Пойми, я ни о чём не жалею

      — Зачем ты сделал это?       — Это моя работа. Да, отвратительная, жестокая, но любимая.       Камень, оказавшийся у Гарольда, прилетел в висок. В этот раз неприятнее, чем кулаком. Но опять без крови, синяков или порезов.       — Заслужил, — прохрипел Шепард, не пытаясь отнять руку, сдавившую шею. — Но мне не жаль. Я достиг невиданных высот.       Отвращение накрыло Гарольда так сильно, что он, словно касаясь прокаженного, быстро ослабил хватку и отстранился.       — Плевать, что ты заставил страдать всю Комиссию. Плевать, как ты поступил со мной. Да плевать на Саймона, ставшего марионеткой.       — Услышь он тебя, расстроился бы, — усмехнулся Шепард, вставая с места. — Вы же были друзьями.       — Плевать. Он мог пойти против тебя, но был наивен и до глупости самоуверенным. Со скрипом, но плевать даже на животных, над которыми ты проводил эксперименты. Но что тебе сделали дети?       — Трафэл, тебе и на тех детей плевать, — кинул Шепард, глянув украдкой из-за плеча. — Тебя волнует другое.       — Ты… прав. — Подорвался Гарольд. — Что плохого тебе сделала невинная девочка?       — Когда твоя дочь была маленькой, я её даже пальцем не тронул. Зато ты мне сломал руку, когда я к ней потянулся.       — Твоего взгляда достаточно, чтобы всё понять!       — Понять что? — Насмешливый тон неожиданно стал враждебным. — Ты научился мысли читать?       — Ты хотел её... Маленькую, беззащитную... И ты получил её тело и разум, стоило ей повзрослеть... Пытал, бил, чем только можно, пичкал таблетками, издевался! Ты... — Казалось, Гарольда вот-вот стошнит. — Даже изнасиловал её...       Щуплый и улыбчивый Шепард обратился руководителем, перед которым трепетала вся Комиссия. Разница в росте стала неприятно ощутимой — всегда становилось жутко, когда Дасбист нависал над подчинёнными. А его ледяные, почти что белые глаза вынуждали чувствовать себя беспомощным и никчёмным.       — Это твоя вина, Трафэл, — грубо, с презрением произнёс Шепард. — Ты мог убить Саймона, меня, выжить сам. Но нет, ты привёл дочь в Комиссию. Отнял дитя у матери. Ты мог быть осторожным, но в итоге заделал рабыне ребёнка. Ты мог даже остаться с ней.       — Я вернулся...       — Чтобы защитить Саймона. Слышал. Трус.       — Я не мог оставаться там...       — Ты и не пытался. Мог попросить — я бы сделал всё возможное, чтобы ты остался.       — Что?..       — О, материя! Ты даже нормально дочь не смог забрать — обратился к агентам, которые всерьёз не восприняли тебя. Они пошли из-за моего требования.       Гарольда одолела паника. Взгляд метался из стороны в сторону, дыхание сбилось, пульс зашкаливал, руки тряслись, губы подрагивали... Пока у самого носа не щёлкнули пальцами. Шепард вновь улыбался.       — Нет, ты не виноват. Если только в огромной доброте.       — Какого?..       — Давно хотел это сказать тебе, но понимаю, что произошедшее — моя ответственность. Но я действительно не спал с твоей дочерью.       — Не ври! Я всё видел и слышал!       — Да? — Удивился Шепард. И снова усмехнулся, но уже игриво. — Прям видел? Как я снимал штаны, вставлял? Ты извращенец?       — Я не!.. Нет! Процесса не видел! Но ты заставлял её раздвигать ноги!       — А потом садился рядом и давал команды представлять происходящее. Правда, сначала не думал, что она видела меня. Позже это стало очевидно.       — Чего?       — Я не касался Ингрид в этом плане. Прости, что не оправдал ожиданий.       — А ребёнок? Ты сказал, что она станет матерью! Она из-за тебя!..       — А вот это огромнейшее недоразумение, — перебил Шепард, — и недопонимание. Я ставил эксперимент по созданию человека и мне нужен был материал. По проведенным анализам, Ингрид отлично подходила, я планировал на основе её данных создать ребёнка. Технически, она стала бы матерью.       И тут Гарольд осел, опустив голову к озеру, и увидел в водной глади Шепарда, сидевшего рядом с Ингрид, ведь действительно был занят записями. А тот поцелуй — неожиданное проявление радости.       — Но ты всё равно… бил её…       — Я поступал так со всеми. От меня этого ожидали. И этого ожидал ты.       Вновь опустив взгляд, Гарольд увидел далёкое прошлое. Они оба тогда были моложе. Разделение теоретиков от практиков. Он узнал, что Шепард сам подался в практики. А Гарольд… Осыпал его проклятиями и облил грязью. Назвал живодёром.       — Впервые мне было по-настоящему обидно. Но я смирился... ведь мой старый друг оказался прав.