе и в своих границах». — Да, но я не говорил, что мне это будет нравиться, — ответил он и чуть наклонился к ней ближе. — Ты же знаешь, у меня богатый внутренний мир. Особенно когда ты танцуешь, а все смотрят, как будто первый раз видят женщину. Кая подплыл ближе, притворяясь шокированным. — Подожди. А я, выходит, вчера просто так отгонял парней от Айлин, изображая её телохранителя? — Именно, — сказала Айлин. — Но я тебя всё равно вознагражу. Если найдёшь мою серёжку. Она где-то на дне бассейна, я её потеряла, пока крутилась. — Вот оно что! — оживился Кая. — Охота началась! Он нырнул, с глуповатым «бульк», а Айлин подмигнула Сейран: — Знаешь, его можно часами развлекать просто водными квестами. Пару дней назад я спрятала его часы в холодильник. Искал полтора дня. — Почему в холодильник? — Ну потому что он всегда говорит, что «время летит», а я решила его «охладить». Сейран засмеялась. Ферит смотрел на неё, всё ещё не отводя глаз. — Ты красивая, когда смеёшься, — сказал он тихо. — Нет, не так. Ты всегда красивая, но когда ты смеёшься — я влюбляюсь по-новому. Айлин закатила глаза: — Ну вы даёте. Может, вас оставить в бассейне одних? — Можно и так, — сказал Ферит с невинной миной. — А ты с Кайей ныряйте и ищите сокровища. — Вот вы там обнимайтесь, а я сейчас твоего бойфренда с серёжкой перепутаю, — буркнула Айлин, оглядываясь по воде. — Кая! Нашёл? Из-под воды вынырнул Кая, держа в руках… пластиковую пробку от бутылки. — Вот! — с торжеством объявил он. — Драгоценность! Айлин шлёпнула себя по лбу: — Ну всё. Меня ждёт жизнь с мужчиной, который дарит мне пробки. — Главное — с какой душой, — философски произнёс Ферит и обнял Сейран за талию под водой. Сейран посмотрела на него и вдруг, совсем искренне, совсем без игры, сказала: — Мне нравится быть с тобой здесь. Когда мы просто вместе. Просто в воде, просто с друзьями, просто счастливы. — И мне, — сказал он. — Особенно когда ты говоришь «счастливы» во множественном числе. Сейран наклонилась и мягко коснулась его губ — лёгким, коротким поцелуем, который не требовал свидетелей. Но, разумеется, их тут же окружали комментарии. — Вот это да, — протянула Айлин. — Внимание! Мы наблюдаем момент, когда бывшие не просто целуются, а делают это под водой. Кто бы мог подумать? Кая подплыл и торжественно объявил: — Настало время нашего финального тоста. За любовь. За бассейн. Все рассмеялись. Солнце скрылось за линией крыши, вода немного остыла, и кто-то предложил выйти, укутаться в полотенца и заварить чай. Но перед тем как покинуть бассейн, Ферит склонился к Сейран и прошептал: — Только не отпускай меня снова, ладно? Она взяла его за руку под водой и сжала пальцы. — Не собираюсь. Вечер опустился на виллу нежно, почти невесомо, окутывая всё вокруг персиковым светом и длинными тенями. Воздух был тёплым, с тонким запахом моря и жасмина, доносившимся с дальнего куста у лестницы. На террасе горели лампочки-гирлянды, развешанные по периметру — мягкий золотой свет скользил по чашкам, бокалам, стеклу чайника, в котором заваривался свежий бергамотовый чай. Айлин сидела, завернувшись в лёгкий плед, с ногами под себя, опершись плечом о Каю. Он время от времени дотрагивался до её запястья или прядей волос, глядя на неё с ленивой улыбкой. От дневной разбитости почти не осталось и следа — бульон, бассейн и послеобеденный сон сделали своё дело. Щёки Айлин порозовели, голос снова стал звонким, но уже не таким резким, как утром. Кая же выглядел так, будто он проснулся другим человеком — умиротворённым, будто заново отстроенным. Сейран вышла из дома, неся на деревянном подносе десерты: миндальное печенье, пахлаву, фрукты и два кусочка шоколадного пирога. На всё ещё купальник, волосы ещё немного влажные от бассейна. За ней следом шёл Ферит, держа в руках чайник и маленькие стеклянные стаканы на блюдцах с узорами. — Спасение пришло, — театрально вздохнула Айлин, потянувшись к чашке. — Я начинаю верить, что мы не просто выживем до завтра, но ещё и сможем влюбиться в эту ночь. — Ага, — фыркнул Кая, принимая от Сейран печенье. — Влюбиться в кровать и больше не вставать. Я клянусь, у меня всё тело ломит, как будто не в бассейне плавал, а мешки с цементом таскал. — Ты просто стареешь, — заметил Ферит, сев рядом с Сейран и облокотившись локтями на стол. — Признай уже: организм не вывозит такое веселье. — Ну хоть кто-то у нас пока ещё вывозит, — отозвалась Сейран с мягкой улыбкой, наливая чай. — Но вы, кстати, оба хорошо держались. Я ожидала большего нытья. Айлин лениво улыбнулась и потянулась к чашке с вареньем. — Просто нас спасли вы. Особенно бульон. Я готова вписать его в завещание. — Это звучит одновременно как комплимент и как угроза, — хихикнула Сейран. Кая поднял чашку, кивнув: — За нашу святую Сейран, спасительницу похмельных душ. — За неё, — подхватил Ферит, чуть склонив голову, глядя на неё с тихим восхищением. — И за то, что с ней любой вечер становится теплее и… уютнее. Сейран смутилась, но только на мгновение. Она тихо улыбнулась, уставившись на чайник, как будто нашла в нём что-то безумно интересное. — Хватит. Сейчас начнёшь говорить комплименты — и я подумаю, что ты что-то натворил. — Ничего. Абсолютно. Только влюбился в тебя чуть сильнее, но это вроде не преступление. Айлин вздохнула театрально, завернулась плотнее в плед. — А я хочу тоже в кого-то влюбиться чуть сильнее. Или хотя бы в шоколад. — Пирог как раз для этого, — заметил Кая. — Он, кстати, вкусный. Но ты, конечно, можешь продолжать драматизировать. — Я не драматизирую, я художественно выражаю чувства, — парировала Айлин, отправляя в рот кусочек. — Вот вы смеётесь, а этот вечер — он такой… как в кино. Знаете, когда ты смотришь и думаешь: “Вот бы мне так”. — Так ты и есть в этом “так”, Айлин, — сказал Ферит. — Только ты ещё не осознала. Это ведь и есть та самая жизнь, в которой хочется остаться подольше. Все замолчали на несколько секунд. Где-то за пределами виллы зашелестели листья. На небе начали загораться первые звёзды, как крошечные огоньки, откликаясь на свет гирлянд. Сейран осторожно потянулась за виноградом, и Ферит, не дожидаясь, сам снял гроздь, протянул ей, при этом легко коснувшись пальцами её запястья. Она бросила на него взгляд — тёплый, влюблённый, с той самой светлой нежностью, которую никуда не спрятать. — Спасибо, — прошептала она почти беззвучно. — Всегда, — так же тихо ответил он. Кая вздохнул, откинувшись на спинку кресла. — Знаете, ребята… мне вот сейчас вообще ничего не нужно. Ни планов, ни вечеринок. Просто сидеть вот так, и чтобы никто не торопил. — Чтобы ночь была бесконечной, — добавила Айлин, укладывая голову ему на плечо. — И чтобы чай не кончался. — И пирог, — вставил Ферит. — Особенно пирог. Все рассмеялись. Музыка играла тихо изнутри дома — какой-то старый джаз, плавный, будто растворяющийся в воздухе. В этом вечере не было ни одного резкого движения, ни одного лишнего слова. Только смех, чай, сладкое, мягкие взгляды, касания и чувство, что в этом мире, несмотря ни на что, есть уголок, где всё хорошо. — А знаете, — тихо сказала Сейран, чуть придвинувшись к Фериту, — пусть завтра и последний день отдыха… но у нас ведь впереди ещё целая жизнь, правда? Он посмотрел на неё и кивнул. — Если она будет с тобой — пусть хоть каждый день будет последним. Она покачала головой, не в силах сдержать улыбку, и склонилась к его плечу. А над ними — небо. И гирлянды. И вечер, который никто не хотел заканчивать. ****** Разговоры по душам и нелепые шутки вылетали из уст каждого, сидящего за этим столом, не замечая время на часах. Сейран поджала ноги под себя, положила голову на плечо Ферита — вроде бы ненароком, но он тут же подогнал под неё подушку и чуть поцеловал макушку. Не громко. Так, чтобы только она почувствовала. — Зачем ты такой? — прошептала она, тихо. — Какой? — Он почти не двигался. — Такой… тёплый. — Потому что ты наверняка замерзла, — ответил он просто. Ветер чуть шевелил занавески на стеклянных дверях террасы, звёзды уже расплывались на небе, а гирлянды над головой мягко мерцали, будто отражая всё, что происходило между ними. Ничего громкого. Ни признаний, ни драм. Только тепло, шутки, вечер и ощущение, что никто из них не хочет, чтобы это заканчивалось. — Ребят, мы, наверное, уже пойдем. — Сказал Ферит, осторожно поглаживая Сейран по голове. —Да, тем более, я вчера до утра была с тобой, Айлин, и спала меньше всех. — Согласилась та. — Хочется уже скорее в постель. —Конечно, дорогая, иди, тебе нужен сон. — Айлин встала и обняла подругу. — Доброй ночи. — Пожелал Кая, пережевывая очередной кусок пирога. — Эй, ты что съел последний кусок? — Крикнула Айлин, ударяя Каю по плечу. — Я подумал, что вы уже не будете.. — Это ведь был мой! — Ладно, мы не будем вылазить в ваши разборки. — усмехаясь, сказал Ферит, уводя Сейран за талию. — Доброй ночи. — Доброй ночи. — Одновременно сказали девочки. ***** Комната встретила их мягким полумраком — только один торшер в углу отдавал тёплый золотистый свет, касаясь светлых штор и белоснежного покрывала на широкой кровати. За окнами шелестели деревья, и море будто дышало где-то совсем рядом — медленно, равномерно, как сердце после долгой прогулки. Сейран первой прошла внутрь, босиком, волосы её спадали на плечи лёгкими, уставшими волнами. — Ну что, — проговорила она, оборачиваясь через плечо. — Теперь ты мы наконец одни. Ферит вошёл следом, прикрыв за собой дверь. Улыбка на его лице была ленивой, почти ленивее, чем шаги, с которыми он подошёл ближе, скинул рубашку и бросил её на кресло. — Я бы сказал, что мы одни до того момента, пока кому-то не станет плохо, — заметил он, обнимая ее за талию. — И ты снова пойдешь всех спасать, бросив меня. Сейран рассмеялась, закинув руки на его плечи — Сегодня я усну с тобой. Обещаю! Он только качнул головой, всё ещё с той же ленивой улыбкой, но в глазах — тёмный, внимательный блеск. — Если мы вообще уснём. — С намёком кинул он. Сейран чуть приглушённо вздохнула и тихо усмехнулась. — Я, пожалуй, пойду в ванну, — тихо произнесла она, будто про себя. — Хочу наконец почувствовать, что у меня есть тело. Оно болит после этой йоги, пляжа и… твоих победных подколов. Она подняла глаза и чуть лукаво улыбнулась, но взгляд был уставший, настоящий. Случайно или нет, в её голосе прозвучало почти приглашение — мягкое, без настояния. — Если есть желание, ты можешь составить мне компанию. Хочешь? Ферит ответил сразу. Он заглянул в её уставшие, но счастливые глаза и сказал: — Ты же знаешь, я никогда не возражаю. Особенно, если дело касается тебя. Особенно, если в обнаженном виде. Сейран выпрямилась. Медленно. В глазах её что-то дрогнуло — не удивление, не смущение, скорее тёплая тень воспоминаний. И осторожное согласие. — Отлично, тогда, набери ванну, я сейчас приду. — чмокнув его в кончик носа, сказала она, отстраняясь от его объятий. — Слушаю и повинуюсь. — Он долго не отпускал её руку, но всё же зашел в ванну и захлопнул за собой дверь. ***** В ванной витал запах лаванды и сандала — тёплый, расслабляющий, словно сам воздух обволакивал лаской. Мягкий свет от нескольких свечей отбрасывал на стены колышущиеся отблески, а в огромную каменную ванну медленно набиралась горячая вода, журчащая лениво и умиротворяюще. В неё уже были брошены лепестки роз и несколько капель ароматического масла. Ферит стоял у края ванны, прислонившись к мраморному бортику. Его взгляд был задумчив, расслаблен, он покачивался слегка в такт звукам воды, будто поджидая её. И в этот момент послышался лёгкий шорох за спиной. — Я не опоздала? — раздался её голос, мягкий, немного хрипловатый от вечерней тишины. Он обернулся — и затаил дыхание. Сейран стояла в дверном проёме, босиком, с собранными в небрежный пучок волосами и в одном лишь светлом шёлковом халате, который тонко струился по телу, словно вторая кожа. Под ним — ничего. Линия ключиц, тонкая шея, изящные плечи и легкий румянец на скулах. Её глаза — внимательные, будто изучающие его реакцию. — Нет, — хрипло отозвался Ферит, чуть приподняв бровь. — Но я заждался. Он подался вперёд и протянул к ней руку. Она подошла ближе, медленно, словно давая ему возможность рассмотреть каждый её шаг, каждое движение. Их пальцы соприкоснулись. Его губы потянулись к ней, Ферит поцеловал её. Это был длинный, теплый, нежный поцелуй, в нём не было спешки, в нём читалась лишь любовь . — Поможешь? — тихо спросила она, отстраняясь и взглядом указывая на пояс халата. Ферит не ответил — только мягко потянул за шелковую ленту. Узел распался, и ткань раскрылась, словно лепесток цветка. Она не отводила взгляда, и он тоже — замер на долю секунды, в немой благодарности за то, что она стоит перед ним так доверчиво. Он помог ей снять халат с плеч, обнажая её тело, не спеша, не торопясь — с таким почтением, будто это был ритуал. Аккуратно сложил халат и положил его на край ванной. Сейран не стала ждать и ее руки потянулись к его шортам, медленно спуская их, полностью обнажая его. Руки снова плавно вернулись к его плечам и снова..поцелуй. Один. Другой. Третий. Всё происходило спокойно, почти церемониально, без резких движений. Но с каждым поцелуем напряжение начало расти и они не стали медлить. Ферит первым зашёл в воду — с тихим вздохом удовольствия, когда тепло окутало его тело. Он уселся удобно, откинулся на спинку ванны, затем потянул к себе руку Сейран. — Иди сюда, — проговорил он, глядя на неё снизу вверх. Она ступила в воду осторожно, словно растворяясь в этом тепле, и, повернувшись к нему спиной, медленно опустилась между его ног. Её тело скользнуло по воде, пока она не устроилась спиной к его груди, голова чуть наклонена, затылок у его ключицы. Его руки обвили её за талию, а подбородок мягко опустился ей на плечо. — Вот теперь — идеально, — прошептал он ей в ухо, и она улыбнулась, чувствуя, как от его дыхания по коже пробегает приятная дрожь. Он прижал её к себе крепче, медленно проводя ладонями по её животу, вверх, к рёбрам. Никакой спешки. Только ощущение полного покоя и близости. — Знаешь, мне кажется, ты — единственное, что действительно делает меня спокойным. — А ты — меня, — призналась она и закрыла глаза, слушая, как в унисон с её дыханием стучит его сердце. Горячая вода обволакивала их, будто мягкое покрывало, в котором хотелось остаться навсегда. Скйран чувствовала, как ритмично поднимается и опускается его грудная клетка. Его дыхание было ровным, спокойным — но в нём таилась сосредоточенность, едва уловимое напряжение, как перед чем-то неизбежным. Ферит молчал, и Сейран тоже. В этой тишине не было неловкости — наоборот, она была наполнена ощущением того, что вот-вот что-то случится. Их кожа соприкасалась под водой: её лопатки к его груди, её бедра между его, её ладонь — на его руке, лениво лежащей на животе. Он слегка повернул голову, прижимаясь губами к её шее. — Ты такая тёплая, — пробормотал он, коснувшись её кожи медленным поцелуем. — Как будто создана для того, чтобы растворяться в моих руках. Сейран чуть наклонила голову в сторону, давая ему больше доступа к шее. От прикосновения его губ по телу побежали мурашки. Она тихо выдохнула. — Я думала, ты хочешь просто отдохнуть, — пошутила она, чувствуя, как он всё сильнее прижимает её к себе. — Хотел, — усмехнулся он, проводя носом вдоль линии её плеча. — Но вот беда… ты голая и у меня на коленях. Мои планы быстро рушатся. Он обвёл пальцами её талию, поднимая руки выше, медленно, будто пробуя границы. Сейран не остановила его. Наоборот — она чуть выгнулась, уткнувшись затылком в его ключицу. Его ладони нащупали её грудь — медленно, бережно. Он обхватил её обеими руками, не сжимая, а исследуя — будто касаясь самой сути её. Большие пальцы скользнули по соскам, едва заметно, но этого оказалось достаточно, чтобы её дыхание сбилось. — Ферит… — выдохнула она, закрывая глаза. — Ш-ш… — он поцеловал её за ухом. — Я просто не могу не трогать тебя. Ты сводишь меня с ума, Сейран. Даже когда просто дышишь вот так — у меня перехватывает. Она повернулась к нему слегка, чтобы взглянуть через плечо. Их губы оказались слишком близко. — А если я сделаю вот так? — тихо спросила она и, не дожидаясь ответа, слегка повернулась, чтобы коснуться его губ. Поцелуй вышел медленным, почти ленивым. Их губы будто разговаривали без слов — с нежностью, с долгим томлением, с нарастающим голодом. Сейран развернулась сильнее, опускаясь боком к нему на колени, одной ногой перекинувшись через его бедро. Её руки легли ему на шею, а пальцы запутались в мокрых волосах. Ферит прижал её к себе сильнее, углубляя поцелуй. Его ладони скользнули по её спине, затем снова вернулись к груди, на этот раз чуть смелее. Он будто запоминал каждую её реакцию, каждый её выдох, лёгкий стон, трепет. — Я люблю, когда ты вот так… — прошептал он, прижимаясь лбом к её щеке. — Теплая, тихая, вся в моих руках. Это сводит меня с ума. — И что ты с этим сделаешь? — её голос был едва слышным, но с лёгкой провокацией. Он чуть отстранился, чтобы посмотреть на неё. Улыбнулся. — Всё, что ты позволишь. Сейран провела пальцами по его груди, опускаясь ниже, и прижалась к нему всем телом, кожа к коже. Вода чуть закачалась, создавая волны, но они уже не замечали ничего вокруг. Их губы снова слились, на этот раз — глубже, с жадностью. Его руки скользнули по её талии вниз, обхватили бёдра, помогая ей устроиться удобнее. Они переглянулись и его губы упали к её груди, он целовал сначала одну, потом другую, постепенно ускоряясь. Сейран же лишь успевала тихо стонать в ответ на его действия. Её руки тянули его за волосы. — Я хочу быть ближе. — Единственное, что успела сказать она между вздохами. Ферит кивнул, и, обхватив её за бедра, медленно направил её к себе. Не торопясь. С дыханием, сбитым не от страсти даже, а от трепета. От этого вечера, от этой ванны, от неё — такой обнажённой, доверчивой, настоящей. Через пару секунд он вошел в неё, медленно, осторожно, смотря прямо в её глаза. В ответ обронился тихий девичий всхлип и стон. После чего оба затаили дыхание. — Сейран… — выдохнул он. — Ты — моя. Только моя. Он крепче обнял её, и она начала медленно двигаться. Тёплая вода касалась их тел, делая каждое движение плавным, почти скользящим. Она находила свой ритм — неторопливый, мягкий, будто танец. Каждый раз, опускаясь на него чуть глубже, она затаивала дыхание, а потом с выдохом издавала тихий, сдавленный стон. Низкий, тягучий, будто из самого нутра. Ферит смотрел на неё снизу вверх — с восхищением, с лёгким благоговением. Его руки держали её за талию, направляя, поддерживая, но не мешая — он просто позволял ей быть свободной. — Вот так… — прошептал он. — Ьы такая красивая. Сейран приоткрыла глаза, улыбнулась сквозь дыхание, дрожа, и наклонилась к нему, целуя его губы, медленно, в том же ритме, в котором её тело продолжало двигаться. Её грудь мягко прижималась к его груди, волосы, уже выбившиеся из пучка, прилипали к вискам, плечам. Она обхватила его лицо ладонями. — Я чувствую тебя в каждой точке, — выдохнула она. — Внутри, в груди… в сердце. Он застонал в ответ — тихо, сдержанно. Его губы снова нашли её шею, ключицу, грудь. На начала двигаться на нём уже не с той осторожной медлительностью, что была в начале. Вода вокруг начала ритмично плескаться, отбиваясь о края ванны, её движения становились всё ярче, смелее, отчаяннее. Каждое её погружение сопровождалось дрожащим вдохом или тонким, сдавленным стоном, который вырывался у неё словно сам собой — невозможно было сдержаться. — Ах… Ферит… — прошептала она, наклоняясь к нему, хватаясь за его плечи, как за опору. Её бёдра отбивались о его тело всё быстрее, движения становились острее, и с каждым толчком из её груди вырывался всё громче звук — стон, дрожащий выдох, иногда даже тихий вскрик, полный желания. Ферит смотрел на неё как заворожённый — на раскрасневшиеся щёки, полуоткрытые губы, грудь, что колыхалась в такт её движениям. — Сейран… — выдохнул он, гладя её по спине, по талии, вниз к бёдрам, помогая направлять её. — Боже, ты с ума меня сводишь… Она застонала в ответ, чуть выгнувшись, запрокинув голову. — Я не могу… Ферит… — её голос был хриплым, влажным от дыхания. — Слишком… хорошо… Она задвигалась быстрее, сильнее, будто в экстазе, её стон стал почти непрерывным — нежным, высоким, прерывистым. Её пальцы зарывались в его волосы, губы искали его рот, снова и снова впиваясь в него с жадностью. Он притянул её к себе крепче, не давая ускользнуть ни телом, ни дыханием. — Ты вся моя… — прохрипел он. — Каждое движение, каждый стон… всё твоё — моё. Сейран чуть приподнялась и опустилась на него с силой — и застонала звонко, дрожащим, чувственным криком, который она уже не пыталась скрыть. — О, боже… Ферит… да… ещё… И когда он прошептал ей: «Не останавливайся… ещё немного…», она только громче застонала и продолжила — пока мир не растворился, и всё вокруг не сжалось до одного горячего, пульсирующего ощущения, которое они разделили, сжавшись друг в друге, в воде, в поцелуе, в стоне, что вспыхнул и угас, оставив за собой только дрожь, тепло и полное слияние. Она уже почти плакала от переполняющего напряжения, от того, как её тело дрожит под каждым его движением, каждым толчком изнутри, каждым стоном, что срывался с его губ и будоражил в ней всё живое. — Ферит… — её голос был высоким, срывающимся, будто она вот-вот сломается. — Я не могу больше… я… — Я с тобой, — прорычал он, обхватив её крепче за талию. — Ещё немного, любимая… ещё чуть-чуть… Он двигался ей навстречу — снизу, с нарастающим жаром, будто сам едва держался, будто их тела стремились взорваться одновременно. И в один миг всё будто оборвалось. Сейран вскрикнула, громко, надрывно, сдавленно, прижавшись к его губам, и её тело затрепетало в его руках — судорожно, горячо, как будто волна наслаждения пронеслась сквозь неё от кончиков пальцев до самой груди. Её бедра вздрогнули, сжались, она выгнулась и застыла в нём, сильнее впиваясь в его плечи ногтями. — Ферит… — выдохнула она в его рот, когда всё внутри неё сжалось, затопило, и вытолкнуло наружу всё напряжение, всю страсть, весь жар. Он последовал за ней почти в ту же секунду — задыхаясь, сдавленно стонет ей в губы, зарываясь лицом в её шею, напрягая всё тело. Он излился в неё, с тем же клокочущим жаром, с которым держал её весь этот вечер. Всё его нутро будто взорвалось в ней, и она чувствовала, как он пульсирует внутри — всё ещё, пока они сливаются, пока их дыхание становится общим. Их губы не разъединялись — даже во время оргазма, даже когда тела дергались от накатившей волны. Они целовались — влажно, прерывисто, будто нуждались в этом прикосновении больше, чем в воздухе. — Я люблю тебя. — Ферит прижал её голову к своей щеке, гладя ладонью её спину, всё ещё глубоко в ней. — Я люблю тебя. — Ответила она, пытаясь отдышаться. Она снова поцеловала его — медленно, уже без рваного дыхания, мягко, с благодарностью. И он ответил ей так же. А вода, теплая, как их тела, продолжала покачиваться вокруг них, принимая эту любовь — такую сильную, бесконечную, настоящую.