Рассвет в Миссури

Заведение оказалось таким же, как я его запомнила: светлое, просторное, с большими окнами и множеством фотографий на стенах. Лишь дальний угол ресторана, — там, где находилась небольшая сцена, — утопал в полумраке. Интересно, как часто здесь играют живую музыку? Нам достался столик прямо у окна, из которого можно было увидеть парковку. Чудесно. За соседними столиками сидели парочки, несколько семей и одна шумная компания девушек, которые что-то активно обсуждали. Официанты сновали между рядами, принося чашки кофе, тарелки с вафлями, мороженое и что-то еще. В зале стоял умеренный гул, состоящий из голосов и звона посуды. Я села напротив Мистера Купера, расправила салфетку на коленях и сделала вид, что внимательно вчитываюсь в меню. На самом деле, выбор я сделала, и еще в дороге — салат. Я всегда тайно презирала девушек, которые в ходят в рестораны и выбирают один лишь «Цезарь». И не важно почему они это делают — из-за беспокойства по поводу калорий, попыткой казаться лучше, чем остальные, или надеятся, что в этот раз вкус у салата будет совсем другим. Если ты приходишь наслаждаться едой — наслаждайся и будь собой. Но именно сегодня я позволила себе стать той самой девушкой, и заказала салат. Я с гораздо большим удовольствием попробовала бы бельгийские вафли, панкейки или даже бургер на завтрак. Но мысль о том, как я буду пытаться аккуратно это все есть на глазах у Мистера Купера, казалась мне... Устрашающей. Салат был наиболее безопасным вариантом. — Итак, Брук. — Мужчина взял чашку эспрессо и посмотрел мне прямо в глаза. — Кто же такой Директор и почему ему понадобился лежак? Ну, конечно, он пьет эспрессо! Сливки, сахар — нет, это не про него. Чашка казалась совсем миниатюрной в его ладони. Он выпил кофе одним глотком и выжидающе смотрел на меня. Несмотря на то, что мы сидели прямо у окна, дневной свет не делал его зеленые глаза ярче. Наоборот, в помещении они будто бы приобрели оттенок хвойной зелени — глубокий, темный, насыщенный цвет. Я опустила взгляд в тарелку с салатом. Интересно, замечает ли он, с какой дотошностью я рассматриваю его глаза? — Это кот. Его зовут Директор Мяу. — Я пыталась есть как можно аккуратнее. — И почему же вы его так назвали? — Из-за его усов. — Я отпила лимонад и посмотрела на профессора. — Когда он был котенком, усы никак не выделялись и он был самым обычным котом. Я спросила у него, как его зовут и он сказал: «Мяу». — Я смущенно улыбнулась. — Когда он подрос, белое пятнышко в виде усов стало более заметным, вот я и повысила его до Директора. Только у Директоров бывают такие красивые усы. Мужчина улыбнулся, как всегда, лишь уголком губ. Никогда нельзя определить его мысли — он так улыбается из вежливости или ему действительно понравилась моя история? Может быть, он считает меня сумасшедшей и хочет поскорее сбежать? — Полагаю, он весьма успешно пользуется своей властью, раз дал вам указание купить лежак. — Он бывает очень убедительным: то помурлыкает, то покажет животик — и вот ты уже попадаешь в его ловушку и готов делать что угодно для Директора. Трудно не признавать власть этого пушистого комочка с когтями. Я немного расслабилась под воздействием разговора и уже не так была сосредоточена на том, как я выгляжу, когда ем. Мистер Купер все еще не притронулся к своему тарту. Интересно, он настолько манерный, что даже не будет разговаривать во время еды? — Мой пес совсем другой. Он ожидает, что все будут делать вместо него. Никакой самостоятельности. — Уголки губ поднялись чуть выше. — Бенни отказывается ходить по мокрому асфальту после дождя и просится на руки. А еще драматично вздыхает, когда я с ним не играю. Я усмехнулась. В зале кто-то громко засмеялся и звон посуды перекрыл смех лишь на мгновение. Все звуки снова слились в умеренный гул. — Его можно понять. Мне бы тоже не понравилось, если бы меня обделили вниманием. — Я отпила лимонад перед тем, как вернуться к салату. — Я вполне компенсирую это на выходных и уделаю Бенни все свое свободное время. Думаю, его это устраивает. — Что ж, передавайте Бенни мои извинения за украденную часть вашего внимания. — Обязательно передам. Мужчина пододвинул тарелку к себе, взял нож, вилку и приступил к пирогу. Я украдкой наблюдала: точные и отмеренные движения лезвия, будто бы он репетировал этот момент перед зеркалом. Тарт не крошился, не разлетался по тарелке; вилка подхватывала десерт с точностью и ловкостью. Красиво, подумала я. Всегда немного завидовала людям, которые умели аккуратно есть — особенно что-то, что крошится. А еще меня немного удивляет тот факт, что Мистер Купер выбрал именно лимонный тарт, а не что-то пафосное или экзотическое. Эта деталь в очередной раз напомнила мне, насколько приземленным может быть его натура. — В машине вы сказали кое-что... Что рано или поздно все равно бы узнали кому принадлежит работа. — Я с усилием отвела взгляд на парковку. Нельзя так откровенно пялится на людей. — Получается, анонимность для студентов была лишь временной? Когда наши взгляды встретились, я чуть не пискнула. Его темные глаза смотрели на меня заинтересованно, но в то же время сдержанно. Уголки губ вновь потянулись вверх, но определить ход мыслей профессора было невозможно. — А вы любите анализировать все вокруг, не так ли? — Мужчина аккуратно вытер салфеткой рот. — Я считаю, что анонимность — это миф, в который люди привыкли верить. Мы придумываем себе никнеймы в социальных сетях, пытаемся построить образ, который скроет нашу личность, но это не делает нас анонимными. — Это не ответ на мой вопрос, профессор. Мужчина кивнул, будто бы ожидая от меня такую реакцию. — Анонимность — это идея, что действие совершается кем-то безликим. — Продолжал Мистер Купер. — Но человек априори не может быть безликим. Даже если у него нет имени и прописки, всегда остается отпечаток пальца, запах, — Мистер Купер выдержал паузу перед тем, как продолжить: — почерк. Так что да, для кого-то эта анонимность была лишь кратковременной. — Зеленые глаза смотрели прямо на меня. — Что ж, спасибо за развернутый ответ. Получается, вы дали студентам выбор без выбора? — Я хмыкнула. — Это уже больше похоже на манипуляцию. Мужчина легко, почти небрежно взял вилку, нож и снова принялся за десерт. Движения оставались спокойными, выражение лица — расслабленными; он ни на секунду не считал, что этот разговор требует от него хоть капли напряжения. — Нет, Брук. — Голос преподавателя звучал мягко. — Это называется контроль. Манипуляция — это давление, уловки и искажение, информации ради собственной выгоды. — Мужчина отрезал очередной кусочек тарта. — К тому же, людям горазде легче раскрыться, если они верят в свою безликость. Разве не так? Я смущенно опустила глаза, вспоминая то, о чем писала тогда на паре. Пускай я и не углублялась в детали, но какую-то часть души все же излила на бумагу. — Это все равно несправедливо. — Я откинулась на спинку дивана. — Сомневаюсь, что вы с той же легкостью сможете определить по почерку работы других ребят. Получается, вы не проверяете остальных так же дотошно? Или я просто так сильно выделяюсь? — Нотки обиды в моем голосе все же проскользнули. Мужчина лишь чуть склонил голову набок, будто бы ожидая такой реакции от меня. — Задание про девиацию было единственным, которое можно было не подписывать. Любая работа, которая находится на моем столе имеет имя и фамилию, так что идентифицировать студента не составляет труда. — Но меня вы идентифицировали раньше остальных. — Отозвалась я приглушенно, не рассчитывая на ответ. Кто-то в зале громко закашлялся. Я отпила лимонад. — Тем не менее, я надеюсь, что сумел превратить ваше огорчение в более позитивную эмоцию. Что скажете, Брук? Мир? Я широко улыбнулась. — Что, как в детстве? — Как в детстве. Мы скрепили мизинцы и я была рада наблюдать, как Мистер Купер улыбается. Не просто уголками губ, а искренне и широко, обнажая ряд белых зубов. Этот жест был совершенно невинным, безобидным. Мой мизинец показался совершенно миниатюрным, в сравнении с пальцем Алана. Он обхватил некрепко и продолжал улыбаться, а я почувствовала смущение. С многими ли студентами он повторял это? Многих ли подвозил домой? А сколько студентов знают, что у него есть собака? Инклюзивно ли его поведение со мной? Я попыталась представить других преподавателей на его месте, но никто не вписывался в обстоятельства так органично, как это делал Мистер Купер. Он приехал исправлять впечатление о себе, наладить отношения со студенткой — это был просто хороший поступок. Поступок, который не нарушал никаких граней. По окончанию нашего позднего завтрака в «Swing», я уже готова была прощаться с Мистером Купером и отправиться по магазинам. К моему удивлению, профессор настоял на том, чтобы дождаться меня с торгового центра и отвезти мои покупки домой. Меня это вполне устраивало, так как мариноваться в автобусе с сумками совсем не хотелось. Пока Мистер Купер ждал меня в машине, я зашла в торговый центр и купила все необходимое: продукты и лежак для Директора. Правда, пришлось немного задержаться в зоомагазине, чтобы проконсультироваться и выбрать самое лучшее спальное место для котика, и в итоге мои похождения заняли чуть больше часа. Держа пакеты с покупками в одной руке, а подставку с двумя стаканами кофе в другой, я вышла на парковку. Прежде, чем я успела заметить машину преподавателя, он материализовался позади меня. — Позвольте, я помогу. — Боже! Вы меня напугали. Мистер Купер улыбнулся, взял пакеты и кивнул куда-то в сторону. — Купили все, что хотели? Я начала следовать за мужчиной. — Да, и даже больше. Очень надеюсь, что Директор Мяу оценит мой подарок. Мы подошли к машине. Профессор загрузил мои покупки в багажник и открыл передо мной пассажирскую дверь. Стоит признать, манеры — это сексуально. Мужчина со вкусом — двойне сексуальней. А мужчина со вкусом и манерами — самая настоящая катастрофа. Я дождалась, пока Мистер Купер сядет в машину и протянула подставку с двумя стаканчиками. — Это вам. В качестве извинения. Его бровь изумленно выгнулась. — Брук, мне кажется, мы это уже обсудили: вам не стоит ни за что извиняться. — Серьезный тон, с легкой хрипотцой, но прозвучало довольно мягко. — Что же случилось в этот раз? — Ну, я задержалась. И хотела вас отблагодарить за терпение. Мужчина хмыкнул и взял ближайший к нему стаканчик. — Спасибо, Брук. — Мужчина посмотрел сначала на стакан, затем на меня. Уголки губ приподнялись. — Ваш навык анализировать все вокруг обошел стороной мои предпочтения. Это не похоже на эспрессо. — Я знаю. Это кое-что получше. — Я отпила из своего стаканчика. — Вы человек с хорошим вкусом, а значит вам должен понравится мой выбор. Мистер Купер вновь усмехнулся, и отпил напиток. Я завороженно наблюдала за его реакцией. — Что ж, это неплохо. Что это? — Мужчина вновь сделал глоток. — Это благодарность за вашу терпеливость. — Я качнула плечом и ехидно улыбнулась. — Пускай название напитка останется в секрете. — Будьте осторожны, Брук. — Я проследила за его правой рукой, которая завела машину. — Вы поощряете мое терпение, я ведь могу и привыкнуть. — Мне кажется профессоры должны быть терпеливыми сами по себе, разве не так? — Я отхлебнула кофе. — А как долго вы ждали меня утром? — Я не хочу отвечать, если это значит, что вы вновь станете извиняться. — Мистер Купер вырулил на оживленную дорогу. — Пускай это останется в секрете. Я усмехнулась от того, что профессор повторил мои же слова. Ему действительно удалось исправить неприятное впечатление о себе. То, что мне казалось странным и непонятным в его поведении было лишь стечением обстоятельств. И если бы не тот стикер, который я забыла в библиотеке, может быть, я никогда бы и не узнала профессора чуть ближе. Безусловно, он был хорош собой: ухоженная густая борода, чистая кожа, поставленный голос и чувство стиля. Такое описание мог бы дать ему любой студент. Но за сегодняшний день я заметила больше: вокруг глаз Мистера Купера есть едва заметная паутинка морщинок, которые углубляются, когда он улыбается. Словно лучики солнца вокруг глаз. Должно быть, он много улыбался в своей жизни, раз именно эти морщинки самые выразительные. На носу у него россыпь мелких веснушек, которые я бы никогда не разглядела в аудитории. Когда он разговаривает, он имеет привычку облизывать губы кончиком языка — сначала верхнюю губу, затем нижнюю. Была ли я заворожена этим мужчиной? Конечно, не буду отрицать. Но назвать это чем-то большим я не могу. Мне нравится его внимание. Нравится, что я знаю о нем гораздо больше, чем другие студенты. Но играть с огнем и пытаться себя убедить, что у меня есть право на нечто большее? Нет, мне достаточно урагана под названием «Хейли» в моей жизни, большего хаоса мне не нужно. Когда мы подъехали к моему дому, я все еще держала подставку для стаканчиков в левой руке, а сам напиток в правой. Кофе я уже допила — осталась лишь пенка, которой я планировала угостить Директора. Заглушив мотор, профессор вышел из машины, чтобы открыть для меня дверь, а затем открыть багажник. Я протянула правую руку, чтобы забрать сумки. — Спасибо за помощь, профессор. — Позвольте, я доведу дело до конца и занесу ваши покупки домой. — Что ж, идемте. Думаю, Директор Мяу будет рад с вами познакомиться. Когда мы зашли в квартиру, профессор поставил сумки в коридоре и окинул взглядом кухню. Его взгляд задержался лишь на секунду на чем-то позади меня, а затем посмотрел на меня. — У вас очень уютная квартира. — Спасибо, профессор. — Я почувствовала, как об мою ногу потерся Директор Мяу. Я подняла его на руки. — Директор, познакомьтесь с профессором. Профессор, это Директор. Мистер Купер улыбнулся и погладил котика по голове. — Рад знакомству. Брук о вас очень лестно отзывалась. Я улыбнулась и опустила котика на пол — он тут же принялся изучать содержимое пакетов. — Рад был провести с вами время, Брук. Надеюсь, моя репутация восстановлена? — Да, профессор. — Я смущенно улыбнулась. — Главное, чтобы не пришлось извиняться перед другими студентами за неправильное впечатление, иначе вам придется тратить на это каждые выходные и Бенни останется без внимания. Будьте осторожны. В зеленых глазах промелькнуло что-то, намек на хитрость или сарказм — будто бы Мистер Купер хотел что-то сказать, но в последний момент лишь хмыкнул и кратко проговорил: — Учту. — Он кивнул головой. — До встречи в университете, Брук. — До встречи, профессор. Когда я закрыла входную дверь и обернулась, то поняла, что у меня на обеденном столе осталась упаковка клубничного сока — в утренней спешке я забыла ее убрать. Я инстинктивно посмотрела на холодильник и поняла, на чем задержался взгляд Мистера Купера — на записке. Той самой, где написано «Горячий Профессор» под словом «Да». Черт. Черт. Черт. Теперь у него сложилось неправильное впечатление — наверное думает, что я хочу с ним переспать. Хоть на записке это и не написано прямым текстом, но, думаю, это достаточно легко понять. Стоит ли поговорить с ним об этом? Оставить все как есть? Я без понятия. Без совета Хейли не обойтись.