Рассвет в Миссури

Плотные шторы не пропускали солнечный свет, который упрямо пытался попасть в спальню. Город уже проснулся: приглушенный гул машин за окном и пение птиц дошли до моего слуха постепенно, перебираясь сквозь пелену сна. Самая большая роскошь, которую я могла себе позволить — проснуться без будильника, — сегодня стала реальностью. Я потянулась и оглядела спальню: с кровати можно было увидеть небольшой участок кухни, а точнее, выход на балкон. Солнце заливало золотом пару плетеных кресел, что стояли на балкончике, листья дикого винограда, который тянулся с первого этажа. Светлый паркет на кухне будто бы и вовсе светился. Спальня же казалась отдельным островком, все еще погруженным в темноту; бежевые стены стали серыми, но комната все равно ощущалось уютной. Директор Мяу тихонечко сопел под боком, уткнувшись мордочкой мне в руку. – Эй, булочка. — Прошептала я. — Пошли завтракать. Директор Мяу никак не отреагировал на мои слова. Я принялась гладить серую шерсть и тут же услышала тихое мурлыканье. — Я так тебя люблю. Ты меня любишь? — Я все еще говорила шепотом, будто бы боясь нарушить магию утра. Директор Мяу потянулся в кровати и зевнул. — Я расценю это как «да». Мой аппетит еще не успел проснуться, поэтому вместо полноценного завтрака я заварила себе зеленый чай. Ступив на балкон в одних лишь пижамных шортах и топе, я тут же поежилась — холодный ветер обдал мое тело, из-за чего кожа покрылась неприятными мурашками. Я надела халат, теплые носки, и вооружилась чашкой с чаем, чтобы покорить сентябрьскую утреннюю прохладу. Я не спешила присаживаться в кресло — мне хотелось пройти дальше и облокотиться на металлическое ограждение крыши, чтобы наблюдать за прохожими внизу. Летом я обожала это занятие, но, с учетом бешеного ритма жизни в последнее время, я мало что делала для своего удовольствия. Университет, работа, Хейли, Директор Мяу и Netflix по вечерам — мой сентябрь в одном предложении. Стоило запланировать себе больше выходных, хотя бы ради того, чтобы вот так стоять с чашкой чая и наслаждаться «пейзажем». Хотя, вряд ли вид с моего балкона-крыши мог бы украшать обложки глянцевых журналов. Внизу, на узких улочках, тянулись ряды старых кирпичных домов: одноэтажные, двухэтажные, но не более. На некоторых стенах давно уже облупилась краска, у кого-то до сих пор стояли деревянные оконные рамы. У кого-то были аккуратные газончики, но чаще — просто земля с протоптанной тропинкой. И мне всегда нравился контраст Бево, с его обветшалыми фасадами, развешанным бельем на заднем дворе, выкрашенными в белый цвет заборчиками и подстриженными кустами. Я сделала глоток чая и ощутила, как тепло разливается по телу. Я обратила внимание на движение в переулке — кто-то из соседей выгуливал собаку. Переведя взгляд на другую улицу я увидела как кто-то поливал цветы в горшках. Все казалось таким умиротворенным, тихим, спокойным. Прекрасное утро. Я разглядывала местность дальше, и немного наклонилась вперед, чтобы проследить за улочкой, что проходит мимо моего дома. И какого же было мое удивление, когда возле входной двери первого этажа я увидела знакомую машину голубого цвета. Что за черт... Нет, наверняка это кто-то приехал к соседям снизу. Мало ли, сколько таких машин может быть в городе? Я вглядывалась в номер на табличке, пытаясь вспомнить какие же цифры были на машине Мистера Купера. Напрасно — я совсем не обратила на это внимание, когда он меня подвозил. Кажется, мои попытки определить владельца машины были замечены — дверь открылась, и оттуда вышел мой профессор. Должно быть, пока я не наклонилась, я оставалась незамеченной. Я быстро отряпнула от ограждения, из-за чего разлила немного чая на топик. Вот же черт! Ну почему снова он? Я поставила чашку с недопитым чаем на кухонный стол и надела тапочки. — Директор, — Я серьезно посмотрела на своего кота. — Будь на чеку. И никому не открывай дверь! Быстро спустившись по ступенькам в подъезде, я прокручивала в голове все то, что собиралась сказать этому придурку. Но стоило мне открыть дверь и увидеть его машину, как вся моя решительность куда-то улетучилась. Я не успела сбежать обратно домой — профессор обернулся на звук открывающийся двери и подошел ко мне. — Добрый день, Брук. Я подняла глаза, чтобы посмотреть мужчине прямо в лицо. На нем были черные солнцезащитные очки, синий свитер с маленьким логотипом «Lacoste» и бежевые брюки. Чертов модник. Вместо ответа я недовольно пробурчала: — Что вы здесь делаете? — Простите, я не хотел вас пугать. — Мистер Купер снял очки. Его зеленые глаза были налиты золотом, а уголки губ слегка приподняты. — Я подумал, что смогу подвезти вас до работы и извиниться по дороге, но, очевидно, не угадал с графиком. Я заметила, как профессор скользнул глазами по моему телу и тут же достал что-то из заднего кармана брюк. — Вы испачкались. — Он протянул мне серый платок. — И, кажется, замерзли. Я совсем забыла о том, в каком виде я собралась вести свою гневную тираду. Я запахнула покрепче халат и сложила руки на груди, не принимая платка. Злится было теперь труднее, ведь я сгорала от смущения. — Не нужно, спасибо. — Я уже не поднимала голову на Мистера Купера, а пыталась сделать вид, что увлеченно рассматриваю дома вокруг. — Я сегодня выходная. Мужчина положил платок обратно в карман. Я чувствовала, как он прожигал во мне дыру взглядом. — Возможно, я все же смогу вас куда-нибудь подвезти сегодня? В качестве извинения? Его голос был спокойным, глубоким, будто бы это он имеет передо мной преимущество, а не наоборот. Я все же подняла голову. — Извинения за что? — За то, что я в ваших глазах выгляжу полным придурком. Поверьте, я совсем не такое впечатление привык оказывать на людей. И что это было? Совсем не похоже на человека, который искренне сожалеет о чем-то. Я боялась смотреть в зеленые глаза слишком долго, хотя, казалось, профессора забавляет мое смущение. — Ладно, мне и правда нужно сегодня поехать за продуктами, но я еще не завтракала, и мне нужно переодеться, а еще нужно купить лежак для Директора и новую банку чая, чтобы... Мистер Купер явно заметил мой тревожный поток мыслей и перебил меня самым спокойным голосом: — Брук, давайте поступим следующим образом: вы переоденетесь, мы поедем позавтракаем, а потом вы отправитесь за продуктами. — Не получив от меня никакой реакции, мужчина продолжил: — Мне будет очень интересно послушать о Директоре, которому вы собираетесь купить лежак. Я хмыкнула. — Ладно, профессор, договорились. Дайте мне пятнадцать минут. — Звучит отлично. — Мистер Купер кивнул и вновь надел свои очки. В свете солнца очертания его волос на голове и бороде светились янтарным цветом. — Буду ожидать вас в машине, Брук. Уже через пять минут я была переодета и готова к выходу — оставалось лишь нанести макияж: тушь для ресниц, немного подводки для бровей и хайлайтер на щеках. Теперь, когда я слышала голос Мистера Купера в трех разных местах, я все глубже уходила в свои размышления касательно того, а какой он вообще человек. Что может его голос рассказать о нем? В аудитории Мистер Купер был настоящим оратором, который умело владел вниманием толпы. Его голос повышался ровно на столько, на сколько требовалось, и он всегда звучал уверенным. Начало предложений он говорил четко, громко, выразительно, в то время как под конец позволял себе немного расслабиться, будто бы показывая свою приземленность. Когда я сидела в его машине во время грозы, его манера речи была совершенно другой: расслабленный голос с небольшой хрипотцой, немного уставший, но по-прежнему уверенный. И лишь одна трещинка — плохая память на имена. Именно в такие моменты он казался мне наиболее... настоящим? Человечным? Простым? Я не определилась. На улице его тон показался мне более властным, даже приказным. Пускай он напрямую ничем себя не выдал, но он не выглядел так, будто бы приехал просить прощения. Он выглядел и звучал так, будто бы приехал забирать то, что ему полагается. Возможно, именно поэтому вместо обещанных пятнадцати минут я села в машину уже через десять. — Есть ли у вас предпочтения касательно завтрака? — Мужчина завел машину и стал медленно ехать вдоль улочек. — Да нет, не особо. Вообще, можем и не завтракать, я не хочу вас задерживать. Боже, я чувствую себя девственницей на школьном выпускном. Мистер Купер покачал головой — точно так же, как когда я извинялась в его машине во время грозы. — Брук, перестаньте. Я ведь сам к вам приехал. Просто скажите есть ли у вас предпочтения по еде. Мужчина отозвался достаточно терпеливо, но мне вдруг стало интересно — а что скрывается под этой терпеливостью? Что будет, если вывести его на эмоции? Будет ли он стараться держать себя в руках или начнет рвать и метать? Нет, выводить человека за рулем нельзя. Твоя жизнь буквально находится в его руках. — Нет, у меня нет предпочтений. А у моего бюджета есть. Надеюсь, этот модник не повезет меня в заведение, где одно блюдо будет стоить мне месячной зарплаты. Стоит ли ему об этом сказать? — Как насчет Пирс Авеню? Там есть ресторанчик... Э-эм как же его... Я усмехнулась. Чувство смущения немного притупилось. — «Свинг»? — Да, точно. — Мистер Купер улыбнулся. — Вы там были? — С Хейли, пару раз. Я слегка поежилась и обняла себя руками. Почему так холодно? Какое-то время мы ехали в неловкой тишине, и мне поскорей хотелось остаться одной. — Послушайте, Брук, касательно того, что произошло на прошлой неделе... Я знаю, что для вас, должно быть, ситуация показалась максимально странной и мне бы хотелось ее разъяснить. Я посмотрела на мужчину и стала его нагло разглядывать, пока он внимательно следил за дорогой. — Я возвращал некоторые книги, и мне стало любопытно, почему вы так часто проводите время в библиотеке. Только вот, увидев насколько вы сосредоточены, я не решился подойти. Вряд ли вам бы понравилось, если бы вас кто-то прервал. Тут он был не прав — концентрацию я все-таки теряла, и именно из-за него. Теперь я понимаю почему ощущала, будто бы кто-то пристально наблюдал за мной; это была не моя фантазия и не усталость. Это был Мистер Купер — невидимая тень, о которой пыталась предупредить моя интуиция. Я выгнула бровь, но не стала перебивать мужчину. — Вы ушли, но забыли кое-что. Я подумал, что это может быть что-то важное, и собирался вернуть вам стикер при первой же возможности. Таким образом, он попал на мой стол. Ну вот, очередной «красный флаг». А вдруг я записала что-то очень личное на том стикере — Мистер Купер бы прочитал это и вернул мне? Как-то не по-джентельменски. Я уставилась обратно на дорогу. Мимо нас проезжали машины, домики сменялись один за другим, а улицы были наполнены людьми. Было непривычно наблюдать за городом не из окна автобуса. — Уже во время проверки работ я узнал ваш почерк. Это простая случайность. Ваш почерк сам по себе довольно выделяется среди остальных студентов, поэтому обнаружить автора было вопросом времени. Вы согласны? — Наверное. Не знаю. Насколько сильно выделяется мой почерк? — Никогда не видел ничего подобного. У вас каллиграфический почерк, что само по себе редкое явление. Но помимо этого, вы добавляете свою изюминку — заглавные буквы имеют мелкие завитушки. Как будто немного не вписываются в общий стиль. Это цепляет глаз. Я ощутила на себе взгляд Мистера Купера. — Продолжайте, профессор. — Что ж, дальше произошла обыкновенная психология: я неосознанно возвращался взглядом к вам, ведь именно вы написали пример, который я держал в руках. Весьма впечатляющий пример, должен сказать. Вот так просто. И ни одного «простите, что следил за вами и украл ваш стикер». Ситуация и вправду прояснилась, и теперь Мистер Купер не кажется мне сталкером или придурком. Просто стечение обстоятельств сыграло против него. Из-за холода, я покрепче обхватила себя руками — мужчина либо этого не заметил, либо сделал вид, что не заметил. — Спасибо, что разъяснили. Я выжидающе уставилась на мужчину. Если он собрался извиняться — то где те самые слова? — Надеюсь, мне удалось сгладить неприятное впечатление. — Ну, это так, но вы ведь не извинились. — Я заправила непослушную прядь за ухо и прочистила горло. — Просто вы говорили, что приехали извиниться, но так и не попросили прощения... Несмотря на мелку дрожь, я все равно ощутила как началы гореть мои щеки. Я встретилась глазами с профессором, и в его зеленом омуте горел странный огонек, который я до сих пор не видела. Я отвела взгляд первой. — Мне показалось, я заслужил ваше прощение в тот момент, когда вы сели в машину. Извините, Брук. В следующий раз я исправлюсь. Пожалуй, его «извинение» оставило больше вопросов, чем должно было. Он не извинился за то, что было в университете — он извинился за то, что неправильно растолковал мое согласие прокатиться с ним. Кто так делает? Как насчет «Извините, Брук, я больше не буду вторгаться в ваше личное пространство»? А что вообще значат его слова про следующий раз? Он вновь собирается сделать какую-то пакость со мной? И вообще, мог бы и температуру нормальную выставить в машине! Правильно говорила Хейли: мужчина никогда не извиняется за свои косяки. Он либо дарит тебе цветы, либо обещает быть лучше.