Hold the line (Please)

Утренний свет лился через окна кафе «Потос», играя на медной кофемашине и меловой доске с меню за стойкой. Котоха вытерла муку с рук о фартук, оглядывая пространство — своё пространство. Аромат корицы и свежемолотого кофе витал в воздухе, смешиваясь с болтовнёй пожилой пары у окна. В углу расположилась группа учеников Фурин, их смех был громким и беззаботным. Один из них — первокурсник с широкими глазами и выбеленным ирокезом — робко попросил добавить взбитых сливок. «Не смотри на меня так, сахар полезен для мозга!» — ухмыльнулся он. «Но не в таких количествах». Котоха усмехнулась, но всё же добавила порцию. За окном город дышал. Стены на Главной улице, когда-то испещрённые граффити, теперь сияли свежей краской — даже если через неделю их снова разрисуют. Команда подростков в зелёной форме балансировала на стремянках, заканчивая покраску под руководством Хираги. Он поймал её взгляд через окно и улыбнулся, демонстрируя острые зубы. Она ухмыльнулась в ответ, даже если парням пришлось бросить кисти через пару минут, чтобы проучить пару идиотов. Оказывается, некоторым нужно больше года, чтобы понять: у этого города есть защитники. Да, теперь у них был Фурин. Её Макочи будет в порядке. Хотя иногда, когда в кафе было тихо, Котоха ловила себя на том, что машинально тянется за тёртой морковью. Нож двигался сам по себе — уверенно, ритмично — пока тесто не оказывалось в форме, а таймер духовки не был установлен. Она готовила небольшую порцию. На двоих. Съедала свою часть, вторую убирала в морозилку.

- - -

Прошёл год. До начала учёбы оставалось два дня, и жизнь в Макочи била ключом. Погода была солнечной, воздух наполнен ароматом свежескошенной травы. Дорога в «Потос» была приятной и спокойной, сумки с продуктами оттягивали руки. Котоха была на полпути, когда её привычный маршрут дал неожиданный поворот. «Эй, сладенькая. Помочь с сумками? Мы их возьмём, а ты сделаешь нам одолжение». Группа жалких подонков окружила её, отрезая путь к отступлению. Они что, реально дебилы или прикидываются? Она уже собиралась объяснить им, насколько они тупы, когда их «лидер» схватил её за руку. Значит, всё-таки дебилы. Умэмия будет недоволен, если узнает. Ну, она пыталась их пощадить. Следующее, что она осознала — кулак врезался в лицо типа. Тот рухнул на землю почти мгновенно. Остальная драка заняла секунды. Удар в челюсть. Пинок в колено. Тела валялись на асфальте, как мусор. Её спаситель был в форме Фурин, но это было не самое примечательное в нём. Волосы — наполовину чёрные, наполовину белые. Глаза, кажется, тоже разного цвета? Она никогда не видела таких. Наверное, он не из этого города. «Запомните это лицо… и это имя…» Это что, речь? Интересно. «Я хочу, чтобы слабаки обходили меня стороной. А сильные — искали встречи». Он бросил того, кого держал за шкирку. «Я — Сакура Харука!» Котоха моргнула. Она очнулась от ступора, когда он собрался уходить. Кто бы она была, если не поблагодарила его? «Эй, ты». Она схватила его за руку. «Спасибо». «А? Мне?» Он огляделся, будто ожидал, что благодарность предназначена кому-то ещё. Судя по лицу, он искренне не понимал. «Ты здесь единственный». В следующее мгновение он стал ярко-розовым, затем последовал смущённый крик. Впрочем, после этого затащить его в кафе оказалось на удивление легко. Интересно. Ей хотелось узнать о нём больше.

- - -

После тарелки омурайса и речи «Я стану главным» те самые подонки вернулись, только чтобы снова быть поверженными. И Котоха кое-что поняла. «Сакура… я сказала, что ты одинок…» Она поняла, когда он вздрогнул от протянутой руки, которая хотела обработать порез на его ноге, когда люди хвалили его. И он явно не ожидал её благодарности раньше. Будто это было что-то чуждое. «Но я вижу, что ты не одинок по своей воле…» И Котоха не могла не подумать, что это… знакомо. Она знала, что не стоит зацикливаться на этом. «Люди этого города… они нуждаются в тебе, Сакура». Потому что даже если Сакура похож на… он всё равно был самим собой. «Ты ещё не разочаровался в людях. Тебе не обязательно…» Добрый человек. Сколько бы он ни кричал об обратном. «По крайней мере, я готова встретить тебя лицом к лицу». Человек, с которого она хотела узнать. «Так что пожалуйста… подними голову и посмотри на нас». Она не позволит глупым мыслям встать у неё на пути. «Если попробуешь… ты найдёшь то, что искал». А Котоха всегда держала слово. Сакура вернулся на следующее утро. И ещё на одно. Где-то по пути количество его выкриков «Пойдём выйдем!» сократилось, и у них завелась своя рутина. Он часто приходил с Нирэем и Суо. Хорошо, что он завёл друзей. Она дразнила, он бурно реагировал, но всё равно возвращался за своей порцией омурайса. Это было приятно. Даже если она стала чаще печь морковный торт. Ничего страшного. Ей нравился его вкус.

- - -

«Мы пришли проведать тебя», — так сказал Нирэй? «Все в классе переживают», — говорили они. «Выздоравливай». Что вообще происходило? Почему Нирэй не сидел где-нибудь тихо? Вчера он был изрядно потрёпан. А у Суо наверняка были свои тёмные делишки, верно? У них обоих были дела поважнее. Но они всё равно пришли, завалили его пол пакетами с едой и ушли, будто так и надо. Он всегда обходился без подобного. И ничего. А это вот… «тело немеет, потому что они тебе нравятся»… Бессмыслица. Так что за чёрт…? Он услышал шаги. Затем скрип двери. Отлично, теперь ещё и вор. Он попытался принять что-то вроде боевой стойки— «Ой, прости. Разбудила?» …Котоха? «ЧТО?!» Он не успел опомниться, как на его коленях оказалась дымящаяся миска с… чем-то. «…Ты не мог двигаться во время драки, да?» — спросила она. И как она вообще узнала, о чём он думал? Он же не настолько прозрачный. Правда? «…Неважно почему. Когда что-то застревает, ты ничего не можешь поделать. Нужно найти обходной путь». «Обходной путь?» Она выглядела так уверенно. Может, у неё была подработка психологом? Она бы неплохо справилась. «Например, позволить тем, кто рядом, прикрыть тебя». О. «Т-ты шутишь». В горле першило, но он продолжил: «Я просто не смог сделать то, что всегда мог». Это было жалко. «Я справлюсь сам». Её выражение лица стало недовольным. «Это мои проблемы». «Возьми свои слова назад». Её лицо было странным, будто она увидела призрака. Она, кажется, успокоилась, даже извинилась (он так и не понял, за что) и… Ну, может, завтра он попробует… Сделать, как она сказала. Засыпая той ночью, он заметил, что горло болит меньше, и жар спал. И он не мог не думать. Она и Кото-сан бы поладили. У них было так много общего. Готовка, поддразнивания и их… Голоса. Нет. Он отбросил эти мысли в первый же день. Они просто очень похожи. А Кото-сан была взрослой. Грудь по-прежнему делала что-то глупое, прежде чем он наконец уснул.

- - -

Она отправилась за новыми продуктами, сумки были тяжелее обычного — купила лишнего для морковного торта. Она уже собиралась за угол, когда заметила знакомую фигуру. Двухцветные волосы, сгорбленная спина. Подойдя ближе, она поняла, почему он присел. «Не знала, что ты любишь кошек». Он подпрыгнул от неожиданности. «ЗАЧЕМ ТЫ ПОДКРАДЫВАЕШЬСЯ ТАК—» Кажется, он хотел продолжить, но рыжий кот явно не оценил громкий звук. «Он просто орал. Это раздражало». Его рука дёрнулась прочь от кошачьих ушей. «Конечно. Но не стесняйся, ничего плохого в любви к кошкам нет». Она сияла улыбкой. «Я же сказал, ничего такого не было!» Кончики его ушей покраснели. Он назвал бы это злостью, но у неё было другое мнение. С ним так легко было дразниться. Затем он заметил сумки в её руках. Она подняла бровь, когда он встал и молча протянул руки. «Спасибо», — сказала она, когда он взял сумки, а её руки освободились. Сакура пробормотал что-то невнятное, но точно было «просто так». Её руки и так устали, так что помощь была кстати. Да и компания не помешает. Кот ушёл. Она сделала вид, что не видит, как Сакура следит за ним, пока тот запрыгивал на забор. Они продолжили путь в кафе в комфортном молчании, нарушаемом только их шагами. Колокольчик над дверью возвестил об их прибытии, знакомый аромат кофе и ванили обволакивал, как домашний уют. Котоха занялась разбором продуктов, слушая, как Сакура ковыляет к выходу. «Уже уходишь?» Она не подняла глаза от моркови, которую складывала в холодильник, но протянула тарелку с омурайсом, где кетчуп был художественно превращён в смайлик. «Значит, это пропадёт зря». «Мне не нужно—» Его живот громко заурчал, не соглашаясь. Котоха подняла бровь. «…Ладно». Она могла бы дать ему поесть в покое, но где в этом веселье? «…Так что тебе нравится в кошках?» «Я же сказал, ничего такого!» «У тебя руки опытного заклинателя кошек. Сколько бездомных ты подкупил своими карманными деньгами?» «Я просто—! Он мне мешал!» «Ага». Его отрицание её не впечатлило, хотя оттенок красного на его лице был замечательным. Значит, переходим ко второму этапу. «Почему кот сел на компьютер? Потому что хотел следить за мышкой!» Если есть что-то лучше смущённого Сакуры, то это смущённый и растерянный Сакура. Что отлично, ведь у неё был целый арсенал глупых шуток. «Почему кот опрокинул чашку кофе? Он проверял, не "кот-пучино" ли это!» И она продолжила. Она даже не помнит, какая именно шутка сработала, но он рассмеялся. И это звучало… до жути знакомо. Сакура всё ещё улыбается, и это прекрасно, но она не может сосредоточиться. Она онемела. Может, поэтому слова вылетают сами: «Ты напоминаешь мне одного человека». Сакура смотрит на нее. Она выглядит грустной, но в глазах — что-то вроде тёплых воспоминаний. Он отводит взгляд, уставившись в пустую тарелку. «Ты тоже напоминаешь мне кого-то». Он этого не говорит. Котоха продолжает. «Он не знал, какой вкус у апельсина. Я сказала ему купить один. Он не знал, что его нужно чистить, и просто укусил бедный фрукт». Она усмехнулась, не понимая, зачем говорит это. Глупо. Поворачивается к морозилке. Незаметно для неё Сакура застывает. Время будто замедляется вчетверо. Не может быть. Неужели. И прежде чем он успевает остановиться— «Кото-сан?» Его голос еле слышен. Он надеется, что она не расслышала. Она оборачивается быстрее, чем когда-либо в жизни. Сердце кувыркается. Грудь сжимается, и на этот раз от ощущения нереальности происходящего. Не может быть. Она не осознавала, сколько напряжения копилось внутри, пока волна облегчения не накрыла её. Он здесь. Хару. Жив. Он на расстоянии вытянутой руки. Он здесь. Даже тон голоса тот же. По щеке скатывается капля, но она не обращает внимания. Глаза прикованы к Сакуре, будто она видит его впервые. Сакура — самоотверженный, безрассудный, сильный, заботливый, добрый Сакура — это Хару. Теперь всё встало на свои места. Два образа в её сознании слились в один. Следующее, что она осознаёт — свои слова: «Зачем кусать апельсин?» Это глупо. Ей всё равно. Он смотрит на неё с хрупкой надеждой в глазах. Таким же было его выражение лица во время их звонков? Наверное. Боже, его голос изменился, но не настолько, чтобы она не узнала. Она смотрит на него и не может насмотреться. «Можно я тебя обниму?» — почему её голос дрожит? «О, кажется, я плачу». Что-то меняется в его взгляде. Будто он наконец всё понял. Хорошо. Он должен понять. Он слегка кивает, не отводя глаз. Она обходит стойку и крепко обнимает Сакуру. Всё кончено. Наконец-то. Он неуклюже обнимает её в ответ, уткнувшись лицом в плечо. Сердце бьётся так громко, что она уверена — он слышит. Она сжимает в кулаке ткань его пиджака. В этот раз она не отпустит. Нет. Никогда.