Больно

             Кабинет Морде был почти погружён в полумрак. Тусклый свет лампы оставлял длинные, иссечённые тени на стенах — словно тёмные руки прошлого, пытавшиеся схватить настоящее. За столом стоял Зестиал, высокий, строгий, но с глазами, в которых горел тихий огонь.       Кармилла вошла без стука, словно тень, которой больница давно привыкла не замечать. В её взгляде — огонь, пронзающий холод.       — Ты знаешь, — начал Морде, не отводя глаз, — я боюсь не за себя. Боишься ты. Боишься позволить себе упасть.       Она хмуро улыбнулась, губы стали тоньше.       — Упасть значит потерять контроль. А если контроль — это всё, что у меня осталось?       Он приблизился на шаг, но не коснулся.       — Но даже железо ржавеет. Ты не бессмертна, Кармилла. Никто из нас не бессмертен.       В комнате повисло молчание, густое и тяжёлое, как густая ночь в Луизиане, где даже воздух наполнен тоской и ожиданием.       Она опустила глаза, как будто сражалась с бурей внутри себя, с тоской и страхом.       — Иногда кажется, что эта боль — единственное, что держит меня живой.       — Но она убивает тебя, — ответил Морде. — Ты не одна. Позволь мне быть с тобой, даже если это значит быть уязвимыми.       Её плечи дрогнули — слабый вздох, как признание. — Вместе. — Тёплый шёпот, который не должен был звучать здесь, среди холодных стен и шепота безумия.