Профессиональная муза | ᴘʀᴏꜰᴇꜱꜱɪᴏɴᴀʟ ᴍᴜꜱᴇ

      Секса у Пита и Терри не было.       Они встретили утро на уютной кухне за чашками кофе и беседой о его отъезде. Терри заявила Питу, что ему придётся подождать до начала сентября — в его графике намечался большой перерыв, и это было ближайшее время, когда он мог снова прилететь в Штаты. Она так и сказала: «Мы переспим в день твоего возвращения, потому что я хочу, чтобы ты думал обо мне, пока будешь далеко, и потому что мужчинам нужен стимул. Вы должны всегда хотеть ещё». На что Пит ответил: «Хорошо, тогда я куплю новый номер Playboy и буду мастурбировать на твою фотографию между концертами». Терри это очень рассмешило.       После крепких объятий, нежных поцелуев и долгих прощаний Пит заказал такси с домашнего телефона Терри и отправился обратно в «Рузвельт». Сидя в бежевом «Форд Гранада» и глядя на пёстрый индустриальный пейзаж Беверли-Хиллз, уже привычно проносящийся в окне задней двери, он вдруг почувствовал нечто невозможное — ему не хотелось покидать Лос-Анджелес. Конечно, не потому что он прикипел к Калифорнии, а потому что… Только подумать! Потому что он не хотел расставаться с Терри. Уму непостижимо, как глубоко эта женщина пустила корни в его душу! Пита расстраивала даже сама мысль об их разлуке.       — Малышка Терри… — Пит распробовал имя вслух и мысленно добавил: — «Как иронично, что мы всё-таки встретились. Видимо, тот журнал не просто так попал мне в руки. Это был знак».       Раньше Пит в знаки не верил. Ни в какие. Но с возрастом стал замечать тягу ко всему духовному и эзотерическому. А в последнее время в его голове всё сильнее закреплялись индийская мистика и буддизм. Он даже создал для Tommy восемь композиций, вдохновлённых этими учениями, но они не вошли в финальную версию альбома, поэтому Пит и остальные решили перенести их на следующую пластинку.       — «I don`t need to fight to prove I`m right, I don`t need to be forgiven», — тихонько пропел Пит себе под нос слова одной из них и откинулся на сидение.       И вновь его мысли вернулись к Терри.       Вообще Пит так до конца и не понял, как, несмотря на собственное внутреннее сопротивление, умудрился настолько стремительно заиметь роман на стороне. Его последняя интрижка случилась год назад, аккурат перед рождением Эммы, и это был всего лишь обычный перепихон посреди студии в Лондоне. Хоть та группис — имени её Пит так и не запомнил — была донельзя изобретательна в сексе, хороша собой и весьма умна, она не оставила в его душе никакого отпечатка.       Но на этот раз всё было иначе. На этот раз внимание оказывалось самим Питом. На этот раз Питу был интересен не секс, а человек. И, что ещё важно, на этот раз он помнил каждую деталь образа выбранной им женщины: как её иссиня-чёрные волосы, напоминающие шёлк, переливались на свету; как её карамельная кожа пахла кокосовым маслом, когда он наклонялся к ней, чтобы оставить россыпь поцелуев; как глубоко, но мягко она смотрела ему в глаза; как широко улыбалась, а её кривой клык слегка выпирал из ряда зубов, как и на фото в шестьдесят четвёртом.       Пит закрыл глаза и улыбнулся. Он вспомнил стоны Терри прошлой ночью. Всё его тело тут же пронзил приятный спазм. Он с шумом выдохнул, понятия не имея, какой будет их предстоящая близость. Будет ли она нежной или, скорее, напоминающей дикую вакханалию, подобную животному спариванию с познавательных каналов на ТВ? Возможно, ему и не стоило настолько глубоко лезть в планирование будущего — в конце концов, они оба сошлись на позиции «будь что будет». Собственно, так всё в итоге и произошло.       8 августа The Who выступили с концертом в отеле Белфри в Саттон Колдфилд, после чего у них выдался заслуженный перерыв. Все разъехались по домам, и Пит тоже вернулся к себе в Туикенем, чтобы провести время с Карен и Эммой. Он успел позвонить Терри ещё до приезда к семье и предупредил, что может пропасть на некоторое время, на что Терри отреагировала удивительно адекватно — Пит думал, что она, как минимум, обидится на его отсутствие, но она лишь пожелала ему удачного отдыха и сказала, что будет «заниматься своими делами, пока Хеф не прилетел».       Две недели Пит провёл с семьёй. Он часто запирался в домашней музыкальной мастерской, иногда пил, иногда курил травку, иногда играл на гитаре для дочери. Бывало, они с Карен ложились спать, и он старался не думать о Терри во время их близости. Получалось не всегда, и тогда на Пита набрасывались и вина, и стыд, и совесть. В эти моменты он хотя бы с облегчением понимал, что всё-таки не был последним мудаком.       Возможно, Карен что-то чувствовала. Возможно, нет. На всякий случай Пит очень старался вести себя как обычно. Он знал, что многие мужчины прокалывались с серьёзными изменами именно на перегибах: либо одаривая своих жён внезапными подарками, либо, наоборот — задалбливая необоснованными эпизодами ревности. Даже во время мимолётных похождений на стороне так делал Мун со своей женой Ким. Причём он исполнял и то и другое одновременно. Но Пит так себя вести не хотел. Да и не мог.       Ещё он не хотел, чтобы драгоценные дни отдыха заканчивались с молниеносной скоростью.       24 августа The Who дали концерт на музыкальной площадке в Сивик Холл, в Вулвергемптоне. Пит напился перед выступлением настолько сильно, что едва соображал, как открывать рот и играть.       Не он один.       Мун снова вусмерть накидался таблетками и чуть не упал лицом в одну из своих тарелок. Джон тоже был пьян, но хотя бы мог стоять на ногах. Только Роджер был трезв, как стёклышко. Бессменные менеджеры The Who Кит и Крис тоже были под кайфом. Они провели весь концерт в комнате отдыха, закидываясь запрещёнкой: таблетками Муна, к*каином, сп*дами. В ход шёл и алкоголь. От их аппетитов не ушло ничто, ни один миллилитр, ни один грамм. Так что когда The Who и звуковая команда вернулись со сцены, все увидели, как их уже довольно прилично размазало по диванам.       Пит закатил глаза, поставил раздолбанную гитару у стены и сел рядом с Китом.       — Ты купил то, что я просил? — Он потрепал его за пиджак.       — Купил, — пробубнил Кит и, не открывая глаз, ткнул куда-то в сторону журнального столика.       Пит дотянулся до горы разбросанной макулатуры и порылся в ней.       — Чёрт. — Мун плюхнулся на диван напротив. — Кажется, мне нужна новая установка.       Пит молча покосился на него. Кит открыл левый глаз и фыркнул:       — Забудь.       К разговору подключился оживший Крис, и Мун принялся что-то усиленно им доказывать. Пит не слушал. Он наконец-то нашёл то, что просил купить Кита ещё несколько дней назад: свежий номер Playboy. Он осмотрелся по сторонам, прежде чем решился его открыть: Роджер ушёл в уборную, Джон о чём-то говорил с звукорями в углу, Кит и Крис пытались переспорить Муна — никому не было дела до одного пьяного, подозрительно притихшего гитариста. Пит сделал глубокий вдох и принялся пролистывать глянцевые страницы. Терпкий аромат свежей печати ударил в нос. Он быстро дошёл до разворота и почувствовал, как кровь резко прилила ко всем конечностям.       Пит и не думал, что эротика может быть настолько… высокохудожественной.       Терри предстала на фото, лёжа на боку на дорогом персидском ковре на фоне кирпичной стены в окружении стопок книг, восточных ваз, тканей, груды художественных красок и кистей. В её образе не было ничего лишнего — только природная сексуальность и эстетичная обнажённость. Она подпирала голову левой рукой, поддерживая правой роскошную, наливную, упругую грудь с аккуратно очерченными ореолами. Её пышные иссиня-чёрные кудри были собраны в небрежном высоком хвосте и раскиданы по плечам. В ушах блестели толстые золотые серьги-кольца, на руках — не менее массивные золотые жёсткие браслеты. Её кожа была намасленной и ещё сильнее напоминала сладкую карамель — Пит заметил, что в некоторых местах, особенно на вставших сосках, на ней как будто блестели капли влаги. Он шумно сглотнул и медленно переместил взгляд вниз — к аккуратной дорожке чёрных лобковых волос. Штаны тут же стеснила внушительная эрекция.       Господи. Если такой эффект производило всего одно фото, что тогда могло быть, увидь он голую Терри вживую? Нет, не так. Что будет, когда он увидит голую Терри воплоти?       Пит так задумался, что не сразу услышал, как кто-то позвал его.       — Эй! — Это был Мун. — Таунсенд! Чего притих? — Пит захлопнул журнал. — Это что, Playboy? Дай посмотреть.       Мун потянулся через стол, но Пит отдёрнул руку в сторону.       — Нет.       Мун выпал.       — Что значит «нет»? Ты совсем бухой? — Он нехорошо оскалился. — А ну-ка быстренько дал его сюда!       Пит злобно посмотрел на Муна и увидел в его глазах пляшущие огоньки азарта и желание поскандалить — барабанщик был на седативных, но даже в таком состоянии за его привычным шутливым поведением скрывался ураган.       — Да иди ты на…       Вжух!       Пит совсем не ожидал, что кто-то подойдёт со спинки дивана и выдернет журнал прямо из его рук — это был Джон.       — Сраный прихлебатель, — прорычал Пит, испепеляя взглядом расплывшееся в улыбке блестящее лицо басиста.       Джон лишь хмыкнул, быстро пролистал страницы и, дойдя до середины, громко присвистнул.       — Чего там? — Мун в два шага подскочил к нему.       Пит услышал, как он протянул: «Усра-а-аться» и выхватил журнал. Все в комнате моментально посворачивали головы. Джон захохотал. Кит и Крис наперебой затарахтели: «Покажи нам!», «Что там у тебя!?» «Дай посмотреть!» Пит глянул на Роджера, уже вернувшегося из уборной, и видя, что тот смотрит прямо на него, провёл себе рукой по горлу. Он попал. Конкретно попал.       — Пи-и-и-ит, — протянул Мун сквозь оскал, — это случайно не твоя новая подружка? Не Терри?       Пит закатил глаза.       — Ты и сам прекрасно знаешь, что это она. Ты же сох по ней… Напомни, сколько? Шесть лет?       — Погодите, — подал голос Стамп, — вы это про Терри Брасс? Суперзвезду Уорхола, с которой вы не так давно тусовались в клубе Хефнера?       — Сам посмотри. — Мун швырнул номер Крису на живот — он сразу взял его. — Центральный разворот.       Пит резко подскочил, схватил лежачего Криса за руку и выкрутил вбок. Тот протяжно взвыл:       — Ты что, с ума сошёл?       Журнал упал на пол, и Пит молниеносно вцепился в него всеми десятью пальцами.       — Отвалите, — словно загнанный в угол зверь прорычал он.       — Да что ты так взъелся? — фыркнул Джон. — Этот разворот увидит половина мужского населения планеты, а ты переживаешь, что мы тоже посмотрим.       — Вы уже посмотрели!       — Я — нет, — вздохнул Ламберт. — Если б я только знал, что там, когда покупал его…       — Ты вообще заткнись! — рявкнул Пит. — Ты же гомосексуалист!       Как оскорблённый ценитель прекрасного, Кит обидчиво поджал губы и нахохлился.       — Оставьте его в покое. — Роджер вклинился в диалог. — Не видите — у человека башню снесло. Он влюбился.       Пит не знал, благодарить его или взять и к чёртовой матери перекинуть через себя за такой саркастичный тон. Хотя конфликтовать с Роджером было всё равно что выписать себе билет в травматологию. Однажды Роджер смыл таблетки Муна в унитаз, за что тот ожидаемо взбесился — в итоге Роджер, несмотря на свой маленький рост, из-за которого его ещё в детстве часто принимали за хлюпика и норовили побить, отколошматил Муна, когда тот набросился на него, да так яростно, что последний с неделю ходил как расквашенная слива. Это стало причиной временного увольнения Роджера из группы в шестьдесят пятом. Его вернули через неделю.       — Ничего мне не снесло, — процедил Пит. — И я не влюбился!       Врать у него всегда получалось из рук вон плохо.       — Ой, заканчивай. — Мун топнул ногой. — Мы давно поняли, что между вами что-то есть. Ещё после клуба. Ну по крайней мере я — точно.       — И я, — подхватил Джон.       — Чего? — выпалил Пит. — Да ты же полночи трахал девок в сортире! Под к*ксом! Пьяным в сраку! Что ты мог вообще понять? Ты их-то едва различал между собой! «Сара, Мэри, ой да какая мне разница»… бла, бла, бла.       Джон моментально запунцевел, а всех остальных скрутило в истеричном смехе.       Перепалка продолжалась бы ещё неизвестно сколько, если бы в комнате не появились организаторы концерта. Пит, как и все, сразу переключился на деловой тон и заткнул злополучный и уже изрядно помятый журнал в диван. Когда группа покидала Сивик Холл, он не забыл о нём и забрал с собой. В следующий раз Пит раскрыл его в полном одиночестве 29 августа, после концерта The Who на третьем музыкальном фестивале Isle of Wight — и тогда вновь обошлось без мастурбации. А через два дня он вернулся к семье и сообщил, что ему, как главной творческой единице группы, нужно отлучиться в Штаты по «коммерческим вопросам».       Ничего не подозревающая Карен отнеслась к такой новости с пониманием, и уже в первых числах сентября Пит приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса. Он решил остановиться в небольшом мотеле рядом с Беверли-Хиллз: чтобы было удобно добираться до Терри и чтобы его как можно дольше никто не узнавал. Пит добрался до него на такси и заселился в номер с видом на какую-то помойку. Он особо не расстроился, потому что не планировал много находиться там — возможно, только пару раз переночевать — и потому что это было идеальное место для его инкогнито-остановки. Ещё Пит хотел сделать сюрприз, поэтому не позвонил Терри и не предупредил, когда именно будет в Беверли-Хиллз. Он собирался нагрянуть к ней с большим букетом роз и с надеждой, что она будет в это время на квартире.       Питу повезло.       После того, как он отлежался, принял душ, оделся в бежевую рубашку и серые джинсы, заказал такси, заскочил в цветочный и нажал кнопку звонка у парадной многоквартирного здания на Родео-драйв, Терри высунулась в окно своей квартиры, восторженно крикнула: «Подожди пару минут, я халат накину» и спустилась.       — Боже, Пит! — Она сразу кинулась ему в объятия. — Ты почему не сказал, что уже прилетел? А если бы прямо сейчас я была занята?       Пит жадно поцеловал её в губы.       — Тогда я бы стоял и ждал тут. — Он вручил ей цветы.       — Какой же ты… — Терри шлёпнула его по плечу и улыбнулась, вдохнув терпкий аромат алых роз. — Спасибо. Букет великолепен.       Они вошли в дом и молча поднялись по широкой лестнице на третий этаж. Пит был здесь с месяц назад, но ему казалось, будто с момента их разлуки не прошло и недели. Август просто пролетел перед его глазами, словно он и не покидал Беверли-Хиллз, не ездил домой к семье и не отыгрывал несколько концертов в разных местах.       — Чем ты занималась? — спросил Пит, переступая порог уже знакомой квартиры.       — По большей части отдыхала. — Терри водрузила букет на дубовый комод, стоящий около двери. — Ходила в солярий, по магазинам, в рестораны, к парикмахерам. А потом прилетел Хеф и закатил званый ужин. Ещё я ездила в офис к мамочкам, чтобы согласовать детали моей новой ноябрьской фотосессии.       — К мамочкам? — Пит ухмыльнулся и огляделся по сторонам.       Откуда-то пахло ванильными ароматическими маслами.       — Ага. Это менеджеры Хефа. Есть мамочка, которая отвечает за «заек» в клубах, есть мамочка, которая курирует мероприятия. — Терри уже успела выудить из комода хрустальную вазу и сходить в ванную комнату за водой. — А есть мамочка, которая помогает девочкам в фотосессиях.       Когда она поставила букет на комод, они вдвоём прошли в гостиную, где сразу же расположились на небольшом жёлтом диване, придвинутом к ярко-красной стене со множеством абстрактных картин и студийных фотографий Терри ещё со времён шестидесятых.       — А как прошёл твой месяц? — с любопытством поинтересовалась она, поправляя халат.       — По большей части в работе. — Пит задержал взгляд на очертаниях её груди, вырисовывающихся под чёрным шёлком.       Он решил не упоминать ни жену, ни ребёнка, хотя понимал, что Терри в курсе об их наличии. Она ж не дура.       — Ты прилетел один?       — Да.       — Это хорошо.       Пит прочистил горло и развернулся к Терри так, чтобы смотреть ей в лицо.       — Я видел твой разворот, — прохрипел он. — Ты, оказывается, девушка месяца, «подруга Playboy».       — Ну вот. — Терри откинула с плеча прядь волос. — А ты говорил, что Playboy не читают.       Пит рассмеялся.       — Это была одна строчка и всё.       Терри наклонилась вперёд, прижала руки к бокам и оперлась ладонями в диван. Этот на первый взгляд незначительный жест сразу же приоткрыл ложбинку между её сжатых грудей, норовивших вот-вот выскочить из-за краёв халата — без намёка на бюстгальтер. Томно, почти театрально она прошептала:       — И как тебе мой разворот?       У Пита перехватило дыхание.       — Э..э..э… — Как полнейший дурак он попытался поднять взгляд, но, чёрт возьми, это было выше всех его моральных сил. — Разворот… Ох… Разворот… Он был великолепен. Ты была великолепна. Настоящее искусство.       Рот Терри расплылся в широкой белоснежной улыбке, и она прикусила губу аккурат в тот момент, когда Пит таки посмотрел ей в глаза. В них опять был характерный игривый блеск, и Пит понял, что трюк с акцентом на грудь был исполнен перед ним нарочно. Будто в подтверждение его догадки, Терри довольно откинулась обратно на спинку дивана и захлопнула халат.       — Не хочешь сходить со мной до почтового отделения? — вдруг спросила она так буднично, что Пит даже потерялся и не сразу сообразил, что сказать. — Калифорнийская мамочка ещё неделю назад попросила меня кое-что отправить в главный чикагский офис Playboy, а я всё забывала о её просьбе и дотянула до последнего.       В итоге Пит сказал, что пойдёт с ней хоть куда: хоть пешком до самого Иллинойса. Терри рассмеялась, чмокнула его в щёку и упархнула в спальню, чтобы переодеться и привести себя в надлежащий вид. Он проводил взглядом её кокетливо виляющий округлый зад, и когда Терри скрылась за толщей двери, осмотрел всю гостиную, со вкусом обставленную в бохо стиле.       Особое внимание Пита привлёк стоящий по правую сторону пурпурный журнальный столик, который он даже не заметил месяц назад. На нём стояла единственная чёрно-белая фотография в белой пластиковой рамке. Пит потянулся и взял её к себе. Покрутил. С шершавой поверхности снимка на него смотрела ещё не такая длинноволосая Терри и какая-то незнакомая ему девчушка с тонной макияжа, выбеленной мальчишечьей стрижкой и длинными шарообразными серьгами до плеч. Они обнимались и широко улыбались. Кадр был искренним и живым. По серебристому фону Пит быстро понял, что его сняли на Фабрике, и, скорее всего, это сделал Уорхол.       — Это я и Иди. В декабре шестьдесят пятого. На вечеринке под сочельник.       Пит вскинул голову и увидел Терри, выходящую из спальни. Она облачилась в голубую блузу с воланами на воротнике и на рукавах, короткие льняные бежевые шорты и открытые фиолетовые туфли на высокой платформе и массивном каблуке. Откинув лёгкие кудри, Терри воткнула золотые конго-серьги в уши, подошла к Питу и села рядом.       — Неужели Мун никогда не рассказывал тебе о ней? Иди часто тусовалась с ним и с Брайаном на Фабрике уже после моего ухода. Она была феноменальной Суперзвездой. Больше, чем я. Её фильмы пользовалась популярностью и признанием среди важных персон андеграундного искусства. Меня-то критики никогда не хвалили, зачастую даже не щадили в своих разгромах, а её наоборот. Я была первой, но она была самой яркой даже из всех, кто пришёл после неё.       — Может быть, и рассказывал. — Пит внимательно выслушал Терри и поставил фотографию обратно на столик. — Но, детка, ни один человек не сможет полностью запомнить социальный круг Муна от и до.       Терри прыснула.       — Не сомневаюсь. — Она хлопнула ладонями по голым коленям, встала с дивана и протянула Питу руку. — Когда-нибудь я вас познакомлю. Тебя и Иди.       Пит дотронулся до пальцев Терри, обхватил их своими, притянул к губам и, ничего не ответив ни на её мысли о себе, о критиках, о своём прошлом Суперзвёздном статусе; ни на заявление о возможном знакомстве с Иди, коснулся кончиком носа кожи на внешней стороне её ладони и мягко поцеловал.       Как же он по ней скучал.