В будущем
10 сентября 2025 г., 19:54
Конечно, её видели падающей со второго этажа. Люди с испугом косились на неё, недоверчиво переглядывались друг с другом. Она ещё раз раскрутила йо-йо и закинула его на крышу, скрываясь на ней от любопытных глаз. Но всё шло наперекосяк. Правая нога заболела, едва она попыталась идти: боль была резкой, сильной и тут же отступала, как только Леди Баг переставала на неё наступать.
Можно было вернуться на баржу, добраться исключительно прыжками (йо-йо в помощь), не вставая на землю, приложить к ноге лёд, а самой залезть под одеяло и не вылезать, пока не придёт кто-нибудь и не скажет, что можно возвращаться в прошлое. Но она не хотела. Падение встряхнуло мысли, и теперь они кружились в голове тяжёлой взвесью, оседая в памяти. Она мысленно ловила мелкие частички, но они ускользали от неё, кружась и вновь оседая.
Ох, и будет потом Тики ругать её…
Она достала связь. Кот, как и раньше, высветился первым.
— Миледи, я знаю, что ты скучаешь по мне…
— Можешь прийти? — Она осмотрела город с крыши. Отсюда до баржи — несколько районов. Он тоже будет ругаться. И правильно: она уже натворила дел. И скоро натворит ещё.
— Тебя укачало?
— Я упала с крыши.
— С тобой всё в порядке?
Она невольно улыбнулась. Кажется, кроме него, никто больше не спрашивал её об этом.
— Я подвернула ногу, когда упала. Не могу на ней стоять. Можешь просто прийти?
Конечно, он мог. И не просто прийти, но и принести лёд для её ноги.
Она ждала его, наверное, полчаса. Обняв свои колени и положив на них подбородок, смотрела на город. Он почти не изменился: всё те же огни внизу, лёгкий запах гари и выпечки, и темнота сверху. Всё было по-старому, кроме её жизни. Насколько сильно она изменилась? Что произошло? Почему? Вопросы без ответа повисали один за другим, а она не могла даже придумать ответы.
Кот появился незаметно. Нуар сливался с темнотой, и лишь его глаза — два зелёных огонька вдалеке — выдали его приближение. Он потряс пакетом со льдом. Тот уже начал таять, и кубики внутри болтались из стороны в сторону — примерно, как её мысли. Она вытянула вперёд ногу и потянулась за льдом, но Нуар только покачал головой и сам положил на неё пакет. Может, темнота играла злую шутку с её зрением, а может, падение — но ей показалось, его когти стали длиннее, а волосы слишком отросли и теперь беспорядочными прядями ложились на плечи.
— А ты знаешь, Миледи, что тебе нельзя выходить с баржи? — вдруг спросил он, поднимая на неё глаза. Они ещё раз полыхнули зелёными огнями, но сразу потухли в темноте.
— Ой, да брось. «Женщина на корабле — к несчастью». Может, вы поэтому и не можете найти акуму?
— Да что ты говоришь? — Улыбнулся он, разгадав её уловку, и кивнул, готовый принять её и любые другие отговорки.
И что-то внутри странно кольнуло, натянулось, затрещало, готовое порваться. Она могла врать кому угодно, даже самой себе. А ему, почему-то, не получалось.
— Если честно, я устала сидеть и ничего не делать. Мне даже поговорить не с кем, кроме квами. Может, ты побудешь немного со мной? У Луки завтра свадьба, — в темноте она отчётливо заметила, как вздрогнул Нуар, его плечи напряглись, как для удара, а потом поникли, и он, ссутулившись, сел на пыльную крышу. — Ему, как и всем, не до меня.
— А с чего ты взяла, что мне до тебя? — вдруг спросил он так резко, что теперь вздрогнула она.
— Ну… Я… Мы с тобой сейчас всё ещё друзья?
— Да, Миледи, всё ещё друзья.
— Тогда давай поговорим? Может, наши отношения с тобой изменились, но я не знаю об этом. Я… та, что сейчас здесь — моё настоящее. Чем-то тебя обидела?
— Нет, Миледи, ты ничем меня не обидела.
— Тогда что случилось?
— Я боюсь наговорить тебе лишнего.
Нуар замолчал, давая понять, что не станет говорить дальше. Очень хотелось спросить, узнать, понять, что произошло. Для него всё было в прошлом, но для неё — ещё только в будущем. Смогла бы она исправить то, что сделала, если бы знала? Смогла бы избежать всех ошибок, которые ещё только может совершить?
А если и правда?
Всё, что её ждёт, для неё даже не произошло! Ещё ничего не случилось. И всё можно исправить.
Она немного помолчала, обдумывая свой план. Все вокруг темнили, что-то ей недоговаривали. И у всех, конечно, были на то причины. Но у неё было то, ради чего стоило хотя бы попробовать узнать, что произойдёт. Аккуратно, не вызывая подозрений. Она почувствовала, как сердце стало биться чаще.
Это было нечестно, но необходимо.
— Тогда поговорим о том, что будет для нас безопасно, давай? Как у кого сложилась судьба? Например, мэр города, Буржуа — он ведь подал в отставку. Он стал развивать свой отель?
— Да, и очень успешно. А потом стал спонсировать кинематограф. Ленты так себе, но зато он счастлив, — Нуар, казалось, вздохнул с облегчением. Разговор принял для него безопасный оборот. Никаких личных тем, ничего про них. Всё безопасно. Знал бы он, на какой тонкий лёд она наступала. И как глубоко уйдёт под него.
— А ведущий теленовостей? До сих пор носит парик?
— Он их меняет каждый день. У него целая коллекция.
— Ого. Так много? — удивилась она.
— Ему пришлось арендовать несколько помещений, чтобы хранить их.
— А Джаггед Стоун? Он не вернулся к музыке? — Ещё шажок. По тонкому льду, сквозь который видна лишь темнота.
— Вернулся, женился на своей ассистентке, и у них уже двое детей.
— Как здорово! А эта… знаменитая модель… как его… Забыла имя… А, точно, вспомнила! Адриан Агрест! Он всё ещё модель? — И ещё шажок. И лёд всё тоньше. Всё темнее и глубже под ним.
— Да, и очень успешная. После смерти его отца бизнесом стала заниматься его ассистентка и тётя — они ему помогают.
— А… а с личной жизнью у него как?
— Самый завидный холостяк Парижа. А ты что, на него глаз положила, Миледи? — Нуар улыбнулся, и ей показалось, она слышит треск ломающегося льда. Он тоже лишь казался беззаботным. В его глазах была глубина, готовая поглотить её без остатка.
— Я? Нет, что ты. Мне просто казалось, что такой классный парень никак не может быть один. Он, вроде, встречался с кем-то?
За оглушающим треском она еле расслышала своё имя. Или это Нуар произнёс его так тихо? Так глухо, как будто в этом имени для него не было никакой жизни.
— Маринетт Дюпен-Чен. Они встречались пару лет.
— Да? А потом? Может, они объявили о помолвке?
— Нет. Она его бросила.
Лёд треснул. Её затягивало во тьму и холод, а за собой она тащила Нуара.
— Она? Она его бросила? Она не могла! — Она? Она ведь верно услышала, что его бросила она? Не он её, а она его… — Таких парней, как он, не бросают! Только не его…
— О нет, Миледи, ещё как бросают, — зло ответил он. Ещё никогда она не видела его таким… разбитым? — Как раз таких, как он, и бросают. Кому он вообще нужен, этот твой Адриан Агрест? Никому не нужен, можно найти кого-то поинтереснее. И получше.
— И кого же?
— А ты не знаешь? Лука тебе не сказал? Странно… Он же сам на ней завтра и женится.
Уши заложило тишиной. Она как будто и правда ушла под воду, где был холод, темнота и давящее, разрывающее на части чувство глубины.
— Нет. Не может быть…
— Может. Ты не против сменить тему? Это немного не то, что я бы хотел сейчас обсуждать…
— Но я не могу поверить…
— Хватит. Если хочешь с кем-то это обсудить, я отведу тебя на баржу, и там ты можешь опросить счастливого жениха, — он поднялся на ноги, нависая над ней большой тенью неизбежного будущего. Может, хотел напугать её? Но если ей и стало страшно, то за него. Она поднялась, лёд упал с её ноги и съехал в водосток. Они оба провожали его взглядом, отпуская — каждый что-то своё.
— Нет, нет, не надо. Прости, я просто удивилась. Такая любовь… Ха-ха… А… а у тебя? Как? Ты… один?
— Один. Давай тоже не будем?
Она опустила глаза. Почему так больно? Даже не за себя. За него! О нём она сейчас переживает больше всего. А он молчит… И все вопросы без ответа.
В этот момент больше всего хотелось обнять его и почувствовать, что рядом есть кто-то. А он даже не смотрел на неё!
— Хорошо… А хочешь, побегаем по крышам? Как вчера. То есть вчера для меня, а для тебя… сколько? Пять лет назад?
— Почти пять. Ночной патруль? Дежурство?
— Да, Нуар. Пойдёшь со мной в патруль? — Она взяла его за руку. Его пальцы едва дрогнули, но так и не сжали её руку в ответ.
— С тобой хоть на край света… А как же твоя нога?
— Почти не болит. И всё благодаря тебе, — она хотела поддержать его, но всё казалось тщетным.
Он казался ей сломанным, разбитым. А она даже не знала почему. Это он никогда не сдавался, он всегда поддерживал её. А теперь оказался один? Есть ли рядом с ним кто-то? Или даже её самой уже нет?
Как будто с каждым годом его жизни от него отрывались осколки и улетали в пропасть прошедших лет. Где для неё прошёл день, у него ушли годы.
— Кот, что с тобой случилось? — Она взяла в руки его лицо, осторожно, боясь, что сама может отломить от него ещё один осколок.
— Это не важно, — он накрыл её руку своей и коснулся губами её ладони. Едва заметный поцелуй обжёг. Она почувствовала это настолько ясно, что едва не отдернула руку. И в то же время испугалась ещё больше, потому что захотела почувствовать это ещё раз. Кот сжал её руку, обхватив запястье пальцами.
— Как же не важно! Я же вижу, что тебе плохо! Что случилось с тобой? Я же вернусь в прошлое! Я смогу всё исправить!
Нуар покачал головой, утыкаясь лицом в её ладонь, пылающую от его поцелуя. Она еле сдержала шумный выдох, испугавшись, что он поцелует её снова. И ей опять понравится. А это явно не то, что сейчас было ему нужно…
— Сначала я был влюблён в тебя, но не взаимно. Потом — в другую, и она меня оставила. Хотя я мог ей всё простить. Даже сейчас могу. Мне кажется, я до сих пор жду её. Как ты собираешься исправить то, что меня не любят?
Слова застряли, даже не дойдя до горла, комом оседая внутри груди. Она не могла сказать ему, что когда-то давно это к ней, как к Маринетт, он пришёл на балкон, и они целовались у реки. И что он оказался слишком благородным, чтобы воспользоваться её мимолётной влюблённостью.
Нуар улыбнулся чему-то своему и отпустил её руку, ставшую без его прикосновений неподъёмно-тяжёлой.
— Куда ты, Кот?
Он медленно шёл вдоль крыши.
— Ты мне только что обещала патруль, как раньше. Помнишь?
— Помню. Конечно, я помню. Как раньше. Только ты и я.
— Леди Баг. Я попрошу тебя кое о чём. И я знаю, ты сдержишь своё слово.
— О чём же?
— Когда вернёшься в прошлое, сделай вид, что этого разговора не было. Пожалей мою гордость.
— Ты хоть знаешь, как это будет сложно?
— Ты справишься. За пять лет ты ни разу не подала виду.
Они гуляли всю ночь. Иногда ему звонили другие герои и говорили, что никаких следов акумы нет. Он перепрыгивал с крыши на крышу, останавливался и ждал её. А иногда, замерев у самого края, он протягивал ей свою руку, и тогда она бежала к нему, и он подбрасывал её вверх. Она взлетала, зависала высоко и через крыши падала, а он ждал внизу, готовый поймать в любой момент.
Будущее было горьким и неопределённым, но настоящее — сейчас — надёжным. И всё потому, что рядом с ней снова был он. И от этого вкус горечи был физически ощутим.
Ещё не рассвело, когда Нуар бесшумно спрыгнул на палубу с Леди Баг на руках.
— Спасибо за прекрасную ночь, Миледи. Я давно так не отдыхал.
— Кот, я найду способ всё исправить, — она не сдержалась и обняла его. Ей показалось, он вздрогнул, но это был лишь вздох.
— Я в тебе не сомневаюсь, — он улыбнулся, взгляд вдруг наполнился теплотой. — Ты всегда всё исправляешь.
Он провёл рукой по её щеке, и она замерла — настолько этот жест был для неё непривычным, наполненным нежностью и лаской. От него она этого совершенно не ожидала и замерла, недоумённо хлопая глазами. Сложнее было разобраться в себе. До этого её несколько раз касался Лука, и это было странно, как-то неправильно и совершенно сбивало с толку. А Нуар, хоть и запутывал ничуть не меньше, словно тянул к себе.
— Попалась, — довольно улыбнулся он, наклонился к ней и поцеловал в шею.
Леди Баг ожидала чего угодно, только не того, что по всему её телу пробежит дрожь, и её кинет в жар. Что тело отреагирует так, как никогда и ни на кого до этого не реагировало. Что даже ноги ослабнут настолько, что будут едва держать.
— Ты что делаешь?! — заорала она, но вместо крика вышел хриплый писк. Она хотела провалиться от смущения, а Нуар стоял и самодовольно улыбался:
— Это тебе за то, что сбегаешь в тайне ото всех. Повезло, что попался я, мог бы кто-нибудь другой.
— У меня, между прочим, парень есть! — Она снова попыталась крикнуть ему в лицо. И всё время терла шею — поцелуй горел, просачивался под кожу, и все попытки стереть его только сильнее напоминали о нём. А Нуар лишь сильнее расплылся в улыбке, довольный собой настолько, насколько только был способен в те редкие моменты, когда она ему позволяла творить, что он хочет.
Она ему позволяла! Сама!
— Пусть теперь пять лет ждёт, чтобы со мной разобраться…
Леди Баг кинула на него полный возмущения взгляд, в отчаянной попытке воззвать к его совести:
— Я иду к себе. А ты! Подумай над своим поведением!
— Я лучше над твоим подумаю. Оно мне сейчас очень нравится!
Развязно ухмыляясь, он оттолкнулся от палубы шестом и исчез, растворившись в ночном небе. А Леди Баг так и стояла с открытым ртом. И с рукой, прикрывающей шею, под которой всё так же ясно ощущался его поцелуй.
***
Маринетт осторожно пробралась к себе в комнату. На барже был слышен лишь шум воды. Даже привычный ветер исчез, и вода стеклом застыла без его прикосновений. Она нашла выключатель и осмотрела комнату. Никого. Закрыла окно, занавесила шторы, сняла трансформацию. — Тикки? — Да, Маринетт? — Квами с укором смотрела на неё. Но какой бы строгой ни пыталась казаться, не могла скрыть сочувствия. Маринетт ещё раз осмотрелась и прислушалась. Никто не должен был узнать то, что стало ей известно. — Как такое могло произойти? Я бросила Адриана? Я? Как мне вообще могло такое прийти в голову? Я же люблю его! — Вот поэтому тебе ничего не рассказывали! Чтобы ты не знала о будущем и не делала ничего. Тебе нельзя было это знать! Ты не представляешь, куда это знание может привести! — Тикки была права. То, что она узнала, меняло всё. Теперь стало понятно, почему от неё так тщательно скрывали всё происходящее: начиная от изменений в городе и заканчивая новостями и любыми разговорами об их жизни. — У меня завтра днём свадьба! — простонала Маринетт, будто лично ей предстояло завтра отвечать за свою версию из будущего. — Вот именно! — назидательно произнесла Тикки. — И выходишь ты замуж не за Адриана, а за Луку! — Я… выхожу… за Луку… Стоп! Как? Я же… Я же в другом времени! Я даже ещё коллеж не закончила! Я не могу выйти замуж! Маринетт в отчаянии уставилась на Тикки. — Думаю, это одна из тех проблем, которые сейчас решают. Лука знает, что ты Леди Баг, и знает, что ты сейчас в прошлом. Он что-нибудь придумает. — Точно… Но Адриан… — Адриан не с тобой. Ты его бросила. Мы не знаем почему. Маринетт села на кровать и уставилась в стену напротив. Но фото Джулеки и Роуз, полные счастья и радости, никак не помогали понять, почему люди расстаются. Два года с Адрианом — и вдруг всё закончилось. Почему? Она любит его. А он любит её. Так почему она ушла? Что такого могло произойти, что стало невозможно быть с человеком, которого любишь? Почему уйти пришлось именно ей? После всего, что у них было, после всего, что они пережили вместе! Они же ещё вчера строили планы на путешествия, на лето вдвоём, на хомячков… У неё весь дневник исписан планами будущих свиданий и подарков на годовщины! Так почему она? Может, Нуар что-то перепутал? Он никогда не был тем, кто пристально следит за жизнью знаменитостей. Но если всё же он прав, то что могло заставить её уйти? Это должна быть какая-то очень веская причина. Что-то очень серьёзное. По-настоящему важное… — Я знаю почему… Я рассказала ему, что я Леди Баг! Я не смогла молчать! Точно! Я сказала ему, и он не смог этого принять! И мне пришлось его бросить! — Маринетт! Мы не можем знать, что всё было именно так! — Тикки приблизилась к её лицу, глядя прямо в глаза. — А как ещё могло быть? Может, он не смог справиться с тем, что постоянно переживал за меня, когда я уходила сражаться с новой акумой? Наверное, ему тяжело было знать, что он ничем не может мне помочь. Помнишь, я давала ему талисман змеи? А у него не получилось им пользоваться! Наверное, он всё время смотрел на то, как я борюсь со злом, и думал о том, что не смог справиться! Что не может мне ничем помочь. — Маринетт! Это всего лишь теория! Да и Адриан не такой! Он не стал бы злиться на тебя из-за того, что не может управлять талисманом! — В голосе Тикки было столько сомнений, что не заметить их было просто невозможно. Да и сама Маринетт понимала, что её теория слишком далека от правды. — Ты права… Адриан не такой. Он не стал бы злиться на меня за это. Он, наверное, как Аля, поддержал бы меня. Он всегда меня поддерживает. Тогда что? Посуди сама: что ещё могло произойти? Нас не разлучили ни Хлоя, ни Лайла. Что могло измениться? — Маринетт застыла, перебирая варианты. — Помнишь, Лука говорил, что обладатель талисмана мотылька объявился около четырёх лет назад? Мы с Адрианом тогда уже встречались около года. Как раз и выходит, что наше расставание случилось, когда мне снова пришлось сражаться с акумами? Наверняка дело в этом! — Это не обязательно связано, хотя и подходит по времени. Но Маринетт постоянно делала невозможное, и, видимо, это вошло в привычку: — А если дело в его отце? — Маринетт медленно опустилась на кровать, глядя перед собой. — Когда он понял, что это из-за меня он его лишился! Что это я была причиной того, что он остался один. — Думаешь, Адриан стал бы винить во всём тебя? И даже не попытался бы понять тебя или во всём разобраться? — Я не знаю, Тикки… Но если причина была в том, что он всё узнал и окончательно во всём разочаровался? Понял, что всё произошло по моей вине? Что я не справилась. Что Леди Баг на самом деле не героиня, какой её все считают? Он не смог этого принять. И тогда мне пришлось уйти… Маринетт сидела в полной тишине, и под настороженное молчание Тикки медленно перебирала возможные варианты, пытаясь понять, насколько они вероятны. Адриан не стал бы злиться из-за того, что не смог управлять талисманом. Не стал бы слепо верить Лайле, если бы она вернулась. А под влияние Хлои он давно уже не попадал. Для их расставания нужно было что-то по-настоящему значимое. И под это проходила только тайна Габриэля Агреста, которую она обещала хранить. Она не могла рассказать Адриану, что его отец был Монархом. И не могла допустить, чтобы он узнал, что тот погиб по её вине. Это было бы ещё одним предательством. Она не могла этого допустить. — Я не могу допустить, чтобы Адриан узнал, что я Леди Баг. Тикки медленно сместилась, повиснув напротив неё. Маринетт медленно выдохнула: — Я буду скрывать от него, кто я, и он ничего не узнает: почему Монарх обманул меня и что на самом деле это был его отец. Я просто продолжу всё от него скрывать! Полная решимости, Маринетт воодушевилась: — И тогда я буду с Адрианом! Мы будем вместе. Будем жить долго и счастливо, Тикки. — А Лука? — Он замечательный парень. Для него найдётся девушка намного лучше меня. — Думаю, Лука так не считает. И ты не думаешь, что такое твоё решение как раз и может привести к такому результату, как сейчас? — Нет, Тикки. Наверняка я не смогла сдержаться, всё рассказала ему, он нервничал, переживал за меня. Может, пробовал пользоваться талисманами, и у него не получалось. Расстраивался, и мы ссорились из-за этого. Я просто не буду ничего ему рассказывать. В конце концов, я не смогу быть Леди Баг вечно? И мы с ним станем обычными людьми, как я до встречи с тобой. А сейчас мне нужно выспаться. Я должна быть готова к битве с акумой, чтобы вернуться в прошлое и всё исправить… Маринетт легла на кровать и закрыла глаза. Сон всё не приходил, и только под утро ей удалось провалиться в полудрёму, полукошмар. Во сне они с Адрианом бегали по крышам. Железные листы прогибались под ногами и грохотали. Они разбудили весь Париж, и люди выходили на улицы, чтобы посмотреть на них. — Маринетт, я тут подумал, — улыбнулся ей Адриан, почти вплотную приблизившись к её лицу. — У тебя ничего не получится. Ты не сможешь. Городу нужен новый герой. Адриан улыбался, глядя ей в глаза. А потом вцепился ей в уши и оторвал серёжки. Зажав талисман в кулак и радостно смеясь во весь голос, он побежал от неё прочь, продавливая листы железа, грохотом и смехом накрывая весь Париж, у которого больше не было защитницы. — Нет! — закричала она. — Стой, они мои! Он убегал от неё по крышам всё дальше и дальше, пока совсем не скрылся из виду. Оставляя её совсем одну — без талисмана. И без него, человека, которому она должна была доверять… Маринетт ещё раз закричала в отчаянии. И проснулась. Сквозь шторы во всю светило солнце. В дверях комнаты стоял Лука: — Маринетт? Кошмар приснился? Она закрыла уши руками. Серёжки были на месте. — Да. Перенервничала. Прости, если напугала. Лука опустился на колени рядом с её кроватью и обнял её: — Напугал. Но я рад, что ты в порядке. Маринетт обняла его в ответ. Страх сна был слишком реальным. — А я рада, что ты рядом. Кто-то ходил по палубе. Шаги были достаточно громкими, так что это явно не была попытка скрытого проникновения. — Пойду, посмотрю, — сказал Лука. Он поднялся и неспешно пошёл наверх. Маринетт, ещё с трудом отошедшая ото сна, забыла об осторожности и пошла за ним. Им показалось, что они вздохнули с облегчением, когда увидели почтальона. — Лука Куффен? — Да. Что вы хотели? — Лука загородил собой Маринетт, но почтальона она не интересовала. — У нас для вас письмо. От Али Сезар. Пролежало у нас пять лет. Сказано вручить вам сегодня утром. — Отлично, давайте, — Лука протянул руку, но почтальон не спешил: — С вас 20 евро за дополнительные издержки. — Обдираловка, — Лука принялся шарить по карманам в поисках денег. — Пять лет хранить письмо… Весьма эксцентрично. Это Аля Сезар — случайно не та известная журналистка с "ЛедиБлогом"? — Нет, это прабабка моя. Она как раз пять лет назад в маразм впала, так до сих пор чудит. Там больше никаких от неё писем не было? Или посылок? Почтальон с сомнением покачал головой, забрал деньги, дал Луке расписаться и быстро сбежал с баржи, видимо, опасаясь ещё каких-то историй о семейной жизни. Лука развернул конверт и принялся читать. Медленно его выражение лица из задумчивого становилось испуганным и злым. — Я её убью! — прошептал он сдавленным голосом. — Дура малолетняя… — Что случилось? — Маринетт встала на цыпочки, чтобы рассмотреть текст письма, но Лука держал его слишком близко к себе. Телефон в его руках дрожал, но, несмотря на это, он всё же сумел набрать чей-то номер: — Ты можешь мне объяснить, почему ты мне письма шлёшь? Из прошлого! И ещё сегодня утром! А? Не надо возмущаться! Кто пришёл? Феликс? Отлично, он тут как раз самый главный в этом плане. Приходите на баржу. Мне это тоже не нравится… Лука обернулся к Маринетт, и она испугалась его тяжёлого, злого взгляда. — Лука? — Готовься, будем возвращать тебя в прошлое…
