Рассвет в Миссури

Если первые недели сентября радовали относительно теплой погодой, то после ливня температура заметно понизилась. Директор Мяу все чаще сворачивался клубком и спал исключительно на постели, а не на полу, как раньше. Надо бы как-нибудь купить ему лежак и плед. Я открыла баночку из-под чая, которая стояла на тумбе под телевизором в моей спальне. Отложив часть суммы от зарплаты, я вложила купюры в банку. Места оставалось все меньше и меньше и это не могло не радовать. — Директор, вам в этом месяце будет подарочек от начальства. — Я обернулась на котика, который облизывался в кровати. — Собственное спальное место. — Желтые глаза смотрели на меня, не выражая заинтересованности. — Что, даже не похвалишь меня за проделанную работу? Эх, вот так и старайся для тебя, а тебе даже не интересно. Я испугалась, когда зазвонил телефон. — Привет, зануда. — Ты напугала меня! — Я посмотрела на Директора Мяу и указала пальцем свободной руки на телефон: — Она чокнутая. — Прошептала я. — Ну вот, снова ты не здороваешься. — Хейли нарочито громко вздохнула. — Ты дома? — Да. Учу Директора Мяу плохим словам. — Хорошо. — Воодушевленно произнесла подруга. Кажется, она находилась в транспорте.  — Точнее, плохо, не делай так. Но хорошо, что ты дома. Я сейчас еду к родителям забрать кое-какие вещи, а потом я буду свободна. Хочешь, заеду? — Конечно. — Я открыла холодильник и внимательно осмотрела его содержимое. — Возьми клубничный сок. А я пока испеку что-нибудь. — Взять бутылку виски? Без проблем. — Я закатила глаза. Хейли хихикнула, как будто могла увидеть мою реакцию через телефон. Спустя два часа мы уже сидели за обеденным столом и уплетали черничный кекс. — Брук, если ты когда-нибудь угостишь Купера своей выпечкой — он не сможет устоять и возьмет тебя прямо в аудитории. — Проговорила Хейли с набитым ртом. — Странные у тебя фантазии. — Я отхлебнула сока из бокала для вина. — Секс за выпечку? Что за бартер такой? — Ты права. — Я уловила нотки назревающего сарказма в голосе подруги. — Он сам должен на тебя наброситься, будто ты и есть самая вкусная булочка. Так лучше? Я засмеялась. — Едва ли. Хотя, это лучше, чем если бы ты меня шипперила с кем-либо другим из университета. — Что-то мягкое и пушистое прошлось по моей щиколотке. — Нет, Директор, котикам нельзя кушать кексы, не дам. — Я удивлена как ты сама на него не бросаешься. Разве ты не изголодалась за время своего целибата?  Подруга внимательно смотрела на меня, будто выискивая ответ прямо на моем лице. Стоит признать, черная подводка удачно выделяла голубизну ее глаз. — Не знаю. Не думаю. — Я глубоко вздохнула. — Даже если и так, разве это правильно? Перед глазами всплыло лицо профессора, его спокойный тон, когда он говорил, что кондиционер в машине выключен. А я, дура, ведь даже не потрудилась проверить это перед тем, как оправдывать румяность своих щек температурой в салоне. После того, как Мистер Купер меня подвез домой, все последующие дни казались в сто раз насыщеннее. В какие-то моменты я не отличала где заканчивается реальность и начинается мое воображение. И это ощущение обострялось исключительно во время лекций по социологии. Выражали ли зеленые глаза что-то, когда он смотрел на меня в аудитории? А в машине?Выражали ли мои глаза что-то? Хейли могла меня читать как открытую книгу, но была ли я открытой книгой для профессора? Мог ли он прочитать меня с той же легкостью, с какой рассказывает о социологических институтах? — Брук? Ты тут? — А, что? — Ты куда-то улетела. В сексуальные фантазии, я надеюсь? — Хейли кокетливо поиграла бровями. — Хочешь, нарисую тебя и Купера вместе, обнаженными, на огромном холсте? В конце концов, художник я или где? — Боже, Хейли, охлади свое траханье! — Я засмеялась. — Во-первых, я пытаюсь поесть. Во-вторых, у меня есть серьезный вопрос. Скажи мне, что отличает влюбленного человека от обычного? — Инклюзивность. — Блондика дожевала последний кусочек и запила его соком, прежде, чем продолжить: — Влюбленный человек оказывает знаки внимания своему предмету обожания, которые не оказывает другим. Делает жесты, которые не сделает для другого человека. — То есть, если ты хочешь определить свои или чужие намерения, достаточно просто взглянуть через призму инклюзивности? — Типо того. Только нужно головой в этом деле думать, а не... Ну, ты поняла. — Я усмехнулась. — Кажется, тебя заждались на факультете философии. — Я поднялась со стола и переместила посуду в раковину. — Я так не умею, как ты — говорить простыми словами о сложном. Зато вот сложными словами о простом могу. — Это все мой богатый жизненный опыт. — Подруга провела рукой в воздухе, будто бы проводя по огромному тексту. — Тебе повезло, что я, будучи младше тебя, являюсь супер мудрой. — Супер мудрой? — Я принялась вымывать бокалы. — Ты младше меня на четыре месяца, нам обеим двадцать два. — Х-м, а сколько Куперу? Больше тридцати? — Не знаю, мы, вроде как не настолько близки. — Я домыла блюдце и вытерла руки. — Хотя он сказал, что учился вместе с мои начальником, так что, наверное, все-таки, около тридцати. — Приемлемо. Но лучше уточнить. — В следующий раз так и сделаю. Например, встречу его в коридоре и скажу: «Здравствуйте, Мистер Купер. Моя подруга нас шипперит и ей не хватает информации о вас. Не будете ли вы так любезны пройти анкету?» — Я хихикнула. Д иректор Мяу сидел у моих ног и выжидающе глядел на меня своими большими желтыми глазами. Я подняла его на руки. — Ага, и первым вопросом будет «Назовите точные координаты места, где вы родились и время рождения, с точностью до секунд». Мы засмеялись. Наверное, если бы Директор Мяу умел говорить, он бы во всех деталях рассказал нам, какие мы сумасшедшие. Выходные выдались такими же изнуряющими, как и предыдущие дни. Даже не знаю, что давалось мне сейчас тяжелее: учиться, работать после университета или работать все выходные. Ветер кусал за щеки и нос, когда я протирала столик перед пекарней. — Если кто-то в такой холод будет сидеть на улице — он сумасшедший! Я обернулась на знакомый голос. — Привет, Альберт. Что, сезон пижам закончился? Мужчина любезно придержал мне дверь и я с удовольствием занырнула в теплое помещение. — Да, приходится теперь одеваться потеплее, чтобы спуститься с двадцать второго этажа в любимую пекарню. Сегодня Альберт был одет в кожаную курточку, джинсы и кепку-англичанку. Курточка была расстегнула — должно быть, она слегка маловата. — Девочка, что есть к чаю? Я купил своей Миссис какой-то дзен микс из зеленого чая и теперь ей нужно что-то к этому извращению. — Мужчина откашлялся. — Ну раз такое серьезное дело, я бы предложила вот этот бисквит. Он не сильно сладкий, так что, думаю, ей понравится. — Значит, давай этот бисквит и что-то совсем противоположное. На всякий случай. — М-м, бублики? — Я окинула витрину взглядом. — Давай. Вот же угораздило меня жениться на человеке с изысканным вкусом. — Дядька достал бумажник и тепло улыбнулся. — Еще когда я подростком таскал кирпичи на стройке, она приезжала ко мне и привозила что-то пожевать. Ее папа держал небольшую пиццерию, а мама — фургончик с джелато, поэтому я всегда был самым удачливым парнем. И сытым. Вот теперь возвращаю должок. — Думаю, ей с вами повезло не меньше. — Я рассчитала Альберта и сложила покупку в крафтовый пакет. Он поблагодарил меня развернулся в сторону двери. Я взглянула на настенные часы: оставался всего час до закрытия. — Брук, ты только глянь. — Шэйн вышел из своего кабинета и протянул мне свой телефон. — Что это? — Передо мной было изображение каких-то четырех парней, они сидели на скамейке, где-то в саду. Похоже на ботанический сад. — Узнаешь кого-то? Я пригляделась. Сад узнаю, так как сама гуляла там не раз. А вот касательно парней... — Вот этот похож на тебя, хоть тут и волосы покороче, но сережка в ухе как у тебя. — Я ткнула пальцем на молодого парня, который сильно хмурил брови. — Да, это я. — Шэйн кивнул и указал на другого парня. — Видишь кто сидит справа от меня? Парень на фото по-приятельски закинул руку на плечо Шэйна и улыбался одними уголками губ. Я непонимающе уставилась на начальника. — Ну же, представь его в дорогом костюма, вместо этой голубой футболки. — Профессор Купер? — Я ошарашено вглядывалась на фото, пытаясь увидеть знакомые черты. — Он самый! Когда ты сказала, что какой-то Алан Купер передал мне привет, я даже не вспомнил кто это. — Шэйн повернул экран телефона к себе. — А потом дошло! Этот придурок учился вместе со мной и мы иногда курили травку в одной компании. Не скажу, что мы были очень близки, но время от времени мы выручали друг друга. Хороший парень. — Тогда почему придурок? — Я обошла стойку и стала рассматривать витрину. — Что? — Шэйн перевел взгляд с телефона на меня. — Ну, ты сказал, что он придурок. Почему? — Я заметила, что оставшиеся две порции чизкейка стоят неровно. Нужно поправить. — А, пустяки. — Я услышала как Шэйн усмехнулся. — Он всего лишь переспал с моей девушкой. Я одернула руку от чизкейка. — Мы говорим за одного и того же Алана Купера? Он казался мне таким порядочным... Даже подвез меня домой в дождь. — Я уставилась на начальника. Он понимающе поджал губы и кивнул. — Так и есть, он джентельмена и дамский угодник. Хотя, я на него даже не злюсь за тот случай. Джессика всегда была... Как бы лучше это сказать... Девушкой, которая предпочитала компанию нескольких мужчин. Порой даже в прямом смысле, но не суть. — Я снова потянулась к кусочку чизкейка. — Это было давно и я даже не уверен, знала ли она о том, что мы встречались. — А насколько давно это было? — Невинно поинтересовалась я. — Лет десять назад, если не больше. Алан старше меня года на два-три, так что ему сейчас где-то тридцать два. Что там говорила Хейли? «Приемлемо». Что ж, спасибо, что приоткрыл завесу, Шэйн. Теперь я не смогу смотреть на профессора Купера как раньше. В шесть, когда мама отвела меня в цирк — это было настоящее волшебство! Ты словно смотришь не на сцену, а заглядываешь в совершенно другой мир. Потом, когда шоу окончилось, я увидела одного из актеров цирка, все еще в костюме и гриме, курящим на крыльце. Ощущение волшебства тут же стало рушится. Мама не разделяла моей чувствительности, говорила что у меня просто острое ощущение мира, и нет ничего такого в том, что я увидела. Наверное, поэтому я всегда была приверженицей правил и порядка. Однажды я прочитала от начала и до конца пользовательское соглашение и условия конфиденциальности Uber. Например, я узнала, что водители не могут сохранять себе номера телефонов клиента. Точно так же, как и клиенты не могут связываться с водителями после поездок. И мне казалось это правильным, логичным. Теперь придется адаптироваться к новой реальности. Одно дело, когда перед тобой находится образ сдержанного профессора, и все, что ты о нем знаешь знают все студенты: как его зовут, какой предмет он ведет и как с ним связаться при необходимости. Это правильно. Это логично. Но я знаю больше. Я знаю, как звучит его голос вне аудитории и какого цвета салон в его машине. Я знаю сколько ему лет и знаю, что у него есть собака. Знаю в каком районе он живет. Знаю как он выглядел в студенчестве. Знаю, что он учился с Шэйном и что он переспал с какой-то Джессикой. Все это, слой за слоем, превращают образ Профессора Купера в обычного смертного человека, со своими недостатками и прошлым. Вроде как, это все еще правильно. Все еще логично? Остается дождаться понедельника, чтобы проверить насколько сильно полученная информация повлияет на меня, и повлияет ли она вообще.