Дом странных детей или что значит семья

Счастье Крисси в Хоукинсе было лишь красивой, но хрупкой обёрткой, скрывающей глубокую, нарастающую боль. За её сияющей улыбкой "королевы школы" таился настоящий ужас. Уже несколько недель её мучили кошмары — не просто плохие сны, а жуткие, пугающие видения. Она видела горящие глаза, слышала мерзкие голоса, шепчущие её имя, обещающие боль и страдания. Эти голоса и образы были настолько реальными, что Крисси начала сомневаться в своём собственном рассудке. Она чувствовала себя всё более одинокой, понимая, что не может поделиться этим ни с Джейсоном, ни со своими популярными подругами. Они бы просто не поняли, посчитали бы её сумасшедшей, и весь её тщательно выстроенный мир разрушился бы. Её безупречный образ, который она так старательно поддерживала, медленно, но верно, трещал по швам. Её исцеляющая сила, которую она так долго прятала, казалось, уходила, оставляя её беззащитной перед этим невидимым злом. В отчаянии, пытаясь хоть как-то заглушить эти мучения и хотя бы поспать, Крисси решилась на то, что раньше казалось немыслимым для популярной девчонки. Она подумала, что только Эдди сможет ее выслушать и помочь. Несмотря на то, что на публике они избегали друг друга, как будто и не знали вовсе, Крисси знала, что Эдди — единственный, кто, возможно, поймёт её или хотя бы не осудит. В глубине души она верила, что он всё ещё тот добрый мальчик из приюта, её самый первый и лучший друг, который всегда был рядом. Она чувствовала, как невидимые нити её отчаяния тянут её к нему, к единственному человеку, кто мог бы хоть немного помочь. И вот, одним вечером, когда стемнело, и на улицах Хоукинса зажглись фонари, Крисси, вся такая красивая и нарядная, но с потухшим взглядом и испуганными глазами, постучала в дверь трейлера Эдди. Он был очень удивлён её появлением — Крисси Каннингем у его порога! —Крисси? Что ты здесь делаешь?— спросил он, его брови нахмурились от удивления и непонимания. Они уже больше года не общались. И теперь, увидев Крисси, часть его сердца снова сжалась от боли за их разорванную дружбу и за то, что ей пришлось опуститься до такого отчаяния, чтобы прийти к нему. — Мне нужно… мне кое-что нужно, — прошептала она, её голос дрожал от страха и усталости. — Я… я знаю, что это глупо, но… мне кажется, ты можешь помочь. Эдди, хоть и не понимал до конца, что происходит, всё же почувствовал её боль. Он видел не ту Крисси, «королеву школы», а ту, которую он знал из приюта — напуганную и нуждающуюся в помощи. Он пригласил её внутрь, и они сели в его небольшой, беспорядочной гостиной. Эдди попытался предложить ей напиток, пытаясь понять, что заставило "королеву школы" прийти к нему в такой час. — Я… я вижу всякие вещи, Эдди. Плохие вещи, — начала она, её глаза метались по комнате, словно она видела что-то, чего не видел он. — Мне страшно. Мне кажется, я схожу с ума. Эдди пытался успокоить её, но вдруг произошло нечто ужасное. Внезапно Крисси замерла, её взгляд стал пустым, словно она смотрела сквозь стены. Её зрачки закатились, и она начала дрожать, её тело сковало невидимой силой. Потолок над ней, казалось, задрожал, и Крисси медленно, жутко, начала подниматься в воздух. Эдди в ужасе отпрянул, его сердце забилось как сумасшедшее. Он чувствовал, как невидимые нити мира вокруг Крисси искажаются, сжимаются, наполняются холодом и злом. Это была не её магия, не её исцеляющая сила, это было нечто другое, тёмное и могущественное. — Крисси! Что происходит?! — закричал Эдди, пытаясь дотянуться до неё, но его руки прошли сквозь невидимый барьер. Он был беспомощен, его ведьминские нити, обычно такие чувствительные, теперь кричали от боли и ужаса, предупреждая об абсолютном зле. Векна — тёмный маг, воплощение разрушения из Изнанки, проник в её разум, и теперь он уничтожал её тело. Тело Крисси в воздухе изгибалось, издавая жуткие, хрустящие звуки. Её кости ломались одна за другой, кожа натягивалась, а глаза вывалились из орбит, становясь бельмами. Это было самое ужасное, что Эдди когда-либо видел. Он был парализован страхом, его разум отказывался верить в происходящее. Он видел смерть, абсолютную и безжалостную, которая пришла за его подругой, прямо у него на глазах. Внезапно тело Крисси рухнуло на пол, как сломанная кукла. Эдди, очнувшись от шока, понял, что он один на один с этим кошмаром. Что делать? Позвонить в полицию? Объяснить, что "королева школы" умерла у него в трейлере от невидимой, жуткой силы? Кто ему поверит? Он, "фрик" и продавец наркотиков, будет главным подозреваемым. Паника захлестнула его. Единственное, что он мог думать, это бежать. Бежать подальше от этого ужаса, от этого места, от этой смерти, которая теперь была связана с ним. Он выбежал из трейлера, ослеплённый страхом, и бросился в ночь. Следующие дни и ночи стали для Эдди настоящим адом. Он прятался в старом лодочном домике на озере, голодный, измученный, постоянно дрожащий от холода и страха. Каждая тень, каждый шорох казались ему преследователями. В голове постоянно крутились образы Крисси, её крик, её сломанное тело. Он чувствовал невыносимую вину, хотя и знал, что не виноват. Он ведьма, а не убийца, но кто в это поверит? Радио и новости не умолкали: "Пропал Эдди Мансон, главный подозреваемый в жестоком убийстве Крисси Каннингем". Его имя было опозорено, его портреты висели на каждом столбе как опасного преступника. Для всего города "фрик" Эдди Мансон, играющий в странные игры и слушающий "дьявольскую" музыку, идеально подходил на роль убийцы. Толпа обвинила его, не зная правды, не видя кошмара, который он пережил. Он плакал. В одиночестве, в темноте лодочного домика, Эдди позволял себе плакать — не только от страха за свою жизнь, но и от жгучей боли потери. Крисси… его Крисси, его первая подруга, его половинка из приюта. Та, которая говорила: "Я могу сделать так, чтобы мир не разбился". А её мир разбился, и он ничего не смог сделать. Он потерял её дважды: сначала, когда они отдалились друг от друга в Хоукинсе, а теперь навсегда. Чувство одиночества было настолько сильным, что, казалось, оно душило его. Никто не знал его, никто не верил ему, никто не был рядом. Его "странности" всегда делали его особенным, но теперь они казались проклятием, обрекающим на вечное отчуждение. Он был загнанным зверем, вынужденным прятаться, пока город требовал его крови. В этот тёмный час, когда казалось, что нет выхода, и Эдди почти потерял всякую надежду, в его убежище ворвался Дастин. Он был не один, с ним были Макс, Лукас и Стив. Эдди сначала был напуган, готовясь бежать или сражаться, но Дастин быстро объяснил: "Мы знаем правду, Эдди. Мы знаем, что это не ты.". Слова Дастина, его абсолютная вера, стали первым лучом света в бесконечной тьме. Эдди, который до этого чувствовал себя полностью потерянным, медленно начал оттаивать. Он видел их лица — Макс, Лукаса, Дастина, которые, хоть и были младше, смотрели на него с сочувствием, а не с осуждением. А затем он встретился взглядом со Стивом. Стив Харрингтон. Тот самый Стив, на которого Эдди раньше так часто украдкой поглядывал в коридорах школы, восхищаясь его уверенностью и непринуждённостью. Эдди всегда думал, что Стив — это недосягаемая звезда, "золотой мальчик", который никогда даже не взглянет в сторону такого "фрика", как он. Но теперь он стоял перед ним, испачканный, с встревоженным, но решительным взглядом, и в его глазах читалось только желание помочь. Стив был надёжным и смелым, и в тот момент Эдди почувствовал к нему нечто большее, чем просто благодарность. Это было узнавание, глубокое чувство, что он может довериться этому человеку. С приходом Дастина и остальных, жизнь Эдди начала понемногу возвращаться. Они принесли ему еду, одежду, объяснили, что происходит в Хоукинсе, и рассказали про Изнанку, про силы, которые убили Крисси. Он медленно, но верно, отходил от шока и отчаяния. Ему больше не нужно было прятаться в одиночестве, терзаясь мыслями. Он был частью команды, и это чувство причастности, хотя и в самых страшных обстоятельствах, стало для него спасением. Их совместные приключения, скрывающиеся от полиции и сражающиеся с монстрами из Изнанки, сблизили Эдди и Стива ещё сильнее. Эдди с удивлением обнаруживал, что Стив — не просто красавчик из старших классов, а человек с большим сердцем, невероятно храбрый и заботливый. Стив всегда ставил других на первое место, особенно детей. Он был готов рисковать собой ради них, и Эдди видел в нём нечто большее, чем просто "няньку". Были моменты, когда их взгляды встречались, и в них проскальзывала нежность, что-то большее, чем просто дружеское понимание. Когда Стив беспокоился о нём, его слова звучали искренне, а прикосновения были мягкими и утешающими. Эдди не мог поверить, что этот парень, которого он так долго и тайно обожал, теперь был так близко, делил с ним все ужасы и опасности. Его старая влюблённость, которая дремала под толстым слоем стеснения и отрицания, начала просыпаться, наполняясь новыми, сильными чувствами. Он видел, как Стив защищает его, как беспокоится, и это разбивало его сердце и одновременно собирало его по кусочкам. — Ты в порядке, Мансон? — спрашивал Стив, когда Эдди чуть не упал или когда его ранили в очередной схватке. В его голосе не было насмешки, только искренняя забота. — Нормально - нормально. Ты как? — отвечал Эдди, чувствуя, как тепло разливается по телу от этой простой заботы. Они работали вместе, прикрывая друг друга, защищая детей. В эти моменты опасность стирала все социальные различия, оставляя только их двоих — сильных, смелых, доверяющих друг другу. Эдди чувствовал, как нити, связывающие их, становятся всё прочнее и ярче, почти таким же, что когда-то связывали его с Крисси, но почему-то казалось, что это нечто другое. Это была не просто дружба, это было что-то глубокое, новое, и пугающее. Перед последней битвой, когда всё висело на волоске и они готовились вступить в бой с Векной и его армией в Изнанке, напряжение висело в воздухе. Каждый понимал, что это может быть их последний бой. Эдди чувствовал, как страх сковывает его, но рядом был Стив, и это придавало ему сил. Он подошёл к Стиву, сердце колотилось в груди. Он должен был сделать это. Его глаза, полные отчаяния и решимости, встретились с глазами Стива. Эдди притянул его лицо к себе, нежно, но решительно. — Отомсти ему — прошептал Эдди, и их губы встретились в коротком поцелуе. Это было обещание, прощание и клятва — не сдаваться, биться до конца. В этом поцелуе было всё: и горечь потери Крисси, и страх перед неизвестностью, и вся та любовь, которая росла между ними. Во время битвы в Изнанке, Эдди проявил невероятное мужество. Он добровольно отвлекал на себя внимание роя голодных Демо-Мышей, чтобы дать друзьям время пробраться к Векне. Он взял в руки свою гитару и начал играть, привлекая тварей звуком, но они набросились на него. Его сильно покусали, он потерял много крови, его силы угасали. Он чувствовал, как жизнь покидает его тело, как его ведьминские нити рвутся одна за другой. Он считал, что умирает. И он думал, что Стиву будет его не хватать, но он увидит Крисси. Но судьба была к нему благосклонна. Вопреки всему, он очнулся уже в больнице. Свет потолка казался невыносимо ярким, и он почувствовал слабость во всём теле. Первое, что он увидел, был Стив. Он спал рядом, на стуле, его голова склонилась на грудь, а рука крепко сжимала край простыни Эдди — не отпускал, даже во сне. Этот простой жест говорил о многом. Эдди почувствовал тепло, разливающееся по всему телу, и это было сильнее любой боли. Вскоре в дверь зашёл дядя Уэйн, его лицо было бледным от беспокойства, но теперь на нём засияла улыбка. — Эдди, ты жив! Слава богу, — прошептал дядя, его глаза наполнились слезами облегчения. Прошёл месяц. Раны Эдди зажили, хотя шрамы остались — и на теле, и в душе. Но рядом с ним был Стив. За это время их связь, начавшаяся в ужасе и отчаянии, расцвела в нечто большее. Они стали парой, их отношения строились на взаимной поддержке, понимании и той особенной, нежной привязанности, которая возникает только после пережитых вместе опасностей. Эдди наконец-то обрёл не просто друга, а настоящую семью, которая видела его не как "фрика" или "убийцу", а как человека, которого они любят и ради которого готовы пройти через любые испытания. Мир Эдди потихоньку восстановливается, и теперь в нём было место для новой, настоящей любви.