Вместе мы едины 3: Тяжело в учении, тяжело в бою

Первый блок фестивальных выступлений прошел невероятно успешно. Всем понравилась энергетика на сцене, а вечеринки после концертов становились событиями, которые врезались в память, и от которых потом приходилось пару дней приходить в себя. Шнайдер чувствовал, что его тело все еще заряжено гудело, когда он сходил со сцены. В нём всё ещё бурлили адреналин и эмоции от огромной толпы, для которой они играли. Он улыбался, цепляясь за это ощущение так, словно его жизнь зависела от него. Он обнимал и хлопал по спинам других участников группы, в ответ получая такие же горячие объятия и поздравления. Шнайдер обожал атмосферу после концертов. Наэлектризованная, мощная, сбивающая с ног, она неизменно заставляла его чувствовать себя по-настоящему живым. Он прошёл мимо Рихарда, завалившегося на диване с сигаретой в руках. Проходя мимо, Шнайдер взъерошил его волосы, едва уловив ворчливые протесты в ответ, и продолжил путь по закулисным коридорам. Рихарду всегда требовалось время, чтобы «разгрузиться», прежде чем отправиться на афтепати. Менеджеры группы всегда заботились о том, чтобы в помещении для вечеринок их уже ждали люди. Им оставалось только вернуться со сцены и объявить начало вечеринки. Тилль всегда приходил первым, и Шнайдер усмехнулся, услышав радостные возгласы и визги восторженных женщин при его появлении. Показавшись в зале, онподнял руки в победном жесте, заслужив свою долю восторгов и визгов. Людей уже было немало, а Шнайдер знал, что скоро их станет еще больше. Он взял бутылку пива, но тут же поставил обратно: желудок неприятно скрутило от запаха. «Ну и ладно, сегодня можно обойтись без алкоголя». К тому же, Шнайдер мог веселиться и трезвым. С широкой улыбкой он приветствовал девушек, которые подходили, обнимали его и просили сфотографироваться. Вокруг Тилля уже собралась внушительная свита, и Шнайдер едва сдержал смех, видя, как довольным он выглядит. Афтепати были его стихией — здесь он сиял ярче всего, был расслабленным и уверенным в себе. На сцене Тилль тоже умел казаться спокойным, но за годы совместной работы Шнайдер не мало насмотрелся на то, насколько сильно ему приходилось напрягаться, чтобы удерживать маску невозмутимости. Рыбак рыбака видит издалека, не так ли? Шнайдер и сам неплохо прятал свои истинные чувства от других. Как, например, сейчас. Он наблюдал, как Тилль флиртует, зазывает и уводит в соседние комнаты одну девушку за другой, каждый раз возвращаясь с еще более широкой улыбкой. С виду никто бы не догадался, что каждый его уход в эту комнату отдаётся по Шнайдеру, словно удар ножом в сердце. Снаружи он продолжал улыбаться и непринуждённо общаться с девушками и иногда парнями, подходившими за фото или поболтать. Шнайдер никогда не был таким смелым, как Тилль, и никого не приглашал с собой настолько открыто. И, пусть возможностей всегда оказывалось предостаточно, он предпочитал редкое, но тонкое соблазнение, когда кто-то действительно цеплял его внимание. Сегодня Шнайдер особо никого не высматривал, но заметил девушку, что уже некоторое время была рядом с Тиллем, и та украдкой поглядывала на него, улыбаясь. Он отвечал ей взаимностью, польщённый, хоть и не планировал сегодня ни за кем ухаживать. Интерес проснулся, когда Шнайдер увидел, как Тилль открыто пригласил её пойти с ним. Девушка согласилась, но, перед тем как уйти, обернулась, встретилась с ним взглядом и… И подмигнула. Это сработало на Шнайдера моментально, словно кто-то щёлкнул переключателем. Его разум тут же наполнился картинами того, что Тилль делает с ней за закрытой дверью, и ему пришлось приложить усилия, чтобы сдержать нарастающее возбуждение. Он терпеть не мог всё сексуальное, что происходило на публике. Если только это не было в шутку или для шоу. Шнайдер не настолько стеснялся, как Олли, но всё же предпочитал, чтобы определённые вещи оставались за закрытыми дверями. Но, чёрт, как же трудно было сейчас держать себя в руках! Он даже подумал сбегать в туалет, чтобы… привести себя в порядок, но тут же отверг эту идею. Всё-таки капелька самоуважения у него все же оставалась. Тут мозг подкинул воспоминание… Он увидел, как Рихард дрочит Тиллю во сне. Лицо вспыхнуло, и его фантазия снова заполнилась мыслями о том, где сейчас руки, пальцы, а может, и язык Тилля. Казалось, Шнайдер всё это время не дышал, и только когда увидел, что они вернулись, слегка растрёпанные, смог расслабиться. Девушка, попрощавшись с Тиллем поцелуем, сразу начала искать его глазами… и пошла прямо к нему. У Шнайдера участился пульс. Она была красива, но он всё ещё думал о том, где на её теле побывали руки и губы Тилля. Когда она взяла его за руку, он даже не осознал, как пошёл за ней. Проходя мимо Тилля, он встретился с ним взглядом. Тот выглядел удивлённым и довольным. Он улыбнулся и сделал неприличный жест, от которого щеки Шнайдера полыхнули теплом. В комнате за закрытой дверью всё было как в тумане. Они целовались, он прижимал её к себе, радовался её тихим стонам. Шнайдер с облегчением выдохнул, когда она достала из сумочки презерватив. Мысли о Тилле только подогревали его, когда он, задрав ей платье, вошёл в неё быстрыми, сильными толчками. Ему казалось, что он даже ощущает запах Тилля на её коже. Он кончил быстрее, чем ожидал, срываясь в дыхании в такт резким движениям бёдер. Девушка тоже застонала, но он едва это услышал. В голове звучали стоны Тилля — те самые, с которыми он когда-то кончил в него. Не спеша выходить из приятного тепла, Шнайдер взял паузу, чтобы прийти в себя. Девушка выглядела довольной, а не раздражённой его скоростью, за что он был благодарен. Поцеловав её в щёку, Шнайдер начал приводить себя в порядок. Она поправила платье, чмокнула его в ответ и, подмигнув, вышла. Шнайдер выдохнул и попытался успокоить пылающие щеки, прежде чем вернуться в зал. Он не хотел, чтобы все видели его в таком виде. Выждав несколько минут, Шнайдер вернулся в общий зал. Никто особо не обратил внимания… Кроме Тилля. Как только Шнайдер появился, его тут же обняли крепкие руки. Тилль поздравлял его чересчур громко, не принимая возражений. Он поцеловал его в макушку с преувеличенным чмоком, а потом шлёпнул по заднице и снова толкнул в толпу. Шнайдер чувствовал странную смесь смущения и удовлетворения, как будто обманул собственное решение быть просто внешне весёлым. Появилось ощущение какого-то тихого, внутреннего счастья. А самое главное: никакого стыда. С Тиллем он ничего не сделал. Вернувшись к столу с напитками, Шнайдер залпом выпил два шота, игнорируя неприятный спазм в животе. Он грохнул рюмки обратно на стол, рыча от жжения алкоголя. Этот вечер был хорош! А он чувствовал себя по-настоящему счастливым.