8. Дело о незнакомцах
29 июля 2025 г., 00:17
Примечания:
Предупреждение — нету.
Бета: лапки приложены.
…Крыша протекла.
Нет, крыша протекла ещё прошлой осенью, но Рянка постелила на чердаке клеёнку, рассчитывая скопить нужную сумму на ремонт и нанять бригаду, которая и крышу починит, и дерево, что разрушило черепицу, спилит, и непосредственно сам ремонт сделает.
…Денег на ремонт больше не было, а вот текущая крыша имелась.
Как и строительные леса, оставленные ещё предыдущими жильцами и изрядно заржавевшие за годы бездействия.
Но что железным лесам может сделаться?
Так что Рянка, раз уж денег на бригаду больше не было, решила на эту самую крышу залезть самостоятельно.
Запасная черепица у неё нашлась в сарае, который прежние владельцы дома использовали как склад вообще всего.
Пилу она купила ещё в первый год жизни в этом доме, чтобы обрезать безумно разросшийся инжир во дворе.
Всего-то и нужно было, что вытащить пилу с черепицей наверх, заменить треснувшие плитки и отпилить ветви, что при каждом порыве ветра скребли по черепице и сдвигали её, разрушая ровные ряды.
…И сидя на крыше, Рянка увидела подъезжающую к ржавым воротам машину, из которой выбрался крылатый.
Ещё один.
А учитывая удалённость от соседей и тот факт, что такси развернулось и ударило по газам, возвращаясь в сторону города, вывод напрашивался лишь один — это к ней.
…Потому что она подала в суд.
Другой причины, чтобы кто-то из крылатых явился к ней в гости, у Рянки попросту не было.
…К ней и мама в гости не приезжала, так что что говорить про других…
Пусть на воротах не было звонка, «гостя» Рянка видела. И отдавала себе отчёт в том, что тот её тоже увидел.
И потом, это же совсем детский поступок — делать вид, что она никого не видела и вообще её нет дома.
…Из-за суда. Только поэтому крылатый решил покинуть родной мир и ехал на такси прямо к её дому.
А Рянка живёт на отшибе…
Пришлось слезать с крыши и подходить к старым проржавевшим воротам, которые она теперь неизвестно когда сможет заменить, нашаривая в карманах завалившийся куда-то смартфон.
…Потому что любая попытка произнести хоть слово приводила к тяжёлому удушливому кашлю, и это была не простуда.
И не инфекция.
И даже не какое-то досадное недоразумение вроде нового штамма гриппа или сезона цветения чего-то аллергического.
…Из-за господина Иона.
У крылатых была какая-то сила, и при желании они могли приказывать окружающим.
…Вот этот крылатый сейчас скажет, чтобы Рянка поднялась на крышу и спрыгнула с неё — и она не сможет ослушаться.
И свидетелей не будет.
И судебного иска — тоже.
«У меня в доме собаки» — почти закончила Рянка набирать на смартфоне, готовая ткнуть экраном в крылатого, но чуть-чуть не успела.
— …Давайте я Вам сам эти ветви спилю. — Голос у незнакомого крылатого был прохладным, а тон — очень спокойным.
Рянка заморгала, пытаясь осознать вопрос. Обернулась на леса и крышу своего дома, продолжая сжимать мгновенно запотевшими ладонями смартфон.
— Небезопасно на такой высоте без страховки. Так что давайте лучше я. У Вас пила есть?
Это было не то, что она была готова услышать.
А господин крылатый вежливо дождался открытия ворот и, обойдя Рянку, направился прямо к лесам, и спустя буквально минуту уже оказался на самой крыше.
И когда сама Рянка вскарабкалась наверх, несколько самых крупных ветвей уже были ровно спилены.
— Я сам их потом уберу. — Будто занимается этим каждый день, ровно отозвался незнакомый крылатый, и переступил по черепице, дотягиваясь до следующей ветви. Опустил на миг взгляд на свои ноги, потом обернулся к Рянке. — У Вас целая черепица на замену есть? Ещё было бы неплохо немного строительной пены или силикона, но если нет — не нужно.
…У Рянки было и то, и другое. Как раз пару дней назад она заделывала трещину в стене.
И то, на что у неё ушёл бы целый день, господин крылатый сделал буквально за час.
…Ещё и сброшенные спиленные ветви самолично собрал в несколько огромных охапок и с лёгкостью перетащил на бетонную площадку позади сарая. А осколки разбитой и заменённой черепицы собрал в ведро.
Всё это было совсем не тем, чего можно было ожидать от незнакомца.
Рянке только и оставалось, что смотреть на чуть растопыренные для балансировки крылья с белоснежным, будто первый снег, оперением.
…И испытывать неловкость от того, что она успела решить, что крылатый пришёл, чтобы свернуть ей шею из-за того, что она посмела подать в суд…
Нехорошо-то как вышло.
И когда незнакомый крылатый отряхнул руки, Рянка повернула в его сторону экран смартфона, давая возможность прочитать сообщение.
— …Кофе? — Моргнул господин крылатый, и только теперь стало понятно, что у него светло-голубые глаза.
…Как стекло в палочках, если смотреть через него на солнце…
Рянка быстро дописала.
«И бутерброд? Вы время обеда пропустили, пока у меня на крыше были.»
Наверное, это было перебором.
Точно, полный перебор и нарушение правил приличия.
— …Не откажусь. — Спокойно произнёс господин крылатый до того момента, пока Рянка не успела накрутить себя окончательно.
Вся информация о крылатых, которую Рянка почерпнула из справочника и разговорника, прямо говорила о том, что господа перначества едят кратно больше людей и эалей.
И поэтому (а ещё — по причине стыда за собственные предосудительные мысли) Рянка поддалась собственному сиюминутному порыву.
«Положить Вам парочку бутербродов в дорогу?»
…Чтобы успеть снова устыдиться за собственную несдержанность и тягу к излишеству.
А господин крылатый…
Согласился.
И на кофе с бутербродом из двух кусочков хлеба, огурца и сочной котлеты (Рянка пожарила аккурат перед тем, как лезть на крышу).
…И даже на контейнер с ещё несколькими «котлебродами», завёрнутыми в салфетки, чтобы не развалились.
…А когда он уехал на непонятно как вызванном такси, Рянка опустилась на ступеньку перед входной дверью, рассеянно наблюдая, как собаки носятся по газону и гоняют обнаглевших сорок, что безбоязненно оккупировали нижние ветви инжира и недовольно оттуда трещали.
Если бы не куча из спиленных ивовых ветвей, она бы точно решила, что это сон.
…Глупый сон, который снится, если перечитать всяких любовных историй о принце, что решил поухаживать за дурнушкой…
Бред.
Такое только в сказках и снах и случается.
Это из-за иска.
…Из-за…
Рянка с силой провела ладонями по лицу, а потом уставилась на испачканные пылью и сажей пальцы.
Кажется, она успела измазаться как трубочист, когда только влезла на крышу, а крылатый ни словом не сказал…
Ну, она знает, каким позорищем является.
***
…Лилейник сжимает край столешницы, и лакированное дерево под его пальцами трещит. — Я же говорил, что не надо. — Тоскливо повторил Вольф. Начальник Отдела зажмурился, а потом медленно помотал головой. Будто так можно было выбросить из неё остатки чужих воспоминаний, чувств и эмоций. …Чужой тоскливой влюблённости. Просмотр чужой памяти — совсем не такой, каким обычно кажется со стороны. Лилейник не просто смотрел «чужие картинки» — он всё чувствовал. Испытывал ровно те же эмоции. Проживал миг за мигом чужую жизнь, как свою собственную, без возможности «перемотать» что-то, что не нравится или не относится к делу. …Наткнуться на безнадёжную молчаливую влюблённость к собственному подчинённому было точно последним, что Лилейник мог ожидать. (Как и то, что эту влюблённость он ощущал, как свою.) И оставшееся под кожей чувство «белоснежных, словно самое белое стекло, перьев» хотелось вытряхнуть из себя. «Голубое стекло в палочках, если смотреть через него на солнце…» Нужно ещё мгновение, чтобы Лилейник окончательно восстановил контроль. — Даже удивительно, как Иона с его беспечностью ещё не засекли Охотники. — Пробурчал Вольф задумчиво. — …Пять лет дважды в неделю ему сахар передавали в баре, и этот лопух ни разу не обратил внимания на это. А ведь вместо сахара мог быть яд… Всё в порядке? Дать водички? — Не нужно. — Точно? А то… — Что? — Ничего. — Отозвал все свои претензии крылатый хирург, решив не вдаваться в детали. — Просто вид у Вас… Типично аннергский. — Это мой нормальный вид. Я наполовину аннерг. — Напомнил Лилейник. Вольф невпечатлённо пожал плечами и крыльями. Он об этом знал, ибо подобный аспект биографии Начальника Отдела ни для кого секретом не являлся. — Мне просто на мгновение показалось, что я вижу прям настоящего аннерга, который собирается выкопать чужую черешню и посадить на своём участке. — Пространно пояснил лае. — Зачем? — Честно не понял Лилейник. — Чтобы соседу не досталось. Но это так, мне показалось. Не обращайте внимания.
Примечания:
Джар — Я что-то не понял, почему Вольф весь день ходит и насвистывает мелодию из песни про соседскую черешню?
Лилейник (не отрываясь от бумаг) — Понятия не имею. Хочется ему — пусть насвистывает.
Вообще у аннергов есть вот эта капля жадности, когда охота свистнуть чужую черешню у соседа. Но аннерги с этим борются, условно выращивая на своём участке черешню посочнее и повкуснее.
Когда они жили в симбиозе с лэлори, то это вылилось в негласную борьбу за то, чтобы сделать своим колючкам условия получше, дабы «сосед» удавился от зависти. Это, к слову, привело к золотому веку музыки у лэлори.
И да, были моменты чуть ли не войн в духе «Сосед плохо с колючками обращается, он недостоин! Так что я их себе цопну, и пусть все вокруг от злости давятся!»
Так что, к слову, Вольф предлагал не смотреть чужую память, чтобы в Лилейнике случайно не включилось вот это, аннерговское жадное цопанье.
Но это буквально как поманить ребёнка конфетой, а потом попробовать конфету не дать. Крылатые зело любопытные.
