Глава 1. «Привет, незнакомец»
10 июня 2025 г., 15:53
Это был совершенно обычный день.
Ну, настолько обычный, насколько это возможно, ведь на улице стояло лето — солнце палило нещадно, а температура била все рекорды.
И Сакуре это не нравилось от слова совсем.
Стены в пристройке, в которой он жил, были довольно тонкими и, конечно же, в ней не было ни кондиционера, ни чего-то, что могло бы охладить воздух. Так что Сакуре ничего не оставалось, кроме как неподвижно лежать на футоне и стараться шевелиться как можно меньше.
Двухцветная чёлка прилипла ко лбу. Он бы не удивился, если бы умер прямо так — хотя это было бы жалко.
Но, с другой стороны, разве в этой ситуации было что-то не жалкое? Лето — значит, школы нет. Родители уехали куда-то, скорее всего, в отпуск. Он был почти уверен, что они забыли о его существовании, потому что не оставили ни записки, ни запасов еды, вообще ничего. Зато заперли ворота, забыв, что кто-то ещё остался внутри. И теперь их не было уже целую неделю.
Припасённой еды хватит ненадолго, так что он надеялся, что они скоро очнутся от своего блаженства. Хорошо хоть вода была — в сарае имелась раковина. Конечно, на вкус она была отвратительной, но это было лучше чем ничего.
Сейчас, однако, ничто не помогало. Он был почти уверен, что если пробудет в таком состоянии ещё немного, то расплавится и впитается в дешёвую ткань футона. Стоном он заставил себя подняться. Голова протестовала пульсирующей болью, но он проигнорировал её. Какой-то парень сегодня утром удачно задел его.
Он хотел купить вентилятор на те жалкие сбережения, что у него были. На ценнике стояла как раз подходящая сумма, но продавец велел ему убираться, пока он не вызвал полицию. А потом, за углом, на него напали несколько парней. Да, он выиграл драку, и они валялись жалкой кучкой на асфальте, но с тех пор голова болела без перерыва. Он очень надеялся, что это не сотрясение. Сейчас ему было не до этого.
Вернувшись, он не выходил из сарая. Всё, что он мог сейчас — это брызгать водой из-под крана на лицо, шею и руки, пытаясь охладиться, делая перерывы, чтобы плюхнуться на футон и стараться не умереть.
Так он провёл день.
- - -
К счастью, вместе с солнцем ушла и большая часть жары, и ночь принесла с собой возможность передохнуть. Сакура даже есть сейчас не хотел, так что просто плюхнулся обратно на футон. Руки всё ещё были мокрыми, с них капала вода. Он ненавидел лето. Потом он заметил, что его рюкзак валялся на полу раскрытый, а содержимое рассыпалось вокруг в беспорядке. Наверное, он задел его и не заметил. «Надо же, я совсем отключился». Из учебника по математике торчала небольшая бумажка. Это была брошюрка про «психическое здоровье», что бы это ни значило. Сакуре было чертовски скучно, так что он её прочитал. На обороте был указан номер телефона. «Позвоните нам, если вам одиноко или грустно», — гласила надпись. Люди, которые такое говорят, никогда не имеют это в виду. По крайней мере, когда говорят ему. Но сегодня Сакура был вымотан и немного не в себе. Прошли уже недели с тех пор, как он в последний раз сказал кому-то больше двух слов. В прошлый раз это было, когда продавец решил, что он украл его кота. Почему чёрт возьми он сделал то, что сделал дальше, Сакура так и не поймёт. Что он знал — так это то, что набрал номер на обороте брошюрки, хоть он и был немного размазан. Прошло некоторое время, прежде чем голос ответил.- - -
Было лето, и солнце палило весь день, даже сейчас, ночью, было невыносимо жарко. Все окна в комнате были распахнуты настежь, но это мало помогало. Она не спала. Не могла. Особенно когда это был всего лишь её второй день здесь. Вместо этого она листала телефон, щурясь на сомнительные рецепты в интернете. Кто кладёт фету в горячий шоколад? Отвратительно. Шестой приют. Шестая группа незнакомцев, спрашивающих «Ну и откуда ты?», будто её жизнь была особенно сложным позлом, который им непременно хотелось собрать, а её чувства при этом совсем не надо было учитывать. Она должна была уже привыкнуть. Тринадцать лет переездов между приютами, соцработниками и приёмными семьями, которые всегда сдавались, как только она становилась «слишком сложной». Тринадцать лет жёстких уроков о том, что привязанность — это лишь дополнительная боль, когда придётся уезжать снова. А это время всегда приходило. А ещё какая-то девочка лет пятнадцати храпела в кровати справа. Великолепно. Потом телефон загорелся: неизвестный номер. Трубка кажется тёплой, когда она прижимает её к уху. Она ответила на автомате. «Алло?» — она уже представляла, что будет дальше. Скажут, что ошиблись номером, и бросят трубку. Обычное дело. Тишина. Только неровное дыхание. «…Алло?» — Котоха перевернулась на бок. «Я сбрасываю через три секунды». «Это…» — голос парня, наверное, её ровесника, с потрёпанными краями. «Эм. Линия помощи?» Она открыла рот, чтобы сказать, что он ошибся номером, но закрыла. Наверное, стоит его поправить. (Но его голос дрогнул — совсем чуть-чуть — и что-то сжалось у неё внутри.) Может, будет приятно поговорить с кем-то, кто не пытается вытянуть из неё всю её жизненную историю, в отличие от здешних детей. Палец замер над кнопкой завершения вызова. Она должна сказать «нет». Должна сказать, что он ошибся номером. Но потом его дыхание сбилось — совсем немного — и что-то внутри сжалось от узнавания. Она знала этот звук. Тот, что издаёшь, когда слишком долго не говорил. Может, будет приятно поговорить с кем-то, кто не пытается вытянуть из неё всю подноготную. Он фыркнул, защищаясь. «Забудь. Я просто…» «Уже поздно. Можешь говорить». В его голосе была та же пустота, что она слышала в себе в три часа ночи. Когда она спросила, зачем он позвонил, он пробормотал: «…Ты не звучишь», — он снова замолчал, — «как взрослая?» «Давай без придирок. Это мой голос. Есть проблемы?» Ох, она, наверное, так всё портит. Может, если говорить уверенно, он поверит? «Нет. Ладно». О, ну ладно, он всё равно купился. После этого повисла ещё одна неловкая пауза. «Ты хотел что-то сказать?» — это то, что говорили бы психологи? По её опыту, они обычно произносили что-то туманное и мудрое. Тишина затянулась. Она точно всё портила. Когда он наконец заговорил, в его голосе была защитная нотка, будто он ждал, что каждое его слово обернут против него. «…Люди — идиоты». Она знала этот тон. Тот, что используешь, когда ждёшь насмешки. Или крика. «Ага, бывает», — согласилась она, — «поэтому их и слушать не стоит». Ещё пауза. Но его дыхание выровнялось, совсем чуть-чуть. «Угу», — пробормотал он, она еле разобрала. Потом — щёлк. Котоха уставилась в потолок. Впервые за недели комната не казалась такой чужой. Но, боже, она же всё испортила, да?- - -
Где-то в другом городе, в сарае, где было слишком жарко для комфорта, парень уставился на экран телефона. Сакура сидел, застыв, на полу сарая, всё ещё сжимая телефон в руке. В груди было… легче. Пульсирующая боль в висках стихла. Обычное напряжение в плечах исчезло. Так вот каковы на ощупь нормальные разговоры? Ни криков. Ни оскорблений. Просто… разговор. Он осторожно положил телефон, будто тот мог разбиться. (На следующую ночь он не перезвонил. И на следующую после неё. Но на третью ночь его пальцы сами набрали номер).
