Пойми, я ни о чём не жалею

      Пожиная плоды своих действий и сталкиваясь лоб в лоб с последствиями, многие бы дрожали от страха в осознании масштабов списка из ошибок. Рыдали бы, молили о прощении и милосердии, особенно перед лицом приближающейся — точнее, перемещающейся во времени и пространстве, — смерти. Но Шепард Дасбист, в привычной манере, лишь улыбался, даже когда недавно послушный агент решился пойти против.       — Лежать, Харгривз, — скомандовал он тогда, а потом искренне удивился. Приказа впервые ослушались.       А страха всё равно ни капли. Ни от оторванной металлической ножки стула, пробившей в один взмах шею насквозь, ни от яростного пламени в горящих ядом глазах. Даже когда направили дуло пистолета точно по центру лба, он не отступил и не дрогнул.       — Возьми себя в руки, Харгривз... Не позорься... — Не мог издать звука, кроме бульканья крови, но всё же, было видно, Шепард тогда усмехнулся, видя дрожь чужой руки. Понадеялся, что прочитает по губам. — Сделай это.       Разрывающий перепонки выстрел в пустой лаборатории был последним, что Шепард услышал перед смертью. Точнее, перед тем, как открыл глаза, лёжа на земле, и увидел унылое чёрно-белое поле высокой травы, одинокое дерево где-то впереди, и девочку на велосипеде.       — Здравствуй, Дасбист, — поприветствовала холодно девочка, придерживая шляпку.       — Здравствуй, Творец, — с лёгкой улыбкой ответил Шепард, понимая, что случилось, где он оказался и кто на деле стоял перед ним.       — Тебя ждут. — Она резко указала в сторону дерева. — Со мной ты ещё успеешь поговорить.       Не питая каких-либо радостных надежд, он, что ни капли не удивило, добрался до места встречи очень быстро. Несколько минут он не мог разглядеть, кто же ждал его и зачем, прижавшись к стволу дерева и глядя в сторону то ли озера, то ли моря. А потом увидел плечо в знакомом рабочем халате. Точно не кто-то из давно почивших родных или жертв экспериментов. Неужто бывший руководитель решил пообщаться? Угадал, что это был мужчина. Но всё же просчитался. Пройди хоть тысяча лет, он всё равно узнал бы затылок этого человека, что уж говорить о профиле. Хотя гнев, вспыхнувший в когда-то голубых глазах, виделся чужим. И справедливым.       — Давно не виделись, Гарольд Трафэл. Я скучал.       Пистолет тогда не возымел должного эффекта. А вот летящий прямо в нос кулак — однозначно. Такой сильный, что Шепард, дрожа доли секунды, умудрился сделать шаг назад. Но было поздно. Да и в целом бессмысленно, как и дальнейшие попытки давнего коллеги выплеснуть через удары всю ненависть, всю скопившуюся ярость и обиду, ведь они уже мертвы.       Гарольд остановился лишь тогда, когда руки начали слегка ныть, а на чужой физиономии не было даже следа побоев — так, лёгкие ссадины, но ни намёка на кровь или гемматому. Будь проклят этот чёрно-белый мир, который якобы принято считать раем.       — Придумаешь ещё что-нибудь? — спросил, улыбаясь как обычно, Шепард. А после усмехнулся, стоило почувствовать очередное соприкосновение кулака с носом. — Тебе не надоело?       — Нет.       Метнув грозный взгляд по сторонам и зафиксировавшись на мирной водной глади, Гарольд резко схватил Шепарда за грудки помятого халата и потащил к воде. Ну конечно... Попытался утопить. Жаль, "жертва" не пыталась сопротивляться — уже не страшно утонуть.       — Гадство... — рявкнул Гарольд, вытаскивая светлую голову из воды.       — Нахожу очаровательным тот факт, что ты пытался сделать это, зная о моей дееспособности в вопросах плавания, — рассмеялся сквозь тяжелое дыхание Шепард, поправляя очки.       — Жаль, такое дерьмовое бревно не может утонуть.       — Как грубо. Но тебе можно, имеешь право. Хотя всё равно смешно, ведь когда-то, много лет назад, ты сам меня спас, вытащив из бассейна. И сейчас... Я понимаю, как часто ты меня вообще спасал…       — И жалею об этом каждый чёртов раз.       — Не ври, Трафэл. Ты никогда не жалел об этом.       Гарольд на это не ответил, лишь выпустил из рук ворот чужого халата и отстранился. Видимо, успокоился в итоге. Но напряжение никуда не делось, как и все прочие эмоции, ждавшие выход... лет двадцать точно.       — Так о чём ты хотел со мной поговорить? — уточнил Шепард, подсаживаясь рядом.       — О том, какой ты мудак.       — Ммм... Лекция о морали, чести и совести? Или что-то вроде работы над ошибками после жизни?       — Да. Что-то вроде того.