Дело о любви, письмах и слепоте (а ещё - немного о котлетах)

      …Не то чтобы Рянка это особенно сильно скрывала.       Просто так вышло, что у Катисы была своя жизнь, и росли они по большей части порознь. И сестра не обязана была вникать во все детали и выборы, включая место работы.       — А ты зачем в галерею пришла сегодня? — Опомнилась Катиса, выйдя из кофейни. — Ты где-то поблизости работаешь?       Рянка чуть хлопнула ладонью по холщовой сумке на плече, в которой лежали новые картины с рыбками.       — Ты курьером работаешь, что ли?       Это было обидно самую малость.       — Типа того. — Ровно отозвалась Рянка, испытывая стыд за собственное поведение, смешанный с привычным уже расстройством.       Она говорила, и не раз, что работает со стеклом. Но, видимо, это было сестре не очень интересно.       …Лучше бы она не помогала Катисе с этой работой.       И не давала бы денег на курсы сомелье.       И не…       Ладно.       Близким нужно помогать от чистого сердца, не ожидая в свою сторону оваций.       Делай добро и бросай в воду, так?       Среда и суббота остались особенными днями. Только теперь они были отравлены осознанием, что Рянке не просто ничего не светит — она может помешать сестре.       Рянка — хороший человек, который не будет мешать чужому счастью.       …По крайней мере, она пытается быть хорошим человеком.       Она начала приносить новые картины в Амантори во вторник и пятницу, пусть бы ради этого пришлось поменять устоявшийся график.       Просто чтобы не пересекаться с господином Ионом.       Просто…       …Теперь крылатый появлялся в кофейне в совершенно рандомный момент и день, и предугадать встречу с ним перестало быть возможным.       Рянка постаралась завести себе привычку сначала заглядывать в окна кофейни, проверяя, не видно ли белого оперения через стекло.       Глупый детский поступок.       — Он такой красавчик! — Поделилась на семейном ужине Катиса, продемонстрировав фотографию со смартфона. — Высоченный, красивый как статуя в храме! А внимательный какой!       — Ты же пернатых изучала, — повернулась к Рянке мама, — и пару слов на их языке знаешь. Научи Катису.       Не то чтобы Рянка прям что-то изучала или получала образование в области понимания иных видов.       Она просто купила несколько книг и один разговорник, откуда удалось выучить буквально пару слов.       (В попытке набраться храбрости.)       — Да я сама всё выучу! — Беспечно отмахнулась сестра. — И потом — Ион на нашем языке хорошо говорит! Даже акцента не слышно!       — Может, у твоего пернатого есть брат? Можно даже не такой красивый, а попроще. — Спрашивает отчим, и кивает в сторону Рянки.       Улыбается.       Рянка опускает голову, рассматривая остатки еды на своей тарелке и пережидая тошнотворные смешки за столом.       …Отчим просто так шутит. У него такое чувство юмора.       — Ты шуток не понимаешь! — В который раз восклицает мама. — Он просто пошутил, а ты надулась, как мышь на крупу! Обидели бедненькую, поэтому нужно испортить всем нам вечер, да?       Рянке плохо. Почти так же, как и всегда, когда она не понимает чужой юмор.       …Последнее, чего она ожидает– так это ранним утром наткнуться на крылатого с серебристым оперением, что сосредоточенно лепит котлеты.       …На её кухне.       И даже собаки на чужака не среагировали — лишь бегали вокруг и вставали на задние лапки рядом с крылатым, выклянчивая кусочек фарша.       И серокрылый, будто вообще не понимает, что делает, давал им маленькие шарики, отщипывая их от ровного ряда уже слепленных котлет.       Рянка наблюдает за чужаком на своей кухне, потом осторожно возвращается к входной двери и трогает ключ в замке.       Заперто.       …Или он как-то вошёл в дом и закрыл за собой дверь, или попал внутрь каким-то иным образом.       Может, как эаль — взял и телепортировался?       …Умей Рянка писать романы, она бы смогла придумать из случившегося прекрасную затравку для любовной истории.       Но незнакомый крылатый, что так и не представился и вообще не обращал на неё внимания, её пугал.       Любовные истории — не равно жизнь.       А в жизни наткнуться на чужака (пусть и с серебристым, будто шёлковым, оперением) в своём доме — несколько пугающе.       …Счёт за звонки в Отдел по специальной линии ужаснёт её чуть позже.       Пока у Рянки есть возможность понаблюдать, как семеро похожих друг на друга крылатых с белыми крыльями забирают серокрылого из её кухни.       (Если бы не осознание, что у неё нет ни штор, а лампочки на потолке просто висят на собственных проводах, да и в принципе видно, что дом требует ремонта — ей было бы не так неловко.)       — Пальшое фам спашипо. — Произносит один из крылатых. — Оттец шашто… забывается.       Слышно, как он старается, и как ударения ему не даются.       Рянка старается улыбнуться как можно более ободряюще. Когда она учила этот язык, то звучала ещё хуже.       — Ничего страшного. Он не принёс мне никаких неудобств.       Главное, что потерявшийся в пространстве крылатый вернётся к себе домой.       (И ей не придётся судорожно думать, как спать в мастерской на полу, если бы она отдала бы свою постель этому серокрылому.       Всё же гостей не кладут на пол.       А спать вместе на одной, пусть двухместной, но кровати с незнакомцем — идея заранее плохая.       …Даже если он — крылатый.)       — Мы очень благодарны за то, что сообщили о местонахождении папы! — Поддакивает второй крылатый господин, как две капли воды похожий лицом на первого.       …Они близнецы, наверное.       Рянка снова кивает и чуть машет руками.       — Всё правда в порядке.       Конечно, это было неожиданное событие, но никакого ущерба она не получила.       Даже наоборот — крылатый налепил почти два десятка котлет из свежего куриного фарша.       И оставил ещё целую корзину с фруктами, которую его дети принесли.       Как «извинение за беспокойство».       …Когда крылатые исчезают, Рянка запоздало понимает — она не спросила ничьего имени.       Не то чтобы это было так необходимо.       …Но зато чуть позже она собирает новую картину — где восемь похожих курочек смотрят на крошечную стеклянную рыбку.       Её Рянка вешает себе на стену в мастерской. Картина кажется слишком личной, и Рянка хочет оставить себе хоть что-то.       …Хоть что-то от той нежности, с которой крылатые обращались друг с другом и со своим отцом, когда забирали его из её дома.       Это почему-то кажется неправильным. Будто бы она хоть так хочет получить себе кусочек чужой нежности и любви.       …Словно вор.       …Приглашение в санаторий в мир-заповедник почти обжигает руки.       — А твой крылатый не мелочится. — Уважительно замечает брат, посмотрев цены на гостиницы в том мире.       Рянке неловко — сама она никогда бы не потратила такую сумму на двухдневный отдых.       Это… Очень, очень много.       Но Стефан передаёт ей одно из приглашений, помеченное «мастеру галереи».       Это неловко вдвойне — ехать отдыхать в дорогущее место за счёт того, кто очень сильно нравится.       …И при этом за счёт того, кто встречается со сводной сестрой.       …А потом господин Ион, кидавший на неё странные взгляды всё утро и день субботы, аккуратно тянет её за локоть в сторону фойе на первом этаже.       — Ты думала, я ничего не замечу? — Тон у крылатого ровный, но Рянка нутром чует — тот недоволен.       У неё внутри всё замирает и съёживается — признаваться в своих чувствах Рянка не собирается, потому что Ион выбрал Катису, а не…       …А потом господин Ион говорит, и его слова звенят, будто монетки, что падают на мостовую.       Каждое слово — словно пощёчина.       — …Похоже, ты решила, что являешься самой умной, и присвоила себе чужую вещь. Ещё и изображаешь, будто всё в порядке. Но знаешь — у каждого поступка есть свои последствия. И раз ты вот так нагло украла приглашение для мастера из галереи, то думаю, вполне согласишься сама за своё проживание заплатить!       — Но! — Рянку накрывает паника, как когда её ругает мама, или когда её спрашивали о чём-то в лицее, чего она не знала. — Послушайте, но я же…       Лицо у господина Иона недовольное, самую чуточку брезгливое — словно даже смотреть на Рянку ему противно.       — Помолчи уж! — Бросает крылатый, и в ушах у неё звенит ещё сильнее. — Я не собираюсь устраивать показательный скандал, хотя имею право!       Он говорит негромко, но кажется, что его голос растекается по всему фойе гостиницы, и все-все на первом этаже слышат каждое слово.       Слышат, как её отчитывают. Будто обманщицу. Или мошенницу.       А закончив, господин Ион на пятках разворачивается и идёт в сторону лифтов, лишь на миг остановившись у стойки.       …Рянка часто моргает, пытаясь удержать слёзы. Сжимает и разжимает ладони, вытирает их о футболку.       Умыться. Ей нужно умыться и уйти в номер, а утром она постарается всё объяснить.       Она попросит Стефана подтвердить её слова, что Рянка — не обманщица. Она мастер в галерее, и…       …Её карточка от номера не работает, и лифт никуда не едет.       …Штраф.       Крылатый отменил оплату за её приглашение.       Рянка держится. Сжимает зубы, рассматривая счёт к оплате.       …Это почти все деньги, что она успела отложить на ремонт дома.       — Если Вы отказываетесь платить, мы вызовем службу поддержания порядка. — Вежливо напоминает хвостатая с ресепшена. — …Это тоже будет добавлено в итоговый счёт к оплате.       Рянка крепко сжимает пластиковую банковскую карту, и прижимает её к аппарату.       Вводит пин-код и слушает утвердительный писк.       …Ничего-ничего, это просто деньги. Она заработала эту сумму, и у неё получится ещё раз…       Только сев в кресло в углу фойе, Рянка понимает, что не может сдержаться.       И торопливо вытирает мокрые глаза, пытаясь не привлечь к себе ничьего внимания.       …А на вдохе кашляет.       Горло саднит так, словно она очень-очень долго кричала.       …Лучше бы она никогда не заходила в ту кофейню. Лучше бы не помогала Катисе.       …Лучше бы вообще не рождалась.