You turn my weakness, my sins, into fictions, into myths || Ты превращаешь мои слабости, мои грехи в выдумки, в мифы

***

      Джеймс заметил шрам ещё тогда, когда он и Кевин только начали общаться. Но никогда ничего о нём не говорил. Он считал, что дела Кевина — это только его дела. Кевин часто казался нервным и уклончивым, и Джеймс не мог его за это винить. Некоторые люди ценят своё личное пространство, и Джеймс это уважал.       А потом Джеймс узнал, кто такой Кевин на самом деле — пролистал пару статей, заглянул в его страницу на Википедии. Покачал головой в изумлении. Целая страница на Википедии. Он наткнулся на то самое легендарное видео про «лыжную аварию» и вспомнил слухи о каком-то скандале, связанном с переломом руки, который в молодости надолго выбил Кевина из игры.       Но тогда Джеймса полностью захватил шок. Он был поражён, увидев молодого, красивого Кевина Дэя (не Уильямса) — с миллионами просмотров под видео. И потому особо не вникал в подробности.       Он также почувствовал какое-то странное чувство вины: так много личного из жизни Кевина лежало в открытом доступе, и Джеймс мог просто читать это всё, как список фактов. Это казалось неправильным. Он провёл месяцы, узнавая Кевина настоящим, живым. Пусть это была не вся правда, но Джеймсу не хотелось узнавать всю правду таким способом.       Так что он отложил это.       И когда их с Кевином отношения возродились и стали расти, он почти забыл те мелочи, на которые когда-то наткнулся.       Пока не стал замечать привычки Кевина.       Он никогда не говорил о своём детстве. Джеймс часто делился какими-то забавными историями о себе и сестре, но Кевин никогда не рассказывал ничего в ответ.       Джеймс пытался спрашивать — но Кевин отмахивался, говорил, что почти ничего не помнит. Джеймс принимал и это.       А потом было вздрагивание.       Не часто. Но достаточно, чтобы заметить.       Когда кто-то резко взмахивал рукой перед ним — Кевин мог задрожать, как будто это инстинкт.       Потом было это… напряжение руки.       Когда он нервничал, он всегда сжимал именно ту руку, со шрамом. Никогда не другую.       Джеймс наблюдал, как он делает это — будто проверяет, всё ли в порядке, работает ли она ещё. Или просто проводил по шраму пальцем другой руки — и в этот момент весь его облик будто становился пустым. Словно он мысленно улетал куда-то далеко. Джеймс заметил и несколько других шрамов, слабых, рассеянных по телу Кевина. Их было не видно, пока он не снимал рубашку. Особенно один — на левом боку. Не самый большой, но такой, что Джеймс ощутил, насколько больной и глубокой была эта рана.       И именно этот шрам задел Джеймса. Он не знал почему. Просто… у него было ощущение, что это не несчастный случай.       Вот об этом он и решился спросить.       Но Кевин вновь отмахнулся:       — Детская травма, — выдохнул он. А потом взял лицо Джеймса в ладони и поцеловал так, что тот почти забыл, как его зовут.       Но Джеймс не забыл про шрамы.

***

      Проснулся он утром оттого, что руки Кевина обвивали его торс, а его тяжёлое тело прижималось сзади, к спине Джеймса. Тёплое дыхание касалось затылка с каждым выдохом.       Их ноги переплелись под одеялом. Это было уютно. Тепло. По настоящему. С тех пор как они впервые провели ночь вместе, прошёл всего месяц. Но уже казалось, что они просыпаются вот так — годами.       Джеймс уже почти снова провалился в сон, когда Кевин вдруг перевернулся. На спину. От него. Он иногда так делал — резко менял позу, — но Джеймс всё равно тихо застонал в знак недовольства от внезапной разлуки. Кевин, видимо, не настолько спал, как притворялся, — он издал тихий звук, устроившись поудобнее на подушке.       — Джеймс? — протянул он сонным голосом. У Джеймса сжалось сердце.       Он перевернулся на бок, лицом к Кевину, и подложил руки под подбородок, глядя на его профиль. Глаза у Кевина были закрыты, руки раскинуты над головой. Когда Джеймс не ответил, Кевин повернул голову в его сторону и приоткрыл один глаз.       Боже, какой же он красивый.       А потом он протянул руку, притянул Джеймса к себе, уложив его на грудь. Закинул его бедро на своё тело, колено Джеймса легло ему на живот, чуть выше паха. Кевин довольно вздохнул, поглаживая одной рукой Джеймса по спине, а другой — по бедру. Джеймс не смог сдержать глупую счастливую улыбку.       Он устроился удобнее, прижавшись к груди Кевина.       Кевин потянулся за его рукой, сплёл их пальцы и уткнулся лицом в волосы Джеймса. Он глубоко вдохнул, и по телу Джеймса пробежала дрожь — Кевин тут же чуть сильнее прижал ладонь к его спине, успокаивая. Потом он начал лениво перебирать их сцепленные пальцы, полусонно дыша, пока грудная клетка под Джеймсом то поднималась, то опускалась. Шрам на левой руке Кевина блестел в мягких лучах солнца, которые падали в комнату и ложились на кровать. Джеймс не мог оторвать от него глаз — от того, как двигались вены и суставы под кожей. Но особенно — от шрама. От этого рваного белого следа на нежной коже Кевина.       Он не мог перестать думать о том, сколько раз видел, как тот нервно сжимает руку или проводит по шраму пальцами. Тот трогал его так часто, словно каждый раз хотел убедиться, что он всё ещё здесь. Это беспокоило Джеймса. За этим стояло нечто большее, чем те разрозненные сведения, которые он когда-то находил в интернете. Ему не хотелось снова это гуглить. Это казалось неправильным.       Он набрал воздуха в лёгкие и спросил:       — Кевин?       Кевин тихо отозвался.       Джеймс остановил движение их рук, повернул свою, чтобы провести большим пальцем по неровной линии шрама.       — Расскажешь, что случилось? — спросил Джеймс.       Он даже не осознал, насколько настроился на ровное биение сердца Кевина, пока не почувствовал, как оно резко забилось под его щекой. Всё тело под ним застыло, и Джеймс почувствовал, как в их переплетённых пальцах дёрнулась рука — как будто Кевин хотел её сжать. Как всегда.       Кевин так долго молчал, что Джеймс почти подумал, что тот снова заснул, если бы не это бешено стучащее под ухом сердце. Он приподнялся, повернувшись к нему.       Глаза Кевина были зажмурены, челюсть сжата. Палец Джеймса всё ещё лежал на шраме, но он отвёл руку, коснулся щеки Кевина — щетина кололась под пальцами. Поглаживая его по щеке, он снова спросил:       — Кевин?       Кевин молчал, но его кулак сжался, и Джеймс это заметил. Он снова посмотрел на него и, почти шепотом, сказал:       — Эй. Кевин, посмотри на меня. Прошу. Это же просто я.       Кевин открыл глаза — и Джеймс сразу пожалел об этом. Он не видел его таким разбитым с той самой ночи у супермаркета, когда они впервые поцеловались.       — Ты в порядке? — спросил он, продолжая мягко гладить его по щеке, стараясь снять напряжение. — Тебе не обязательно ничего говорить. Просто… — Джеймс отвёл взгляд, стыдясь своего любопытства.       — Что? — спросил Кевин хрипло. Джеймс вздохнул, провёл ладонью по его шее, останавливая пальцы в ложбинке ключицы.       — Оно болит? — спросил он. Он не мог рассказать Кевину обо всех привычках, которые заметил. Ему было стыдно. Он не хотел его ранить. Просто хотел знать, что с ним всё хорошо. А шрам казался чем-то, что его до сих пор не отпустило.       Кевин сел, и Джеймсу пришлось отодвинуться. Его рука опустилась на бедро Кевина, когда тот откинулся на спинку кровати. Рука снова дернулась, и Джеймс с трудом удержался, чтобы не посмотреть.       — Иногда. Когда холодно, — ответил Кевин, прокашлявшись. Его взгляд помутнел, всё тело будто ушло куда-то, куда Джеймс не мог за ним последовать. Джеймс не мог этого вынести.       Он потянулся вперёд, решив вернуть «своего» Кевина. Обхватив его лицо, он снова сказал:       — Тебе не обязательно рассказывать. Прости, что спросил, я просто….       — Нет. Нет, я… я хочу, — перебил его Кевин. Он глубоко вдохнул и продолжил, — Ты… ты что-то об этом читал?       — Немного. Пару упоминаний. Что-то про несчастный случай на лыжах, — Кевин вздрогнул, и Джеймс нахмурился. — Признаться, я не особо вчитывался. Я был больше поражён тем, какой ты там молодой. И пытался осознать, что ты действительно был настолько знаменит.       Кевин хмыкнул, почти снова став похожим на самого себя. Потом глубоко вдохнул и провёл руками по лицу, будто собирался с силами, чтобы рассказать остальное. Джеймс скрестил ноги и сел, выжидающе, отдавая Кевину всё своё внимание. Через секунду тот сцепил пальцы, и правый большой палец снова нервно заскользил по шраму. Джеймс протянул руку, вклинившись между его ладонями, чтобы просто держать его за руку, пока он говорит.       — Там, где я вырос, было совсем нехорошо, — начал Кевин. — Моя мать умерла, когда я был совсем маленьким, и меня забрал к себе мой… якобы крёстный. Он воспитал меня для Экси, и как брата для своего племянника. Мы выросли в замке Эвермор. На корте по Экси при университете Эдгар Аллен. В Западной Вирджинии. Мы жили и дышали Экси. Нас растили быть лучшими из лучших. «Совершенный корт», – так нас называли.       Он дрогнул, и Джеймс придвинулся ближе, его согнутое колено легло поверх бедра Кевина.       — Они были жестокими и холодными людьми. Приёмный брат – он тогда был моим партнёром на корте… Он… он завидовал мне. Моим способностям. Мы оба были нападающими. Однажды нас поставили играть друг против друга. Я поддался ему, чтобы все думали, что он лучше. Я… я думал, так и надо. Но ему этого было мало. Он…       Слова застряли у него в горле, и он нервно сглотнул. Джеймс крепче сжал его пальцы – Кевин ответил тем же. Он провёл пальцем по линии шрама на руке Джеймса и продолжил.       — Он сломал мне руку. В отместку. Я умолял его. На всех языках, какие знал, просил остановиться. Но это была последняя капля. Я сбежал.       Он поднял глаза на Джеймса, и тому захотелось расплакаться. В его взгляде было столько боли, что Джеймс почувствовал, как у него сжимается горло. Ему тошно было даже представлять, как Кевин, беспомощный, умолял этого монстра перестать его мучить. Всё оказалось куда хуже, чем он ожидал. Кевин снова вдохнул и продолжил.       — Вскоре после этого я узнал, кто мой отец. Он тоже был тренером. В колледже Южной Каролины, в университете Палметто. Он приютил меня, помог восстановиться. Потом я перевёлся в его команду. Это заняло много времени – восстановиться. И морально, и физически. Даже сейчас иногда всё всплывает…       Его голос затих, и Джеймс почувствовал, как у него разрывается сердце. Кевин выглядел потрясённым, между бровями залегла глубокая складка, не исчезавшая с самого начала рассказа. Джеймс наклонился вперёд, поцеловал это место, затем прошептал, прикасаясь губами к коже:       — Мне жаль.       Он отстранился и посмотрел Кевину в глаза:       — Мне так жаль, что тебе пришлось всё это пережить. Спасибо, что рассказал. Я рад, что ты тогда убежал.       Он не мог поверить, что Кевин носил это в себе всё это время. Такие вещи не должны происходить с суперзвёздами спорта. Особенно с такими, как Кевин.       Кевин взглянул на него, будто ища в его глазах подтверждение:       — Я тоже, — тихо сказал он.       Он снова тяжело вздохнул, опустил взгляд на их сцепленные руки. И Джеймс почувствовал неприятный холодок — казалось, это ещё не конец. Что Кевин мог бы рассказать больше. Но Джеймс не был уверен, что справится с этим. Быстро решив сменить тему и немного разрядить атмосферу, он сказал:       — Я, конечно, не эксперт… Но всё же должен заметить: очень впечатляет, что ты до сих пор играешь так, как играешь. Всё ещё лучший нападающий, да?       Он вопросительно приподнял брови. Кевин взглянул на него, нехотя, но губы его дрогнули в лёгком смешке. Он разжал пальцы, чтобы коснуться ладонью лица Джеймса, большим пальцем проведя по уголку его рта. Джеймс прижался к его руке.       — А ты достаточно хорошо знаешь игру, чтобы так утверждать?       — Думаю, да, — сказал Джеймс и сделал крайне задумчивое лицо.       Кевин усмехнулся чуть шире, с весёлым выражением в глазах. Он смотрел на него так внимательно, будто впитывал каждую черту. Взгляд у него был тёплым, как солнечный свет.       — Что? — спросил Джеймс, удивившись.       Кевин покачал головой, всё ещё улыбаясь:       — Ничего.       Он поднял их всё ещё сцепленные руки и поцеловал Джеймсу в костяшки пальцев. У Джеймса перехватило дыхание от этой нежности. Потом Кевин снова вздохнул.       — Там ещё так много всего. Столько, чего я…       — Эй, — прервал его Джеймс. — Всё по порядку. На сегодня – достаточно. И тебе не нужно спешить. Хорошо?       Кевин кивнул, сглотнув, но снова погрустнел.       — Что такое? — спросил Джеймс.       Кевин колебался, потом сказал:       — Я… я не всегда был хорошим человеком. Даже сейчас не уверен, что…       Джеймс резко прикрыл ему рот ладонью. Кевин вздрогнул, широко распахнув глаза.       — Не смей плохо отзываться о моём парне. Он вообще-то вполне приятный человек, — с самым строгим видом заявил Джеймс.       Он посмотрел на него тем самым взглядом, который неоднократно применял к детям, когда те начинали шалить. И не удивился, когда он подействовал и на Кевина.       — Извините, мистер Си, — тихо сказал Кевин, понизив голос. В его тоне послышались нотки веселья.       Джеймс мгновенно покраснел:       — Прекратите это.       Кевин продолжал невинно смотреть на него, и Джеймс почувствовал, как жар заливает его щеки и разливается по коже.       — Что прекратить, сэр?       — Кевин, — прохныкал Джеймс, и мужчина, о котором шла речь, рассмеялся. Его лицо преобразилось.       — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросил Джеймс, он должен был убедиться. На сердце у Кевина сейчас было так тяжело, как бы много он ни улыбался, и Джеймс ненавидел себя за то, что несет за это ответственность.       — Да. Я думаю, мне стало лучше от того, что я рассказал тебе об этом. У меня словно гора с плеч свалилась.       — Да? Я рад, — Джеймс поджал губы, размышляя, прежде чем ему в голову пришла дерзкая идея.       Был еще один способ заставить Кевина почувствовать себя лучше. Верный способ позаботиться о нем и помочь ему расслабиться после того, что он только что рассказал. От этой мысли у него в животе уже разливалось приятное тепло.       — Хочешь, чтобы я заставил тебя чувствовать себя еще лучше?       — Всегда, — сказал Кевин, внимательно наблюдая за ним. Как будто он уже прочел мысли Джеймса. Джеймс наклонился к нему вплотную. Обвив руками его шею, они прижались губами друг к другу.       Он приоткрыл рот, посасывая нижнюю губу Кевина между своими, блаженно выдыхая ему в рот, когда мужчина провел руками по его спине и ягодицам, прежде чем схватить его за бедро и притянуть Джеймса ближе, пока тот не оседлал его.       Джеймс проник языком в рот Кевина, и тот ответил ему с такой же страстью, их языки приятно соприкоснулись. Кевин издал низкий возбуждённый стон, и Джеймс почувствовал это всем своим телом, вплоть до промежности. Он еще теснее прижался к Кевину. Его губы скользнули вниз, к шее Кевина. Мужчина под ним задохнулся, когда Джеймс прикусил его кожу зубами, посасывая и покусывая, двигаясь все ниже и ниже. Одновременно он опустил бедра, и Кевин застонал. Он уже был возбужден под пижамными шортами, и Джеймс снова наклонил бедра вперед. Он зашипел от ощущения того, как их члены прикрытые одеждой прижались друг к другу. От этого трения по спине Джеймса пробежали мурашки удовольствия.       Кевин крепко сжал его бедра, а затем пошевелился, приподнимая их и ложась на спину. Джеймс издал тихий возглас удивления, а Кевин усмехнулся, когда руки Джеймса нащупали опору на матрасе под ними. Его руки вцепились в простыни недалеко от плеч Кевина. И Кевин улыбнулся ему, прежде чем снова прильнуть губами к губам Джеймса.       Они целовались грязно, приоткрыв рты, языки скользили друг по другу, губы, скользкие от слюны, были зажаты между зубами. Джеймсу это так нравилось. Временами казалось, будто они так идеально подходят друг другу, что их тела слились воедино. Теперь, когда однажды он уже почувствовал вкус этого, он никак не мог насытиться. Джеймс продолжал двигать бедрами, прижимаясь к члену Кевина, заставляя обоих мужчин стонать и тяжело дышать от удовольствия в губы друг другу.       Кевин потянул Джеймса за рубашку и, оторвавшись, выдохнул ему в рот:       — Сними это. Сейчас же.       Джеймс усмехнулся и отодвинулся, снимая рубашку через голову, он сказал:       — Хорошо, босс.       Но у Кевина не хватило терпения, и он запустил руки в пижамные штаны Джеймса, чтобы обхватить мягкую плоть его задницы. Джеймс ахнул и снова подался вперед, прикусив губу от удовольствия, когда Кевин помог ему покачать бедрами над собственным пахом. Его голова была откинута на подушку, когда он наблюдал за Джеймсом из-под полуопущенных век. Он был так прекрасен в этом состоянии, и Джеймс наклонился к его губам, а затем дразняще скользнул по чувствительной коже шеи Кевина, в то время как мужчина под ним задрожал в предвкушении, но Джеймс продолжал двигаться, пока не добрался до его груди. Он провел языком по розовому бутону соска Кевина, наблюдая за тем, как напрягаются мышцы на его шее, когда он задыхается и стонет от удовольствия.       «Какое произведение искусства» — подумал он.       Джеймс продолжил свои ласки, покрывая поцелуями и облизывая торс Кевина. Дойдя до пупка, он сел, тихо напевая и снова покачиваясь, прежде чем остановиться, Джеймс коснулся паха Кевина. Он потянулся назад, вытаскивая руки Кевина из штанов, в результате чего тот приподнялся на локтях. Но Джеймс ничего не сказал, вместо этого перегнулся через Кевина, чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки справа. Он открыл ящик стола и достал бутылочку лубриканта. Руки Кевина нежно поглаживали его бедро вверх и вниз, его взгляд был прикован к бутылочке в руках Джеймса. Джеймс почти улыбнулся, испытывая головокружение от мысли о том, как он заставит Кевина рассыпаться в прах под ним самым лучшим образом. Все это должно было быть только ради него. Все для него. Его бывшего чемпиона.       — Ложись на спину и закрой глаза, — сказал Джеймс почти шепотом. Кевин в ответ поджал губы и улыбнулся, лежа на спине. Он снова поднял руки над головой, откидываясь на матрас, и закрыл глаза.       Джеймс отступил назад, на мгновение поставив бутылочку со смазкой на кровать, прежде чем запустить пальцы в шорты и боксеры Кевина. Кевин мгновенно приподнял бедра, и Джеймс секундой позже стянул с него оба предмета одежды, прежде чем устроиться между ними теперь когда Кевин раздвинул ноги. Его член стоял высоко и эрегированно. Он подтянул колени и обхватив одной рукой левую ногу Кевина, он смазал свою ладонь. Затем он сжал твердый член Кевина в своей руке, мужчина застонал и запрокинул голову, когда Джеймс начал размеренно поглаживать его вверх и вниз. Он прикусил губу, чувствуя, как его член в ответ дернулся в штанах, наблюдая, как Кевин тяжело дышит от удовольствия под ним. Ему никогда не надоест видеть его таким.       Он провел рукой вверх и вниз по всей длине Кевина, большим пальцем поглаживая головку с каждым движением вверх, размазывая уже вытекшую сперму. Он наклонился, чтобы прижаться в поцелуи к бедру Кевина, и крепко сжал его в объятиях, улыбаясь его коже, когда Кевин инстинктивно раздвинул ноги еще шире. Когда смазка под его ладонью начала немного подсыхать, Джеймс отпустил бедро Кевина, закинул его себе на плечо и наклонился над ним. Его дыхание коснулось члена Кевина, и мужчина поднял голову, чтобы посмотреть на Джеймса сверху вниз. Джеймс ухмыльнулся и неодобрительно щелкнул зубами:       — Не-а, глаза закрыты.       — Блядь, — злобно выругался Кевин, прежде чем запрокинуть голову и закрыть лицо рукой.       — Хороший мальчик, — сказал Джеймс, прежде чем податься вперед и провести языком по всей длине члена Кевина. На языке Джеймса он ощущался длинным и толстым, и Джеймс наслаждался каждым его дюймом, обхватывая губами самый его кончик и нежно посасывая. Кевин застонал, и Джеймс почувствовал новую волну возбуждения всем своим нутром, упираясь бедрами в матрас, и пытаясь найти трение о свой член там, где только мог.       Затем он двинулся вниз, вбирая Кевина в рот целиком, втягивая щеки и заглатывая член так глубоко, чтобы он достиг задней стенки горла. Кевин громко застонал, и Джеймсу понравилось, как он звучал. Мужчина яростно вцепился в простыни, а Джеймс продолжал дразняще медленно двигать ртом вверх-вниз по его члену, в то время как Кевин начал выгибаться под ним.       Он продолжал сосать член Кевина, пока мужчина не задрожал под ним, и с его губ не сорвались хриплые стоны. В конце концов Джеймс с шипением кончил. Он потянулся за бутылочкой смазки, быстро намазал палец, прежде чем опустить его между упругих ягодиц Кевина. Он приподнял бедра мужчины повыше над своими плечами и провел пальцем между его ягодицами, медленно водя круговыми движениями по входу.       — Ммм, — простонал Кевин, и Джеймс рассмеялся, уткнувшись в его бедро, — Джеймс, пожалуйста.       Джеймс прикусил губу, продолжая ласкать дырочку Кевина, в то время как его бедра приятно изгибались в его руках.       — Что “пожалуйста”? — спросил Джеймс, внимательно наблюдая за Кевином, насмешливо вытянув шею. Он был таким хорошим, податливым под умелыми руками и ртом Джеймса, когда тот заботился о нем.       — Пожалуйста, трахни меня, — снова простонал он. Джеймс в ответ медленно ввел в Кевина свой смазанный смазкой палец. Кевин зашипел и приподнял бедра, когда Джеймс вошел в него. Он вошел в него и когда его палец был полностью в нем, он на секунду замер, давая Кевину привыкнуть к растяжке.       Кевин выдохнул:       — Двигайся. Черт, двигайся, пожалуйста.       Джеймс промурлыкал:       — Всегда такой вежливый.       А потом он начал двигаться, его палец размеренно входил и выходил из Кевина, в то время как мужчина покачивал бедрами при каждом мягком толчке. Он хотел большего, Джеймс знал это. Он всегда хотел большего. Джеймсу это нравилось в нем. Даже в сексе его амбиции и напористость не ослабевали. Это было так сексуально.       Он отстранился, и Кевин заскулил, недовольный его отсутствием. Затем он ввел ещё один палец, на этот раз сгибая их при каждом движении наружу. Облизывая губы в предвкушении, он наблюдал за тем, как его пальцы входят в Кевина и заполняют его.       Он бросил быстрый взгляд на "Экси-звезду".       — Еще? — он спросил.       — Да. Да. Да, — выдохнул Кевин, постепенно приходя в себя.       Джеймс ввел в него третий палец, дразняще покручивая его. Он ускорил движения, вводя пальцы в Кевина все быстрее и сильнее, пока, в конце концов, не нашел его сладкое местечко, и Кевин не издал сдавленный стон. Джеймс продолжал трахать Кевина пальцами, задевая его простату при каждом толчке. Иногда он сам не мог в это поверить. Этот человек был абсолютной силой на корте Экси, ему поклонялись люди по всему миру, и все же он был здесь, полностью развращенный, разваливающийся на части, стонущий и тяжело дышащий под руками Джеймса.       Боже, он хотел попробовать его на вкус, хотел проглотить результат своего наслаждения. Он снова наклонился вперед, обхватывая ртом головку члена Кевина, скользя вниз и вверх, продолжая толкать пальцы в его дырочку. Кевин громко застонал от внезапного ощущения влажного, теплого рта вокруг себя. Довольно скоро он уже двигал бедрами вверх-вниз, отчаянно стремясь к оргазму. Джеймс застонал, почувствовав, как рука Кевина потянулась к его груди, а потом его пальцы запутались в волосах, сжимая его голову, пока он кончал Джеймсу в рот.       Почувствовав прилив сил, Джеймс ускорил свои движения, глубоко надавливая пальцами на сладкое местечко Кевина и жадно посасывая его член. Он застонал, посылая вибрацию по всей длине, и Кевин издал высокий пронзительный звук, а затем кончил.       Его бедра дернулись, когда он кончал в горло Джеймса. Джеймс жадно сглотнул, обсасывая Кевина дочиста, пока тот не кончал, скользнув языком по его щелке, заставляя мужчину зашипеть от чрезмерной чувствительности.       Он осторожно вытащил пальцы и сел, облизывая губы и вытирая рот тыльной стороной чистой ладони. Подбородок был скользким от слюны. Ему это нравилось. Больше всего на свете он любил заставлять королеву Экси разваливаться под ним на части, подталкивая его до тех пор, пока он не переваливался через край. Доставляя ему такое удовольствие, на какое не был способен ни один мужчина. Кевин рухнул на матрас, его грудь поднималась и опускалась, а Джеймс удовлетворенно улыбался.       Затем он встал с кровати, дрожащими руками снимая свои штаны и нижнее белье, на головке члена виднелась сперма, как знак ожидания разрядки. Он снова взобрался на Кевина, чтобы оседлать его живот. Кевин поднял голову, чтобы посмотреть на него, облизывая губы при виде все еще возбужденного члена Джеймса, наблюдая, как тот выдавливает немного смазки прямо на всю длину.       Джеймс улыбнулся и потянулся к левой руке Кевина, которая тут же обхватила его, и вздохнул от удовольствия, когда Кевин нетерпеливо взял его в свои ладони и нежно сжал. Джеймс вздрогнул, водя рукой Кевина вверх и вниз по всей длине, облизывая губы и не сводя с Кевина глаз, наблюдая, как его рука скользит по нему.       Кевин ускорил свои движения, и Джеймс запрокинул голову, наклоняя бедра вперед, чтобы врезаться в кулак Кевина. Его рука скользнула вниз по запястью Кевина, пока не обхватила его предплечье. Ощущение того, как напрягаются его мышцы, когда он двигает ей по члену, вызывает дрожь удовольствия, пробегающую по спине. Кевин положил другую руку на яйца и мягко сжал их, и Джеймс застонал, обхватив другой рукой предплечье Кевина. Он продолжал держать его, наслаждаясь ощущением того, как его мышцы изгибаются под его пальцами, когда он работал над Джеймсом обеими руками. Столь длительное растягивание эрекции сделало его чрезмерно чувствительным, и вскоре он почувствовал знакомое напряжение внизу живота. Не успел он опомниться, как громко выдохнул, кончая прямо на руку Кевина.       Он опустил взгляд и облизал губы, засасывая нижнюю часть между зубами, когда заметил руку Кевина, покрытую его спермой, часть которой пролилась на шрам Кевина. Тогда в его голове мелькнула безумная идея. Это было грязно и, возможно, немного безумно. Но Джеймсу было все равно. Он хотел, чтобы у Кевина в голове возникал новый образ каждый раз, когда он смотрел на это. Итак, он поднял руку за запястье, поднес ее ко рту и, встретившись взглядом с Кевином, провел языком по неровной линии на его коже, пробуя себя на вкус.       — Черт, — выдохнул Кевин, глядя на мужчину, склонившегося над ним, — Это было очень грязно.       Джеймс усмехнулся:       — Я историк. Мы все немного грязные, — он помолчал, затем, наклонив голову, все еще удерживая взгляд Кевина, сказал, — Твоя рука определенно все еще отлично работает.       Кевин ошеломленно уставился на него, а затем расхохотался, прежде чем вскочить на ноги. Чистой рукой он обхватил Джеймса за шею и притянул к себе для еще одного грязного поцелуя.       Тогда Джеймс решил, что, возможно, он и не знает, что еще Кевин похоронил в своем прошлом, но если бы Кевин позволил ему, он бы провел остаток своих дней, копаясь в этом. И он сделает все, что в его силах, чтобы Кевина никогда больше не затянуло во тьму, от которой он страдал. Чего бы это ему ни стоило. Джеймс также знал, что ему не всегда может понравиться то, что он узнает, но это того стоило. Когда Кевин, расслабленный и умиротворенный, лежал рядом с ним в постели Джеймса, он пришел к выводу, что каждая найденная частичка Кевина была просто новым сокровищем, ожидающим своего часа, и все это создавалось для того, чтобы этот замечательный человек был рядом с ним.       И, о, как же Джеймс любил каждую его частичку!