Дождь

                — Привет, Ром!           Сиякин аж подпрыгнул на месте. Не ожидал он услышать своё имя. Ладно ещё, если б голос принадлежал кому-нибудь из его команды. Но нет. Позади него стоял капитан «Синих Вымпелов». Иван Барашкин, собственной персоной. Он как всегда лучезарно улыбался. Видимо, в отличие от своего соперника, Вымпел не испытывал никакой странной неприязни к оппонентам. Прямо Божий одуванчик.           Рома фыркнул. На протянутую руку отвечать пожатием не стал. Слишком много чести.           Конечно, он видел в Ване равного и достойного соперника (в основном было интересно соревноваться именно с ним, а не со всеми остальными Вымпелами), но виду старался не подавать. Сиять ярче других должна только одна звезда. Не всегда мысли Ромы сводились именно к этому, но рядом с капитаном «Вымпелов» в нём пробуждался азарт, заставлявший его выкладываться на полную и строить из себя невесть что. Комментаторы и школьная пресса нередко замечали, что Сиякин будто играет с одним только Барашкиным. Это было частью правды.           — А ты тоже на этом автобусе ездишь? — Ваня попробовал немного разбавить напряжённую атмосферу, которая образовалась между ними. — Как я тебя не заметил?           — Глаза разувать научись, — фыркнул в ответ Рома, направившись прочь от остановки. До стадиона предстояло идти ещё минут пятнадцать. Почему-то туда пока не ездили ни автобусы, ни метро, а ведь город обещал, что скоро всё будет.           Ванька немного потоптался на месте, но всё-таки засеменил следом. Он догнал Метеора, встав рядом, но не слишком близко. На всякий случай держался чуть позади.           — Как дела?           — Как сажа бела.           — Ром, ну ты чего такой смурной?          — Ты солнце съел, — Сиякин задумчиво поглядел на небо, затянутое плотными тёмными тучами. Ни одного лучика. Зато Барашкин сиял, как самое большое и яркое светило их системы. Не хватало ещё, чтобы смеяться начал своим мягким и до жути заливистым смехом.           Ваня, на удивление, шутки не понял. Только губы поджал и покрепче ухватился за лямку спортивной сумки. Ему стало как-то особо неловко.           — Пошли быстрее, — небрежно бросил Рома, ускорив шаг. — Не хочу заразиться твоей белостью-пушистостью.           Ваня даже не посчитал нужным обидеться. Сиякин частенько вешал на него различные ярлыки. Бывало, проедет мимо во время матча, чтобы встать на начальную позицию, да так и ляпнет что-нибудь про отличника-любимчика или про юное светило всея хоккея. Хоть стой, хоть падай.           С неба упала пара капель. Рома тяжело вздохнул — не успели. Вот поэтому он не особо любил начало лета. Непостоянное оно какое-то. То жара, то гроза. Из крайности в крайность.           Сегодня было попрохладнее. В отличие от вчерашнего дня, когда пекло так, что ни один кондиционер не помогал. И как это понимать?           — Даже дорогу не перешли, а тут такой сюрприз!           — Да ладно, Ром, не ворчи, — не удержался Ваня. — Дойдём.           — Я посмотрю на твоё «дойдём», когда начнётся ливень.           — Ну начнётся. И что? Сейчас лето, — возразил Ванька.           — Ага. Поэтому ты в свитере.           — Он лёгкий, — Барашкин подёргал за низ своего полосатого пуловера, по расцветке напоминавшего морскую тельняшку, как бы доказывая правоту сказанных слов. — К тому же, под ним у меня ничего нет, а ещё шорты компенсируют. Поэтому не считается.           — Считается. Рукав-то длинный.           Ваня закатил глаза. Продолжать спор он не стал.           Со стороны подул сильный ветер. Листва на деревьях угрожающе зашелестела. Барашкин невольно остановился, задрав голову. Выставил ладонь, и на неё сразу упало несколько крупных дождевых капель. Где-то вдалеке сверкнула молния, а за ней последовал сильный раскат грома.           — Надо торопиться, — проговорил сам себе Ваня, ускорив шаг. Рома, уже успевший уйти вперёд и теперь дожидавшийся его у перехода, только головой покачал.           — Долго думаете, голубой капитан, — вместе они перешли дорогу и зашли в небольшой парк, через который лежал путь к стадиону.           Дождь постепенно начинал усиливаться. Пока он был мелким, но частым. Будто предупреждал, что ещё немного и всему городу несдобровать.           — Надо где-то спрятаться, — Рома остановился, принявшись оглядываться. В парке он бывал часто. Постоянно гулял с пацанами после матчей, а потому знал, где и что расположено.           — Да тут дойти недалеко, — вдруг возразил Ваня. — Ещё можем успеть.           — Хочешь вымокнуть до нитки, а потом сразу на лёд? — Скептично поинтересовался Сиякин. Он бы ещё понял, если бы у Вымпела был с собой зонт. Но последнего в сумке не лежало. А Метеор свой ещё давно где-то посеял. Так что они оба были полностью безоружны. — Летом болеть не круто, знаешь ли. Я проверял.           — У нас там фены есть.           — Барашкин, хватит строить из себя правильного, — Рома, особо не церемонясь, вдруг крепко схватил Ваню за запястье, потащив за собой в сторону беседки.           — Мы же на тренировку опоздаем! — Воскликнул тот, принявшись упираться, но Метеор был непреклонен.           — Зато не помрём!           Сиякин буквально влетел в беседку, утянув за собой Барашкина. И вовремя: словно только этого и дожидавшись, начался ливень. Самый настоящий огромный душ обрушился на город, яростно стуча частыми каплями по асфальту и крышам домов.           — И вот под этим ты хотел сейчас идти? — Хмыкнул Рома.           Ваня вздохнул, глядя на стену из воды, и присел на лавочку, располагавшуюся около длинного деревянного стола. Рома сел напротив него.           Поняв, что они тут застряли на неопределенный срок, Вымпел достал из кармана телефон и принялся спешно печатать сообщение тренеру, чтобы предупредить о своём опоздании. Метеор же по этому поводу особо не парился. Ну опоздает и опоздает. Тренер по шлему даст и пошлёт круги нарезать. Не впервые.           Ваня, закончив, отложил телефон в сторону, устремив взгляд на Рому, который задумчиво смотрел на дождь.           — Это… — в тишине Барашкин сидеть не любил. Всегда становилось до странного неловко, если рядом ещё кто-то был. — Как лето проходит?           Рома повернулся и одарил его таким прожигающим насквозь взглядом, что по всему телу Вымпела пробежали мурашки, вызванные в том числе и прохладным ветром, которому удалось пробраться под кофту.           — Лето как лето. Вот чего ты прикопался?           — Я же просто поинтересовался, — непонимающе нахмурился Ваня.           — Всё было хорошо, пока я не застрял здесь с тобой, — ядовито процедил Сиякин.           «Ванечка», — язвительно добавил в мыслях он, не без удовольствия наблюдая за тем, как забавно теряется капитан «Вымпелов», силясь подобрать нужные слова.           — Если бы ты меня не схватил, то не застрял, — в голосе Вани отчётливо слышалась обида. На долю секунды его даже стало немного жалко.           — Я инстинктам поддался.           — Это ж каким таким инстинктам?           — А вот таким. Нужно спасать беспечных маленьких капитанов. Иначе матчи выигрывать будет некому, как и тащить на себе всю команду, — Сиякин говорил небрежно, нарочно стараясь произносить слова как можно грубее, звучать хрипло, словно за раз пачку сигарет выкурил. Старался так оттолкнуть от себя навязчивого Вымпела, который, казалось, преследовал его везде.           — Да ну тебя, Ром. Я с тобой подружиться хочу, а ты… — Ваня с досадой махнул рукой.           И вдруг в голове Метеора как будто что-то щёлкнуло, задвигалось, вращая шестеренками. Рома понял, что немного перестарался. Всё-таки так открыто демонстрировать свою неприязнь, вызванную завистью, следовало на площадке, а не здесь, в достаточно бытовой обстановке. И почему-то просто не хотелось ссориться с Барашкиным на пустом месте. По сути тот ни в чём виноват не был.           «Хочет подружиться?» — Не поверил Метеор. Но ведь Ваня сказал это на полном серьёзе. Он явно не шутил. Вот только в понимании Ромы соперникам всегда было не по пути. До чего же странный человек этот Вымпел, раз надеется на обратное.           — Ладно, прости, — вздохнул Сиякин, с трудом приняв непростое решение извиниться.           Ваня посмотрел на него, удивленно вскинув брови. Рома его прекрасно понимал. С такими переменами в настроении можно было повеситься.           Вымпел ничего не ответил. Только челку поправил и расстегнул молнию на сумке.           — Будешь? — Осторожно поинтересовался он, протянув сопернику злаковые батончики. Рома удивлённо похлопал глазами, не зная, как реагировать. С одной стороны ему было приятно и хотелось взять один, чтобы наполнить чем-нибудь желудок, ничего с утра не евший, а с другой — слишком странно. Парень искал подвох, которого на самом деле не было и в помине.           — Да, — наконец ответил он, всё же выхватив один. На губах Вани промелькнула лёгкая улыбка. Его плечи заметно расслабились, опустившись вниз.           Барашкин устроился поудобнее на лавочке, осторожно разорвал упаковку и откусил небольшой кусочек. Рома невольно залип, наблюдая за этим процессом. Странно. Он никогда не видел, как Ваня ест. Нет, в этом, вроде, не было ничего такого, просто… Сиякин не мог объяснить себе, почему это его так взбудоражило. Вообще, он многие свои поступки, совершённые сегодняшним днём, не мог объяснить. Что уж говорить про то, почему он сейчас завис.           Засмотревшись, Рома не заметил, как разорвал упаковку своего батончика и начал есть.           — Вкусно? — Поинтересовался Ваня. Оставалось только кивнуть, так как рот был забит.           — Спасибо… — проговорил Рома, когда прожевал.           И Барашкин так и расцвёл на глазах. Такой светлой и довольной улыбки Сиякин не видел на его лице никогда, хотя Вымпел нередко улыбался, когда его команда побеждала. Сейчас был особый случай.           Тут Рома невольно подумал, что застрял в беседке в эту дождливую погоду с самым настоящим солнцем. С солнцем, у которого от влаги немного начали виться волосы. Красиво.           Как бы ни странно было это признавать, но Сиякину тоже захотелось стать с лидером «Синих Вымпелов» чуточку ближе. Может, даже подружиться, да.           Снова подул сильный ветер и по округе прошёл раскат грома. Ваня отложил перекус и снова полез к себе в сумку, достав оттуда верхнюю часть формы. Он накинул её себе на плечи. Рома тоже отметил, что с началом грозы заметно похолодало, вот только ему было нормально. Не зря же он — капитан «Метеоров». Вместо сердца —  комета.           — Это… тут недалеко есть кафе. Видишь, там крыша? — Рома указал пальцем вдаль. Среди деревьев действительно маячило что-то белое. И совсем недалеко. По протоптанной дорожке дойти можно было в два счёта. — Под деревьями быстро пробежим, и всё. Можем ещё моей курткой прикрыться.           — Точно так же можно и до стадиона добраться.           — Ваня, не беси меня. Такими темпами ты горячий чай выпьешь ой как нескоро. А погреться не мешало бы. Я не буду играть без тебя. К тому же, ты, вроде как, хотел подружиться вроде. Когда тебе снова выпадет этот шанс? Я не всегда такой добрый, знаешь ли.           Рому попёрло на внезапные признания. А ещё его самого удивило, что он назвал Барашкина именно Ваней. Обычно только по фамилии, а тут вот так…          — Ладно, — сдался Вымпел, встав. — Твоя правда. Пошли.          Не понятно было, какую правду Ваня имел в виду, но Сиякин всё равно победно улыбнулся. Обрадовался, что проведет с, казалось бы, вечно мельтешащим перед глазами Ванюшей ещё немного времени. Наедине.           Чувства странные, непонятные, смешанные, но Рома быстро нашёл им объяснение: будет справедливо, если он чем-нибудь угостит Барашкина в ответ. Когда ещё выпадет такая возможность?