Мужской разговор

Женя ещё раз пролистал дневник, но результат от этого не изменился: тринадцать замечаний и восемь двоек за сентябрь. А сейчас ведь только восемнадцатое! — Надо поднажать, — сказал сам себе Женя, — а то не видать мне собаки. Сегодня же возьмусь за ум и всё исправлю. Он и впрямь сел за учебники и просидел над ними целых семь с половиной минут, а потом вдруг вспомнил, что куда-то задевал редкую марку со снегирями, полез её искать, перевернул коробку с открытками, стал их собирать и раскладывать по порядку, нашёл заодно под кроватью коллекцию фишек — так и вечер прошёл. На следующий день в дневнике красовалась девятая двойка. Женя тяжело вздохнул, ещё раз напомнил себе про собаку, всю дорогу до дома честно собирался немедленно сесть за уроки, но — во дворе уже вовсю кипел футбольный матч, без Жени там было никак не обойтись. Ближе к вечеру из подъезда вылетела готовая к ночной смене мама. — Где тебя носит? Как дела? Как школа? Ты посмотри на себя, поросёнок! Обед на плите, разогреешь. Дядя Серёжа скоро придёт. Двоек нахватал небось? Смотри у меня! Где ты уже ободрал штанину? Зашьёшь сам — или так и ходи оборвышем. Стыдобища! Обед, говорю, разогреешь, не ешь холодное. И чтобы никаких двоек мне в четверти, иначе о собаке забудь! Всё, я полетела. Она клюнула Женю в кончик носа, припечатав сказанное красной помадой, и упорхнула, а Женя остался стоять. Неисправленные двойки накатили тяжёлым комом, и выигранный матч уже не радовал. — О собаке забудь, забудь о собаке… — Женя шёпотом катал мамины слова на языке, поднимаясь на свой этаж. Пока грелись на сковороде слипшиеся макароны, угроза уже превратилась в приговор, легла на сердце ядовитой змеёй. Есть Женя не стал, сразу сел за уроки. Что-то попробовал вызубрить, но бездумно заученные строчки тут же терялись, сменялись заунывным «забудь о собаке». Тихо скрипнула входная дверь. — Жень, я дома! — крикнул дядя Серёжа. — Где мама? — На работе, — угрюмо откликнулся Женя. Дядя Серёжа привычно возился на кухне: похрустел пакетом, хлопнул дверцей холодильника, почиркал старой зажигалкой, посвистел чайником, скрипнул табуреткой, спросил что-то насчёт «Жень, пряники будешь?» и наконец зашуршал газетой. Женя никаких пряников в сложившихся обстоятельствах не хотел, но настойчивое дяди-Серёжино присутствие подтолкнуло его к некоторым мыслям и к кухне. — Там на столе в пакете, — сказал дядя Серёжа, не отрываясь от газеты. — Есть разговор, — сказал Женя. — Мужской. Дядя Серёжа помедлил, потом аккуратно разложил газету на столе и потянулся за своей кружкой. — У меня одни двойки в дневнике, — сказал Женя в качестве предисловия. — Плохо, — сказал дядя Серёжа и бросил в чай кусок сахара. — Мама может мне собаку не купить, — продолжал Женя. — Я же говорю — плохо, — согласился дядя Серёжа и принялся размешивать сахар ложечкой. — Я у нас один такой двоечник в классе, — угрюмо сказал Женя. — Печально для тебя, отрадно для других, — сказал дядя Серёжа. — А что так? — Я думаю, — сказал Женя, пока дядя Серёжа отпивал горячий чай, — это из-за того, что остальных за двойки порют. Дядя Серёжа поперхнулся. — А мне только собаку обещают, если я буду учиться хорошо, а меня это не мотивирует, а наоборот! — Женя заторопился, чтобы успеть объяснить. — Мне это даже мешает. Я сам на себя злюсь, а поделать ничего не могу. Целыми днями ерундой страдаю, а потом вот — двойки. Дядя Серёжа снова принялся болтать в чае ложкой, и от этого в кружке образовалась небольшая воронка. — Вот если бы ты меня тоже за двойки порол, я бы учился хорошо, — сказал Женя и насупился, будто в его неуспеваемости виноват был исключительно дядя Серёжа. Тот помолчал, перестал наконец мучить ложку и изрёк: — Если бы, да кабы, да во рту росли грибы. — Между прочим, ты мне вроде как за отца, — укоризненно напомнил Женя. — Это твой долг. Дядя Серёжа нахмурился, потом просветлел и вопросил: — А мама что на это скажет? — Ты что, дядя Серёжа! Маме нельзя про такое рассказывать, — испугался Женя. — Это почему это? Женя серьёзно шмыгнул носом: — Она женщина, не поймёт. Потому это и называется мужской разговор. Дядя Серёжа скептически глянул исподлобья. — Если мама узнает, что я только поэтому хорошо учусь, собаку может и не купить, — вздохнул Женя и принялся колупать скатерть ногтем. — Мы ей лучше ничего не расскажем. — Интересно у тебя получается, — сказал дядя Серёжа. — Пряник подай, пожалуйста… Интересно, говорю, получается. А если я тебя, положим, это вот, а ты всё равно двоек нахватаешь? — Ну дядя Серёжа! — вспыхнул Женя, но пряник всё же подал. — Перестань со мной советоваться, просто пори как следует, чтобы результат был. — А если не будет? — Ну, ты как маленький! Если не будет, потом ещё раз выпорешь. Ты, если хочешь знать, теперь каждый день меня будешь пороть, если понадобится. — Дай бог, чтобы не понадобилось, — пробормотал дядя Серёжа. — Бога нет, — строго сказал ему Женя. — Вообще никаких высших сил нет. Всё в наших руках. Пори давай, не жалей! — Прямо сейчас? — уточнил дядя Серёжа. — Вместо чая с пряником? — Угу. — Изверг ты. — А ты думал, отцом быть легко? Дядя Серёжа страдальчески вздохнул и положил пряник на стол. — Ладно. И тут вся решительность из Жени куда-то улетучилась, оставив вместо себя головокружительный, щекотно-липкий страх. Тоскливо подумалось, что ничего сложного в невыученном нет, можно было постараться и всё подтянуть самостоятельно, а теперь… Женя сделал судорожный вдох. Дядя Серёжа встал. «Не надо мне никакую собаку!» — чуть не крикнул Женя, но горло будто тисками сжало. — Пошли, — сказал дядя Серёжа. — Будем исправлять твои двойки. — А я передумал, — пискнул Женя. — Нет уж, мы с тобой сейчас засядем за уроки и всё выучим, — решительно сказал дядя Серёжа. — И каждый день будем учиться, раз всё, как ты говоришь, в наших руках. — Как это — учиться? — возмутился Женя. — Мы же решили!.. — Двойки исправляют знаниями, а не поркой, — сказал дядя Серёжа. — И вообще, пожалуй, тащи лучше сюда свои учебники, под чай учиться как-то проще.