В прошлом
28 августа 2025 г., 20:00
Аля принялась за дело с особым энтузиазмом, уменьшающимся по мере каждого звонка или ответа. Они остались вчетвером. Ситуацию ещё усложняло то, что только Маринетт знала личности всех Хранителей Талисманов, кроме Кота Нуара. Аля могла связаться с остальными только как Рена Руж. И по всем супергеройским вызовам было глухо.
Только от Маринетт она узнала, что Виперион и Пурпурная Тигрица чем-то отравились и лежали у себя, не в силах даже нормально ответить на звонок (из чего она ошибочно заключила, что эти двое встречаются, раз живут вместе). Единственное, чем они смогли помочь — это рассказать, что Пигелла в больнице и на неё тоже не стоит рассчитывать.
Впрочем, были тайны, избежать раскрытия которых не удалось.
Одной из них оказался Феликс в Лондоне:
— Я собирался ехать к Кагами, но могу сдать билет до Японии и приехать к вам. Напишу ей, чтобы тоже присоединилась, когда сможет.
— А с ней что? — возмутилась Аля. — Мы всем пишем и звоним. Она не отвечает!
— У неё сегодня весь день соревнований. У них отбирают телефоны на это время. Она освободится только вечером.
Аля чуть не зарычала в трубку:
— Я не знаю, что делать! Тут полный бардак — я не могу всё рассказать тебе по телефону. Приезжай как можно быстрее! Нам здесь людей не хватает.
Феликс был не самого высокого мнения об их организованности, о чём и поспешил сказать, но Аля уже не слушала и повесила трубку в процессе его монолога:
— Не могу поверить, что ты разрешила ему оставить талисман! Не могу поверить, что он знает, кто ты! — Аля сжала в руках телефон. — Я всё могу понять, но… Феликс! Он же украл у тебя талисманы, притворяясь Адрианом! И ещё много чего наворотил! И ты позволяешь ему пользоваться силой…
— Для этого есть причины… — Маринетт старалась не смотреть на неё и сидела, не поднимая взгляд от экрана телефона. — Я не могу рассказать тебе всё. Прости…
— А ты когда-нибудь хотела мне хоть что-то из этого рассказать? — Аля возмущённо всплеснула руками. От переполняющих её эмоций и праведного негодования ей становилось всё сложнее реагировать спокойно на происходящее. — Как он вообще узнал, кто ты?!
Маринетт тяжело вздохнула:
— Кагами подслушала нас с тобой и всё ему рассказала… — Она ещё раз внимательно посмотрела на телефон. — Я рассказала тебе, когда всё стало…
— Что стало? — Аля насторожилась, всматриваясь в лицо Маринетт, которая с каждым мгновением становилась всё более задумчивой.
— Знаешь, я всё это время не могла понять, почему ты тогда так спокойно отреагировала. А ты, оказывается, тогда уже всё знала…
— Ох, уж мне эти ваши тайны… — Аля тяжело выдохнула и тоже опустила взгляд на экран телефона, на котором не было ни единого оповещения.
Надежда собрать команду улетучивалась с каждой минутой. И чем больше проходило времени, тем сильнее становилось чувство, что они что-то упускают.
— Никто не отвечает! — крикнула Аля в телефон. Все игнорировали звонки и сообщения. — Как у тебя?
— Ничего. И Адриан молчит, — тихо ответила Маринетт, не отрываясь от телефона. — Я пишу, но он не отвечает.
— Потом прочтёт, — отрезала Аля, игнорируя тяжёлый вздох с дивана. — У вас с ним ещё вся жизнь впереди. Ещё успеете наговориться. Нужно решить, что мы можем сделать сейчас. Начнём… Что мы знаем об Акросе и что знаешь ты?
Аля выкатила из угла гостиной большую доску, какие обычно использовали для презентаций, и достала стирающиеся маркеры.
— Итак: пришёл этот Акрос из вашего времени, переместился в наше. Хотел затащить вас двоих в одно время, но Банникс ему помешала, когда предупредила тебя. Теперь ты застряла тут, а наша ты — там. И если это то, что ему было нужно, то у нас большие проблемы. Единственные, на чью помощь мы можем рассчитывать, — это Феликс и Кагами, и то, не сегодня. Что в будущем? Там народу больше?
— Там все, кроме Феликса и Кагами.
— То есть всё наоборот? Любопытно. Может, это что-то значит? Главная проблема — это его поймать, пока он не натворил ещё дел. Когда и где он появится, мы не знаем, но у него к нам личная неприязнь. Особенно к тебе. Не знаешь, почему?
— Нет. Я не знаю, кто он, — Маринетт рассеянно посмотрела на неё невидящими глазами. Она была где-то далеко. Примерно на пять лет дальше, чем сейчас.
— Разберёмся…
За полчаса Аля нарисовала целую схему, но толку от неё было мало. Она периодически превращалась в Рену Руж и просматривала сообщения. Нуару и Карапасу тоже не везло — если Акрос и появлялся где-нибудь, то никто его не замечал.
— Да должно же быть хоть что-нибудь! Хоть какая-то зацепка!
Аля стукнула по доске кулаком. Маринетт вздрогнула, выронила мобильник, испуганно глядя на неё, а потом облегчённо вздохнула:
— Ты в будущем точно такая. Прямо один в один. Если вас рядом поставить, будете как копии.
— Ого. Спасибо. А ты вроде изменилась. Какая-то другая стала, даже не знаю, как сказать. Знаешь что? Я нам чай поставлю! Раз мы всё равно не можем понять, что происходит, нужно перекусить. А лучше полноценно поесть! Может, нам всю ночь с ним драться.
— А Кот и Карапас?
— Они тоже что-нибудь поесть найдут. Может, даже вместе пообедают. Они, кстати, вдвоём неплохо ладят. И вообще, стоит иногда мальчиков оставлять налаживать контакт друг с другом. — Она заглянула в холодильник, оценивающе осматривая его полки. — Так, знаешь что, на полноценный обед время тратить не будем, разогрею полуфабрикаты. Тебе понравится, они вкусные. Я их специально держу на такой случай.
За несколько секунд атмосфера смятения и загадок сменилась оживлением. Пока Аля готовила, Маринетт позвонила родителям и объяснила, что будет дома у Али. Потом ещё несколько раз пыталась дозвониться до остальных, но никто не отвечал. В новостях было тихо, пару раз показали фрагменты их сражения с Акросом, и то мельком.
Время медленно подкрадывалось к вечеру.
Аля накрыла на стол. Обед оказался немного большим, чем просто полуфабрикаты. Со своей неуёмной энергией она успела сделать салат и сварить кофе. Протянула Маринетт кружку и звонко с ней чокнулась:
— Ну, подруга, за твоё здоровье! Чтобы мы все в сорок выглядели как ты!
— Аля! — Маринетт чуть не подавилась. — Мне двадцать два!
— Да шучу я! На тебе лица нет всё утро! Нужно же было как-то ситуацию разрядить! Найдём мы этого Акроса. А если не мы, то мы из будущего. Там, наверное, все на ушах стоят…
— Это точно, — Маринетт опустила взгляд в кружку с кофе и принялась старательно его пить.
Аля опять терялась в догадках. За непродолжительное время Маринетт металась от бешеного энтузиазма вернуться в будущее до полной отрешённости. И что-то было не так.
— Так, колись, что случилось? — Она со стуком поставила кружку на стол. В наступившей паузе звук показался слишком громким и резким.
— Ты о чём? — Маринетт поперхнулась кофе. Взгляд Али был слишком внимательным и строгим — она прекрасно знала, что на поверхности зачастую не видно и десятой части того, что скрывается под ней. Копать глубже, заплывать в неизведанные глубины было для неё чуть ли не смыслом жизни. Сейчас её, как никогда раньше, тянуло к истине:
— О тебе. Я вижу, что-то не так. Ты тоже не изменилась за пять лет. Маринетт, что происходит?
— Понимаешь, в будущем…
Её прервал телефонный звонок. Она привычным жестом посмотрела на экран, вздрогнула и побледнела.
— Кто там? — Аля насторожилась.
— Адриан… — выдохнула Маринетт, растерянно глядя на экран телефона.
— Ну так ответь!
— А если…
— Голос у тебя не изменился. Скажи, что ты в порядке, поговори с ним, как обычно…
Маринетт несколько секунд смотрела на экран, не дыша, но потом медленно выдохнула и ответила:
— Привет…
И от этого «Привет» у Али мороз прошёл по коже — таким голосом можно только покойную мать приветствовать, но никак не любимого парня.
— Привет. Хотел узнать, как ты, — Адриан был в приподнятом настроении. Аля слышала его голос через динамик, хоть и не очень хорошо. Громкость на телефоне либо сбилась, либо Маринетт просто не замечала, что остальным тоже слышен голос её собеседников. — В городе местами была паника. Я волновался за тебя. Вы с Алей нормально добрались до твоих родителей?
— Мы сейчас у Али. До неё было ближе, и мы решили, что так будет безопаснее. А как ты добрался?
Маринетт прикрыла глаза, прижимая телефонную трубку к своему уху. Аля со всё большей настороженностью рассматривала её. Лицо впервые расслабилось, порозовело, но уголки губ подрагивали, то и дело опускаясь вниз в такт дрожащим ресницам. Она ловила каждое слово Адриана.
— Хорошо. Нино просто класс. Я потом тебе расскажу. Сейчас займусь делами, чтобы у нас было больше времени, когда Леди Баг со всем разберётся.
— Да, — Маринетт выдохнула, и голос дрогнул. — Леди Баг со всем разберётся.
— Маринетт? У тебя всё в порядке? — спросил Адриан. Он тоже чувствовал, что что-то не так. Поведение Маринетт и ему казалось странным.
Аля заметила, как она борется сама с собой — что-то внутри упорно рвалось наружу, вот-вот готовое прорваться. Маринетт отвернулась от неё:
— Адриан, я так по тебе скучаю.
— Я по тебе тоже. Мы обязательно увидимся. Ой, извини, меня Натали зовёт. Я потом ещё позвоню. Береги себя. Хорошо?
— Обязательно. Ты тоже. Я люблю тебя.
— И я тебя люблю. Всё, убегаю. Пока.
Аля смотрела на застывшую, как статуя, Маринетт… Хотя… Нет, у статуй не дрожат руки.
— Так, подруга, сознавайся. Что у вас там в будущем происходит? У тебя глаза на мокром месте, чуть в нору за Банникс не бросилась, с Адрианом нормально поговорить не в состоянии. Почему? И зачем тебе так надо вернуться в будущее именно завтра?
— Аля! — вскрикнула она с каким-то отчаяньем, в ту же секунду изменившимся покорностью и беспомощностью. — Ладно, всё равно это вряд ли что-то изменит. Только обещай, что никому не расскажешь. Даже мне самой. Я знаю, как ты не любишь тайны, но если ты хочешь знать, то тебе придётся пообещать мне, что ты никому не скажешь. Даже мне самой. — Она пристально посмотрела на Алю, и той пришлось согласно кивнуть. — Я завтра выхожу замуж.
— Ого! Круто! Не верю своим ушам! — Аля вскочила с места, не сдержав нахлынувших эмоций. — Маринетт выходит замуж! Расскажи, как это было? Как Адриан делал тебе предложение? Где вы планируете вашу свадьбу? В церкви, да? Или? Нет! Вы сняли грандиозный отель? А меня вы пригласили? О чём я? Конечно же, пригласили. Я подружка невесты?
— Да, Аля, ты самая главная подружка невесты, — бесцветно ответила Маринетт. Но Аля не заметила этого, живо рисуя в своём воображении и сотню гостей, и жениха с невестой:
— Здорово! А кто друг жениха? Нино? Конечно же Нино! Они же с Адрианом со школы вместе дружат…
— Аля… — позвала её Маринетт, осторожно глядя на подругу, как будто извиняясь за то, что остановила её.
— Да? Что? Ой, прости…
— Я выхожу замуж не за Адриана, — медленно проговорила она, отводя взгляд в сторону. Ощущение неловкости и какой-то скомканности так и повисло в воздухе.
Аля впала в секундный ступор, улыбка медленно сползала с лица, но остатки восторга ещё захватывали её, не торопясь отступать:
— Так! Стоп! Что? Как не за Адриана! Вы же встречаетесь! Вы же вместе! У вас любовь! Вас вся школа год сводила друг с другом! Вы же с ним ещё вчера вместе… Вы в Лондон вместе летите в конце лета!
— И полетим… — согласно кивнула Маринетт, стараясь не встречаться с ней взглядом. — В конце этого лета… И следующего… А потом станут появляться акумы, и Адриан начнёт спрашивать, куда я всё время исчезаю. Почему меня нет рядом…
— Он начнёт задавать вопросы? — догадалась Аля и всё же села на своё место за столом.
— А я не смогу на них ответить… — Маринетт подняла глаза. — И тогда станет ещё хуже. Он начнёт подозревать…
— Что ты Леди Баг?
— Что я ему изменяю, — Маринетт повела плечами, как будто пыталась сбросить с них что-то тяжёлое и неприятное. — Последний раз мы будем с ним вместе на одном светском вечере. До этого он несколько раз будет пытаться поговорить со мной. Но тогда… В тот вечер появится акума, и я пойду её ловить. Адриан будет искать меня, а когда найдёт…
— Увидит, как ты снимаешь трансформацию и становишься Маринетт?
— Увидит, как мы вместе с Лукой выходим из подсобного помещения, все помятые и растрёпанные. Из-за особенностей того акуматизированного нам пришлось несколько раз снимать трансформацию и перемещаться как обычные люди. Была жуткая паника, давка, в которой мы пострадали и выглядели не лучшим образом: оба растрёпанные, помятые. Там любой бы стал задавать вопросы. Когда мы вернулись в подсобку, то поняли, что нужно как-то привести себя в порядок. Я должна была выйти первой и найти место, где смогу незаметно это сделать, а он подождать минут пятнадцать и идти. Но на выходе меня встретил Адриан.
В комнате повисло долгое молчание. Аля смотрела на Маринетт, медленно складывая в голове всю картину, которая там только нарисовалась, все несостыковки, все детали, все тайны.
— У Луки тоже есть талисман?
Маринетт прикрыла глаза и медленно выдохнула:
— Да. Я дала ему один из талисманов. Я… — Она ненадолго замолчала, но потом всё же продолжила. — Я тогда хотела отдать этот талисман Адриану, но он с ним не справился. И тогда я попробовала отдать его Луке.
— Господи, а как Лука вообще оказался вместе с тобой на том вечере?
— Джаггет Стоун признал его своим сыном и стал брать с собой на различные модные тусовки, — Маринетт тяжело выдохнула, стараясь не смотреть на Алю. — Это был жуткий скандал. Но самое страшное, знаешь что? Даже тогда Адриан не поверил, что я могла ему изменить.
— Я знала! Знала, что он тебя любит! Он доверяет тебе! — Аля победно раскачивалась на стуле, стараясь хоть как-то унять волнение.
— Да. Но я не смогла тогда ему всё объяснить. Не знаю почему. Просто не смогла.
— Ну, ты, подруга, конечно, натворила дел.
— Обещай, что никому не расскажешь.
— Хорошо. А кто жених? — Аля испытующе уставилась на неё, не особо ожидая ответа. Но Маринетт тяжело выдохнула:
— Лука…
— Ну, если посмотреть, до Адриана у вас с ним была искра. Так что, может, он тебе больше подходит?
— Не знаю, мне кажется, ты права. Но почему-то такое чувство, что я что-то упустила. Всё было так запутанно, — взгляд Маринетт снова устремился куда-то вдаль, в будущее, где она до сих пор перебирает события прошлого и думает обо всём случившемся. И от цепкого, подмечающего все тонкости взгляда Али, конечно, не ускользнуло, сколько в ней сожалений и сомнений. Сколько утрат. И сколько всего, в чём Маринетт сама себе не может признаться.
— А Лука? Ты его любишь?
— Конечно…
— Конечно? Подруга, у тебя слёзы на глазах.
Маринетт смотрела на неё глазами, полными слёз, но ни одна так и не сорвалась с её ресниц:
— Я уже устала. Просто хочу, чтобы всё это поскорее закончилось. После того, как я рассталась с Адрианом, всё стало превращаться в какое-то безумие. Я места не могла себе найти, хотела поговорить с ним и всё объяснить, но… Знаешь, каждый раз, когда я пыталась, что-то происходило. Да и как я могла сказать ему, что из-за меня он лишился отца? — Она посмотрела на Алю, и они обе замерли, не понимая, можно ли найти хоть какой-то ответ на этот вопрос. — Потом я узнала, что Нуара тоже бросила девушка. Когда я с ним встретилась, мне стало не до Адриана. Он хоть как-то держался, а Нуар…
— А что он?
— Он был на грани безумия. Не знаю, кто она была, но она его просто уничтожила, — Маринетт всхлипнула и наконец зарыдала. — Он до сих пор так и не оправился! До сих пор её любит!
— Ты знаешь, кто она?
Маринетт покачала головой. Аля взяла салфетки, подошла к подруге и обняла её:
— Ты Кота больше себя жалеешь.
Рыдая, Маринетт закивала. Она использовала полпачки салфеток, прежде чем смогла прийти в себя. Лицо было красным, опухшим, в глазах полопались капилляры, прокладывая красные дорожки крови к голубым зрачкам.
— Он очень дорог мне, Аль. Хоть я и не знаю, кто он. Вы двое — самые близкие мне люди, и потерять его — всё равно что потерять тебя. Я не могу видеть, как он постоянно по ней тоскует. Три года прошло…
— Ого… — выдохнула Аля. Кто бы мог подумать, что кот, со всеми его шуточками и легкомыслием, может быть настолько привязан к кому-то.
— Меня тогда как переклинило. Даже не знаю, что это было. Мы всё время подводили друг друга, он и я. Я хотела поддержать его, — Маринетт закусила губу, раздумывая над чем-то. С сомнением посмотрела на Алю и всё же решилась. — Мы с ним тогда чуть не… Ну, ты понимаешь. Знаю, глупость, это бы ничего не изменило. Но мне тогда казалось, я поступаю правильно…
— И ничего не глупость! Вам обоим было плохо! Конечно, вы пытались… А почему не получилось?
— Аля! — Маринетт возмущённо вскрикнула и густо покраснела. — Ты вообще хоть раз рассматривала наши костюмы? Они слитные, как вторая кожа. Их никак не снять… только у Нуара молния спереди. Ну и у Феликса костюм раздельный.
— Подожди, а с Феликсом ты как…
Аля запнулась, чувствуя себя смущённой под взглядом Маринетт:
— Кагами рассказывала.
— Понятно. Нет, стой, подожди, не понятно! Почему тебя только Нуар поддерживал?
Почему только ты его, понимаю. А тебя? Где я была всё время?
— Ты готовилась к свадьбе с Нино…
— Я? К свадьбе? С Нино!? Ура! Он сделал мне предложение? Да? Когда? Как это было?
Маринетт с грустной улыбкой смотрела на Алю, а потом бросилась ей на шею и зарыдала снова:
— Прости меня!
— Да всё нормально. Я знала, что у нас с Нино всё будет отлично. Так что ты мне не сильно проспойлерила.
— Я испортила вам свадьбу! Из-за того, что мы с Адрианом расстались, вы не знали, как быть. Адриан — лучший друг Нино, а я твоя лучшая подруга. Адриан сказал, что не может меня видеть и не сможет пойти на свадьбу. Нино очень на меня обиделся за это.
— Нашёл, на что обижаться! У вас проблемы были! Нужно было вас поддерживать, а не дуться.
— Спасибо.
— А как мы смогли решить всё?
Аля не ждала ответа или объяснений, но, видимо, Маринетт так долго копила всё в себе, что сама устала молчать:
— Вы договорились с Феликсом и Кагами. Я иду на свадьбу к вам с Нино, а Адриан идёт на свадьбу к ним. Феликс вообще сказал, что видеть меня не хочет. Он сильно переживал за Адриана и винил меня. Тем более что все были уверены, что я ему изменяю. В подсобке… с Лукой.
— Ты не хотела ему всё объяснить? Я всё понимаю, никто не должен знать наши личности. Но я вот, например, знаю твою.
Маринетт замолчала. Внезапная вспышка эмоций угасла, на смену ей вернулась та обречённость, сковывающая её уже много лет:
— Да. Я понимаю. Я хотела, но… как бы я смогла объяснить ему всё остальное? Про его отца? Как… всё стало вдруг так запутанно. И всё закрутилось так внезапно. Все стали обвинять меня в том, что я ему изменяю. Все в это верили! Кроме самого Адриана. Но я ничего не могла ему тогда объяснить. Никак. Потом я узнала, что у Нуара проблемы, и не могла его оставить, а потом поняла, что фактически изменяю Адриану с ним. Я так устала… Все винили меня в том, что я изменщица, жалели Адриана, спрашивали Луку, как он мог так поступить со своим другом. А я в это время каждую ночь с Котом… А потом всё резко прекратилось. Адриан был единственным, кто не верил в мою измену, но из-за того что я никак не могла ему ничего объяснить, просто считал меня лгуньей. Ты представляешь? Он был готов простить мне измену, но не мог простить ложь. Я даже думала соврать ему, что я и правда изменяю… Только он бы всё равно не поверил. Ему нужна была правда, а я не могла ему сказать. Всё затянулось, и однажды я просто поняла, что мы уже живём друг без друга. Я отдельно, и отдельно он. И все к этому привыкли. А дальше все продолжали жить, как живётся. Из-за того, что Нуар так и не смог оправиться после расставания, мне пришлось просить Луку помочь мне с акумами. Сначала мы просто общались, потом стали делиться тем, что у нас накопилось, мы же знали, кто мы такие. С ним я забывала о том, что произошло. И когда он предложил выйти за него, я согласилась.
— А Кот? У вас же с ним что-то начинало получаться!
— Да, но… Мы с ним не знали, кто мы, поэтому не могли нормально выговориться о том, что у нас происходит. А из-за костюмов даже переспать нормально не могли. Всё было так сложно. Так непонятно…
Аля молчала. Было ощущение, что её голова пережила бомбёжку. Вся её привычная картина мира была в развалинах, и причиной тому была вконец запутавшаяся Маринетт, которая, сама себя не понимая, творила глупость за глупостью, увязая всё сильнее в полуправде и полулжи.
Нельзя в любой непонятной ситуации спать с Котом или выходить замуж за Луку! Они не для этого предназначены!
Но и осуждать Маринетт она просто не могла. Слишком много та потеряла и слишком страдала от этого. Сказать ей, что нельзя выходить замуж просто потому, что тебе плохо? Может, это единственное, что вообще её держит! Сказать, что она с Котом натворила дел? Так и он не лучше! Они оба то ли использовали друг друга, то ли помогли сами себе. И ещё неизвестно, как бы отреагировал Адриан, узнав, кто Маринетт на самом деле. И хотя Аля была уверена, что он бы это не просто принял, но и поддержал, всегда оставался риск совсем другого исхода.
— Прости, что всё на тебя вываливаю, — Маринетт задумчиво посмотрела на еду. — Мне больше некому обо всё рассказать.
— А я? Я же не выхожу замуж сейчас повторно? Почему не поговоришь со мной в будущем?
— Нет. Ты меня поддерживаешь, как и всегда. Просто я так устала от всего, что произошло, что не выдержала бы твой допрос с пристрастием и опять стала бы сомневаться. А я больше не могу. Прости…
— Понятно. Что ж, ладно. Тогда всё, что у нас остаётся — это пообедать и попытаться придумать, как отправить тебя назад в будущее.
Аля ещё раз внимательно посмотрела на Маринетт и, когда убедилась, что та не собирается опять впадать в переживания, демонстративно села есть, всем своим видом подавая пример. Так они съели две порции полуфабрикатов и умяли большую тарелку салата, попутно запивая тремя большими кружками кофе. От нервов хотелось есть и есть, поэтому под конец обеда в ход пошёл огромный брикет мороженого из морозилки.
Но, несмотря на всю их тщательную подготовку, ничего не изменилось. За окном стемнело окончательно, когда вдруг стало ясно, что ждать больше нечего.
— Знаешь, я пойду на крышу… Тики, точки. Не могу больше ждать. Может, он увидит меня и решит напасть?
— Тоже вариант, попробуй привлечь его внимание. Я пока всё уберу…
Ледибаг выскочила из окна спальни Али и ловко перепрыгнула на крышу.
***
Темнота приятно успокаивала, убаюкивала своей неподвижностью. Она легла на крышу и посмотрела в небо — безоблачное, чёрное. Если поднять голову чуть-чуть повыше, то не видно ничего, кроме него. Возможно, если долго так лежать, то она оторвётся от земли и улетит в него, прочь отсюда, от всего, что успела наворотить. Нечестно оставлять всех один на один с тем, что она устроила, но… Когда они разберутся, то наверняка вздохнут с облегчением. Лёгкий стук вырвал её из задумчивости. Меньше чем за секунду она вскочила на ноги и раскрутила йо-йо. — Миледи, полегче. Если ты мне не рада, есть другие способы сказать об этом… — Нуар, — с облегчением выдохнула она. — Прости, я весь день на нервах. — Я заметил. И я волнуюсь о тебе. В будущем у тебя всё в порядке? — Он сел на крышу, внимательно глядя на неё снизу вверх. — Можно сказать, да, — она села рядом с ним. — Не думаю, что могу всё рассказать тебе о будущем, но в принципе… Она замерла, глядя вдаль. Кому она врёт? Тому, кому через два года будет рыдать о том, что всё потеряла? С кем останется, потому что нужна ему больше, чем он ей? Единственному, кто будет с ней, когда она не сможет ни есть, ни спать. — Нет, Кот, всё просто ужасно! Моя жизнь превратилась в полный кошмар! Ужас за ужасом! И когда я пыталась всё исправить, я делала только хуже! Я поссорилась с друзьями, потеряла человека, которого люблю. У меня нет нормальной работы, нормальной жизни. У меня вообще никого нет, кроме тебя и… — она хотела добавить «Али». А может, всё же Луки? — И то тебе не до меня. Господи… Так безнадёжно она себя ещё не чувствовала. Раньше она несла всякую несвязную чушь, а теперь и вовсе бред сумасшедшего. Как же у неё нет никого? Настолько никого, что она аж замуж завтра выходит? Слышала бы её Аля, уже давно разнесла бы по кочкам все её попытки наладить псевдонормальную жизнь. Да она уже это сделала, когда заметила её слёзы. Аля знает её как облупленную и читает с такой лёгкостью. Ей бы самой себя так понимать… Нуар повёл ушами: — Как мне может быть не до тебя? Мы через столько всего прошли… — И пройдём ещё через большее. В какой-то момент ты будешь единственным, кто останется со мной рядом… — А как же твой парень? — Я расстанусь с ним… — Что? Но почему? Ты же такая счастливая сейчас… Леди Баг нехотя глянула на него. Конечно, он говорит о той, которая сейчас заброшена в будущее, с которой он только сегодня утром вышел сражаться с Акросом. Знал бы сейчас этот милый Котик, что у неё с ним будет через два года. Что только костюмы, защищающие их от атак, вновь защитят их, только от другой, ещё более опасной глупости. Но Маринетт с каждым годом всё больше сомневалась: так ли им нужна была тогда эта защита? Она тряхнула головой. Нельзя об этом думать… Иначе сейчас появится ещё один человек, о потере которого она начнёт жалеть. Она потеряла Адриана. Осознавать, что ею потерян ещё и Нуар — невыносимо. — Леди Баг? — Да… Сейчас у меня, той меня, которая в будущем, всё хорошо. Всё просто идеально. Я мечтала о тех отношениях, которые у меня в этом времени. Я так старалась… — Тогда что между вами произошло? — Я не смогла рассказать ему, кто я… Теперь, когда прошло столько времени, я постоянно думаю: может, нужно было сказать? Он не понимал, что происходит и обижался на меня. Думал, я что-то от него скрываю. А сейчас уже слишком поздно. — Но ты и скрывала. Скрывала, кто ты, — подметил Нуар со свойственной ему честностью. — Но мы и не должны никому говорить… — И что? Многие из нас сказали другим. Карапас и Рена Руж знают друг друга в реальности. И у них всё хорошо. Может, дело не в том, чтобы скрывать наши личности, а в том, чтобы доверять тем, кому мы их открываем? Ты доверяла ему? — Доверяла… — Тогда почему не сказала? Вопрос резанул по самому больному. Правда, которая скрывалась в ответе, была хуже любой лжи, которую она могла придумать: — Я боялась, что он отвергнет меня, если узнает, кто я. Что не сможет этого принять или смириться, — отчего-то стало легко быть честной. С ним это всегда получалось лучше, чем с самой собой. — Но в итоге вы всё равно разошлись. А у тебя даже не было шанса узнать, смог бы он принять тебя такой или нет… — Получается, так… Он всё ещё обижен на меня, не хочет даже со мной разговаривать… Получается, я сама всё испортила… Боже, Кот, как я ошиблась! Мне стоило всё ему рассказать, и тогда бы мы не расстались! Это я во всём виновата. Я… — Ты хотела как лучше, Миледи. И ты всё ещё можешь всё ему рассказать. — Это ничего не изменит. — Ты не можешь этого знать. Никто не может. — Он ненавидит меня… — тихо прошептала она. — С того дня, как мы расстались, он ни разу не заговорил со мной, не отвечал на мои звонки, на мои сообщения, избегал встречи со мной. — Тогда приди к нему сама, — у Нуара всё было просто. — Я серьёзно. Всё выглядит так, как будто вы так и не поставили точку. Он избегает тебя, а ты до сих пор переживаешь. Тебе не всё равно. И ему тоже. Я уверен… Нуар был прав. По крайней мере, насчёт неё. Она слишком часто думала об Адриане, мыслями возвращаясь в те дни, когда они только расстались, когда ещё никто не мог себе представить, что это будет навсегда. Что очень скоро они оба перекроят свои жизни так, что в них уже не будет места друг для друга. Что однажды она проснётся утром с совсем другим человеком и поймёт, что отрезала все пути назад. И с тех самых пор, покорно повинуясь течению, соглашаясь со всем, что с ней происходит, она будет по-настоящему задумываться лишь над одним вопросом: что бы с ними было, если бы она ему всё сказала? — Если бы моя девушка оказалась тобой, я бы умер от счастья… Маленький хитрец. Леди Баг обернулась и ущипнула его за бок. Нуар распахнул полные удивления глаза. — Ещё одна причина не говорить тебе, кто я. Что будет, если мир потеряет такого замечательного котика? Я этого точно не переживу! Нуар краснел, терялся в словах и не знал, куда смотреть, полный смущения. А она продолжала аккуратно щипать его, заставляя его смеяться и сгорать от стыда. Это было свежим, до боли в лёгких необходимым ей глотком воздуха. Ещё два года — и она больше никогда не увидит его таким.***
Аля не спеша убирала со стола. Ситуация, в которой они оказались, складывалась всё хуже, и казалось, что они не ищут возможные варианты решения, а просто исключают неподходящие. И ещё это будущее, о котором она узнала... В голове не укладывалось, как Маринетт, влюблённая по уши в Адриана, могла выйти замуж за другого. Лука казался хорошим вариантом и, наверняка, любил её ещё с того времени, когда они познакомились. Но во всём этом было что-то, что сильно терзало Альино чутьё. Она прекрасно видела, что чувства Маринетт к Адриану не просто не остыли, но, как будто, стали ещё крепче, связанные тайной. Что вообще за чертовщина творится у них в будущем? Ох, разберётся она со всеми ними, когда доживёт до этого момента! Если доживёт… Аля запустила посудомойку, когда услышала за спиной звук открывающегося портала. Она резко обернулась, опасаясь худшего, но в центре комнаты стояла Банникс: — Я пришла немного поддержать тебя, ты не против? — Она развела руками, в которых были разные бутылки. Одна больше напоминала вино, другая — коньяк. — Насколько плотно я на это подсела в будущем? — Аля недоверчиво косилась на алкоголь. — Ты же знаешь, что я не могу тебе этого сказать. Но у меня припасён на всякий случай целый ящик, — Банникс поставила бутылки на стол. Аля почувствовала, как дёрнулся глаз. Что у них там происходит, что ей приходится ящиками употреблять? Зачем вообще Банникс пришла к ней? Разве она не с Маринетт должна разговаривать? — Что я должна знать, чтобы не накосячить? — Аля села за стол, продолжая следить за Банникс. То, как та по-хозяйски управлялась на кухне, не говорило ни о чём хорошем. Хотя, может, у неё просто уже привычка так себя вести? — Ничего. Ты ничего не должна знать. Потому что именно поэтому ты поступишь так, как нужно, и сделаешь именно то, что необходимо. Я здесь лишь за тем, чтобы тебя поддержать. Но если хочешь, то я уйду… — Нет уж, оставайся, — сдалась Аля. — Я всё равно понятия не имею, что делать и как можно помочь хоть кому-то в этой ситуации. В отличие от тебя, я не знаю всё наперёд и не могу вернуть Маринетт назад… Банникс одарила её сочувствующим взглядом и налила коньяк в бокал: — Я могу поменять местами Маринетт хоть сейчас, но мы не можем знать, к чему это приведёт. Знаешь, что самое сложное? Я знаю, что ждёт вас всех. Я видела, как вы растёте, как вы стареете. Я видела, как растут ваши дети и дети их детей, ваши внуки. И самое сложное — я видела ваши слёзы отчаяния, после которых были годы радости, и вашу радость, которая принесла лишь горе. Скажи, ты веришь мне, что я желаю вам только добра? Может, как раз сейчас Маринетт может исправить ошибку своего будущего? — Как бы она чего похлеще не наворотила… Банникс подавилась смешком, бутыль в руках дрогнула, разливая коньяк по столу. Аля почувствовала, как глаз дёрнулся ещё раз: — Скажи мне честно, я сопьюсь? — Всё от тебя зависит... — Таинственно улыбнулась Банникс, вдыхая аромат коньяка. — Да ладно тебе! Не от меня зависит то, что Маринетт вытворят! Ты же знаешь… — Но ты решаешь, когда и как её поддерживать… Аля взяла со стола бокал и залпом его осушила. Не нравились ей эти намёки… — Я это себе наливала... — заметила Банникс. — Не жадничай, — Аля поставила стакан обратно на стол. Они с Маринетт подруги, и она будет поддерживать. Даже если ради этого придётся пожертвовать печенью...
