В объятиях ночи.

Он почти сразу ощутил эту связь. Ощутил то, как быстрее забилось её сердечко, стоило ему её приласкать. В нём проснулся некий инстинкт — защитить. Любой ценой. Может, правда рехнулся на старости лет. Может, просто всю жизнь мечтал о дочери, может...Всю жизнь мечтал о ней? Иван окинул отца предупреждающим взглядом. Мол, даже не думай. Взглядом, полным яда. Кто угодно, но не она, пап. Круз кивнул. Он был и без того виноват перед сыном, он сделал ему больно. Увёл парня, которого Иван любил. Самое ужасное...Круз не любил его бойфренда. Он был симпатичным и юным, не более. Скорее, хотел обладать. Парнишка был наглым, острым на язык, из богатой, образцовой семьи. Ему многое, если не всё, сходило с рук. Хуже было другое — папа парнишки был директором школы. Крузу нравились такие. Дерзкие. Привыкшие жить на полную катушку. К тому же, он искренне считал, что его сын еще юный, у него будет много девчонок и много парней, а Круз, при всей его крутости, был эгоистом, который не любил делиться своими вещами. Он не планировал серьёзных отношений. А его ответ парню, когда тот назвал его геем, стал локальным мемом, рассказываемым лишь в Лас Енсинас — я не гей, не би, и даже не три, заявил Круз. Я футболист. Парнишка уехал. Круз не вспоминал. Хуже того, даже не думал о том, что сердце сына было разбито по его вине. Он лишь похлопал его по плечу — найдёшь другого. Иван ненавидел его за его равнодушие. За то, что Круз даже не понимал, что натворил. А Круз жил дальше. Спокойно и припеваючи. Развлекаясь с моделями и эскортницами. На полную катушку. *** Но с ней, было иначе. С ней всё было иначе. "Я правда могу остаться?" — Спросила она. Круз кивнул. Он даже приготовил им с Иваном ужин — рыбу на грилле и чорицо — испанские сосиски с паприкой. — Завтра будет сарма. — Пообещал Круз, подмигнув. — Ты бы еще фартук надел, пап. — Ах, как же мог забыть? Что бы я делал без тебя? Круз потрепал сына по волосам. — Кушайте, дети. — Ты нас не отравишь, пап? — Молим. Прекрати называть меня "папой", я не настолько стар. — Усмехнулся Круз. — И да, пока никто не умирал от моих блюд. — Я буду первым. — Пробормотал Иван. — Лучше бы позвонил в "Доминос", честное слово! — Прекрати. Он ведь старался... Круз удивлённо взглянул на девушку. Его не задевали слова сына — он слишком привык к его не самым уместным шуткам. Но что по-настоящему тронуло, так это то, что королева его защитила. Он невольно улыбнулся. Мягко. Почти тепло. Приподняв бровь, он игриво усмехнулся. Не просто пустышка — у неё есть характер. Зубки. Пусть пока и молочные. — Пап. Так и будешь стоять над головой? — Нет. Всего лишь хотел дать вам денег на карманные расходы. Можете взять мой спортивный Порш завтра. Я буду на тренировке. — Произнёс Круз, достав из бумажника несколько сотен евро и протянул Ивану. — Что надо сказать? — Спасибо, пап. — Парнишка закатил глаза. — В твои годы я зарабатывал сам. — Решил напомнить он. — Не смею задерживать. Веселитесь, детки. А я иду спать. Сладких снов, Иван, Иса... — Её имя он произнёс как-то нежно. С придыханием. Затем, поднялся наверх, попутно скидывая халат. — Он невыносим. — Отпив немного вина, заявил Иван. Иса обернулась вслед. Невольно. Прежде, чем снова отпила несколько глотков тёрпкого, красного вина. — Даже не думай в него влюбляться, Иса. Таких, как ты, он ест на завтрак. Будет как с Патриком. Поиграет и выкинет из жизни. Оставив после себя одну лишь боль. — Может, я его съем на завтрак... Иван усмехнулся. — Знаешь? Я бы с радостью понаблюдал за этим. За тем, как хоть кто-то поставит его на место. У него доброе сердце, Иса. Но он редкостный эгоист и засранец. Он не отец года — он самый хреновый отец. Тебе кажется, он крут? Но он не задумывается о чужих чувствах. Он спал с моим парнем. И если он относится так к собственному сыну, не хочу даже думать, как относится к другим. Он подонок. Редкостный засранец. Я не хочу, что бы тебе было больно. — Мне не будет больно. За новое начало, Иван. — За новое начало, Иса. — Ответил парень, налив еще вина.