Десять. Три.

Смех раздавался откуда-то издалека, но только что проснувшемуся Вале казалось, что он был везде, проходил через стены, окна, обволакивал весь отель. Было не по себе. Точнее, было очень страшно. Оставив в себе хоть каплю самообладания и разумности, гитарист первым делом проверил, закрыта ли дверь в номер, а потом уже начал размышлять над тем, что необходимо сделать как только всё стихнет. Рисковать собой, когда они вот только что прошли в финал, не хотелось. Рисковать собой в принципе не очень хотелось. Поэтому план был придуман до банального простой: дождаться пока всё стихнет, взять телефон, держа руку на кнопке сос и молиться. Последнее хотелось начать делать прямо сейчас. Три часа ночи. Наконец-то наступила полная тишина, казалось, что издавать какие-либо звуки перестал даже ветер, даже одинокие птицы за открытым окном. Валя, сидевший у двери, медленно повернул ключ. Щелчок замка. И всё так же нетронутая ничем, абсолютная, гробовая тишина. Тревожность подкрадывалась к горлу, по спине прошлись мурашки. Точно какую-то паранойю у Дани перенял. Хотя в таких-то условиях.. Коридор был пуст. Длинный, он вёл к лифту, и в самом конце его виднелся свет. «Свет в конце тоннеля» — пронеслось в мыслях, и Валя тихо усмехнулся. Не было похоже, что в ближайший час до гитариста тут кто-то появлялся. И смеялся. Но не могло же ему показаться? Осмотревшись ещё раз, украинец решил пройтись по коридору. Может быть какая-то царапина на стене, след крови — да хоть что-нибудь даст понять, почему он подскочил с кровати из-за этого мерзкого смеха. Но коридор ничем не смог ему помочь. Лишь сбоку у самой двери одного из номеров лежала ручка, вся испачканная и грязная. Валя поднял её — аккуратно, держа через ткань (лучше испачкать одежду, чем стать подозреваемым в убийстве) и резко отбросил обратно, осознав, чем она испачкана. Кровью. Коридор вновь перестал казаться чем-то безопасным, а стал напоминать акулью пасть. Не то движение и всё — теперь ты чья-то еда. Гитарист быстрым шагом направился в номер и громко захлопнул дверь, закрывая её на все замки. И только после этого, убедившись что брат и Федя спокойно спят в своих кроватях, Валя сел обратно к двери. Сон не шёл, особенно после пережитого ужаса, но от усталости парень все-таки задремал с рассветом, когда до будильника оставалось полтора часа. Ещё одна бессонная ночь. Гитарист спал, сидя у двери, и, откинув на нее спину. В таком виде его с утра застали остальные участники группы. — Доброе утро, — удивленно сказал Даня. — У меня есть несколько вопросов… Валя проснулся лишь после того, как барабанщик потряс его за плечи. Парень потер руками глаза и посмотрел, по крайней мере попытался это сделать, на ребят перед собой. Голова гудела, взгляд размывался. — Чего такое? — пробормотал сидевший на полу гитарист хриплым со сна голосом. — Вставай давай, — он помог брату встать. Брюнет на ватных ногах прошел в ванную и умылся, чтобы хоть как-то пробудиться. Он посмотрел на себя в зеркало. Взлохмаченные волосы, красные от недосыпа глаза, синяки под ними, опухшие щеки. Внезапно Вале вспомнились события этой ночи. Тот ужасный смех, заполняющий всю комнату. Этот смех находился и везде, и нигде одновременно. Невозможно было отыскать его обладателя. От этих ужасных воспоминаний у парня начинала еще сильнее болеть голова, и поэтому было решено поскорее выбраться из ванной и пойти на завтрак. В столовой Валя ни с кем не разговаривал, хотя ему очень хотелось забыться. Или все-таки стоит рассказать другим? — Слушайте, — начал он и прокашлялся. — Я сегодня ночью проснулся.. от грохота, после которого был тот самый смех, который был, когда мы нашли записку. — И? — Даня приподнял одну бровь. — Ну это было очень страшно.. А еще очень странно. Этот смех заполнял пространство, было совершенно непонятно откуда он исходит. — Не придумывай, — цокнул Федя. — Тебе просто это приснилось, я уверен, мы бы тоже проснулись. — Нет! Это был не сон! — перешел Валентин на более громкий тон. — Я поэтому и проснулся у двери, я ходил по коридору в поисках хоть чего-то, что могло нам помочь. — Валь, ну правда, — мягко сказал блондин. — Все хорошо, не было никакого смеха, грохота, это всего лишь кошмар. — Это не кошмар! -настаивал на своём гитарист. - Я нашел ручку, измазанную в крови! Его брат лишь вопросительно приподнял бровь, но ничего не ответил. Оставшееся время завтрака они провели в тишине. Сидеть в номере не хотелось, репетиций официально пока что не было, другие участники готовились к своему полуфиналу, поэтому группа решила зайти в репетиционный зал, чтобы успокоить нервы и друг друга, спеть что-то, кроме уже слегка надоевшей конкурсной песни. Валя взял гитару в руки и резко начал играть, никто даже слова сказать не успел, даже песню предложить. Даня враждебно посмотрел на него, но запел, Федя же присел у стены, барабанов, увы, в зале не было. Но долго скучать одному Ходакову не пришлось, на звук к ним медленно зашёл Марко. Он выглядел помято, видно, что пришёл явно ради того, чтобы отвлечь себя от мыслей о проигрыше. Присел рядом с Федей, откинул голову назад и прикрыл глаза, вслушиваясь и наслаждаясь. Позволяя себе представить, что сейчас ночь, и они всего лишь опять репетируют. Марко вздохнул: — Вы ничего не слышали сегодня ночью? — Валя меня всё утро доставал смехом, от которого проснулся, — резко ответил Даня, оборвав песню. — Смеха? — тупо переспросил хорват и моргнул, — я слышал грохот, грохот и... кажется, да, смех. Валя подбежал к Марко, нагнулся и с выпученными глазами начал орать на него. —Ты тоже слышал?! — Ну, да.. — в недоумении протянул Бошняк. — Я же вам говорил! — гитарист встал в полный рост и начал махать руками во все стороны. — И я уверен, что мы с Марко не единственные свидетели. Даня с Федей молча переглянулись. — Нам нужно расследовать этот ужас, мы же договорились, — не унимался Валя. Парень бегал от одного человека к другому, повторяя эти слова снова и снова. — Так, стоп, — прервал его брат. — Ладно, мы постараемся разобраться, в чем дело, но чуть позже. У наших друзей завтра полуфинал, им надо репетировать и, по возможности, отдыхать, а не тратить время на паранойю твою. Старший лишь сжал кулаки и гневно посмотрел на Даню. Группа и Марко уступили Йоханнесу, тихонько подошедшему и стоящему в шоке у дверей, зал для репетиций. Все разошлись. Группа, расчитывающая в это время порепетировать, осталась без дела. А это значит, что у парней было свободное время, которое они на удивление не знали куда потратить. Сидение в номере доставляло дискомфорт. Теперь Валя ходил из стороны в сторону, пытался связать произошедшее ночью с прошлыми нападениями. Даня лежал на кровати и смотрел в потолок, бормотание брата его раздражало. — Заткнись, пожалуйста, — не выдержал он. — Это невозможно. — Невозможно ему, — резко взъелся старший, но был прерван резким ступом кулака об стол от Феди — Замолчите оба, — и тишина. Валя завалился на кровать к Дане и сам не заметил, как задремал. — Он не врет, — шёпотом сказал барабанщик, — ночью тут была какая-то чертовщина. — Надо найти эту ручку, — согласился солист. — Вдруг по этой крови ещё можно определить, чья она. Даня аккуратно встал с кровати и сонно проморгался. — Но для начала давайте отдохнём до интервью, там нас вымотают по полной.