Чувства техники струн

Сестра, все будет хорошо, не беспокойся. Теперь о тебе буду заботиться я и… и тот, кто тебе не понравится. Даже если ты его не знаешь, со временем привыкнешь. Я не дам тебе умереть снова. Высыпайся, сестра. * Из моего забвения меня вытянули горошины Доу, они плюхнулись мне на грудь и стали ползать по телу. Звучит развратно. Доу залезли мне в волосы, в рукава и даже попытались в носки, но я быстро вытряхнул их оттуда. Странные демонюги. Зачем я согласился? Ах, да, мне некуда было идти. Скоро, когда я подправлюсь и выздоровлю, я убью всех, кто заслужил и должен. Дверь без предупреждения открылась, и в ней показался дьявольский силуэт. Он позвал меня на тренировку. То, что так ненавижу. * Вэнь Шаньяо бежал двадцать кругов с горы и обратно. Конечно же, препятствий не обошлось, но благодаря хорошей памяти он запомнил большинство ловушек. К сожалению, это не помогло остаться без травм. Синяки и исчерченное царапинами лицо и шея, новая одежда выглядела как одежда бродячего пьяницы. Взгляд явно умолял: "Отпустите, пожалуйста", но Лу Чуньду знает милосердие? Пощаду? Нет. После прохождения первого задания меня заставили сидеть в павильоне час и пытаться концентрировать духовную энергию под мелодию гуциня. Было странное чувство, когда энергия текла по всему телу, с головы до пальцев ног. Либо это из-за того, что давно не восстанавливал энергию, либо связано со странным воздействием гуциня на разум. Мелодия успокаивала, она заглушала все мысли, не давая сосредоточиться на своих чувствах. Будто на месте Лу Чуньду сидел он сам, пальцы казались легкими, как лепесток розы, играли на тонких струнах, которые на вид при прикосновении разлетятся с диким скрипом. Но даже если их сжать с силой, они не порвутся, не сломаются и не согнутся. Будет лишь смешок, издаваемый звуком нежной струны. Вэнь Шаньяо с трудом поднялся после медитации. Тело ныло, но ощущение наполненности энергией было приятным. Лу Чуньду молча наблюдал, его лицо оставалось непроницаемым. Он кивнул, и Шаньяо понял – тренировка еще не закончена. После медитации Лу Чуньду жестом указал идти за ним. На удивление, тот за все время ничего не говорил, лишь хмурился. Они вышли из павильона. Пройдя несколько ли (около 500 метров), ученик и его Учитель оказались на поляне, усыпанной ромашками и одуванчиками. Подальше стояли каменные плиты, похоже на поле боя. Облака закрыли солнце, давая рассмотреть место, не щурясь. В стороне лежали более дюжины (12 штук) деревянных мечей. В руках Шаньяо он казался неподъемным бревном. Он делал базовые стойки и махи, но тысячный раз казался адским. Каждое движение ломало хрупкие косточки тела Шаньяо. Мышцы горели от напряжения, а дыхание сбивалось. Лу Чуньду не давал поблажек. Он наблюдал за каждым движением, за каждой ошибкой. Шаньяо понимал, что Лу Чуньду пытается создать крепкое и сильное тело, но шансы малы. Тело отказывалось повиноваться. Он помнил свои движения, он помнил технику, но исполнить ее не мог. Каждое повторение вызывало лишь разочарование и злость на собственную слабость. Лу Чуньду сел за гуцинь и заиграл. Перед Вэнь Шаньяо появились, как из воздуха, два молодых человека. Близнецы на вид, белые волосы струились по плечам, зеленые одежды и смугловатая кожа. Но это было не так важно, это лишь противники, созданные Лу Чуньду. Он с силой обрушил меч на воображаемых противников, чувствуя, как пот струится по лицу и спине. Они, как симметрия, отпрыгнули в разные стороны, на одинаковое расстояние, ни одна мышца на их лице не дрогнула. —Если бы ты хоть уголком меча докоснулся до них, то меч развалился бы у тебя в руках, вопреки деревянному у тебя мечу или настоящему. —Учитель уверен, что я получу меч? —Нет. Шаньяо на оставшиеся силы хмыкнул и кинулся на противника в правой стороне. Солнце садилось за деревья. На удивление, Шаньяо смог избавиться от одного противника (с Божьей помощью или другой помощью). Выжатый лимон, Шаньяо рухнул на землю, как подстреленный заяц. Каждая вена на голове пульсировала, точно голову пронзили крошечные иглы. Дыхание вырывалось хриплым стоном, он пытался откашлять саму смерть, что комком в горле остановилась. В глазах плясали размытые, темные пятна. Лу Чуньду навис над ним, словно каменная статуя, невозмутимо смотря в душу. Его взгляд был острым, как лезвие клинка, и пронзал насквозь, не оставляя места для надежды: —Поднимайся, — прозвучал дьявольский надменный голос. —Слабость — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить при поединке. Вэнь Шаньяо цокнул. —Есть силы возмущаться? — он хмыкнул и снова отошёл. —Отбивайся. На этих словах он подпрыгнул на месте, зная, как больно бьет противник. Если бы ему сказали: "Нападай", то он полежал еще минуты две. Он поднялся, шатаясь, как пьяный, но поднялся. В глазах плескалась решимость, смешанная с отчаянием. Лу Чуньду одобрительно кивнул, но в его взгляде не было ни капли сочувствия. Шаньяо снова бросился в бой, словно обреченный на вечные муки. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, погрузив поляну в сумрак, но тренировка продолжалась, сама тьма подгоняла его вперед. * Прошло три часа их битвы. Шаньяо атаковали то с правой стороны, то слева. Он просто шатался. Терпение в конец сдало его. Он сжал меч, уронил его на пол и взмахнул рукой. Тень под его ногами кинулась на беловолосого и сжала его горло с хрустом. Голова беловолосого свернулась под неестественным углом, и он испарился. Мелодия остановилась. Шаньяо повернулся к мучителю. Тот нахмурился: —Что это? Шаньяо молча поклонился, не смотря на ломку во всём теле, и сказал: —Позвольте откланяться. —не ожидая ответа, он выпрямился и пошёл в сторону павильона. * Лу Чуньду взирал на уходящую темную фигуру, которая сливалась своими одеждами с лесом. Лу Чуньду этого ждал, ждал, когда тот покажет это. Сам он пока не понял, что это. Настоящая сущность? Помощник? Дух? Или же Демон, как его Ëкай? Неважно, главное, что он увидел его и увидел, на что способен. На деле, он уже собирался заканчивать тренировку, так как ждал, когда появится тьма. «Терпение горько, но плоды его сладки.» — и это верно.