Сила, что в нас осталась

Первое, что Лето ощущает, входя в квартиру Янека, — вонь от подтухших суши. — Фу, — кривится Бэксан. — Он что, без тебя мусор вообще не выбрасывает? В Лето борются два волка: первое — выкинуть всё прямо сейчас, чтобы собрать вещи без раздражителей, второе — оставить Янеку эту вонь в качестве напоминания о том, что без Лето он никто. Как трудно выбрать. — Давайте я вынесу его за дверь, — миролюбиво предлагает Минсок, который, наверное, ещё не чувствует этого запаха так ярко. Всё-таки, человеческий нюх не настолько чувствителен. Бэксан возмущённо верещит: — Ещё и дом этому мудаку убирать?! — Я не сказал, что выкину мусор, — с безжалостной улыбкой поправляет Минсок, уже вытаскивая ведро из ящика, — я вынесу его за дверь, чтобы мы спокойно всё собрали, а потом поставим обратно. С этим Бэксан очень согласен. Пока Минсок делает, что собирался, Лето раздумывает, как в этом сплошь милом мужчине уживаются мягкие черты ленивого кота и решительная безжалостность политика. Хорошо, что он на его стороне. Иметь Ё Минсока в качестве врага было бы страшно. Лето начинает с кухни, потому что не намерен оставлять Янеку свои любимые сковородки и кружки, а вот шкаф с одеждой разбирают друзья: Бэксан по запаху и по памяти выбирает его вещи, а Минсок их аккуратно складывает в прихваченные коробки. Последний работает по большей части молча, а вот его парень почти не затыкается, сдавленно бормоча себе под нос ругательства. Собрав посуду, Лето отправляется в ванную и упаковывает зубную щётку, шампуни и другую косметику, которую покупал для ухода за собой. Когда он заканчивает и оглядывается, то комната оказывается почти пустой, хотя Лето даже не был мелочным и не забрал коврик, который покупал вопреки смехуёчкам бойфренда. Будет сложно не заметить его ухода теперь, верно? Затем он присоединяется к друзьям в спальне. Они уже почти собрали все его вещи, и Бэксан даже сетует, что их слишком мало. Лето с ним не согласен — учитывая, что большую часть дня он проводит в собачьем виде, у него даже многовато одежды. — Не все же дивы, вроде тебя, — закатывает глаза он, разбирая нижнее бельё. — Кое-кому не нужно пять одинаковых футболок разных цветов только для того, чтобы сочетать их с десятью разноцветными брюками. — И очень зря, — фыркает Бэксан. — Мир был бы красивее, если бы люди обращали внимание на такие вещи как стиль. Минсок прячет смешок за кашлем, а Лето опять закатывает глаза. Вот позёр, честное слово. Дойдя до нижнего ящика прикроватной тумбочки, Лето кусает губы. Там лежит парочка взрослых игрушек, которые Лето когда-то купил ради экспериментов и из-за которых у них с Янеком периодически случались скандалы. Иногда Янек соглашался их использовать, а иногда превращался в ревнивого сноба, который даже видеть их не хотел. Это довольно дорогие вещи, которые Лето предпочёл бы забрать с собой, но, честно говоря, вряд ли они теперь принесут ему хотя бы сотую долю того удовольствия, которое должны. — Нда, — цокает Бэксан, опять заглядывая через плечо. — Маловато. Лето ожидает закатываний глаз, ворчания или насмешек, но друг просто уходит в гостиную, чтобы пошариться там. Что ж, пожалуй, иногда Бэксан умеет вести себя как взрослый и тактичный человек. Ещё минуту Лето смотрит на игрушки, а потом закрывает ящик, оставляя содержимое внутри, и переходит к постельному белью.

~

Они управляются довольно быстро, и вот уже все коробки вынесены за дверь, а мусор стратегически размещён в центре кухни. Друзья дают ему минутку, чтобы попрощаться с местом, которое он несколько лет считал домом, и начинают вдвоём перетаскивать коробки в машину. Лето оборачивается на квартиру и чувствует страшное одиночество. Что-то внутри дёргается и болит, когда он оглядывает знакомые стены и мебель, зная, что никогда не вернётся. Даже дурацкий грязный диван в гостиной кажется в сотни раз роднее сейчас, залитый солнечным светом. Это конец, верно? Теперь должно стать легче. Он найдёт свой собственный уголок, научится жить по-своему и дышать полной грудью. Вот только сейчас, стоя лицом к своему прошлому, Лето не верит, что станет лучше. Он даже не уверен в том, что у него вообще есть какое-то будущее. Рука нашаривает в кармане ошейник с повязанным на нём галстуком, и Лето притягивает его к носу, закрывая глаза. По крайней мере, у него есть Ли А Ин. Человек, который дал ему свою вещь для поддержки, даже считая его простой собакой. Человек, который вслепую кидает ему мячи и зовёт хорошим мальчиком. Человек, который заключил с ним контракт на ближайшие пять лет, и которому, возможно, Лето однажды откроется. Это уже похоже на будущее, не правда ли? Какая-то ниточка, которая у него осталась и которая даёт надежду, что всё не напрасно. Лето открывает глаза, убирает галстук обратно в карман, и выходит из квартиры, запирая её. Затем он кидает ключ в почтовый ящик, подхватывает две оставшиеся коробки и выходит из квартиры. На улице сияет весна, истерически поют счастливые птицы, и воздух пахнет переменами, — пожалуй, сама природа рада за него. Минсок везёт их с Бэксаном в Тэчичи, чтобы они могли вернуться к своим обязанностям, а Лето в последний раз открывает чат с Янеком, чтобы написать: «Ключ в почтовом ящике», — и заблокировать контакт. Он не пишет слов прощания и не ждёт их в ответ. Достаточно. Он свободен.

~

(В машине Бэксан с мстительной радостью сообщает, что сходил в туалет и забыл смыть за собой, Мин Сок ехидно делится, что передвинул всю мебель в гостиной на целый сантиметр, и Лето смеётся, подставляя лицо ветру из открытого окна)

~

— Штефан, — зовёт Лето, заметив коллегу в коридоре, — можем поговорить? — Да, конечно. Он заметно удивлён, но не выглядит встревоженным, следуя в ближайшую переговорную. Хорошо, тревожиться сегодня планирует только Лето. Внутри светло и просторно, в этой комфортной комнате часто проводят собеседования с будущими владельцами собак Тэчичи. Многие из них не могут увидеть эту неброскую красоту, но дизайнеры постарались сделать так, чтобы уют ощущался в самой атмосфере. — Хочу спросить совета по поводу Ли А Ина, — усевшись в кресло с ногами, сразу начинает Лето. — Хм? — Штефан изгибает бровь, садясь напротив. — Хорошо, что тебе интересно? — Я думаю… Что если… Что если я откроюсь ему? Штефан окидывает его задумчивым взглядом без насмешки или осуждения. — Ты хочешь, чтобы я его реакцию предугадал? Или разрешения от меня ждёшь? Лето ёрзает. — Я просто… Ну, я хочу… В смысле, я думаю, что ему… мне… да нам обоим, наверное, пойдёт на пользу? Мы с ним хорошо друг друга понимаем, а ещё он так чертовски одинок, что лишний человек не кажется, ну, лишним? Бля, я не знаю, как объяснить. Вообще-то я думаю, что он нормально отреагирует. Он реально не делает ничего такого, за что может быть стыдно, если вдруг твоя собака не собака. Просто… Блять. Ты же знаешь мою ситуацию, — он лохматит волосы, а Штефан серьёзно кивает. — Я боюсь, что может я так сильно хочу вот этого вот человеческо-оборотнического, что принимаю желаемое за действительное? Типа, что если мне только кажется, что это сделает наши отношения лучше? Что если это я из-за расставания такой? Ты ж специалист, вот я и хотел, ну. Посоветоваться. В глазах напарника мелькает понимание. — На всякий случай напомню, что от моих слов с тебя не снимется ответственность за последствия решения о раскрытии, — начинает он. Лето серьёзно кивает, потому что да, он это осознаёт. — Но я согласен с тобой. Думаю, господин Ли действительно может нормально это принять. Хотя ты должен помнить, что люди не механизмы, и то, что кажется нам логичным… — Нельзя предугадать, короче. Да. Штефан не злится и продолжает: — Насчёт того, насколько ты адекватно оцениваешь ситуацию. Я не твой психотерапевт, чтобы ты передо мной раскрывался, и не могу быть уверен, что знаю достаточно о твоей ситуации для ответа на вопрос. Но могу предположить, — он выделяет это слово интонацией, — что даже если твой раздрай и влияет на твои суждения, то это вовсе не значит, что они ошибочные. По тому, что я видел в вашем взаимодействии и тому, как меняется господин Ли после каждого дня с тобой, я действительно думаю, что присутствие человека, от которого не надо прятаться, не сделает его жизнь хуже. Но психология не точная наука. — Или вообще не наука, — фыркает Лето, потому что помнит, как Штефан однажды пришёл на корпоратив в футболке с такой надписью. — Всё равно спасибо. Приятно знать, что мне не мерещится его отношение. Коллега мягко улыбается: — Вообще вы двое хорошо подходите друг другу, как мне кажется. — В каком это смысле? — вспыхивает Лето. Вряд ли он заметно краснеет, но внезапно чувствует себя смущённым. Штефан хихикает, поднимаясь с кресла: — В личностном. Оба такие полные достоинства снаружи и мягкие булочки внутри. — Я не мягкая булочка! — вскидывается Лето, подскакивая с места. — Я крутой и снаружи, и внутри! Штефан смеётся и сбегает из переговорки, но в воздухе всё ещё висят отзвуки его хихикающего «ну конечно». Лето розовеет щеками и отправляется в раздевалку.

~

Когда Ли А Ин открывает дверь, сразу становится понятно, что его ночь не была спокойной. Глаза слегка припухшие и красные, кожа лица тусклая и сухая, так что каждая морщинка кажется гораздо глубже, чем была вчера. — Вот и ты, — с облегчением принимаясь гладить ткнувшегося в руку Лето, здоровается он. — Как всё прошло? Я соскучился. Это, что уже даже не удивляет, взаимно. Тихая жизнь Ли А Ина стала такой привычной за четыре дня, что немного странно осознавать, что ещё неделю назад Лето обходился без неё. — Он тоже скучал, — уверенно улыбается Штефан, игнорируя возмущённый взгляд коллеги. — Он здоров, но ваш подарок пришёлся очень кстати. Вот об этом Лето попросил рассказать сам. Какая разница, куда он на самом деле ходил, если полоска ткани на ошейнике действительно придала ему сил? Ли А Ин заслуживает знать, что его усилия не пропали напрасно. — О, я рад, — влажно моргнув красными глазами, слегка улыбается человек. Его рука соскальзывает к ошейнику и оглаживает галстук. — Вы не сняли его? — Лето не разрешает, — предполагает Штефан. Они не говорили об этом, но оборотень действительно не собирается расставаться с подарком, если его не отберут. Ли А Ин садится перед ним на корточки: — Разве ты не устал от него? Хочешь, сниму? Лето огрызается на попытку развязать узел раньше, чем обдумывает последствия. Человек кажется удивлённым, но затем его измученное лицо становится хитрым и довольным. — Ладно, не трогаю, — он треплет пёсью макушку и поднимается. — Спасибо, что справились так быстро и не заставили меня долго ждать. Штефан задумчиво кусает губу, глядя как напарник крутится возле клиента и усаживается вплотную к его ноге. — Это его заслуга, он сам постарался освободиться побыстрее. Наши собаки практически люди, знаете ли. Фраза звучит таким откровенным намёком, что Лето подозрительно щурится и склоняет голову к плечу. Ли А Ин же, напротив, немного улыбается в ответ. — Я заметил. Порой мне кажется, что он не менее разумен, чем мы с вами. И это… немного пугает, на самом деле. Он совсем не выглядит напуганным, скорее даже веселящимся теперь, когда Лето жмётся к его голени, но слова всё-таки отрезвляют. С одной стороны Лето не нравится, куда свернул разговор, но с другой он даже благодарен попытке напарника прощупать почву. — Пугает? — уточняет Штефан. — Вам неловко от его разумности? — Немного? Как будто тот факт, что я кидаю ему мяч или насыпаю корм в миску, недостаточно вежливо для кого-то столь разумного. Словно он мне равный, а я его на полу кормлю, понимаете? Но в то же время он такой… такой пёс, что невозможно устоять. Лето не знает, как ему ещё сильнее вжаться в своего человека в попытке выразить привязанность, так что он прямо под изучающим взглядом Штефана ложится Ли А Ину прямо на ноги и напускает на себя невозмутимый вид. — Вот что это, если не попытка меня поддержать, а? — ломко посмеивается тот. — Слишком человеческое поведение. Штефан продолжает удерживать вежливую мягкость на лице, но следующий его вопрос звучит серьёзно. Или это Лето так кажется на нервной почве. — Было бы здорово, а? Если бы он был больше, чем просто собака? Ли А Ин пожимает плечами: — Он для меня уже больше, чем просто собака. Да и вряд ли я могу любить его сильнее, чем я уже. Дальше только влюбленность, пожалуй, а для этого четырёх лап всё-таки многовато. Теперь улыбка совершенно точно слышится в голосе, и Лето надеется, что краснота и припухлость с глаз человека постепенно уходят. Штефан открывает рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрывает его и ещё раз обдумывает дальнейшие слова. Лето надеется, что он захочет как-то прояснить эту фразу про влюбленность, потому что нельзя же оставить подобное без внимания! Где-то под слоем шерсти он метафорически густо краснеет, внезапно представив романтическую влюбленность в Ли А Ина. Больше всего смущает то, как легко это представилось. — Что ж, вы правы, — вместо нормальных вопросов признаётся Штефан, и Лето возмущённо поднимает на него морду. Эй! Нечего сливаться в такой момент! — Но мне, как представителю Тэчичи, приятно знать, что вы с моим коллегой так быстро нашли общий язык. Я уверен, вы тоже для него особенный человек. Его тон весёлый и даже шутливый, так что, не зная правды, уловить серьёзность невозможно, но Лето всё равно скрывает смущение закатыванием глаз и раздражённым беззвучным ударом хвоста. Штефану не следовало так откровенно выставлять напоказ его привязанность. — Я догадывался, но рад это слышать, — тоже мягко соглашается Ли А Ин. Затем Штефан, весело подмигнув Лето и проигнорировав вид его возмущённой морды, вежливо прощается и уходит, оставляя их наедине. Через несколько секунд тишины Ли А Ин аккуратно двигает стопой, намекая Лето слезть. — Я правда соскучился, но обниматься удобнее на диване, — говорит он с улыбкой, приводя оборотня в чувство. Честно говоря, тот совсем забыл, где лежит. Он поднимается на лапы и топает к дивану, сам на него забирается и ждёт, когда человек займёт своё любимое место. Потом он резво подлезает ему под руку, требуя поглаживаний. Судя по виду Ли А Ина, они критически важны не только для Лето, который сегодня официально лишился дома, но и для хозяина с очень измученным лицом. — О, поглядите кому сегодня не нужно особое приглашение, — посмеивается он, ответственно почёсывая холку, — я тебя совсем избаловал, да? Лето согласно ворчит. — Как же мне не хватало тебя этой ночью, — признаётся он с грустью, и сердце Лето сжимается. — Я знаю, что вас нельзя оставлять на ночь из-за политики компании и вашего воспитания, но чёрт, — он вздыхает, откидывая голову на спинку дивана. — Я бы отдал всё, что имею, лишь бы не быть одному этой ночью. Лето чувствует себя виноватым и поднимает морду, чтобы лизнуть его в щёку. Да, он не мог не забрать свои вещи, но ему жаль, что пришлось заставлять Ли А Ина ждать так долго. — Я даже звонил в Тэчичи, чтобы узнать, могу ли тебя выкупить, — он усмехается без грамма веселья. — Я знаю, это было глупо! Но было три часа ночи, я проснулся четвёртый раз и принимал не самые правильные решения. Разумеется, мне очень вежливо сказали, чтобы я закатал губу. От того, как старательно он пытается скрыть свою печаль под натянутой улыбкой, сердце Лето болит. Возможно, если бы организм позволял, он бы уже перекинулся в человеческую форму, всё бы объяснил и пообещал остаться сегодня, если всё ещё будет нужен. Но он только-только обратился собакой и не может вернуться так скоро. Поэтому ему остаётся только прижиматься ближе и подставлять голову под поглаживания, чтобы проявить солидарность. Их невеселые односторонние беседы внезапно прерываются оглушительным урчанием живота Ли А Ина. Лето мгновенно вскидывает морду, чтобы с осуждением уставиться на человека, и тому достаёт совести покраснеть. — Я прямо чувствую твоё недовольство, — напряжённо хихикает он. — Прости, я действительно пропустил завтрак. И, возможно, обед. Который сейчас час? Затем следует короткая пауза, словно Ли А Ин забыл, что его сосед не может ему ответить, а Лето с трудом удерживается от соблазна куснуть его за очередной эпизод голодания. — Ай, чёрт. Алекса! — он всё ещё очаровательно красный от смущения, когда снова задаёт вопрос и получает ответ, а Лето слезает с дивана первым, милостиво позволяя ему перевести дух в одиночестве. Пока Ли А Ин копошится на диване, Лето деловито придвигает стул к холодильнику, забирается на него и носом открывает дверцу. Затем он придирчиво осматривает содержимое, а человек подходит ближе. Лето приходится отвлечься на него, чтобы предупреждающе заворчать, обозначая своё местоположение. — Ты звучишь слишком… высоко. То есть мне не показалось, ты действительно двигал мебель? — вопреки вопросительной интонации, он не выглядит удивлённым, как будто уже действительно смирился с полной самостоятельностью своего пса. Дальше он перемещается чуть более осторожно, вытянув руки вперёд, и это помогает ему не споткнуться. — Итак, ты, вероятно, собираешься выбрать мне меню в наказание за безалаберность. Лето согласно фыркает и снова смотрит в холодильник. Что он может предложить сегодня? Ему, к счастью, не нужно тратить время на осмотр каждой полки — достаточно одного объемного вдоха, чтобы оценить перспективы: несколько герметичных пластиковых тар, в которых вчера доставили йогурты, примерно столько же негерметичных — с готовыми кашами и салатами на верхних полках, а в выдвижных отделениях пакеты с овощами. Лето уже почти придумал, как может помочь своему человеку с готовкой, но прямо сейчас как-то не в настроении на эксперименты, поэтому выбирает меньшее из зол и под недовольное пиликанье холодильника тянется к полке с салатами и аккуратно прикусывает один из них, а затем тычет им в Ли А Ина. Тот довольно быстро понимает, чего от него хотят, и берёт контейнер в руки. — Я заинтригован. Лето порыкивает и возвращается к холодильнику. Носом он выдвигает нижний ящик, осторожно прихватывает краешек упакованного в пакет хлеба и подаёт его человеку. Ли А Ин покорно откладывает очередной пункт меню на столешницу рядом с собой. Следом Лето открывает соседнюю створку морозильной камеры, вынимает оттуда, так и быть, замороженную лазанью и тоже отдаёт её человеку. И только после этого спускается со стула, отпихивает его на положенное место и закрывает обе створки холодильника, приподнявшись на задних лапах. «Грей», — лет он повелительно. — Не мог бы ты пояснить? — Ли А ин всё ещё заметно смущён, но говорит со смешком. Лето вздыхает и носом подталкивает его в направлении микроволновки, а затем лает снова. Человек задумчиво вертит в руках упаковку, потом неуверенно протягивает руку и, наконец, понимает. — А. Он убирает картонную обёртку и слой плёнки, прежде чем поставить лазанью в микроволновку и выставить таймер тройным нажатием. Лето фоново удивляется тому, как ловко он попадает по сенсорным кнопкам вслепую, но не придаёт этому значения, наблюдая, чтобы человек вернулся к хлебу и салату и накрыл себе обед. Вообще-то, конечно, «накрыл» не совсем подходящее слово, но Лето и сам ест за сервированными столами только в гостях у Бэксана, поэтому не может никого судить. Если он раскроется Ли А Ину и будет им принят, тогда он и использует эту красивую чистую кухню на максимум, а пока готов смириться с тем, что все упаковки просто открыты и разложены на столе рядом с вилкой. На всякий случай Лето находит взглядом лекарства, достаёт их со столешницы и кладёт прямо возле тарелки, чтобы кое-кто уж точно их не забыл. Только проследив, как человек садится на стул и принимается жевать перегретую лазанью, не забывая про салат, Лето с облегчением вздыхает и уходит к своей миске. Он, оказывается, тоже проголодался, так что с удовольствием принимается хрустеть свеженьким кормом, когда Ли А Ин вдруг с улыбкой говорит: «Приятного аппетита!». Лето благодарно ворчит в ответ.

~

Они как раз дослушивают короткий выпуск про морских ежей, когда у Ли А Ина звонит телефон. От неожиданности они оба удивлённо моргают, осознавая откуда идёт звук. — О, телефон. Он сам идёт на мелодию звонка и отвечает вопросительным «алло?», а потом его лицо приобретает такое отчаянное выражение, что Лето приходится подойти ближе и ткнуться мордой под его ладонь. Ли А Ин мгновенно реагирует и почёсывает его за ухом. — Нет, мама, я не прилечу, — устало говорит он, и вау! Лето в первый раз слышит о его родителях. — Ты же знаешь, в каком я сейчас положении и… Нет. Мам, я её даже не знаю, почему я должен оплачивать её… Мам… — он отнимает телефон от уха, тяжело вздыхает и прикладывает его обратно. — Послушай… Лето не может разобрать слов в трубке, но зато прекрасно слышит, что в непрерывном потоке слов не возникает пауз для того, чтобы дать А Ину ответить. Это как-то не совсем тот тип материнских звонков, к которым Лето привык. Видимо, где-то в этой манере разговора и есть ответ, почему семья его человека не помогает тому с адаптацией к слепоте. Лето хочется рычать. — …Я понял, — ничуть не менее устало подводит итог Ли А Ин, — Мой ответ прежний. Мам? Звонок с курлыканьем сбрасывается, и человек тяжело вздыхает, опуская руку с телефоном. Кажется, будто он хочет двинуться к дивану, но вместо этого просто опускается на пол там, где стоял, складывая ноги перед собой в подобие позы лотоса. Наверное, это не очень удобно в классических брюках, но Лето всё равно немедленно залезает в образовавшуюся ложбинку, садится и укладывает морду на его плечо. — А я когда-то читал, что собаки не любят объятия, потому что воспринимают их формой проявления доминирования, — сквозь сжатое горло хихикает он, принимаясь поглаживать мохнатое тело от шеи до хвоста. Лето ворчит на эту фразу, потому что он же не какая-то там собака! Он профессиональный компаньон, его не беспокоят такие глупые вещи как чьи-то попытки доминировать! Ли А Ин тем временем продолжает, — но я очень рад, что ты делаешь мне такое одолжение. Спасибо. Сейчас ещё отец позвонит. Он всегда звонит, если мать бросает трубку. Только в этих случаях, представляешь? И правда, через несколько секунд телефон снова разрывается. — Да? — говорит Ли А Ин без особенной интонации. В трубке раздаётся суровый мужской голос, и в этот раз Лето находится достаточно близко, чтобы разобрать слова, но увы, отец его человека говорит по-корейски. Ли А Ин тоже отвечает на родном языке, так что оборотень может оценивать только интонации: очень печальные, но холодные, лишённые даже толики тепла и попыток объяснить. Благодаря Минсоку Лето знает некоторые слова вроде «привет», «да», «нет», «извини» и «отстань», а также несколько ласковых и ругательных выражений, но это ничем не помогает ему разобрать смысл разговора. Но по тому, как его человек вцепился в собачью шерсть в поисках поддержки, подозревает, что вряд ли беседа приятная. Лето даже слегка потирается мордой о его шею, чтобы приободрить. «Всё понятно», — бросает собеседник в трубке по-корейски, но оборотень довольно часто слышал эту фразу от недовольного Минсока, чтобы понять без переводчика. Ли А Ин в ответ только холодно прощается, но связь к этому моменту уже обрывается. Поведение родителей его человека кажется Лето настолько драматичным, что он даже удивлён, как сам Ли А Ин вырос таким сдержанным и адекватным. — Последний наш разговор не о деньгах был, кажется, лет пятнадцать назад, — внезапно делится человек после длинной паузы, поглаживая Лето по холке. — С тех пор я узнаю, как дела у моей семьи только по тому, какую сумму должен им скинуть. Лето осуждающе ворчит и преувеличенно громко вздыхает, чтобы поддержать. Это работает, Ли А Ин посмеивается, прижимаясь головой к его голове. — Спасибо, мой прекрасный почти-человеческий пёс. Оборотень смущается и фыркает, но напряжение заметно отпускает Ли А Ина. — Они даже не спросили, как я, — он говорит печально, но не сломлено, и это даёт надежду, — знаешь, я не то чтобы всерьёз рассчитывал, что мама захочет вернуться на родину, чтобы помочь мне освоиться после больницы, но я звонил им и предла… Да что там, я просил их приехать, но, как видишь, это не увенчалось успехом, — он вздыхает. — Без тебя я был бы во всём этом совсем один. Сейчас мог бы быть идеальный момент для того, чтобы обратиться и сказать что-то остроумное, но положенные четыре часа всё ещё не истекли, и Лето остаётся только осуждающе заворчать и поёрзать в объятиях, меняя положение. — Всё-всё, — человек понимает его неправильно, — отпускаю. Он нехотя отстраняется, позволяя оборотню освободиться, и Лето приходит в голову мысль использовать это в свою пользу. Так что он бежит в прихожую за шлейкой и подаёт её прямо в руки человека. — Хорошая идея, — соглашается тот, — мне бы тоже не помешало проветриться. Лето радостно гавкает.

~

Сегодня Ли А Ин не взял с собой трость и полностью доверился навыкам Лето, а теперь вот совершенно будничным тоном просит его найти какую-нибудь просторную полянку, и оборотень заинтриговано выискивает подходящую. Это оказывается несложно, и вскоре они обнаруживают ровненько примятый газон с небольшим постаментом на краю. Вероятно, вечерами или в выходные здесь проводятся сеансы кино под открытым небом или какие-то концерты самодеятельности, а прямо сейчас здесь довольно мало людей и много пространства. Собак рядом совсем нет, детей тоже, а вот света и травяных ароматов — хоть отбавляй. Лето останавливается и с наслаждением втягивает воздух полной грудью. — Мы пришли? Лето согласно трётся о его ногу, и Ли А Ин внезапно присаживается на корточки рядом с ним, расстёгивая шлейку. «Что он делает?» — удивляется Лето, но лапы послушно высвобождает. — Отнеси в сторонку, чтобы я не наступил, — подавая её оборотню, поясняет мужчина. Лето не спешит выполнять команду и издаёт вопросительный звук. Всё равно с ним обращаются, как с человеком, чего уж тут скрывать. Ли А Ин посмеивается и лезет в карман, чтобы достать… о. Он взял с собой вчерашний жёлтый мяч. — Я подумал, нам обоим пойдёт на пользу немного повеселиться, а? Признаю, мне несколько тревожно оказаться на улице без тебя и без трости, но ты же меня не бросишь, верно? Лето намеревается фыркнуть возмущённо, но получается как-то очень радостно, так что, внутренне краснея, он забирает шлейку и утаскивает её подальше. От предвкушения игры на свежем воздухе он внутренне вибрирует, а лапы так и чешутся пуститься в галоп. Ух, давно он не выбирался на прогулки без привязанного к нему человека! — Так, — нервно облизнув губы, начинает Ли А Ин. — Ты готов? Он выглядит напряжённым и скованным, и Лето его почти жалко, но отказываться от игры было бы уже неуместно, так что оборотень занимает удобную позицию и лает о своём местонахождении. — Лови! Человек бросает мяч в точном направлении Лето, и все собачьи инстинкты обостряются, чтобы вовремя среагировать и поймать игрушку в полёте. Довольный своей ловкостью, Лето мчится обратно и отдаёт мяч прямо в ладонь человека. А затем, не забыв благодарно её лизнуть, уносится в другую сторону и снова призывно лает. Обычно ему, как и всем псам его породы, не очень нравится издавать такие звуки, но ради игры он согласен сделать исключение. В ответ на его гавк Ли А Ин опять бросает мяч и улыбается настолько широко и ярко, как Лето ещё никогда не видел. Он и сам чувствует, что улыбается всем собой в ответ.

~

Они играют до самых сумерек. Ли А Ин быстро освоился и сумел расслабиться достаточно для того, чтобы кидать мяч чуть сильнее или чуть слабее, дразня Лето и заставляя его бегать по полю активнее. Оборотень стратегически выбирает такие места, чтобы на пути мяча не оказался случайный прохожий, а человек время от времени спрашивает, не устал ли он («Брось мяч на землю, если захочешь закончить, ладно?»). Иногда за ними наблюдают со стороны, издавая одобрительные возгласы или делая комплименты собачьей реакции, и в такие минуты Ли А Ин не стесняется сообщить о своём состоянии и попросить не подходить слишком близко. Лето так сильно им восхищается. В его крови бурлит адреналин и восторг, и каждый новый бросок своего человека он принимает с такой радостью, будто он снова щенок, которого родители впервые балуют игрой. Как же он обожает всё это! Лето в очередной раз приносит ему мяч и размышляет, не пора ли им закругляться, когда Ли А Ин потягивается и произносит слегка неуверенно: — Фух, кажется, я выдохся. Может, пойдём домой? Лето выпускает мяч из пасти и согласно гавкает. — Тогда неси шлейку. За ними снова наблюдают, но оборотень не смущается внимания и спокойно притаскивает поводок. Послушно помогает себя закрепить, подаёт мяч, чтобы А Ин не забыл взять его с собой, и ждёт, когда человек поднимается на ноги. — Идём, — мягко произносит тот наконец. Сегодня он не использует даже намёки на команды, и Лето считает это хорошим знаком. Топая с площадки, он чувствует себя настолько живым и свободным, каким не ощущал уже очень много месяцев. Собачье тело приятно гудит, ветерок играет с шерстью, а хвост никак не унимается и виляет так активно, что Лето было бы неловко, если бы кто-то знакомый это заметил. Впрочем, это лишь малое неудобство. Он давно не чувствовал себя настолько окрылённым, как сейчас. Уйдя с полянки, они оказываются на дорожке, ведущей в двух направлениях, и оборотень выбирает длинную дорогу. Да, человек устал, но можно ведь посидеть на скамейке у пруда, верно? — Ты ещё не нагулялся? — ласково бормочет Ли А Ин, послушно следуя за ним. — Мы ведь идём не домой. Он не проявляет признаков тревоги или неуверенности, позволяя Лето самому выбрать путь, и это не может не вызывать гордость за собственные успехи. В их первую прогулку Ли А Ин держался, как натянутая струна и ощупывал пространство перед собой тростью в довесок к четырём лапам, а теперь едва не насвистывает, полностью доверяя себя поводырю. Если это не заслуга Лето, то чья? У пруда сегодня нет детей, гуляют редкие прохожие, бегают по дорожкам спортсмены и прогуливаются собаковладельцы. Лето замечает недавнего джек-рассела, но тот слишком далеко и не обращает на него внимания. А вот терьер, размером с лапу Лето, который двигается навстречу, принимается неистово лаять, стоит только учуять вторую собаку. Оборотень едва удерживается от закатывания глаз, которое могут заметить люди. — Милли! Милли, фу! — сконфуженно поднимает её на руки хозяин. — Ну что ты разоралась, бестия, он же тебя раздавит и не заметит. Милли беснуется в его хватке, но Лето не проявляет к ней никакого интереса. Они с другими собаками обычно могут понять друг друга, оказавшись в одном пространстве, но это происходит совсем не так, как у людей. Запахи, взгляды, жесты и звуки — их язык, поэтому на работе оборотни стараются избегать излишнего общения — клиенты могут неправильно понять и заволноваться, да и часто это просто неуместно. Например, Бэксан, знакомясь с новыми собаками, часто любит припасть на передние лапы, приглашая к игре, и в шлейке это как минимум неудобно. А сам Лето вообще предпочитает не знакомиться ни с людьми, ни с собаками, так что не испытывает никаких затруднений. — Простите, — смущённо кивает им хозяйка Милли и убегает следом за спутником, который пытается угомонить мелкую засранку. — Всё в порядке, — почти в пустоту отвечает Ли А Ин, а потом, пройдя несколько шагов, добавляет, — какой ты у меня умница. Лето снова испытывает желание покраснеть под слоем шерсти, а уж когда человек треплет его по холке и вовсе смущается до крайности, но, к счастью, наконец видит подходящую скамейку и подводит хозяина туда. Когда А Ин догадывается, чего от него хотят, и усаживается, он с облегчением вытягивает ноги и откидывает голову так, чтобы смотреть невидящим взглядом в небо. Лето ложится у его ног и смотрит туда же. Вечер пахнет прохладной водой, густым воздухом и цветами. Уличные фонари уже зажглись, но небо ещё светлое, а оранжевое солнце стоит низко над горизонтом. Лето чувствует себя так спокойно, несмотря на все волнения последней недели и сегодняшнего утра. Он задумывается над тем, что будет делать, когда вернётся: Ли А Ина нужно будет накормить ужином и как следует пообнимать, а вот на тренажёры времени уже не остаётся. Впрочем, днём он чуял лёгкий запах пота в квартире, так что возможно, мужчина компенсировал бессонницу спортом, что не так хорошо, как хотелось бы, но и не так плохо, как было раньше. После работы они с Бэксаном планировали посмотреть съемные квартиры для Лето, чтобы тот мог начать существовать отдельно, и, честно говоря, он не очень готов к этому конкретному этапу. Всё кажется таким быстрым и таким сложным, что, наверное, если никто не будет против, сегодняшний вечер он ещё поживёт гостем, а уже потом будет думать о самостоятельности. С другой стороны, Лето вспоминает, каким несчастным и измученным был Ли А Ин, и как сильно ему хотелось открыться ещё несколько часов назад. Мысль о том, чтобы снова оставить его коротать бессонную ночь в одиночестве, причиняет боль. Конечно, этот сильный человек пережил уже не одну такую и наверняка переживёт немало в будущем, но что-то внутри Лето мешает ему с этим смириться. Протянуть ему не лапу, а руку помощи хочется так сильно, что мысли о раскрытии становятся даже более частыми, чем о Янеке, поэтому что если сделать это сегодня? Прямо по возвращении в квартиру. Улучить момент, подлезть под руку и стать человеком, чтобы после объяснений пойти на кухню и вместе приготовить ужин, а потом включить телевизор, и обсудить, как сильно картинка расходится со звуком. Это было бы здорово, верно? Но готов ли Лето пойти на этот риск сейчас? Конечно, вероятно Ли А Ин не сильно расстроится, но останутся ли их отношения прежними? Что если полная разумность пса испортит даже то хрупкое и тёплое, что есть между ними сейчас? Что если сильному скрытному мужчине не станет легче от мысли, что его собака, которой он так доверяет, на самом деле человек, как и все те, перед которыми он обычно прячет слабости? — Я кажется, начинаю засыпать, — тихо произносит Ли А Ин, потягиваясь. — Пойдём домой, а? И Лето поднимается на лапы.

~

До квартиры они доходят без приключений и лишних остановок, однако, когда дверь за ними закрывается, за большими окнами уже почти темно. Пока оборотень пьёт и ест с дороги, Ли А Ин спрашивает время у голосового ассистента и сразу грустнеет. — Тебя совсем скоро заберут, — вздыхает он, проходя на кухню, чтобы нервными руками включить чайник. — Хотел бы я запереть дверь, чтобы оставить тебя себе на всю ночь, но это было бы очень эгоистично, верно? У тебя, наверное, какая-то приятная жизнь по вечерам. Ну или просто отдых от работы, ты же столько сил на меня тратишь. Лето снова против воли вспоминает, как Янек однажды запер его в квартире, когда он уже был вынужден принять собачью форму и не мог быстро сменить её обратно. Сейчас Ли А Ин уважает его время и его права, даже не зная всей правды, а тогда-ещё-бойфренд просто наплевал на его работу и ответственность перед клиентами, словно они ничего не значили. Удивительно, но сейчас думать о том эпизоде и этом контрасте даже приятно, тогда как раньше воспоминания заставляли болезненно морщиться. Неужели это целительная сила расставания с мудаками? Оборотень подходит ближе, чтобы потереться о его ноги в жесте поддержки. Сердце сжимается от мысли, что в его силах остаться и успокоить Ли А Ина, но он всё ещё боится сделать это. У него есть время, не обязательно торопиться. — Хотя как вообще тебя можно запереть, — внезапно усмехается человек, — ты даже курьеру двери сам открываешь. Янек умудрился только потому, что замок в его квартире отпирается ключом, который собачьей пастью никак не провернуть, тогда как здесь действительно достаточно простого нажатия изнутри. Эх. Может быть, если у Лето когда-нибудь появится собственный дом, он тоже поставит там такой замок. Поддерживая беседу, оборотень немножко ворчит, закатывая глаза, и Ли А Ин мягко улыбается. Он наливает себе чай и осторожно идёт к журнальному столику у дивана, а затем садится на пол, скрестив ноги перед собой как все эти герои корейских дорам. Минсок редко сидит на полу, почти всегда занимая стулья, кресла и диваны, так что Лето не особенно обращал на это внимания, однако с Ли А Ином он почему-то замечает каждую мелочь. Мужчина в полном молчании пьёт чай, Лето, устроив морду на его колене, слегка дремлет, наслаждаясь покоем. — Лето, — когда напиток в чашке уже закончился, и даже посуда отодвинута от края, голос Ли А Ина всё равно звучит слегка хрипло и очень печально. Оборотень поднимает голову и смотрит на его бледное лицо. — А если я попрошу тебя, ты можешь… не уходить? Только на эту ночь. Пожалуйста. Ему действительно не стоило связываться с оборотнем, думает Лето сквозь боль в сердце. Зря они договорились на долгосрочный контракт. Лучше бы человек взял обычного поводыря, чтобы обниматься с ним по ночам, а Лето бы подловил его где-то в парке, чтобы познакомиться по-человечески и подружиться. Однако что-то в глубине души подсказывает ему, что вряд ли бы из этого что-то вышло: Ли А Ин закрыт от людей и закрыт от мира, так что не позволил бы себе сойтись с кем-то новым, да и… почему-то Лето уверен, что обычного поводыря этот печальный мужчина бы себе не позволил. Не после того, как крепко привязался к одному из Тэчичи. Оборотень подлезает под его руку, чтобы намекнуть на поглаживание и… подготовиться, пожалуй. Когда он решится, то будет лучше, если человек почувствует его превращение, а не просто о нём услышит. — Прости, я… — нервно сглатывает Ли А Ин, — Я не должен давить на тебя своими эмоциями, я понимаю, извини… — Я останусь, — раздаётся голос Лето в тишине квартиры. Его сердце колотится как сумасшедшее. — Останусь, если ты захочешь этого теперь. Ли А Ин резко вдыхает с широко открытыми незрячими глазами, а его ладонь судорожно сжимает волосы на голове Лето. Он ничего не говорит. — Тебе это не мерещится, — осторожно поясняет оборотень. — Я действительно говорю, и я действительно больше, чем просто собака. Ли А Ин не меняет положения и как будто бы даже не дышит. — По вечерам я ухожу домой, чтобы принять человеческую форму, как того требует мой организм, но теперь могу остаться. — Почему? — ещё более хрипло, чем раньше, спрашивает мужчина. — Сейчас? Лето представляет, как это выглядит для него — вмешательством в частную жизнь, раскрытием всех секретов и оглушающим шоком, поэтому открывается навстречу так, как не стал бы никому другому. — Я доверяю тебе, — искренне признаётся он. — И хочу стать твоим другом не только как поводырь. Ли А Ин молчит, но не убирает ладонь с его головы, словно вообще забыв о том, что она там. Лето нервно облизывает губы и продолжает: — За недели, что мы знакомы, за дни, которые провели вместе, я узнал тебя достаточно, чтобы открыться. Я знаю, что тебе может быть неловко столкнуться с этой правдой, но уверяю тебя, всё в порядке. Я всё ещё тот Лето, которого ты знаешь. — Это твоё настоящее имя? — рассеянно уточняет человек. — Да, в паспорте так и написано, — почему-то Лето хочется улыбаться. Кажется, будто такой вопрос не задают тем, кого собираются вышвырнуть со скандалом. Ли А Ин неловко кивает, задумчиво кусает губы, и слегка покраснев скулами, спрашивает снова: — А ветеринар? — Ахха, — неловко усмехается Лето. Он не ожидал, что этот вопрос будет одним из первых, однако вынужден быть открытым, потому что уклончивость будет нечестной по отношению к человеку, чья жизнь была выставлена напоказ перед ним. — Вчера я расстался с парнем, и мне нужно было забрать вещи из его квартиры. У нас с ним всё было довольно херово, так что я хотел сделать это, пока он был на работе. Лето морщится от того, как это звучит вслух, а Ли А Ин кажется смущённым: — О, прости. — Да не, нормально, можешь спрашивать, — отмахивается он. — Вообще что угодно. Только можно я за пледом схожу? А то я голый. Внезапно Ли А ин отдёргивает от него руку и заметно краснеет лицом. — О, да, конечно, прости. Лето вздыхает, но решает отложить ворчание по этому поводу на потом. Он сам находит плед в одном из шкафов, потому что видел его как-то между делом, и, укутанный, возвращается обратно. — Я здесь, — сообщает он на всякий случай. — Хочешь, за руку тебя возьму? Или в принципе мне нормально, если ты захочешь вернуть свою ладонь мне на темечко. — О, боже, — со смешком выдыхает Ли А Ин, проводя руками по лицу. — Поверить не могу. Обычно люди реагируют лучше? Лето пожимает плечами: — Да я как-то не знаю, ты первый клиент, которому я открылся. Ну и бывший знал, конечно, но там совсем другое дело. С Янеком Лето говорил заранее, но естественно, тот не верил, пока не увидел своими глазами. Неподалёку дежурили друзья на случай, если реакция окажется непредсказуемой, но в целом всё прошло гладко. Янек, на самом деле, как-то даже очень хорошо принял факт оборотничества, хотя позже расстроился, когда Лето отказался таскать вещи из магазинов или сумочек «ради веселья». Что ж, на самом деле, звоночки о его мудачестве были уже давно, но их было слишком легко игнорировать за флёром влюблённости. — Такая честь, — бормочет Ли А Ин. — Спасибо. — Да ладно, это не только для тебя. Я тоже очень хотел с тобой, ну, вот так поговорить. И ну… подружиться по-нормальному. Вдруг приходит в голову, что, наверное, это какая-то очередная собачья черта: желать дружить со всеми людьми, которые нравятся. Если так, то какое же счастье, что Лето нравятся столь немногие: будь он спаниелем, вообще с ума сошёл бы. — Это прелесть долгосрочного контракта? — Неет, — кривится Лето. — С долгосрочниками вообще-то такое делать не очень принято, слишком велики риски. Это просто моё личное. — Риски? У тебя будут проблемы от того, что ты открылся? Лето неловко трёт шею: — Только если ты решишь, что держать оборотня за поводыря для тебя слишком, и разорвёшь контракт. Тогда мне придётся выплатить неустойку. Но это фигня, не парься. Сумма, вообще-то, ни разу не фигня, но было бы грубо давить на него этим. Если Ли А Ин не хочет продолжать с ним работать, то он не должен чувствовать себя виноватым за это. — Ясно, — растерянно отвечает человек. — А… Лето терпеливо ждёт, поджав под себя ноги. — Тебе нормально так работать? Есть из миски и… Боже, я тебе мяч кидал, как собаке! — Эй, это было весело! Я обожаю мячики! Ли А Ин удивлённо моргает на эмоциональное восклицание. — Серьёзно? — Да! Так, слушай, — Лето немного ёрзает под пледом, меняя положение, — я оборотень. Не человек в собачьем теле, и не собака в человеческом. Я и то, и другое, понимаешь? И я люблю все эти собачьи штучки. Даже корм, который даёт Тэчичи, сам выбирал. И мячики, и лежанки, и косточки (хоть и не все, но это мелочи). Меня не оскорбляют поглаживания и миски с водой на полу ресторана. И я обожаю, когда меня зовут хорошим мальчиком, кто бы не обожал? Так что не парься по этому поводу, ладно? — То есть, можно погладить тебя и сейчас? Лето краснеет и внезапно ощущает желание сказать да. Хотя вообще-то обычно он не разрешает вести себя с собой-человеком, как с псом. — Эм… — Прости, — тут же смущается Ли А Ин. — Я просто… всё ещё пытаюсь осмыслить и… Лето заправляет за ухо прядь волос: — Между моим восприятием мира в обеих формах есть разница, но если хочешь, тебе можно. Человек удивляется: — Почему? — Да если б я знал, — пожимает плечами оборотень. — Но у меня полжизни на инстинктах, так что я вроде как не привык им сильно сопротивляться, если это безопасно для меня и окружающих. Подвинуться? Ли А Ин рассеяно отказывается, и пока он осмысливает сказанное, Лето задумчиво смотрит на чайную пару, в которой остались только мокрые пожухлые чаинки. Снизу она казалась больше. — Как это работает? — наконец спрашивает человек. — Ты просто меняешь форму, когда захочешь? — Типа того, — с готовностью начинает Лето. — Но есть ограничения. Например, я физически не могу менять форму чаще, чем раз в четыре часа, а ещё для нормального самочувствия мне желательно находиться в каждой форме примерно по полдня. Поэтому обычно двенадцать рабочих часов я собака, а всё время после — человек. — А если что-то изменится? Если будет не поровну? — со скрытой тревогой уточняет Ли А Ин, и Лето очень приятно, что он беспокоится по этому поводу. — Ну, это не критично поначалу. Если до баланса не хватило совсем немного, то просто чувствую себя усталым. Если разница посильнее, то там может и голова поболеть, и потошнить, всякое такое неприятное, но несмертельное. Конечно, если регулярно пренебрегать балансом сущностей, то там могут возникнуть проблемы посерьёзнее, но я не особо вникал. С возрастом привыкаешь следить за этим. Да и в Тэчичи внимательно относиться к своему здоровью — часть обязанностей, так что я уже много лет ответственный оборотень. Увидев, как расслабляется лицо собеседника, Лето хочет улыбнуться и не отказывает себе в этом удовольствии. — А сегодня ты?.. — О, да, должно быть нормально, — Лето снова прикидывает в уме часы и кивает более уверенно. — Ночь я проспал в собачьей форме, плюс вот эти часы с тобой, а днем был сбор вещей и вот сейчас ещё до полуночи полно времени. Выйдет почти пополам. — Хорошо, — Ли А Ин тоже кивает и делает это так серьёзно, что Лето внезапно чувствует к нему странную нежность. Что это ещё такое, а. Внезапно у Лето урчит в животе, и он краснеет. Недавно же блин, кормом наелся. — Ты голодный? — Нет! — неубедительно восклицает Лето, смущаясь. — Я же только что слопал остатки корма. Наверное, что-то в его интонациях кажется человеку знакомым, потому что в ответ на это он улыбается: — Ты сказал, что останешься? Тогда поужинаем вместе? — Если ты не против, чтобы я остался таким, то да, — кивает Лето. — Я помогу с ужином, но мне нужно позвонить Штефану, чтобы он привёз мои вещи. Можно воспользоваться твоим телефоном? — В прошлый раз ты не озаботился разрешением, — усмехается мужчина, и смущённый Лето слегка пинает его колено. — Бери, конечно. Лето находит телефон и не стремится уйти подальше, поэтому Ли А Ин, возможно, слышит весь разговор, но в нём нет ничего секретного, так что нестрашно. Штефан в трубке не кажется удивлённым и даже не спрашивает о том, как клиент отреагировал на раскрытие. Может быть, ещё слишком рано делать выводы, а может быть, тот факт, что Лето разрешили остаться на ужин, уже о чём-то говорит сам по себе. В любом случае, возвращаясь на кухню, оборотень всё ещё закутан в плед, но настроен воинственно. — Ты уже придумал, что хочешь готовить? Ли А Ин пожимает плечами: — Там осталась ещё лазанья и, кажется, са… — Нет, — перебивает оборотень. — Готовить. Нормальную еду. Я требовал овощей не для того, чтобы они просто сгнили у тебя в холодильнике, как тот многострадальный банан. Кстати о протухшей еде. Лето бесцеремонно лезет в холодильник, находит там умирающий старый йогурт и выкидывает его в мусор: — Мечтал сделать это с тех пор, как впервые заставил тебя поесть. — Сделать что? — Выкинуть твою биологическую бомбу. С кокосовой стружкой которая. Ли А Ин делает удивлённое лицо. — Как ты… — Собачий нюх, — пожимает плечами Лето. — Ты же не думал, что я выбирал тебе меню наугад? Человек кашляет в кулак, встаёт с дивана и приходит на кухню. Вся его поза так и кричит о неуверенности. — Будет как-то странно, если ты будешь готовить для меня? — предполагает он. — Ты не совсем гость, но и не домработница же. — А кто сказал, что я буду готовить? — оборотень изгибает бровь. — Я обещал помочь, а готовить станешь ты. Лицо Ли А Ина леденеет, а всё тело напрягается. — Я слепой, — холодно произносит он. — Я заметил, — едко парирует Лето. — Но если ты думаешь, что в твоём состоянии можно отлынивать от готовки, то сильно ошибаешься. Я знаю, на что способны незрячие люди. И я могу научить тебя. Весь холод слетает с лица человека, снова оставляя его растерянным в чистоте пустой кухни. — Научишь? — Ну, — Лето смущённо отводит глаза. — У меня не очень много опыта обучения: как я уже сказал, ты первый, кому я раскрылся, однако я работал с достаточным количеством клиентов, чтобы мне помогала насмотренность. Ты прекрасно ориентируешься в пространстве и контролируешь своё тело и реакции. У тебя получится. Ли А Ин краснеет: — Ну, раз ты так уверен, — неохотно соглашается он. — Что будем готовить? — Я надеялся, что ты выберешь. Ща, погоди. Оборотень открывает дверцу и суёт нос в холодильник: — Я не то чтобы кулинар, но может, рагу? Хотя у тебя нет нормального мяса, что за ужин тогда получится. Может, попросить Штефана забежать в магаз? — Просто закажи доставку, — всё ещё растерянно предлагает Ли А Ин. — К чему сложности. Лето в этот момент уже основательно влез в морозильное отделение и откопал там кусок льда, который когда-то был куриной грудкой. Он подозрительно её обнюхивает и с сомнением уточняет: — Ты как насчёт специй? — Нормально, а что? — Нашёл грудку. Наверное, в готовом виде воняет морозилкой просто страшно, но если засыпать специями, будет съедобно. Попробуем? А Ин почему-то улыбается: — Давай. — Тогда иди, размораживай её. Улыбка резко слетает с его лица: — Что? — В микроволновку, говорю, неси. Там есть авторазморозка? — Понятия не имею. Оборотень цыкает: — Ну вот. Ладно, ща поищем. Всё равно сам неси, я обещал помогать, а не готовить. Кое-как они отправляют курицу таять и принимаются за мытьё овощей, почти не сталкиваясь в большом свободном пространстве. Ли А Ин действительно хорошо справляется с тем, чтобы перемещаться от столешницы к столешнице и находить посуду по памяти, а Лето старательно не мешает. Пальцы оборотня всё ещё слегка покалывает от того, как он держал Ли А Ина за руку, чтобы помочь нажать на кнопки микроволновки, но он очень пытается не сосредотачиваться на своих чувствах по этому поводу. Они кажутся ему очень неуместными. — Ты сам выбрал профессию? — медленно пытаясь нарезать морковку крупными кусками, спрашивает Ли А Ин. — Как вообще можно о ней узнать? Лето с повязанным на бёдрах пледом пожимает голыми плечами и снимает шкурку с картофеля: — Меня друг притащил. Он ещё в школе как-то в интернете наткнулся на Тэчичи, заобщался с менеджером и потащил меня на экскурсию. Ну и одно за другим как-то потянулось, мне понравилось, вот я и остался. Это реально удобно, честно говоря. Остаётся время на то, чтобы планировать время человеком, не привязанным ни к кому. А то собакой просто так по городу не походишь. Ли А Ин осторожно кивает, стараясь не сбиться с нарезки. — Логично. Давно ты в этом? Явно же не полгода, как мне говорили. — Конечно. Мы выдаём себя за обычных собак, поэтому официально на начало контракта нам всем не больше трёх лет, но естественно это не так. Я поводырь уже лет десять, вроде бы. Плюс-минус, знаешь. — То-то все говорят, что у тебя на морде написано, какой ты профессионал, — мягко улыбается Ли А Ин, переходя к нарезке картошки, которую ему передал оборотень. — И это чувствовалось. С первой же прогулки я понял, что могу тебе доверять. Лето краснеет. — Спасибо. Я рад. — Ой, — вдруг останавливается человек. — Ничего, что я про морду? — Нормально, — оборотень закатывает глаза, но не может сдержать улыбку. — У меня правда морда. И лапы, и хвост. Где-то двенадцать часов в сутки. Ли А Ин пытается скрыть облегченный выдох, но у него не очень-то выходит. (Лето милостиво не указывает на это). В молчании они принимаются за обжарку овощей, и от разговоров приходится отвлечься для того, чтобы никто не покалечился, однако в целом они неплохо справляются. Когда микроволновка сообщает о готовности филе, Ли А Ин сам достаёт его и аккуратно нарезает, не торопясь с каждым надрезом. Он уже не спрашивает, какое блюдо они готовят, что будут делать или какие специи добавлять — осознав, что кухня всё ещё принадлежит ему, он проявляет фантазию и делает всё сам, задавая вопросы только тогда, когда совсем теряется или не уверен в том, что получается. Он как раз собирается тушить все ингредиенты вместе, когда приходит Штефан. — Открой сам, я тут всё поставлю, — говорит Лето, потому что не может оставить его одного с плитой и водой во время первой готовки. Человек без возражений отправляется ко входной двери, а чуткий слух оборотня мгновенно настраивается на подслушивание. — У вас всё в порядке? — после приветствий уточняет Штефан, входя. — Да, в полном, — Ли А Ин звучит достаточно уверено для того, кто еще час назад сидел с в полнейшем шоке, и Лето расслабляется. Штефан входит на кухню вместе с новым упаковкой корма взамен закончившегося, а ещё с пакетом вещей Лето. — Вы хотите поговорить наедине? — заметив некоторую заминку, предлагает А Ин. Он возвращается к плите, но оборотень сообщает, что та уже включена, поэтому человек уходит мыть посуду. — Не, — отмахивается Лето. — Можем и тут поговорить, да? Штефан кивает и протягивает ему пакеты. — В этом твоя одежда, бумажник и телефон. Телефон, кстати, я отключил. — Зачем? — Он разрывался звонками с незнакомого номера. Сначала я волновался, что что-то случилось, ответил, а там этот твой придурок. — Янек, — кривится Лето и принимается одеваться, — чего он хотел? — Требовал поговорить с тобой, требовал пустить его в Тэчичи и всё вот это вот. Орал как истерик, так что я не стал дослушивать. Лето неловко говорить об этом при Ли А Ине, но он тоже сегодня был свидетелем его семейной драмы, так что не может считать себя жертвой. — Ясно. Спасибо. — Бэксан видел, как я забирал твои вещи, так что я его тоже предупредил, что у тебя могут быть другие планы на вечер. Корм привёз на всякий случай, а то ты вчера говорил, что мало оставалось. Ну и кнопки твои на всякий случай захватил. — Спасибо, — повторяет Лето, особенно обрадовавшись последнему. — Завтра придёшь? — Если хотите, могу приехать попозже, чем обычно. Господин Ли? Ли А Ин отрывается от посуды, и Лето улучает момент, чтобы отодвинуть с сушки уже вымытый им самим нож. Вряд ли о него можно было пораниться, но какая-то часть оборотня никак не могла перестать о нём думать. — М? — Если Лето останется на ночь, то завтра мне нет необходимости приезжать к раннему утру. А если он уйдёт сегодня, то… — Он сказал, что может остаться, — с нотками тревоги перебивает А Ин, и Лето не может не подойти ближе, чтобы коснуться его предплечья. — Штефан просто уточняет, не передумал ли ты, — мягко говорит он. Обычно ему не свойственна такая мягкость, но в собачьем виде он попытался бы его успокоить и поддержать, так что мешает ему сделать так в человеческом? Сложно сказать, действует ли на него сейчас рабочая атмосфера или особая теплота к Ли А Ину, но, в сущности, какая разница. Невидящий взгляд мужчины опускается на его руку. Лето знает, что он не любит чужих прикосновений, но оборотень ведь не чужой, верно? — О. Да, простите. Я не передумал, — уже более спокойно отвечает Ли А Ин и руку не скидывает. — Я не выгоню его. Штефан мастерски делает вид, что ничего необычного не замечает. — Хорошо. Мне приехать как обычно или попозже, где-нибудь к обеду? — Зачем вам приезжать? — Такова моя работа. Я должен убедиться, что Лето принял собачью форму и выполняет свои обязанности, а также проверить, что с вами обоими всё хорошо, — спокойно отвечает Штефан. Раньше Лето в штыки воспринимал необходимость Тэчичи контролировать их до такой степени, но со временем смирился. В этом очень помог эпизод с запиранием его в квартире, а также ситуация с его коллегой, которую клиент попытался провезти через границу, чтобы продать. Кстати, с тех пор в ошейники встраиваются тайные тревожные кнопки, которые можно нажать, имитируя чесание. — Я не… — Ли А Ин снова выглядит взволнованным, обдумывая ответ. Вероятно, он оценивает свои перспективы спокойно спать этой ночью, и не знает, захочет ли он встать в обычное время или проспит его. Или, напротив, будет всю ночь ворочаться на иголках ожидания. Лето приходит на помощь. — Ты можешь позвонить Штефану, когда проснёшься, и он приедет в течение часа, да? Коллега покладисто кивает. — Верно, такой вариант тоже возможен. — Тогда да, — нервно сглотнув, кивает Ли А Ин, — так и сделаем. — Отлично, тогда до завтра? Распрощавшись со Штефаном, они, наконец, снова остаются вдвоём. Рагу доходит на плите, а они коротают время сервировкой стола. Ли А Ин сам достает тарелки и приборы, а Лето помогает их ровно разместить. — Я не делал ничего подобного с тех пор, как последний раз уходил на работу, — внезапно делится человек, опираясь на спинку стула руками. — Раньше я вообще не садился за стол, не расставив приборы, сервировочные салфетки и всё такое. Но с тех пор, как ослеп, перестал, хах… видеть в этом смысл. Он звучит горько-горько, и Лето снова подходит ближе, но не решается сделать то, чего просит душа. — Я могу обнять тебя, если хочешь? — предлагает он. — Или просто дотронуться, как раньше. — Я бы предпочёл мохнатую жопу на своих ногах, как утром, — с болезненной усмешкой отвечает человек. — Но знаешь… я не против твоих прикосновений. Это почти то же самое. Лето немедленно тянется к его спине и поглаживает где-то между лопаток, обозначая своё близкое присутствие. Этого мало, но уже больше, чем он мог раньше. Да, он не трётся о его ноги всей тушкой, но он может с ним говорить и разделить его отчаяние. — Прости, что тебе приходится это выслушивать, — смаргивая слабость, наконец выпрямляется Ли А Ин. — Я обычно не рассказываю ничего подобного людям. — Я знаю, — немедленно реагирует Лето. — Но я не человек. Ли А Ин неожиданно выдыхает и начинает посмеиваться, тихо, но с облегчением. — И правда, — только и отвечает он. В тишине они слышат, как булькает соус в рагу под крышкой кастрюли. — Кстати о работе, — вспоминает Лето, — у тебя вообще есть нормальная одежда? А Ин удивлённо моргает: — В каком смысле нормальная? Вся моя одежда хороша. — Да не, я про, ну, удобную. Треники, застиранные джинсы, безразмерные футболки?.. Человек брезгливо кривится: — Я такое не ношу. Лето не впечатлён: — А я вот прямо сейчас в этом, — говорит он подчёркнуто равнодушно, изогнув бровь. — Удобно и функционально. — Серьёзно? У вас нет дресс-кода? — слегка покраснев, переспрашивает Ли А Ин. — Напоминаю, мы голые весь рабочий день. — А, точно. И они снова молчат. За окнами мерцают огни вывесок, комната окутана ароматом готовящегося ужина, а где-то у соседей снизу кошка точит когти об диван. — Вообще ты очень легко принял ситуацию, — пытаясь сгладить тишину, произносит Лето. — Ну, с тем, что твоя собака не совсем собака. — Наверное, я подозревал, — пожимает плечами Ли А Ин, всё ещё немного смущённый. — Это многое объясняет и вообще… Когда я сложил все свои наблюдения в общую картину и добавил дневной разговор с господином Ланге, отрицать это казалось более глупо, чем принять. — Но ты… — Лето кусает губы, пытаясь подобрать правильные слова. Это не так-то просто учитывая все эти эмоциональные моменты, которые он хочет в них вложить. — Я думал… Ты очень хорошо держишься со мной? В смысле, да, для меня-то ничего не изменилось, и все те дружеские чувства, которые у меня возникли в собачьей форме, остались и в этой, но для тебя-то это вроде как должно быть сложнее? Ты не подумай, я рад, но это интересно. Внезапно Ли А Ин так густо краснеет, что Лето даже удивлён. Он не думал, что его кожа способна на такой насыщенный оттенок розового. Мужчина прочищает горло, силясь справиться с неловкостью, а потом через силу произносит: — Ну. Кхм. Ты не сильно изменился. Лето сощуривает глаза: — Ты что-то скрываешь, — тон удаётся сделать подозрительным, так что Ли А Ин наверняка угадывает выражение его лица. — Я боюсь тебя обидеть, — донельзя смущённый, признаётся он. — Не хочу, чтобы ты оставил меня один на один с рагу. Лето щурится сильнее и легонько щипает его в плечо: — Признавайся. Я не уйду, я же обещал. Человек поворачивается к кастрюле, открывает крышку и с наслаждением втягивает аромат специй. Мясом оттуда толком не пахнет, но чувствительный нюх Лето всё равно улавливает приятные нотки будущего ужина. Ли А Ин нашаривает вилку в отсеке с приборами, пробует овощи на вкус и заключает: — Готово. — Я всё ещё жду ответ! Со вздохом смирившись с необходимостью что-то сказать, Ли А Ин покорно склоняет голову и признаётся, словно на казни: — Возможно, в моей голове ты всё ещё просто собака, которая умеет разговаривать. Лето замирает на мгновение, а потом разражается громким смехом, представив картинку говорящего себя. Он смеётся, захлёбываясь весельем, и сквозь слезящиеся глаза видит ослепительную смеющуюся улыбку Ли А Ина. Это так красиво.

~

Ужин оказывается вкусным и очень долгим (особенно когда приходится искать куда-то отодвинутые в суете лекарства), поэтому, они заканчивают достаточно поздно для вымотанного бессонной ночью и активным днём Ли А Ина. Почти сразу тот уходит в душ, предварительно указав на гостевую спальню и поделившись постельным бельём. Усевшись в кресло, пахнущее хозяином квартиры, Лето включает телефон. Двадцать пропущенных с неизвестного номера он безэмоционально пролистывает. Сто двенадцать смс-сообщений удаляет не глядя, а сам номер блокирует. Ему до смерти интересно, что там понаписал бывший бойфренд, но при этом Лето не чувствует никакого желания рисковать. Там будут угрозы, попытки надавить на жалость, оскорбления и извинения, и ну… К чему ворошить прошлое? Часть Лето болит и хочет домой, чтобы заполнить пустоту, но дома у него больше нет. Янек ему не дом, и его квартира — тем более. Лето больше не позволяет себе задумываться над этим, а принимает как аксиому. Сообщения от Бэксана он оставляет на попозже, поскольку среди пропущенных звонков оказывается номер матери. Это не то чтобы необычно, но он как-то не ожидал звонка сегодня. Разумеется, как примерный сын он перезванивает. — Ты окончательно бросил этого козла, да? — без предисловий угрожающе произносит Луна, только подняв трубку. — Привет, мам, — закатывает глаза Лето. — Да, я ушёл от него. Сегодня забрал вещи из квартиры. — Ура! Элиас, это правда! Открывай… — её перебивает звук вылетающей из шампанского пробки. Где-то внутри горит обида и немножко болит давно разбитое сердце, но Лето улыбается родительской радости так, что болят щёки. — Сынок, поздравляю, это лучшее решение в твоей жизни, честное слово! Выпьешь с нами? — Я остался у клиента, — признаётся он. — Не собираюсь обшаривать его ящики в поисках шампанского, но вас поддерживаю. Вероятно, ему тоже следует отметить этот этап своей жизни, когда он вернётся к Минсоку и Бэксану. Почему они не додумались сделать это вчера? — О, вот это перемены, — заговорщицки улыбается мать в трубку. — Клиент симпатичный? — Мам! Луна смеётся и шумно отхлёбывает пену от шампанского, явно разлитого безо всякой осторожности. — Ладно, ладно, потом расскажешь. Приедешь в гости? — Пока не знаю. Мне нужно подыскать съёмную квартиру, перетащить вещи и всё такое, плюс я заключил долгосрочный контракт, надо подумать над графиком выходных и согласовать их с клиентом теперь. Позвоню, как соберусь. А как ты узнала про Янека? — Оооо, он сам мне позвонил. — Да ладно? — Ага. Сказал, что твои вещи исчезли и ты не отвечаешь на звонки. Звучал скорее зло, чем встревоженно и, естественно, пытался это скрыть. Я постаралась не радоваться в трубку слишком громко, на случай если бы мы оба всё неправильно поняли, но! Ох, я так рада. Лето снова колет отдалённая боль от подразумеваемого «я-же-говорила», но он всё равно хихикает над её счастьем. Надо же, как легко было порадовать родителей. — Я удивлён, что у него записан твой номер. — Да, я тоже, но и хрен с ним, — отмахивается она, — я всё равно его везде заблокировала. — Мам, — смеётся Лето. — Ты просто чудо. — Спасибо, солнце. Так что он сделал? Лето мнётся и подбирает под себя ноги. Сказать про измену или про удар — это как пригласить их в гости к Янеку для серьёзного разговора. Теоретически, он был бы не против, чтобы бывшего покусали до инвалидности, но только не его собственные родители. — Да просто момент настал, знаешь. Накопилось. Судя по паузе, Луна не верит и тоже решает, как ей продолжать разговор: — Ладно, тогда не буду тебя отвлекать, — тоном, который специально подчёркивает её недоверие, начинает она. — Поговорим, когда приедешь. Ну, вряд ли он скажет больше этого, но спорить сейчас бесполезно, так что Лето уклончиво хмыкает в трубку, и мать уже более легко продолжает: — Отец передаёт поздравления и спокойной ночи. Лето с нежностью закатывает глаза: — Спасибо. Спокойной ночи. А потом Ли А Ин выходит из душа, одетый в шёлковую пижаму, и Лето впервые думает о том, что такая одежда может на ком-то красиво сидеть. — Я помешал? — реагирует человек на внезапную тишину, и Лето спешно переводит взгляд на его лицо. — У тебя разговор? — Да нет, — он на всякий случай проверяет, что звонок действительно сбросился, и продолжает, — мама спрашивала новости о моём расставании. — О. Ты… хочешь поделиться этим со мной? Он выглядит осторожным и как будто бы любопытным, но сложно утверждать, какой подтекст он вкладывает в эту ровную интонацию. — А ты хочешь послушать? А Ин чуть улыбается и мягко пожимает плечами: — Мне, конечно, интересно узнать о твоей жизни вне моей квартиры, но я не очень хорош в утешениях. И в любом случае, ты не обязан рассказывать такое личное… — Сядешь рядом? Ли А Ин подходит ближе и усаживается на кровать, подтащив ноги на матрас и сложив их в подобие позы лотоса. Действительно, Лето ведь не ожидал, что человек попытается втиснуться на кресло рядом с ним или кокетливо присядет на подлокотник? — Ну в общем, мой бывший мудак. Мы были вместе лет, наверное, семь, и поначалу это казалось чем-то крепким и вечным, а потом таким быть перестало. Мы давно потеряли друг к другу интерес, хотя, честно говоря, иногда мне кажется, что его с самого начала было немного. Просто как-то так удачно сложился отпускной роман. Ну и вместо того, чтобы нормально разойтись, как взрослые и ответственные люди, мы продолжали по привычке жить вместе. Я думал, что так выглядит семейная жизнь и пытался с ней смириться, а он шароёбился по любовникам и любовницам, но хотя бы неплохо это скрывал, я никогда не был уверен. А вот позавчера он уже даже не потрудился скрыть измену, так что моё терпение кончилось. Ли А Ин серьёзно кивает: — Звучит как освобождение. — О, — теперь Лето понимает, что так и есть, но почему-то это слово не приходило ему в голову. — Что ж. Да, наверное. Человек молчит, перебирая штанины шёлковых штанов, а потом неуверенно произносит: — Господин Ланге сказал, что тот парень пытался до тебя дозвониться? Хочет тебя вернуть? Извини, если лезу не в своё дело. — Пф, — каждый раз, фыркая, оборотень замечает, как смягчается лицо собеседника. Наверное, это потому, что человеческое фырканье напоминает ему собачье? Он же сам сказал, что Лето в его незрячих глазах всё ещё просто говорящая псина. — Он бесится, что я молча ушёл и не дал ему заговорить мне зубы. Думает, что одним холодным компрессом и подтыканием одеяла всё исправил. — Холодным компрессом? — А, — Лето смущается, — он в тот день ударил меня. Случайно. Я пытался убрать волосы от лица, а он решил… Ну в общем, это неважно. Лицо собеседника холодеет и выглядит очень строго, почти так же, как тогда в аптеке. — Это важно. На самом деле, это звучит как очень веская причина уйти. — Все мои причины веские! Ли А Ин смягчается: — Тут не поспоришь. Но мне всё равно жаль, что твои отношения закончились так. — Да ладно, — отмахивается Лето. Потом он ощущает приятное тепло от принятия и даже небольшой злости Ли А Ина, и решает добавить кое-что ещё. — А вообще-то спасибо. Это… Короче, нормально ты умеешь поддерживать. Собеседник с крошечной улыбкой опускает невидящий взгляд куда-то в направлении ног. — Я рад. На долгую минуту между ними повисает комфортная тишина, разбавленная ароматом его геля для душа и отдалённым рокотанием холодильника. Ли А Ин как будто бы ещё не готов уйти, чтобы оказаться одному в спальне, а Лето совсем не хочет спать, так что он пытается вспомнить что-нибудь ещё, чем можно было бы заполнить этот момент. — И твой галстук мне правда очень помог, — решает сказать он, и человек удивлённо вскидывает брови. — Что? Мне правда была нужна поддержка, чтобы вернуться в квартиру, где я прожил столько лет, и всё-таки свалить оттуда навсегда. Со мной и друзья пошли, конечно, но всё равно было тяжело. Это, естественно, не ветеринар, но я всё равно таскал ошейник с собой только ради твоего подарка и… — он вдруг смущается, — в общем, всё как у нормальных собак. — Оу, — произносит Ли А Ин наконец. — Я не ожидал, но действительно счастлив, что оказался тебе полезен. Можешь оставить его себе. Лето и не собирался его возвращать, но приятно, что у него теперь есть официальное разрешение. — Спасибо, — пожимает плечами он. — Он не должен помешать ни поводку, ни шлейке, так что не развязывай его, когда будешь меня собирать на улицу. Человек усмехается: — Поверить не могу, что мы это обсуждаем. Но ладно, да, как скажешь. И они снова молчат, но в этот раз в воздухе витают невысказанные вопросы, Лето неловко ёрзает в кресле. Оно слегка шуршит под тканью его одежды, но очень удобно подстраивается подо все изгибы тела, поэтому часть оборотня хочет спросить, может ли он залезать сюда в собачьей форме. Но, наверное, это было бы слишком нагло на данном этапе их отношений. Ли А Ин тем временем задумчиво кусает губы и слегка краснеет. — Ты сказал про волосы. Ну, что твой… кхм… В общем, можно узнать, какие они? Лето моргает: — В смысле, цвет? — Всё, что ты захочешь рассказать. Я вообще… очень смутно тебя представляю. Даже собакой, между прочим. Мне никто не сказал, какой ты породы, и сначала мне виделся классический лабрадор, а потом я узнал твой характер и стало казаться, что ты скорее овчарка. Так что… Мне любопытно, как ты выглядишь. — Чехословацкий влчак, — с готовностью отвечает Лето. — Волчья собака, если хочешь. Одомашненный безопасный вариант волка, и в принципе я примерно так и выгляжу. Окрас жёлто-серый, глаза тоже такие желтоватые, но в паспорте написано «янтарные». Неагрессивный, активный, умный, согласно характеристикам породы. А Ин улыбается на его позёрство: — Скромность тоже характеристика породы? Оборотень фыркает и не удостаивает вопрос вниманием, зато решает подсесть поближе, чтобы дать до себя дотронуться. Кровать прогибается под его весом, но человек не проявляет никаких признаков беспокойства, так что Лето не останавливается. — В этой форме я блондин. Волосы собираются в хвост, — он осторожно берёт его за руку (Ли А Ин не вздрагивает, его ладонь тёплая и расслабленно-мягкая) и подносит её к своей голове, — можешь потрогать, я не возражаю. Ну и лицо, если хочешь. — Твоя порода как-то связана с твоей национальностью? — перебирая мягкие пряди пальцами с выражением трепетного восторга, рассеянно спрашивает человек. — В смысле, ты не отсюда, получается? Лето фыркает: — Я живу здесь почти всю свою жизнь. Но чех и родился в Чехии, да. Мои родители уехали оттуда, когда я был совсем маленьким, так что на немецком я говорю значительно лучше, чем на чешском, хотя мама иногда устраивает мне экзамены, — он слегка улыбается и инстинктивно подставляется под ласкающие голову пальцы. — Я не знаю, связана ли национальность с породой, и что на что влияет. Но мне, честно говоря, даже не очень интересно. Ли А Ин, словно забывшись, переходит на ощупывание его лица, однако Лето его не останавливает. Вряд ли он что-то там представит, как показывают в кино, но отказывать ему в попытке не хочется. Синяк с носа уже прошёл, так что причин мешать всё равно нет. — Глаза светло-карие, но не настолько жёлтые, как собачьи. Рост сто восемьдесят три сантиметра, телосложение атлетичное, — (на последнее замечание Ли А Ин весело фыркает, но не спорит). И конечно же, Лето не собирается предлагать ему потрогать пресс, чтобы составить впечатление об атлетичности. Это было бы очень… непрофессионально. — Спасибо, — через несколько минут произносит Ли А Ин, убирая руки от его лица. — Я не очень хорош в тактильных образах, но у меня всё равно появилась хоть какая-то картинка. — Без проблем, — кивает Лето. Тишина опускается между ними тёплым одеялом. Чуткий собачий слух больше не улавливает ни соседей, ни городского шума. Запах еды тоже почти выветрился хорошей вентиляцией, но уют близких посиделок всё равно заставляет Лето хотеть продолжить их разговор, даже если уже давно пора отпустить уставшего человека отдыхать. Он старается не пялиться на Ли А Ина и его слегка приоткрытые воротом пижамы ключицы, поэтому обшаривает взглядом предметы обстановки вокруг. Тут почти не за что зацепиться: большое окно, шкаф, кресло, комод и три абстрактные модульные картины над ним. Нет ни дизайнерских мелочей, кроме вазочки с сухоцветами и тонкого прикроватного коврика, ни повседневных вещей, которые сделали бы комнату обитаемой. С одной стороны, это всего лишь гостевая спальня, и логично, что в ней не останется слишком много отпечатков чужой жизни, но с другой стороны на кресле, которое облюбовал Лето раньше, устойчивый сильный запах Ли А Ина, а значит он часто бывает здесь. Спрашивать об этом в первый же день раскрытия тайны о себе кажется неуместным и грубым, поэтому оборотень откладывает этот разговор. Хотя ему очень интересно, сам ли хозяин обставлял квартиру или купил её уже такой? А может быть, у него когда-то был кто-то, кто сделал это за него? Ну, дизайнер или подружка, например. Наконец он натыкается взглядом на пакет, который привёз Штефан, и вспоминает кое-что ещё. — Кстати! — подскакивая с кровати, восклицает он, заставляя Ли А Ина слегка дёрнуться от неожиданности. — Раз уж ты теперь знаешь, что со мной можно разговаривать, то я могу рассказать тебе про кнопки! — Кнопки? — Ага, — Лето лезет в пакет и достаёт оттуда коврик с большими разноцветными кнопками, на которых его рукой и чёрным фломастером подписаны шпаргалки (потому что у него нечасто появляется возможность использовать их с временными клиентами, и он забывает, что где записано). — С их помощью я могу общаться с тобой даже в собачьей форме. Сейчас, дам потрогать. Он возвращается к кровати и отсаживается от Ли А Ина на расстояние, достаточное, чтобы расстелить узкий, но длинный коврик. Вообще в интернете такие кнопки покупаются отдельно и размещаются в случайном порядке, а вот Тэчичи производят сразу цельное полотно, чтобы сотрудники могли таскать его в зубах из комнаты в комнату. В свободной продаже такие штуки тоже имеются, но на одном из корпоративов говорилось, что прибыли от них практически нет. Лето берёт человека за руку и укладывает руку на одну из кнопок. — Можешь нажать. Ли А Ин не торопится. Он оглаживает пальцами всё, до чего может дотянуться, словно составляя карту, и только потом нажимает. «Я всё вижу», — говорит динамик голосом Лето, и человек улыбается: — Я даже не удивлён, что у тебя есть такая фраза. — Вот ещё раз возьмёшь в руки просроченный йогурт, и услышишь её в действии. Ли А Ин смеётся и жмёт на другую кнопку, которая озвучивает «Пойдём гулять». — Зачем тебе такая кнопка, если ты прекрасно обозначаешь свои требования шлейкой? Лето закатывает глаза: — Некоторые вешают их слишком высоко, чтобы я мог их достать. Остаётся или проявлять чудеса акробатики, или лаять у двери, а я не люблю лаять. — Мой холодильник с тобой не согласен. — Потому что у меня кнопок раньше не было, — фыркает Лето. — Мне же нужно как-то привлекать твоё внимание. Ли А Ин посмеивается и проверяет ещё несколько кнопок, среди которых попадается «да», «нет», и «надо», а Лето борется с желанием составить список фраз, которые нужно перезаписать. Можно даже вот прям сегодня, когда человек пойдёт спать. Например, «пойдём гулять» можно заменить на «закажи продукты», а «давай играть» на «займись спортом». Всё равно на игры легко намекнуть мячиком, принесённым прямо в руки, отдельная клавиша теперь ни к чему. «У меня нет нужной кнопки», — сообщает динамик, когда А Ин жмёт на последнюю из тех, до которых может дотянуться. — Предусмотрительно, — хмыкает он. — Иногда люди слишком увлекаются разговорами, — отмахивается Лето. — Тут есть несколько ещё, но тебе нужно вытянуться, чтобы достать. Ли А Ин пожимает плечами: — Пусть будет сюрприз. Лето прослеживает коврик взглядом и вдруг ухмыляется, найдя кое-что, о чём, честно говоря, подзабыл. Обычно он не нажимает эту кнопку при клиентах, но очень хотел, чтобы она была, так что записывал с особым удовольствием. — Хочешь, покажу тебе свою любимую? — предлагает он и даже сам слышит, как хитро звучит его голос. Ли А Ин от любопытства даже выпрямляет спину: — Конечно. Оборотень тянется почти что в самый край и торжественно жмёт на кнопку, которая с чувством сообщает: «Бля». Ли А Ин очень громко смеётся, Лето не может отвести от него глаз.