Запретно

***

Вообще, как это конкретно началось, сказать сложно. Просто в какой-то момент глупые дружеские приколы переросли в нечто более личное и интимное. С кого конкретно это началось, тоже сказать непросто. Может быть, со Стэна, который в друзьях начал видеть своё единственное спасение от непомерно тяжёлой апатии? Может, с Картмана, который вдруг осознал, что не все его шутки являются полностью оправданными в юморе? Может быть, с Кайла, который уже жизни не видит без того сокровенного, что есть в его друзьях? А может быть с Кенни, который находил в друзьях утешение от всего кошмара, который происходил с его жизнью? Наверное, всё сразу. Да и не важно это уже. Сейчас куда важнее было сосредоточиться на уроке, что сделать было довольно сложно, когда чужая рука гладила бедро, заползая на внутреннюю сторону, сжимала и собственнически проходилась по поверхности всей ладошкой. На лице Стэна и намёка на лишнюю эмоцию не было, пока под партой он всячески мял упругую ляжку, но ни на что даже не намекая. Кайл елозил на месте сначала, ожидая, пока парень прекратит свой порыв тактильности, но потом замер, боясь шевелиться дальше. Лёгкое возбуждение от его действий смущало, не было критично, но явно заводило. Стэн не был очень активным в этом плане, такие приставания больше по части Эрика или Кеннета, но не Марша. Стэн - это про держание за руки во время прогулок. Стэн - это про одно мороженое на всех без смущения и привередливости к чужой слюне. Стэн - это... блять... Стэн пальцами сжимает ногу через джинсы, а после невесомо касается паха. Звенит звонок, а руки будто и не было. Как и Марша, которого и след простыл. Кайл терпит три секунды приступ резкой дрожи от касаний, а потом собирается с мыслями и складывает вещи, направляясь на следующий урок. Спросить у брюнета, какого хера это было он ещё успеет. Пока Брофловски рылся в шкафчике, то рядом материализовался Эрик, заводя обычную беседу. Ничего интересного, за исключением того, что он всё время, стоя чуть позади, мял рукой половинку чужой задницы. В целом, это было привычно для всех, он любил подобные жесты, и даже Кайл к такому успел привыкнуть, но... Но одно дело, когда его рука просто находится на полупопии, а другое, когда он мнёт, как тесто, облапывая, будто они сейчас не находятся в учебном заведении. Еврей достаточно привык к такому проявлению внимания, чтобы не подавать виду, тем более, он знал, что Картман хоть и жуткий собственник, но следит за тем, чтобы такие действия оставались незамеченными для окружающих. Однако, трудно оставаться спокойным, когда сначала Стэн его облапывал весь урок, а теперь ещё и Эрик приложился. От него это хотя бы ожидаемо. Но всё ещё неловко! Кайл не успел развернуться, чтобы спросить, какого лешего Картман творит, как тот что-то трещит о том, что ждёт сегодня Кайла у себя дома после школы, и что Стэн с Кенни тоже будут там, а потом быстро ретируется из поля зрения. На сегодня у них общих уроков не было, так что больше они вряд ли пересекутся, если только не целенаправленно выискивать друг друга, что делать Кайл естественно не собирается, он ещё успеет выбить дурь вечером, значит. Тяжело вздыхая, Брофловски идёт в свой следующий кабинет. Их история была непонятной даже для них самих. Просто в какой-то момент пришло осознание, что дружбы для них мало. И каждого тянуло одинаково ко всем. Сначала это было экспериментом, просто, чтобы “попробовать в этой жизни всё“. А теперь... А теперь Кайл тихо охает, когда его обнимают сзади, тут же целуя мокро в шею. Кенни всегда тихо подкрадывался и любил обнимать со спины, и Кайл был рад, что сейчас они в туалете, где нет никого. Кен никогда не стеснялся проявлять любовь и ласку по отношению к своим партнёрам, его не смущало ничего и никогда, за исключением тех моментов, когда внимание проявляли к нему. Это отличало его от остальных, ведь вряд ли бы кто-то мог также спокойно пролезть холодными руками под футболку и даже без намёка на смущение пальцами гладить чужую грудь и теребить чувствительные соски... – Кенни...– Кайл тяжело сглатывает, упираясь руками на раковину и склоняя голову, пока кусал губы, чтобы не дай бог не пискнуть. Он был самым чувствительным из всех. И все это обожали.– Что. Ты. Делаешь,– еврей говорит и запинается на слове, потому что сердце начинает биться сильнее. Если Стэн и Картман его лишь дразнили, то Кенни целенаправленно возбуждал. Целовал шею, сжимал сосок, пока вторую руку опустил, круговыми движениями надавливая внизу живота. Заползал немножко ледяными пальцами под джинсы, гладил кудряшки под пупком, прижимаясь носом к изгибу шеи. – Кенни,– Кайл должен уже повернуться и остановить его, ведь мало ли, вдруг кто-то войдёт, увидит... Но он всё ещё стоит, вздрогнув, когда блондин легко кусает, при этом зажимая твёрдую точку на груди между большим и средним пальцами, указательным натирая. Еврей с трудом сдерживает мычание, обрываясь через секунду от неосознанного шума. Кенни знал все точки, на которые он может давить. Он всегда придерживался тактики молчаливого наблюдения, изучая тела своих мальчиков, чтобы после это умело использовать. Он знает, что у Стэна очень чувствительные рёбра, живот и ладони, знает, что Картман обожает поцелуи, и начинает таять, если начать работать с внутренней стороной его бёдер. А Кайл будто полностью состоял из нервных окончаний, он любил всё, везде и сразу. Кайл знает, что прямо сейчас Маккормику приходится совсем чуть-чуть вставать на носочки, чтобы целовать его в затылок, под кудрями. Из-за их разницы в росте Кенни слегка наваливается сзади, чтобы дотянуться и не потерять равновесие, еврей ощущает его вес на своей спине, чувствует, как он прижимает его к себе руками... Также внезапно, как появился, также Кенни и пропадает, за несколько секунд, которые Кайл приходил в себя, его уже не было. Нигде.

***

Весь оставшийся школьный день, состоящий из последних двух уроков, никого из их компании передрузей не было видно. Кайл сломал голову, пока пытался понять, что, мать твою, происходит. Они сговорились? Судя по всему. Какая у них была цель? Просто вывести его? Ну, у них почти получилось. Кайл не мог сосредоточиться на школе, эти два часа думая лишь о чужих руках, которые сегодня были почти на всём его теле, а ещё даже не вечер! Он решил никому не писать, чтобы выяснить всё лично. По пути к дому Картмана ему также никто не попался на глаза, зная их, они просто сбежали с уроков пораньше. Что ж. Отлично. Нажав на кнопку дверного звонка, Брофловски ждёт секунд двадцать, прежде чем слышит топот за дверью. Открывает ему Эрик, сразу же ухмыляясь, без объяснений затягивая внутрь, а пока Кайл пытался сообразить, его уже прижали к звучно закрытой двери, впиваясь в губы кусачим поцелуем. Портфель летит на пол, пока руки Картмана во всю гуляют по телу еврея. Он всегда был таким. Дерзким, цепляющим, резким. Всегда был внезапным, даже так. Кайл теряется, когда его губы покусывают, а на паху уместилась широкая ладонь, сжимая и поглаживая большим пальцем. Зеленоглазый из-за этого мычит в поцелуй, упираясь руками в широкие плечи, потому что иначе ему казалось, что он упадёт. – Какого...– только и успевает дрожаще выдохнуть еврей, как слышатся ещё шаги с лестницы. – Картман! Ты обещал не начинать без нас!– Стэн звучал возмущённо, но всё ещё мягко, в своей манере, так сказать. – Простите, пацаны, не удержался,– он ухмыляется, глядя ровно в изумруд глаз, затем отступая, поворачиваясь к остальным.– Ну, раз все в сборе... Можем начинать. – Что начинать?... Нет, стойте, погодите! Какого хера вы все сегодня устроили, блять? И никто ничего не объясняет!– Брофловски говорит на повышенных тонах, но быстро стихает, когда чужая рука аккуратно заползает ему за спину, притягивая к себе за талию, а со стороны он видит две тёплых улыбки и полуприкрытые глаза. – Видишь ли, жидёнок, мы тут заметили, что слишком уж часто ты начал пропускать вечера. Наши вечера,– Картман повернул голову к нему, медленно направляя его в сторону лестницы, где их ждали остальные. – Да, Кайл. Ты постоянно или помогаешь Айку с домашкой, или у кого-то репетиторством занимаешься, или помогаешь отцу разбирать чердак, подвал, гараж, и прочую лабуду. Или вообще с Толкиным, а на нас времени будто нет,– Стэн смотрел сверху вниз, пока тот, к кому он обращался, поднимался по лестнице, недоверчиво оглядывая всех здесь присутствующих.– Так что, мы решили взять это в свои руки и сделать вот... такой... –... Сюрприз,– Кенни дополняет его, улыбаясь, еле приоткрывая губы, но даже так было видно сдвинутый зуб, из-за которого с правой стороны образовалась диастема. Кайл недоверчиво косится на них всех, но послушно идёт в комнату Картмана, где на прикроватной тумбочке сразу замечает бросающийся в глаза тюбик со смазкой. На этикетке можно разглядеть ягодный вкус. Стэн выбирал. Вообще, у Кайла были догадки, к чему всё идёт, ещё на том моменте, когда Картман позвал его к себе, упомянув Кенни и Стэна, и ничего больше не объясняя. Они всегда выбирали дом и конкретно комнату жиртреста, когда хотели остаться только вчетвером. С порога Кайла окружили поцелуями, они были одновременно, кажется, везде. Стэн сразу упросился в чужой рот, проходясь языком по чужим зубам и посасывая губы. Марш всегда целовался очень нежно, он был очень аккуратным и старался не кусаться. Кенни называл его поцелуи “девчачьими“. Сам Маккормик снова оказался сзади, обхватывая под руками, залезая под расстёгнутую куртку, под сырую с улицы футболку, сжимая в холодных ладонях плоскую грудь. Мокрые поцелуи приходились на затылок и кусочек спины, Кенни обожал целовать чужую кожу, он всегда делал это мокро и с такой жадностью, будто хочет съесть. Учитывая то, что он ещё и обожал кусаться, про него шутили, что он просто вечно голодный. Это было недалеко от правды, но блондин никогда не отвечал, продолжая обкусывать всех по очереди. Картман же приложился спереди, оставляя засосы на горле, ключицах, пока одна рука мяла упругую задницу, а вторая тёрла пах. Картман любил быть главным в процессе, а ещё просто обожал долгие прелюдии, однако сейчас ждать не хотелось совсем, да и задерживать ещё двоих тоже. Поэтому он первый делает следующий шаг, когда звучит вжик ширинки. Кайл всё это время стоял, как потерянный камушек на дороге, не понимая, что вокруг полный хаос. Было приятно от совокупности всех действий ребят, от поцелуев Стэна, от того, как Кенни мял его грудь, от притираний Эрика... Сразу шесть рук, которые оказались везде и сразу, просто сводили с ума. От такого обилия внимания подкашивались колени, так что он схватился одной рукой за плечо Эрика, а второй за Стэна, когда как сзади его поддерживал Кенни. Было уже ни много, ни мало плевать, что там они задумали, что дразнили его весь день и, что он всё ещё с улицы не раздевался, и не был в душе. Было достаточно того, что его медленно подводят к кровати, обхаживая со всех сторон, после чего роняют в мягкие простыни. Брофловски тяжело дышит, осматривая троих парней, стоящих вокруг него. Видимо, они уже всё спланировали заранее, раз Эрик первый приблизился, одним коленом упираясь в матрас, расставляя руки по обе стороны от Кайла и снова начиная целовать покрасневшие губы, когда как двое остальных начали раздеваться. Эрик стягивает с него шапку, отбрасывая в сторону, и Кайл хочет сказать за это что-то, но видит боковым зрением, как Стэнли подходит к тому месту, чтобы поднять головной убор еврея и убрать на тумбочку. Он всегда отличался этими моментами незаметной заботы, выделяясь своим языком любви в таких мелких деталях. Пока Картман задирает серую футболку выше, оголяя мягкую грудку, Брофловски чувствует копошение в ногах, и с замедлением понимает, что остальные двое парней расшнуровывают его высокие ботинки, которые он не снял ещё при входе. Он не реагирует, хотя обычно бы возмутился, но сейчас он просто чувствует усталость от учёбы и желание отдохнуть в любимых руках. Картман всегда целовался страстно, оставлял укусы на губах, и именно с ним обычно все случайно бились зубами, каким резким он мог быть. В контраст с этим шли его мягкие руки и тёплые пальцы, которые точечно давили на груди, ощупывая каждый сантиметр так хирургично, что Кайл покрывается мурашками, когда в животе скручивается узелок. Его руки были зарыты в каштановые волосы, взъерошивая их, но вдруг Эрик отстраняется, и его заменяет Стэн. Он тянет еврея на себя за ворот футболки, отчего та опасно натягивается, и, чтобы ткань не разошлась с треском, Кайлу приходится поддаться и сесть ровно, умещая ладони на уже голых бёдрах синеглазого. Стэн возвращается к нежным поцелуям, почти сразу переходя мокрой дорожкой слюны вниз, присасываясь к шее. Он, как и Эрик, любил засосы, когда как Кенни предпочитал кусать всё, что под руку попадётся, Кайл же был универсальным и в этом плане. Марш продолжил дело Картмана, дразня чувствительные соски, начав елозить на бёдрах, на которых сидел, то и дело задевая пах. Это неплохо так возбуждало, и Кайл глухо стонет, откидывая голову, открывая шею тем самым ещё больше. В какой-то момент он отстраняется от шейки, чтобы тихо сказать на ушко, хоть остальные это и слышали: – Я скучал...– по голосу было слышно, что Стэн улыбается и возвращается к своему делу, стягивая с Кайла куртку. – Ой, романтик херов нашёлся,– с боку слышно фырканье хозяина комнаты, который стаскивал с себя последнюю одежду, также оставаясь голым. Стэн часто говорил что-то такое сентиментальное во время соитий, Картман мог разговориться только когда это были ролевые игры, Кенни же не особо отличался от обычного образа, вставляя редкие пошлые комментарии время от времени. Прямо сейчас он помогает брюнету снять с Кайла куртку, и забирает её, чтобы отложить к остальным вещам. Они планировали поочерёдно раздеть своего рыжего парня, чтобы каждому досталось по кусочку возможности поухаживать за ним во время прелюдий. Кайл в последнее время и правда заметно отдалился, всё чаще пропуская их вечера по разным причинам. Все они были оправданы, это факт, но он не отменял и того, что им было мало Кайла. Так что сейчас каждый хотел поучаствовать в процессе сполна. Пока Стэн вылизывает кожу на ключицах Брофловски, заставляя того через раз выгибаться от дрожи, Кенни принялся ублажать Эрика. Между собой они уже решили, кто первый займётся евреем, а потому Маккормик принялся приводить его в готовую форму. Они немного целуются, пока руки блондина уже активно водят по всей длине партнёра, доводя до рабочего состояния, после чего тот встаёт на колени, позволяет захватить отросшие светлые волосы и приступить к оральным ласкам. Марш спускается поцелуями ниже, и ему начинает мешать футболка, так что он, недолго думая, заставляет Кайла поднять руки, чтобы скинуть с него лишний предмет одежды. Рыжик прерывается от ощущений на эту секунду и уже не может отвести взгляд от ещё двоих своих парней, наблюдая за их подготовкой. Стэн гладил рёбра, проходился кончиками пальцев по выдуманным узорам на животе, пока длинные пальцы гладили его поощрительно по голове, разлохмачивая чёрные пряди. Кайл снова тихо стонет, когда зубы легонько зажимают бусинку соска, а после щедро вылизывают, проходясь шершавым языком раз за разом. Это, а ещё картина перед ними, заставляет что-то под рёбрами колоться, спускаться искрами вниз и отдавать в твердеющий член, отчего еврей скулит сквозь зубы. Господи, почему так долго... Он наблюдает, как Кенни спокойно заглатывает чужой орган на две третьих, слегка помогая себе рукой и в очередной раз удивляется его мастерству. Ни для кого из них не секрет, что Маккормик был лучшим в минетах. А ещё он, наверное, единственный из них всех, кто может брать так глубоко, это выяснилось со временем, когда всем стало ясно, что детские шуточки про “маленький писюн Картмана“ только и остались шуточками. С возрастом Эрик очень изменился, скинул вес, подрос, а вместе с ростом прибавились и сантиметры внизу. Очень много сантиметров. Надо ли говорить, как удивились парни, когда в первый раз, методом недолгого зрительного анализа выяснили, у кого самый большой член? А также узнали, что никто, кроме Кеннета, не может взять его больше, чем на половину, в рот. Так себе достижение за жизнь, но Эрик был в восторге. Когда соски уже покраснели и набухли, слегка блестя от слюны, Стэн с мокрым чмоком отстраняется, улыбается нежно и целует поверхностно в губы. Это служит неким знаком для остальных, и когда хозяин комнаты это замечает, то оттягивает Маккормика от своего члена, придерживая за волосы. Кенни сначала смотрит секунду из-под полуприкрытых век вверх, а потом понимает, что к чему, и поднимается с колен, направляясь к Кайлу. Сам же Брофловски только в последний раз сжимает талию Марша, проходясь пальцами по рёбрам, как он любит, после чего отпускает. Тот слазит с коленок, уступая место блондину, а сам отходит к оставленному теперь Картману. Они целуются, сливаясь в смеси из мягких вылизываний и кусачего напора, пока руки исследуют тела друг друга. Картман привычно давит по бокам, притягивая к себе, а Стэн, немного приподнимая голову, чтобы быть наравне, ладонями сжимает мягкую грудь. Эрик уже давно не “жирдяй“, каким был в детстве, но кличка осталась до сих пор. Сейчас он был просто мягким и широким в плечах, но уж точно не обвисшим толстяком, а вполне себе видным парнем. Однако, даже так, его грудь была заметно больше, чем у остальных, а ещё очень мягкой, отчего сжимать её было сравнимо с игрушками от стресса. Надо ли говорить, что такой игрушкой она служила для всех его парней? Пока Стэнли продолжил прелюдии с Эриком, Кенни занялся тем, на кого сегодня были большие планы. Он кладёт руки на голые веснушчатые плечи, наклоняясь к ушку, которое обрамляли рыжие завитушки волос. Со стороны остальных послышался тихий стон, когда Картман сдавливает кожу слишком сильно и кусает чужие губы. Они заняты. Кенни шепчет. – Они не должны этого знать, но... Я тоже скучал...– обветренные, но размягчённые от обилия слюны, губы целуют влажно ушную раковину, а потом её еле прикусывают зубами. Кенни берёт мочку уха в рот, пока Кайл давит мычание в себе и сжимает ткань на его футболке. Кенни редко раздевался полностью, даже во время занятий сексом его было трудно заставить снять футболку. На это были свои причины, в которые он не очень любил углубляться, но все знали, что ему просто неловко, когда на него смотрят. Конкретно - на шрамы. То, как все узнали о его проклятии навечно врежется в памяти каждого, как самый глубокий след, от которого уже не избавиться. Простая истина в том, что запоминать будет каждый, кто искренне полюбит. Маккормик наконец доходит до своей очереди на поцелуй с евреем, и он тут же пользуется возможностью, зарываясь пальцами в мягкие облачка кудряшек на затылке. Сжимает, оттягивает, пока правая рука ползёт вниз, сжимая и массируя уже набухший пах. Кайл тяжело дышит, скулит, когда тонкие пальцы сжимаются сильнее. Блондин прекрасно знал о слабостях парней. Он даже готов поспорить, что Кайл уже почти готов, стоит лишь сильнее потянуть за волосы на затылке, пока на щеках и губах остаются куча поцелуев. Поцелуи Кенни отличались от острого Эрика или разнеженного Марша. Кенни, в целом, не любил поцелуи, хотя стаж в этом деле у него просто огромный. Ему больше нравились эти плотные чмоки, когда есть возможность помять чужие губы, совсем легонько прикусить, а не лезть вылизывать язык в язык. Кайлу во всём этом круговороте казалось, что он на грани чего-то нереального. Это действительно потрясно, когда тебя окружает сразу трое привлекательных парней, все безмерно аккуратны с тобой и все хотят искренне доставить удовольствие друг другу. Одно дело, если бы им заплатили за это, но осознание того факта, что абсолютно каждый в этой комнате сейчас действительно влюблён во всех троих сразу сносило голову. Брофловски до головокружения любил и пылкого Картмана, и меланхоличного Стэна, и тихого Кеннета. Все они были разными, и каждого он любил одинаково. И точно также они любили его в ответ, и они готовы были доказывать это раз за разом, когда заступались за Кайла в стычке с компашками, если вдруг его вспыльчивость до добра не доводила, когда в очередной раз выслушивали его поток жалоб на что-либо, действительно пытаясь вникнуть. И сейчас Кайлу даже немного стыдно, что он и вправду в последнее время стал меньше времени проводить со своими чудесными мальчиками. Но Кенни не даёт ему дальше думать, когда слезает на пушистый ковёр, в ноги, и кладёт ладони ему на колени, раздвигая те в стороны. Еврей дрожит от предвкушения и еле стонет, когда чувствует касания через ткань нижнего белья, сразу же, как услышал характерное жужжание молнии. Маккормик тянет тёмно зелёные джинсы вниз, и Кайл ему немного помогает, приподнимаясь, чтобы ужасно лишнюю сейчас часть одежды сняли и откинули куда-то в угол, как самую бесполезную вещь в данный момент. Кен пару секунд думает, пока гладит пальцами через боксеры по всей длине уже возбуждённый орган. Стоит ли ему сейчас приступить к ласкам через одежду, чтобы потом сразу вобрать в рот? Или лучше уделить внимание только головке, помогая в остальном себе рукой? Может, стоит вылизать поджатые яички и оставить пару укусов на бёдрышках? Он сосредотачивается на секунды две на возбуждённых полустонах сбоку, потом на тяжёлом дыхании сверху, и думает, что все они уже достаточно долго ждали. Так что сразу снимает и белые трусы с еврейским знаком (подарок Эрика на четырнадцатое февраля), отбрасывая их в сторону. Уже перевозбуждённый обрезанный член вываливается, удобно ложась в прохладную ладонь, Кенни сжимает ознакомительно, слыша жалобный скулёж от партнёра, и улыбается. Кайл тяжело выдыхает через нос, зарываясь пальцами в лохматые отросшие патлы, изворачиваясь от невозможного чувства покалывания внутри. Кенни больше не медлит, сразу облизывая со всех сторон, чтобы смочить, а затем вбирая в рот, массируя языком везде, где дотянется, пока тонкие пальцы сжимали ствол, проходясь вверх-вниз. Кайл сжимает ткань одеяла под собой, чувствуя это скребущее наслаждение изнутри живота, будто ему щекочут рёбра, и это отдаёт волной в пах. Тихое мычание Стэна, когда его внутреннюю часть бёдер сжимают, разводя и также вылизывая, звуки мокрых чмоков Картмана, влажное хлюпанье Кенни... Еврей готов был кончить уже только от звуков, от вида выгнувшегося Марша, или захватывающего член Кеннета. Его мальчики были слишком горячи, чтобы он мог игнорировать этот факт. Когда Кенни отстраняется, он тяжело дышит, сжимая под пальцами упругую горячую кожу. Обрезанный орган, выпадая из его рта, мокро плюхается о животик еврея, пачкая холодящей слюной рыжие кудряшки. Брофловски жмурит глаза и запрокидывает голову, простонав что-то матерное, от чувства неудовлетворённости. У Кенни тоже был особый подход к интиму. Если Картман любил долгие ролевые игры, Марш концентрировался на мокрых и нежных прелюдиях, а Кайл любил побыстрее и пожёстче, то Маккормик любил выводить своих партнёров, заставляя мучаться в сладкой дрожи, и просить о большем, но не получать всё сразу. Так и сейчас Кайл елозит тазом на простынях, с трудом держа упор на руках, чтобы не упасть на спину. Маккормик смотрит с ухмылкой вверх, чмокает нежную кожу ноги рядом с пахом, после чего отстраняется, вставая с колен. – Залезь на кровать, бэйб,– когда его просьба исполняется, Стэн, услышавший это, залазит следом, беря с тумбочки тюбик с лубрикатом.– И встань на четвереньки. Брофловски выдыхает раздражённо от того, как всё долго и тянуще, но понимает, что лучше этого момента не будет. Встаёт в коленно-локтевую, как просят. Марш пристраивается сзади, умещая растопыренные колени под чужой таз, в потом давит на дрожащую спину, заставив таким образом лечь в позу лягушки. В таком положении Кайл очень удобно открывался, и мог себя немножко побаловать трением головкой возбуждённого члена о простыни. Из-за того, что бёдрами еврей уместился на чужих, его таз был приподнят чуть больше, оттопырен. Стэнли отводит одну булочку в сторону, открывая вид на упругое колечко мышц, и проводит вдоль пальцами, по напряжённому сфинктеру, промежности, до шва на яичках. Налюбовавшись на мягкие полушария аппетитной задницы, берёт бутылочку в ладони, сжимая, согревая таким образом. Пока брюнет работал сзади, Кеннет уже пристроился спереди, наклоняясь немного, чтобы взять веснушчатые лицо в руки, и смахнуть налипшие кудряшки со лба. – Ты такой очаровательный сейчас, ты в курсе?– Маккормик целует в нос, а потом немного двигается, чтобы четвёртый член их странного союза уместился рядышком, но чуть левее. Как хорошо что эта кровать и слона выдержит, честное слово. – Ты сегодня слишком разговорчивый,– вместо ответа на комплимент фыркает Кайл, заливаясь краской ещё больше, чем было. – Для тебя стараюсь, вообще-то,– Кенни добродушно закатывает глаза, пока Стэн с Эриком хихикают с этих препираний. – Ох нет, Кайл, поверь ему. С этого ракурса ты уж точно выглядишь охрененно,– Стэн уже выдавливает согретую смазку на пальцы, откладывая тюбик в сторону. – Сейчас Марш тебя подготовит, жидёнок, и я тоже оценю все твои прелести,– гордо заявляет Эрик, улыбаясь во все зубы и зарываясь руками в кудри. Кайл косится на него, но выдыхает с улыбкой, прикрывая глаза, но тут же широко их раскрывая, когда на анальное отверстие начали надавливать, медленно проникая внутрь. Чувство смазки между ног было очень странным, но приятным, это было трудно описать, честно говоря. Рыжик сжимает колено Кеннета, которое оказалось под пальцами в этот момент и старается максимально расслабиться, чтобы ускорить процесс. Стэн входит средним пальцем больше, чем на две фаланги и двигает так на пробу, сразу ища нужную точку. Когда он случайно утыкается в простату, то Кайл резко вдыхает воздух, напрягаясь в плечах. Марш запоминает это место, чуть вытаскивая палец и затем проникая уже двумя, находя это же местечко и начиная натирать внутри. Кайл мычит что-то, после чего приподнимается на локтях и взглянув на двоих перед ним. Пока Стэн начал разработку отверстия, растопыривая пальцы, периодически добавляя смазку, Картман продолжал гладить Кайла по голове, в то время как Кенни гладил его ладонь, всё ещё сжимающую чужую коленку. Еврей решил, что раз пока что он свободен, то вполне может заняться ими. Он решил начать с Кеннета, вспомнив, что за всё это время, он ещё ни разу не получил ласки в ответ. Исправляя этот момент, Брофловски тянется к огромной старой футболке, которая прикрывала всё, и задирает её немного, достаточно, чтобы заметить уже вставший член. Кенни никогда не говорил, но все, если не знали, то точно догадывались, что делая другим людям приятно - Маккормик сам получает удовольствие. Кайл обхватывает его за бедро и подтягивает к себе, и Кенни понимает, что он хочет, так что подсаживается ближе, чтобы первый обхватил ствол ладонью и направил к своему лицу, начав расцеловывать затвердевшую головку невпопад. Облизнувшись, он раскрывает рот, чтобы вобрать внутрь и начать посасывать, проводя указательным и средним пальцем по взбухшим венкам. Вторая рука тянется к Эрику, обхватывая всей ладонью уже готовый член и начиная поступательные движения вверх-вниз. Так продолжалось минуты две или около того, Кайл делал небольшие перерывы, чтобы вдохнуть ртом, вздрагивая каждый раз, как Стэн проводил сильнее по уязвимой точке внутри. Он уделял подготовке всегда много внимания, не желая кому-то причинить боль во время процесса. Тем более, первым должен быть Картман, а как уже говорилось, он выделялся среди остальных. В начальной школе никто бы и не подумал, что сейчас не каждая целка решится на такой размерчик. – Пацаны, он готов,– заключает наконец Марш, держа при этом пальцы разведёнными, пока те с лёгким сопротивлением держут открытой покрасневшую дырочку. – Отлично, ну наконец-то,– Эрик тут же просиял, меняясь местами с Маршем, и пристраивать сзади Кайла.– Не волнуйся, детка, всё будет так, как ты любишь. Кайл немного поворачивается и открывает рот, чтобы возмутиться, но вместо этого громко стонет, когда в него сначала секунду упирается массивная головка, дополнительно смазанная лубрикатом, а потом туго проходит толстый ствол почти целиком. Еврей тут же обессиленно падает на кровать, дрожа и пережидая этот момент. Немного щиплет, но чёрт... Картман давил на все стороны равномерно и вдавливал головкой простату так приятно, что все слова просто пропадали из головы, оставляя глухие из-за ткани стоны. Эрик умешает обе руки на напряжённой заднице, разводя бёдра в стороны, открывая вид на поджатое отверстие, в котором пропадал его член почти до основания. Картман, как и всегда, начинает двигаться без предупреждения, вытаскивая почти полностью, и затем снова входя в раскрытые мышцы, мыча от удовольствия, не отрывая разноцветных глаз от того, как его орган погружался в тугой жар чужого тела. – Господи, Кай...– он хрипло скулит, начиная поддерживать равномерный темп, толкаясь преимущественно вниз, чтобы попадать по нежному комочку внутри. – Б-блять...– Кайлу трудно сдерживать голос, когда разряды искристого удовольствия идут от каждого толчка, где Картман задевает точку в нём, и потом отдают в пах, скручиваясь внизу живота узлом. Брофловски с трудом поднимается обратно, чтобы теперь уже приступить к ласканию Стэна, оказавшемся перед ним, пока рукой нащупывал мокрый от своей же слюны орган Маккормика. – Хороший мальчик,– Кенни поощрительно гладит по голове, когда еврей пытается заглатывать половину длины Марша, параллельно обводя круги на его головке. Кайл протяжно скулит из-за прозвища, из-за толчков внутри, из-за того, что Стэн зарылся в его волосы и тянет... О да, все знали о фетише Кайла с этими мазохистскими штучками. Кайл любил, когда его берут грубо, когда вбивают в кровать, не спрашивая разрешения, как это обычно делал Эрик. Он любил то, как Стэн оттягивал его кудри именно с той силой, которая ему нужна, именно так собственнически направлял его голову, двигая ей по своему члену, ведя себя иначе, чем когда он занимается прелюдиями. Любил, когда Кенни раз за разом подводил его к краю, но не давал упасть в волны оргазма, а оттаскивал обратно, он мог заставлять его часами извиваться, оставляя по итогу полностью без сил. Ох, да, чтобы укратить такой неконтролируемый пожар, как Кайл Брофловски, было мало одной нежности, нужно было подходить к делу с таких сторон, на которые обычный человек не решится. Кайл сжимает орган Маккормика в руке сильнее, когда Эрик ускоряется, вдавливая его в матрас и разводя бёдра ещё шире, раскрывая полностью. Тянется чуть выше, выпуская достоинство Марша изо рта, чтобы дотянуться до низа живота, сначала мокро целуя, в потом оставляя яркий засос, отчего тот сразу поджимает и без того плоский живот, промычав что-то больше похожее на стон. Картман ускоряет движения внутри, пыхтя и стискивая пальцы на коже, оставляя красные следы на ней, после чего склоняется чуть сильнее, и, войдя до упора, кончает, содрогаясь в приятной дрожи, кусая губы и сводя брови к переносице. Еврей останавливает движения рук, склоняя голову и протяжно скуля, чувствуя, что внутри вливается что-то тёплое и вязкое. О фетише Кайла на заполненность также знали все. Поэтому тот и не удивился, когда не обнаружил презервативов вместе со смазкой. – Господи, блять, ты такая тугая сучка, Кай,– Эрик говорит с придыханием, когда выходит из заполненного отверстия, стирая пот со лба ладонью и рассматривая проделанную работу.– Ебать ты течный жид,– без усмешки, но подразумевая шутку, заключает хозяин комнаты, когда видит белёсую жидкость, которая слегка выливается из еврея. – Заткнись нахуй...– Кайл дрожит, он всё ещё не кончил, в заду печёт от трения, и пульсирует от пустоты, а сердце колотится, ударяясь о рёбра, отчего чуть сложнее дышать. С Картманом всегда было так. Он был резким, он хотел много и сразу. – Ну-ну, лучше займи свой чудесный ротик полезным делом,– Эрик шлёпает его по бедру, отчего он вздрагивает, и поочерёдно смотрит на два члена в своих руках. Долго думать, с кого начать, не приходится, ведь Стэн закопошился, отстраняясь, видимо, собираясь занять место жиртреста. Кайл же чувствует, что ему не хватило совсем чуть-чуть, ему кажется, что достаточно всего разок к себе прикоснуться, и он уже кончит, всего разик... – А-а-а, бэйб, ручки,– блондин неодобрительно мычит, перехватывая Брофловски за руку. Кайл же хнычет, от невозможности прикоснуться к себе, а ещё от того, что чувствует, как в уже разработанное отверстие снова что-то протискивается. После размера Эрика это конечно ощущается совсем по-другому, но сейчас Кайл до того заведённый, что принимает с удовольствием всё, что только ему дадут. Марш без труда проникает полностью, погружаясь в хлюпающую влагу, начиная равномерный темп сразу, потому что рыжик уже весь извёлся, виляя тазом и скуля от недостатка удовлетворённости. Еврей дрожит, не в состоянии продолжать двигать рукой на чужом члене, так что его заменяет Эрик, который уже довольный сидит рядом, лениво сминая кеновское бедро. Кайлу хватает всего минуты равномерных толчков, каждый из которых щекотал комочек чувствительности внутри, чтобы кончить без касаний к себе, уткнувшись при этом Кену в худую ляжку, которая оказалась рядом, когда он сидел на коленках у лица. Всхлип мешается со стоном, когда оргазм накрывает с головой, заставляя растечься по одеяло, обмякнув. Кайл всё ещё дрожит, и только лучше эту ситуацию делает то, что Стэн не прекращал толкаться внутрь, перебирая меж пальцев приятную кожу на ляжках, пока Кенни успокаивающе массировать голову, зарываясь в кудри пальцами, сжимая. – О-ох, б-блять...– его голос дрожит, как и тело, руки не слушаются, а ноги держатся лишь за счёт того, что из поддерживает Стэн. В паху всё сводило спазмами удовольствия, разливающимися по телу и выходящими через постанывания, от каждого последующего толчка. Тело будто стало в разы чувствительнее и от каждого соприкосновения с простатой Кайл вздрагивал, мыча что-то нечленораздельное. Тело было таким податливым и приятным, что Стэнли закусывает нижнюю губу, чтобы случайно не простонать выше своей нормы. Он тоже был достаточно чувствительным, но, в отличие от Кайла, мог сдерживать себя хотя бы в половину. Член идеально скользил по мягким разработанным стеночкам, тыкаясь в разные места, но неизменно теребя комочек нервов. Честно говоря, брюнет никогда не отличался сильной выдержкой, и был обычно чуть ли не первым, кто сливался в интимных играх на выносливость, а в такой ситуации, когда его готовили заранее, он не может держаться ещё дольше, задерживаясь внутри, и содрогаясь в оргазме, повторно наполняя еврея, отчего теперь вся жидкость начинает вытекать, тонкими струйками стекая по бёдрам, когда Марш отстранялся, смотря полуприкрытыми глазами за всем этим. Когда наступает очередь Кеннета, то он просит Кайл перевернуться, что тот выполняет, смущённо демонстрируя снова возбуждённый член. Когда Стэн продолжил его вытряхивать, после того, как он закончил, он снова начал ощущать эти щекочущие искры и был готов к ещё одному заходу. Тем более, не удовлетворить ещё одного своего парня было бы как минимум несправедливо, учитывая, как они все постарались за это время, чтобы хорошенько так отделать его самого. Картман служит в роли подушки, когда обвивает руками рослого парнишку, позволяя спиной улечься ему на грудь. Пока Маккормик пристраивается у входа, Эрик уже приложился к вздымающейся груди, начав медленно сжимать и теребить соски. Горячим дыханием он обдавал вспотевшую шею, покрывая все веснушки поцелуями, через раз всасывая кожу сильнее, оставляя засосы, совсем небольшие, но в огромном количестве. Ничего, Кайл заслужил, слишком долго он их игнорировал, пусть теперь терпит наказание в полной мере. Стэн присаживается рядом, замечая буквально вставшую проблему еврея, и любезно хочет помочь, без лишних слов начав медленно водить по обрезанному достоинству туда-сюда. Кайл уже устал, у него почти нет сил, но он всё равно протяжно мычит, потому что на стон его уже не хватает. С Кенни всегда всё было мягко и аккуратно. Пускай самым разнеженным из них обычно был Стэн, но никто не станет отрицать, что самые плавные соития происходят именно в паре с Маккормиком. Вообще, это просто настоящая находка, он натренирован на любые тела, на удовлетворение любых фетишей, он может построиться под любые предпочтения, и всё это он умело использует. Единственное... Когда они начали реальные отношения, то ему открылся другая сторона в мире секса. Сторона, где его предпочтения тоже учитывались и ценились. Единственное, чего он хотел - это нежности. Дарить, получать. Он предпочитает медленно толкаться в переполненное нутро, не брезгуя перемешанной спермой, хлюпая при каждом толчке, когда он выходит почти полностью, оставляя лишь кончик головки, а затем также медленно погружается внутрь. Бёдрышки Кайла были уложены сверху на его, но блондин придерживал их руками, чтобы не сбиваться. Стэн также медленно, в разнобой с толчками, гладил половой орган Кайла, который охотно реагировал на всё, что с ним творилось. Сам Брофловски тяжело сглатывает, ощущая касания везде, уже и так вытраханный, но чувствуя, что может ещё. Как раз то последнее, чего не хватало. Третий заход в целом был более ленивым, расслабленным, умиротворённым, может? Картман шептал что-то глупое на ухо, пока мял грудку, Стэн любовно улыбался, разминая в ладошке член, а Кенни в постепенно ускоряющемся темпе входил под разными углами, поглаживая большими пальцами пятнышки веснушек на мокрых бёдрах. Кончить получилось даже одновременно, и пока Кайл хныкал от переизбытка эмоций, Кеннет плотно сжимал губы, шумно дыша. Когда всё заканчивается, рыжик раскрывает руки, приглашая всех своих котят в объятья, поглаживая лениво каждого, до кого дотянулся. Он чувствует, что по бёдрам обильно стекает чужое семя, а ещё, что вся кровать теперь мокрая и липкая от пота и... Прочего. Нет сил даже чтобы хмуриться, поэтому Кайл немножко возится, удобнее устраиваясь в этом комке из объятий, поочерёдно целуя каждого где-то в щёку, нос, лоб. На долго их естественно не хватило: было безумно жарко, липко, хотелось пить. Первым сдался хозяин комнаты, вылезая и отправляясь на кухню, чтобы придумать всем попить. Следом за ним сдался Стэн, и он вместе с Кенни поволокли Кайла в ванную, потому что тот был безумно близок к тому, чтобы забить хер. Марш взял его комично на руки, как невесту, а блондин проследил, чтобы он не ударил его о дверные косяки, а потом ушёл менять постельное бельё. Когда все принудительные ванные процедуры (для каждого!) были закончены, от новых простыней веяло прохладой и стиральным порошком со вкусом лаванды, на письменном столе стояли кружки с недопитыми напитками (в обязательном порядке сладкий кофе с пенкой для Кайла, который его потребовал почти сразу, как к нему вернулся дар речи; чай с парой ложек сахара для Стэна, который не переносит кофе на дух после раннего подросткового периода; холодное молоко для Кенни, который просил его с такими глазами, что казалось, будто он сейчас заплачет; и обычным заварным какао для самого Эрика, потому что просто может), а все четверо парней разлеглись рядом друг с другом, почти остыв от всего этого марафона, Кайл был первым, кто подал голос, который у него отнялся ещё, казалось, в начале : – Ребят... Я вас люблю.

***