Через три года после
6 августа 2025 г., 21:00
— Катаклизм!
Леска исчезла. Руки перестало выворачивать, но боль оставалась, продолжая вытягивать суставы. Леди Баг почувствовала как замедляется её полёт. Её больше не тащило вперёд с дикой скоростью. И она падала вниз, неотвратимо приближаясь к земле…
— Ловлю!
Кто-то схватил её — ловко и быстро, прижал к себе. И этот жест, казалось, был для него очень привычным. Видимо, этот кто-то постоянно ловит летящих из порталов девушек. Или еë...
Вокруг были крики, суета. А её обнимали чьи-то до боли знакомые руки, бережно, нежно, но так незнакомо и непривычно. Это было ни на что не похоже. И в тоже время казалось абсолютно естественным для того, кто держал её.
— Ты в порядке?
Она открыла глаза, столкнувшись с тревожным взглядом Випериона. Он держал её на руках, бережно прижимая к себе, и с каким-то удивлением и непониманием вглядывался в её лицо.
Она смотрела на него не менее удивленно. Только что его не было рядом, и вот он здесь.
— Да, — ответила она, вздохнув с облегчением. Теперь они не одни. Но в горле внезапно пересохло. Только что его не было рядом, она не смогла до него дозвониться, он не пришёл. И вот он здесь. Что-то было не так. — Что произошло?
— Мы сами ещё не поняли до конца. Зачем ты прыгнула в портал ему навстречу? И почему он уже был связан твоим йойо ещё до твоего прыжка? Ты не пострадала?
Бред какой-то…
— Я не прыгала в его портал, — Абсолютно точно не прыгала. Он утащил её. — Я в порядке. Можешь меня поставить? Лучше объясни мне, когда ты успел прийти?
Он бережно, ей показалось даже слишком осторожно, поставил её на землю:
— О чём ты? Я все время был здесь, с тобой.
— Не понимаю, тебя с нами не было, — Леди Баг посмотрела на Випериона и поняла, что у неё перехватывает дыхание. Это был он и не он одновременно. Он стал выше, шире и казался неестественно большим. Черты лица стали жестче, отчётливее выделялись скулы, и взгляд был совсем другим — намного глубже, теплее и одновременно твёрже. Как будто прошло несколько лет с их последней встречи, и он успел вырасти, превратиться из знакомого ей подростка во взрослого мужчину. — Ты… Ты… Что с тобой?
— Это что с тобой? — он смотрел на неё, и в его глазах удивление и сомнение медленно сменялись непониманием и неотвратимо приближающимся ужасом.
— Она не отсюда! — Леди Баг услышала за спиной знакомый голос Рены Руж и обернулась, ожидая увидеть свою подругу. Но вместо неё перед ней стояла хорошо знакомая взрослая женщина. — Акрос перемещается не только в пространстве, но и во времени. Теперь, наша Леди Баг там, а эта Леди Баг из прошлого!
Странное оцепенение на секунду охватило всё тело и отпустило, оставив лишь нехорошее предчувствие, крошечным камушком сомнений заброшенное куда-то очень глубоко.
— Что? Я? В будущем? — И этот камушек только что камнем упал на самое дно внутри неё.
— Угу, — кивнула Рена Руж. — В самом настоящем будущем. Я знаю, потому что я из прошлого сейчас сижу с тобой у себя в гостиной и разрабатываю план по твоему возвращению.
Ещё до конца не осознавая произошедшее, Леди Баг медленно скользила взглядом вокруг. Всё было в точности как минуту назад. Разве что… Крыша того здания и правда была этого цвета? Да и фасад обновился… А той антенны вроде не было…
Она не помнила эту местность настолько детально, чтобы сравнить изменения.
— Почему ты ничего не сказала мне? — Виперион был расстерян. Он с непониманием смотрел на Рену Руж, сжимая кулаки. — Мы же могли что-нибудь предпринять!
Леди Баг завертела головой, смотря то на неё, то на него. Вокруг всё было почти также, как когда Акрос затянул её в портал. Только солнце светило не так ярко — ветер нагнал множество облаков, затянув ими небо. Знакомый силуэт мелькнул на крыше — Нуар, пройдя по краю ската, остановился, пристально рассматривая её издалека. Она неуверенно помахала ему, но он лишь наклонил в голову на бок и продолжил смотреть, не отводя взгляд. Что с ним?
Рена Руж недовольно уставилась на Випериона:
— И что по-твоему нам стоило бы предпринять?
Двое знакомых и одновременно чужих для Леди Баг людей смотрели друг на друга.
— Да хоть что-нибудь, чтобы не допустить этого! — Виперион снова сжал кулаки и, не отрываясь, смотрел на Рену Руж. Леди Баг шагнула назад. Что-то в нём пугало. Очень редко ей доводилось видеть такой потерянный взгляд, полный отчаяния и безысходности. И чувствовать на себе второй, непривычно тяжёлый, прожигающий так, что лицо медленно начинало гореть.
— И изменить прошлое? Ты помнишь, как мы долго разгребали последствия, когда Сасс повернул время вспять?
— Но ты могла хотя бы предупредить! Ты же знаешь, что я отношусь ко времени также осторожно, как Банникс!
Рена Руж застыла с открытым ртом. Под злым отчаянным взглядом Випериона её желание спорить внезапно исчезло. Она посмотрела на Леди Баг, потом на него, потом снова на неё и опустила голову, сдавшись под его напором:
— Прости, я так боялась всё испортить, что не подумала о том, что ты лучше меня в этом разбираешься. Я пять лет носила все в себе и ждала этого момента. Для меня это было слишком сложно.
Виперион тоже расстерял весь настрой на ссору.
— Прости. Я не подумал об этом.
— Я в будущем? — Ледибаг смотрела то на одного из них, то на другого. — Сколько, ты сказала, прошло лет?
— Пять лет. Ты прыгнула сюда на пять лет от того времени, в котором была.
— И как мне теперь вернуться?
Рена Руж виновато отвела взгляд:
— Не знаю. Понятия не имею…
— Но ты же была в прошлом! — Виперион уставился на неё злым взглядом. — Ты же знаешь, чем всё кончится!
— Я знаю только, что случилось в прошлом со мной и всеми нами. А нам тогда помогли мы из будущего. То есть мы сейчас должны решить эту проблему и вернуть Леди Баг, каждую, в своё время.
Виперион издал странный звук, больше похожий на стон отчаяния, и схватился за голову. Леди Бог окончательно стало не по себе. В нём было что-то разрушающее, как будто у него из рук только что ускользнуло то, о чём он мечтал всю жизнь.
— Ясно. Теперь все будем бегать за этим Акросом, в попытке вернуть всё на свои места. Я знал, что спокойная жизнь нам не светит, но почему именно сейчас? Или это ты мне тоже не объяснишь?
Рена Руж бросила на него многозначительный взгляд и потом внимательно осмотрела Леди Баг. Взгляд смягчился и одновременно наполнился тяжестью:
— Нам нужно спрятать тебя. Разница слишком заметна. В поисках от тебя будет мало помощи, а вот если ты узнаешь про будущее, могут возникнуть проблемы. — Она с недоверием глянула на Випериона. Он всё ещё стоял, держась за голову, и смотрел на неё. — Нужно спрятать её, пока не поздно.
Двое знакомых и одновременно чужих людей спорили из-за неё и за неё решали.
— Ну, хорошо, — скорее от непонимания и безысходности согласилась Леди Баг. Слова Рены Руж о том, что в прошлом им удалось всё исправить, успокаивали, давали надежду в том, что всё будет хорошо. Обычно, если Аля была в чём-то уверена, за это можно было не волноваться. — А что вы будете делать потом?
Но вместе с уверенностью внутри зарождалось странное щемящее чувство. Друзья, окружавшие её, были ей незнакомы. Что происходило между ними сейчас? Как они относятся друг к другу? Всё было знакомым и чужим одновременно. Почему никто, кроме Рены Руж и Випериона, не подошёл к ней? Даже Кот… Уж он-то никогда не оставался в стороне.
Чувство тяжести и пронизывающего жара резко отпустило.
Она осторожно покосилась на крышу. Нуара там больше не было.
***
Леди Баг оказалась в будущем, где ей никуда было нельзя. Виперион и Рена Руж были готовы спорить за каждый квадратный сантиметр Парижа. — Нет, через ту улицу её внести нельзя. Там объявления о том, что будет через месяц. — Тогда и там нельзя. Они ту рекламу крутят круглосуточно… — Наперебой спорили они. Каждый оказывался прав, и когда один находил, как ему казалось, хороший выход, второй неизбежно находил в нём изъяны, да ещё такие, какие игнорировать было нельзя. — Да перестаньте вы! — попыталась она их успокоить. — Я не стану менять будущее… Но Рена Руж была непреклонна: — А это ещё неизвестно! Может ты что-нибудь такое увидишь, что решишь всё изменить. Уже однажды пришлось менять будущее, когда вы с Котом узнали, кто вы. Вон, у Луки спроси… — и она многозначительно посмотрела на Випериона, настолько выразительно, что даже самой Леди Баг стало неловко. В этом взгляде было столько всего, что уловить весь его смысл оказалось невозможным. Но точно прослеживался какой-то непонятный, для нее одной, намёк. Но зато прекрасно считываемый для них двоих. — Ладно, ладно, верю… Мы как раз тогда с Котом последствия и устраняли. Кстати, а что с Нуаром? Я видела его на крыше. Он даже не подошёл… Лука и Аля настороженно переглянулись. За это мгновение их взгляды сотню раз изменились, и Маринетт так и не смогла понять, что именно в них было? Печаль? Боль? Вина? Злость? Но это был всего лишь миг… Аля безразлично пожала плечами. Слишком поспешно. Как-то скомкано, для её привычных свободных жестов. — Не бери в голову. Он в последнее время сам не свой. Может, в обычной жизни что-то случилось. Но! Послушай… Я придумала, как тебя довести. — Но Кот… — Да что ему сделается? Он всегда был таким, ты же знаешь… Нет, не был. Леди Баг помнила своего Кота. Он точно не был таким. Ей никак не удавалось понять, в чём отличие, но оно абсолютно точно было. Но говорить об этом — дать лишний повод усомниться в том, что она не собирается узнавать о будущем. Аля сняла трансформацию и превратилась в почти знакомую подругу в своих, наверное, неизменных никогда, джинсах и рубашке. Единственным незнакомым был большой объëмный рюкзак. Никогда в своей жизни она не носила ничего подобного — большие тяжёлые вещи мешали передвигаться в погоне за сенсациями. А этот рюкзак был очень тяжёл… — Так, сейчас найду. Она поставила его на землю и стала сосредоточенно в нём копаться. Послышалось шуршание полиэтиленовых пакетов, бумажек и подозрительный звон стекла наполненных бутылок. — Так, это не то, это тоже не то… А это что? Нет, это тоже не то… Нашла! Она победоносно извлекла из рюкзака чёткую кожаную повязку на глаза и торжественно протянула её Леди Баг: — Одевай! Так ты ничего не увидишь, пока Виперион отведёт тебя на баржу. — Одеть… Это? — Она покрутила в руках повязку на глаза. Она уже видела такое несколько раз. Адриан иногда брал её на свои фотосессии, где в соседних павильонах проходили съёмки каталогов восемнадцать плюс. Натали тогда слишком строго объясняла своей коллеге, что Маринетт ещё нет восемнадцати, и она не может помочь им с одеждой. Хотя, подшить ушки её всё же уговорили. И ушки эти, как-то уж слишком, были похожи на ушки кота Нуара. Неужели люди увлекаются подобными вещами? Переодеваются в героев и совсем не для спасения мира. И такие маски носят и совсем не для детских развлечений. Откуда у Али в рюкзаке “такое”? Она это постоянно с собой носит? Или сегодня какой-то особенный случай? Маринетт стояла с маской в руках и не знала, то ли отдать её чтобы не смущаться, то ли надеть, чтобы больше не видеть. Аля застегивала рюкзак и там постоянно что-то щелкало и подозрительно звенело. Виперион смотрел на неё как на умалишëнную. — Ты хочешь, чтобы я её по всему городу вот в этом водил? И почему на баржу? Почему не к тебе? — Потому что у меня дома сам знаешь что и Нино в придачу! А у тебя на барже есть отдельная каюта. Не к родителям же её вести! — Аля с трудом подняла тяжёлый рюкзак и закинула на плечо. Что-то щелкнуло, хрустнуло и из рюкзака послышался странный гул. — Кажется, у тебя телефон звонит… — Это не телефон, — Аля слегка покраснела, снова опуская рюкзак на землю под всё более ошарашенный взгляд Випериона. — Так, у меня эта штука на самом дне. Теперь ещё отключать её… как-то. Всё, бери Леди Баг, и уходите отсюда. Никто не должен видеть, что она стала младше на пять лет. В лучшем случае все решат, что на место старой пришла новая, в худшем, начнут что-то подозревать. Ещё неизвестно, когда этот Акрос снова объявится, и что придёт ему в голову. Ну не стойте так! Мне теперь с её родителями всё улаживать… Вот как объяснить её исчезновение? — Скажи, что я с Адрианом, — предложила Леди Баг. Виперион и Аля замерли как по команде и уставились на неё стеклянными глазами. Гнетущее молчание, наступившее за одно мгновение, резануло по нервами и что-то нехорошее, холодное и пугающее комом сжалось внутри. Гул вибрации из рюкзака лишь сильнее сдавил нервы, тяжёлым и душным звуком окутывая все пространство. — Я что-то не то сказала? — Нет, что ты! Идея отличная! Пожалуй, так им и скажу. Всё, Леди Баг, повязку надевай и иди. — А без неё совсем никак? Может, я просто глаза закрою? — Можешь просто закрыть. Я тебе доверяю, — Виперион подошёл к ней вплотную, осмотрел с интересом с головы до ног и взял на руки. Она только успела ойкнуть и интуитивно схватиться за его шею, когда он её поднял. — Что ты… — возмутилась Ледибаг. Казалось, для него она едва ли тяжелее пушинки. С такой лёгкостью её даже Нуар не поднимал. А его, похоже, забавляла её растерянность и замешательство: — Ты же не будешь с закрытыми глазами по крышам прыгать, — улыбнулся ей Виперион. — Закрывай глаза. Она послушно зажмурилась. И тут же почувствовала тихий смешок над самой макушкой. Лёгкое дыхание едва коснулось и растворилось, как будто ничего не было. А потом… Сначала был толчок, а потом они полетели. Всё ощущалось именно так. Сердце уходило то вверх, то вниз, падало, обрывалось и возвращалось назад, бешено стуча. Виперион бережно прижимал её к себе, и мгновениями ей казалось, что он уже не раз так делал. Их перемещение напоминало долгий полёт. Бесконечные взлеты и замирание сердца, когда они падали вниз. Он держалась за него, вздрагивая каждый раз, когда привычный ритм сбивался. И каждый раз ей слышался его лёгкий смешок над самой макушкой и тихий вздох, как будто облегчения и тоски одновременно. Когда они приземлились, у неё кружилась голова и дыхание перехватывало. Едва ноги коснулись пола, её качнуло. — Осторожно! — Виперион прижал её к себе. Руки мягко легли на её плечи, тяжелое дыхание коснулось щеки. — Как ты? Он был тёплым, почти горячим от долгого бега. Она чувствовала это всем телом, непривычную чужую близость. В этом не было ничего особенного, с Нуаром они оказывались и в более откровенных ситуациях. Но отчего-то казалось, что Лука был намного ближе, чем ей казалось. — Можно глаза открыть? Он рассмеялся, дыхание защекотало макушку: — Конечно, мы пришли. Леди Баг открыла глаза и упëрлась взглядом в открытый иллюминатор. — Залезай вутрь. Я сейчас к тебе подойду. Он подсадил её, и она влезла в небольшую, чисто убранную комнату. Кровать, стол, небольшой телевизор, шкафы. Стены, украшенные множеством фотографий Джулеки и Роуз. Значит, это комната его сестры. Она сняла трансформацию. После долгого полёта тело было как не своим — всё ощущалось как после долгого глубокого сна, который так до конца и не отпустил. Интересно, это волны такие, что баржу так качает или это с ней что-то не так? Переволновалась? Тикки с беспокойством смотрела на нее: — Маринетт, как ты? — В порядке. Насколько это возможно, — она опëрлась рукой о стол, чтобы не так сильно шатало, и осмотрела комнату, медленно изучая стены. Но ничего примечательного, кроме совместных фото Джулеки и Роуз в незнакомых местах, не было. — Я будущем? Чертовщина какая-то… — Ну, мы обе знаем, что путешествия во времени возможны. Помнишь, как вы с Нуаром гонялись за Бражником с помощью талисмана кролика? — Помню… Аля и Лука так боятся, что я узнаю будущее, — она подошла к иллюминатору. На улице было немного пасмурно, а в остальном почти никаких отличий. Кажется, краску на некоторых домах обновили, где-то подлатали крышу. Громадный рекламный баннер анонсировал выступление Джаггеда Стоуна. А в её времени тут был Адриан… — Они всё правильно делают. Ты можешь что-то узнать, сделать неправильные выводы и изменить своë будущее, сама того не зная! — Но я не собираюсь этого делать! Дверь открылась. Тикки быстро юркнула под кровать. На пороге с подносом стоял Лука: — Принёс тебе перекусить. И пирожные для Тикки. Не прячься. Здесь только я и Сасс, — Лука поставил поднос на тумбочку рядом с кроватью. Большой чайник с двумя чашками, гора печенья и конфеты, тарелка пирожных в форме сердечек. Тикки вылетела из-под кровати и сразу принялась уплетать одно из них. — Бери пример со своей квами. Сладкое отлично борется со стрессом. Лука немного неловко улыбнулся и принялся наливать чай в чашки. Маринетт смотрела на него, не отрывая глаз. Он и правду стал больше: выше, шире в плечах. Может, занимается чем-то? Стрижка всё та же, может чуть более аккуратная. Простая футболка, джинсы. Только лака на ногтях нет. Но всё же он изменился. Такой знакомый и одновременно чужой. И улыбка и взгляд — всё как раньше. Но Маринетт чувствовала, как внутри что-то щемит, а потом сжимается в комок тревоги и безысходности. Это точно он — в нём даже больше спокойствия и уверенности, чем раньше. И всё же что-то неуловимо проскальзывало в каждом его движении и взгляде, что становилось… Нет, не жутко и не страшно. Даже не подозрительно. Это была какая-то тревога и тоска. И от этого становилось не по себе. Маринетт отодвинулась от него, поджала под себя ноги и села глубже на кровать. Лука тяжело вздохнул: — Не бойся меня. — Прости, я не боюсь. Просто, ты так изменился… — Это только внешне, — он потянул ей чашку, стараясь не слишком близко приближаться. — Представляю, как тебе сейчас непросто. Я тоже немного расстерян тем, что произошло… — Ты? Тоже? Маринетт взяла чашку. Чай пах чем-то сладким и немного кислым. На дне кружились две чаинки, то догоняя друг друга, то отдаляясь и возвращаясь снова. — Конечно, — он кивнул и сел на пол перед ней. Теперь, когда он был внизу, ей было не так тревожно смотреть на него. — Не каждый день ко мне приходят гости из прошлого. — У вас новый Бражник, — нехотя заключила Маринетт. Год покоя, стабильности, спокойствия. Сколько ещё времени у них есть до того, как всё снова вернётся к постоянным появлениями акум? А ведь ей даже знать об этом нельзя. — Мы точно не знаем. Четыре года назад постепенно стали появляться новые враги. Мы не знаем, кто их посылает и что ему нужно. Сами они ничего потом не помнят. Но в деле точно замешан обладатель броши мотылька. Два года после исчезновения Бражника он либо готовился, либо искал эту брошь. Маринетт, пей чай. Я специально ради тебя его заваривал. Попробуй печенье, он очень вкусное. Тикки подтвердит. — Ага, вкуснейшее! — отозвалась Тикки. Её лицо было в креме и крошках. Маринетт, неловко улыбнувшись, отпила чай. Запах был, вкуса не было — как вода. — Прости, Лука. Я не представляю, что теперь делать… — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Аля уже разбирается с твоими родителями. Потом она с остальными решит, что делать и сразу придёт к нам сюда. — Лука отпил из чашки, не сводя с неё взгляда. — Проблемы здесь не должны тебя тревожить. — А что с Адрианом? Лука подавился чаем. Он кашлял, покраснел и, наконец, смог вдохнуть. — А что с ним? — Он смотрел на неё снизу вверх и всё не мог отдышаться, шумно вдыхая и выдыхая. — Ну, он разве не будет обо мне беспокоиться? Мы же с ним встречаемся… — А это… — Лука кашлянул, — Маринетт, тебе не стоит так сильно переживать о будущем. Если кто-то начнёт о тебе беспокоиться, Аля или я всё обязательно уладим. И с Адрианом всё будет в порядке. Дай мне о тебе позаботиться… — Он потянулся к ней и взял за руки. Она замерла — прикосновение показалось таким личным, почти интимным, как будто он делал так очень много раз. Привычным жестом он погладил её руки, и она вздрогнула. Чашка глухо звякнула о блюдце, и чай расплескался, потёк по их рукам. — Прости! Я вечно всё порчу… Лука отпустил её: — Перестань, ты ничего не испортила. Сейчас принесу нам полотенце. Он быстро поднялся и вышел из комнаты. Капли чая текли по рукам и беззвучно падали на пол. Маринетт посмотрела на Тики. — Что это сейчас было? — Она отчетливо чувствовала что-то неправильное — оно неуловимо витало в воздухе. — Как что? Он успокаивал тебя. — Это было странно… — Лука беспокоится о тебе. Он хочет тебя поддержать. — Наверное… — Маринетт посмотрела на свои руки, облитые чаем. Что-то было в его прикосновении к ней такого, от чего внутри всё сжималось. Этот жест казался таким привычным, как будто он не первый раз так мягко, уверенно и нежно держит её руки. Как будто уже давно так делает. Но обдумать до конца всё она не успела. Лука быстро вернулся с полотенцем, передал его Маринетт: — Теперь нам нужно с тобой договориться, — начал он более сдержанно, но за видимым спокойствием скрывалась настойчивость, не терпящая возражений. — О чём? — Маринетт вытерла руки, стараясь не встречаться с ним взглядом. Что-то было не так, но она никак не могла уцепиться за ту тонкую ниточку сомнений, чтобы начать разматывать весь большой клубок. — О том, что ты не станешь пытаться узнать о том, что ждёт тебя в будущем. Я принесу приставку, книги, фильмы — развлекайся сколько хочешь. Только прошу, не смотри телевизор и не выходи в интернет. — Не буду… — Я заберу антенну на всякий случай и отключу вайфай. Маринетт впервые в жизни ощутила, что её настораживает чьё-то спокойствие. Лука не паниковал, не суетился, он выглядел добрым и заботливым, и полное отсутствие тревоги с его стороны заставляло нервничать. — Ты мне не доверяешь? — Доверяю. Я знаю, что ты никогда бы не стала так делать. Но я хочу обезопасить нас от случайностей. Маринетт, мы обязательно вернём тебя назад, я обещаю. — Я верю вам… — Если что-то будет нужно, звони мне. Или Але. Мы будем на связи, если не отвечу я, то ответит она.***
Лука оставил её одну, наедине с фильмами, играми и журналами. Через час принёс полноценный обед, как из ресторана. Ещё через час заглянула Аля и долго отчитывалась о поисках: — Они настоящую охоту развернули! Я серьёзно. Ребята — просто молодцы! Нуар его почти поймал, но чуть сам не угодил в портал. После этого мы решили вывести кота из плана. Ты уже попала под удар, если он угодит в прошлое — это будет катастрофа. Вряд ли Банникс будет бегать туда-сюда во времени и предупреждать Нуара, когда нужно прыгать ему навстречу. У нас уже есть план. Мы его постепенно дорабатываем. Кстати, ты нам будешь нужна, так что набирайся сил. Аля говорила настолько твёрдо и уверенно, что у Маринетт невольно закралась мысль, как часто ей приходиться составлять планы по поимкам акуматизированных и насколько серьезней стала ситуация в сравнении с предыдущей. — У вас есть план? Я вам нужна? — Конечно! Думаю, ещё ночью или с утра мы его прижмëм! Так что ложись спать пораньше. А мне сегодня спать не придётся, — Аля сладко зевнула, раскрыла руки и внезапно сгребла Маринетт в охапку. — Я тебя затискаю! Ты хоть понимаешь, как я сейчас в прошлом за тебя волнуюсь. Боюсь, как бы тебя тут, такую маленькую, никто не обидел… Маринетт запищала, вырываясь из крепких объятий подруги. Та продолжала её тискать, словно маленького котёнка. Они боролись на полу, пока Маринетт не сумела освободиться. Они принялись бегать по комнате: кидались подушками, кричали друг другу всякие глупости. Маринетт бегала за Алей и щекотала её, зажав в углу, та долго била её подушкой по попе и обещала добавить, когда она вернётся к ней назад. На очередном круге Маринетт споткнулась о стопку журналов и растянулась на полу. Журналы, пестря заголовками, взмыли вверх радужным веером. Раскрываясь в воздухе, один из них приземлился рядом с Маринетт, открывшись на странице с фотографий. Её и Адриана. — Не может быть! — прошептала Маринетт. — Нет! Нет! Нет! Тебя нельзя это видеть! — Закричала Аля. Но Маринетт уже смотрела на фото: Они стояли в каком-то зале, он костюме, она в вечернем платье, на заднем плане множество людей. Адриан обнимает её, и они оба улыбаются в камеру. Внизу была лишь маленькая заметка: «И конечно, нельзя обойти вниманием ещё одну яркую пару этого вечера — Адриана Агреста и его девушку Маринетт Дюпен-Чен. Эта пара всегда вместе. Кажется, нам недолго ждать объявление о помолвке.» — Это же мы, Аля! — Маринетт расплылась в счастливой улыбке. — Ты не должна этого видеть! Я убью Луку! Больше всех болтал о том, что нельзя тебе ничего говорить. — Аля забрала из её рук журнал. — Я так счастлива, — Маринетт растянулась на полу. — Я и Адриан! Лучший день в моей жизни! — Так, всё, я пойду. И журналы у тебя конфискую! А то ещё чего-нибудь прочтёшь. — Аля собрала стопку и сгребла всё себе подмышку. — Будут вопросы — звони мне и Луке. Я ушла. Она поспешно вышла из комнаты, оставив счастливую Маринетт лежать на полу. Поднялась наверх и со всей силы грохнула пачку на палубу перед спокойно игравшему на гитаре Луке: — Это как понимать?! Больше всех переживал, что она что-то узнает, а сам подложил ей журнал с ней и Адрианом? Лука лишь неопределенно качнул головой и, хотя Аля стояла прямо напротив него, смотрел куда-то вдаль, сквозь неё: — И что? Там нет ничего особенного, просто заметка о них. — Просто заметка?! — Аля едва не взвыла, размахивая журналом перед его лицом. — Они расстануться вечером, когда была сделана эта фотка! Ты хоть знаешь, сколько она рыдала над этим журналом! — Знаю. А ещё она задавала вопросы про Адриана. Нужно было её успокоить. И она сейчас не знает, чем для них закончился этот вечер… — Так ты специально ей его туда положил! Ты хоть понимаешь, как это жестоко! — Аля скрутила журнал в руках, замахнулась и принялась со всей силы бить им Луку. — Ты понимаешь, что она сейчас лежит и думает о нём? От избиения её отвлёк звонок. Она поспешно достала телефон — ей необходимы были хоть какие-то сведения про Акроса, почти вся их команда бегала по городу, в надежде вычислить Акроса или хотя бы немного приблизиться к нему. Но это была Маринетт: — Алё? Аля? Я слышу наверху крики, и вроде кто-то бьют. У тебя всё в порядке? — Всё в порядке. Я бью Луку, а то в следующий раз он тебе ещё чего поинтереснее притащит. — Скажи ему спасибо, — Маринетт повесила трубку, а Аля так и стояла, застыв, в одной руке журнал, в другой телефон. Лука вздохнул и снова стал играть: — Хватит винить себя в том, что ты не смогла помочь им сохранить их отношения. Ты сделала для них всё, что могла. Аля хотела что-то сказать, но у них обоих зазвонили телефоны.***
Несколько часов эйфории длились словно несколько минут. Маринетт лежала на полу, довольная, счастливая, мысленно вспоминая недавно увиденное мельком фото. Даже просто заметки хватило, чтобы отправить её в дальние грёзы. — Тикки, мы вместе, я и Адриан. Скорее бы в это будущее! Ты не заметила дату на журнале? — Нет. И тебе не стоит узнавать. — Да, как скажешь. Самое главное я уже узнала. Адриан и я вместе! — Она сладко потянулась, лёжа на полу, и поняла, что впервые за день в ней проснулся аппетит. — Надо поесть. А то на голодный желудок злодея не победишь! — Вот это настрой что надо! Только пирожные я уже съела. Но Маринетт уже уплетала оставшийся обед за обе щеки. Будущее рисовалось ей радужным и счастливым. Пока её внимание не привлек шум снаружи. Что-то грохотало, стучало, кто-то громко переговаривался. Это не ощущалось как что-то тревожное, скорее просто походило на то, что кто-то активно над чем-то работает. Но после всего произошедшего стоило лишний раз перестраховаться. Она позвонила Але и Луке, но те были недоступны. Скорее всего ушли в трансформацию. Или вообще были заняты сражениями. А может просто личной жизнью — ей не стоило узнавать, чтобы случайно в прошлом не испортить их будущее. Тикки настороженно следила за её тревогой: — Что ты собираешься делать? Тебе нельзя выходить или идти сражаться одной. — Я не буду сражаться. Я просто позвоню им не на обычные телефоны, а на нашу связь. Если они заняты, но в трансформации, то должны заметить вызов, когда освободятся. Тикки, точки. Красная вспышка дала уверенности больше, чем Маринетт ожидала. Она застыла над списком команды. Первым был Нуар. Пролистала в нерешительности дальше, на Рену Руж и Випериона. Но они и в трансформации не отвечали. Леди Баг в сомнениях листала список контактов. Что там Аля говорила? Пришлось вывести из плана Кота? Значит, он свободен. Она набрала его номер и он ответил мгновенно: — Миледи? Не думал, что ты мне позвонишь. — Прости, но снаружи что-то происходит. Виперион и Рена Руж сказали звонить им, если будет происходить что-то подозрительное, но они не отвечают. — Где ты сейчас? Он не знает, где она? Ему не сказали? — На барже… — Я приду, — он сбросил вызов. Шли долгие минуты. Потом оживление стихло и возобновилось снова. Через несколько минут Нуар набрал её: — Тебе не стоит беспокоиться, Миледи. Организаторы приехали и привезли необходимое оборудование. Маринетт точно не слышала ничего ни о каком оборудовании, ни о дополнительных подготовках. — Оборудование? Что за оборудование? Нуар помолчал несколько секунд и медленно проговорил, как будто задумываясь над каждым словом: — Лука не сказал тебе? Странно… Это, вроде, никак не должно изменить будущее… Считай, что у него завтра одно очень важное мероприятие. — Ладно, хорошо. А ты как? Рена Руж говорила, что тебя решили не задействовать в поимке Акроса. — Да. Похоже, он охотится на нас и хочет выдернуть из временной линии. Именно меня и тебя. Есть идеи, что мы ему сделали? — Не знаю. Он пришёл из будущего, так что проблему скорее нужно искать у вас. — Да, я помню, как всё было хорошо пять лет назад. Тогда, Миледи, я, пожалуй, пойду. Маринетт сняла трансформацию. Время шло: час, два, и звуки на палубе стихли. Солнце село, и с воды подул слабый ветер. На душе было неспокойно. Что-то было не так. Просто неправильно и всё. Она постоянно твердила себе, что всё дело в том, что она попала в будущее, что всё такое странное, потому что для них уже прошло пять лет. Наверное, им тоже, как и ей, неловко. Они растеряны, не знают, что делать и боятся сказать лишнего. А что такого особенного ей могут сказать? Что такого могло измениться за пять лет? Да ещё настолько, что её абсолютно обычные высказывания вдруг начинали вызывать ступор и неловкое молчание. — Тикки, — медленно произнесла она, — мне кажется, здесь что-то не так. — Конечно не так! Ты из из настоящего попала в будущее. А все бегают за акуманизированным и не могут его поймать. Нуар чуть не угодил в его ловушку. — Нет, мне кажется здесь что-то другое. Не знаю что… Мне кажется, все ведут себя странно. — Это потому, что они растеряны. Также, как и ты… Послышались шаги. Кто-то медленно подходил к комнате. Ручка двери опустилась, и она распахнулась. — Лука, — выдохнула Маринетт. — Я боялась, с тобой что-то случилось. — Я в порядке. Акрос опять ушёл. Мы не знаем, что делать. Извини, что не ответили, когда ты звонила. — Он старался не смотреть на неё. — Я же вижу, что-то происходит. Что случилось? Ты чем-то встревожен, и Аля ведет себя странно. Пожалуйста, объясни мне хоть что-то. У меня чувство, что из-за меня у вас проблем больше, чем я могу себе представить. Лука внимательно посмотрел на неё, словно оценивая, насколько сказанное им может навредить им обоим. — Думаю, будет нестрашно, если я скажу, только не спрашивай у меня подробности, хорошо? — Он дождался, пока она кивнëт. — У меня завтра свадьба. — Ты женишься? На ком? — На лучшей девушке на свете, — он улыбнулся, укоризненно глядя на неё. — Я её знаю? — Маринетт, это будущее. И мне нельзя тебе рассказывать. Мальчишник уже пришлось отложить из-за поисков Акроса. Завтра днём я должен жениться, а по городу с неясными целями бегает акуматизированный, который только и мечтает отправить нас в другое время. Я разрываюсь между всем этим. Я не хотел, чтобы ты знала об этом, потому что наверняка стала бы переживать. Или ещё хуже — винить себя. Не стоит. Ты не виновата в том, что кто-то разозлился и не смог себя контролировать. Мы обязательно всё исправим. — Он хотел сказать что-то ещё, но вместо этого зевнул. — Мне нужно отдохнуть. Так что прости, я оставлю тебя. Не скучай, хорошо? Мы справимся с этим и вернём тебя домой, к Адриану. Спокойной ночи, Маринетт… — Спокойной ночи, Лука, но… Но он не слушал её. В закрывающуюся дверь она заметила, как тяжело он вздохнул и обессиленно опустил плечи. — Видишь, — Тикки ободряюще прижалась к её плечу. — У него завтра свадьба. А ему приходится бегать за акуматизированным и прятать тебя. Конечно, он расстроен. — Я ему всё испортила… — Маринетт! Не говори так! Не ты создала Акроса. А Лука понимает, как важно его остановить. Ты должна быть довольна, что доверила талисман змеи ему. Он очень старается. Вы всё исправите. — Всё равно я не могу. Здесь что-то не так. Здесь всё не так! — Она поднялась на ноги, с тревогой осматривая каюту. Стены давили. Вопросы вырастали один за другим, и чем больше объяснений она получала, тем больше не понимала происходящего. К чувству беспомощности прибавилось ещё и чувство вины. И сил оставаться взаперти больше не было. — Я пойду прогуляюсь! — Стой, Маринетт, нельзя! Если Акрос на тебя нападёт? Если что-то случиться? — Я не могу сидеть на месте. Я просто пройдусь по крышам и вернусь на место. Посмотрю, как там мои родители. — Маринетт, это неправильно, — строго сказала Тикки. Но досада и сожаление в её голосе ясно дали понять, что она уже приняла, а может просто смирилась с решением Маринетт. — Тикки… Точки. Леди Баг вылезла в иллюминатор.***
Город был тих и безмятежен. Как в лучшие дни, когда Монарх был побеждён, и они с Нуаром просто гуляли по крышам. Она держала своё обещание, отворачивалась от билбордов и не смотрела на афиши. Легко перепрыгивая с крыши на крышу улетала всё дальше и дальше. Стало легче. Пока она не сбежала, было трудно представить, насколько сильно на неё давили стены. Ледяная тревога рвалась наружу, и каюта больше не сдерживала её, она выплескивалась в город, на его улицы, нескончаемым потоком выливалась на него с крыш. Плечи ныли, напоминая про утро, и леска натягивалась, дрожа в руках. Всё казалось зыбким и непрочным. — Да что же такое, — прошептала она, бесшумно приземляясь на крышу. В пекарне горел свет и в незанавешенное окно было видно, как сидят у телевизора её родители. Папа обнимал маму, та привычным жестом положила ему руку на грудь и иногда вздыхала, поднимая голову и смотря на него. Они переглядывались, иногда пожимали плечами и снова смотрели в телевизор. Даже здесь, в привычном месте её покоя, Маринетт чувствовала тревогу. Она дождалась удобного момента и прыгнула, перелетела через улицу и бесшумно опустилась на карниз окна гостиной. Спряталась за стеной дома и присела на корточки. На узком карнизе устойчивости было мало, и она вжалась спиной в холодную, шершавую стену фасада. Отсюда, в отражении стёкол напротив, она видела родителей. Они почти не изменились, папа стал чуть толще, а мама наоборот похудела. И, кажется, нарастила ресницы? Они молчали, обнимая друг друга. — Вечерние события не дают Парижу спать спокойно, — услышала Леди Баг из открытой форточки. Голос ведущего был бодр, если не сказать весел. — Новый противник, именующий себя Акросом, не даёт нашим героям расслабиться. Похоже, им пришлось изменить тактику: видно, что на этот раз лидерство в команде перешло к Випериону. А вот Леди Баг и Кота Нуара мы так и не увидели. Как скоро они снова порадуют нас своим появлением? — Вероятно, сидят в засаде и ждут удобного момента, — отвечал ему женский голос. Ещё более оптимистичный и радостный. — А мы не будем ждать и перейдём к новостями светской хроники. Стал известен список тех, кто точно порадует нас своим появлением на завтрашнем благотворительном бале. Леди Баг вздохнула. Всё в порядке. Родители дома, Лука пытается поймать Акроса, а журналисты с радостью транслируют сражения в погоне за сенсациями. Ничего нового — эта мысль согревала и успокаивала одновременно. И с чего она вдруг так занервничала? Ну ведут себя все немного странно — не каждый же день случаются путешествия во времени. Может, она с кем-то поссорилась и не успела помириться? Всякое же бывает. Да и свадьбу Луки испортила тем, что ему теперь вместо подготовки приходится отлавливать акуматизированного. Конечно он переживает из-за этого. Она раскрутила йо-йо, закидывая его на противоположную крышу. Нужно было уходить, чтобы случайно не попасться на глаза любопытным зевакам. Или того хуже — журналистам. Уж эти своего не упустят, а ей потом объясняться перед Лукой, почему покинула каюту. Стало как-то неловко из-за обмана. Все ради неё стараются… Она встала, готовясь к прыжку с натянутой леской в руках, когда следующая фраза ведущего парализовала её. — Адриан Агрест уже третий год занимает почётное первое место в списке самых желанных холостяков Парижа. Да что Парижа! Вся Франция сходит по нему с ума! Леска йо-йо звенела, натянутая за крышу напротив, но Маринетт стояла, прикованная слухом и душой к тому, что только что услышала. А ведущий продолжал как ни в чём не бывало: — Как думаешь, неужели так и не нашлось никого, кто бы смог снова покорить его сердце? Наверняка среди сотен девушек, что его окружают, найдётся та, кому это под силу! Возможно, завтрашний благотворительный бал… Разбитое сердце? Маринетт застыла не в силах пошевелиться. Они расстались? Ведущие продолжали, как ни в чём не бывало, болтать, раскручивая тему, но смысл их слов ускользал. Адриан один? Не может быть… Она держалась за натянутую леску, но руки не слушались. Плечи наполнились тяжестью, дыхание перехватило, и она полетела вниз, разжав руки.
