За гранью блеска

      Детство младшей дочери главной ветви семейства Сергиев поначалу казалось безмятежным. Она росла в богатстве, окруженная заботой слуг. Любимая няня души в ней не чаяла, добрый конюх катал на ослике, а кухарка всегда припасала лакомство.       Родители же жили в соответствии со своим статусом. Мать управляла поместьем и вращалась в кругу равных, уделяя детям лишь остатки внимания. Основная его доля доставалась старшей дочери — талантливой волшебнице, чье будущее сулило блестящий брак. Единственный сын, Сервий, тоже не был обделен. Младшая же довольствовалась крохами, но это не считалось проблемой: подрастет — станет неотлучной спутницей матери, постигая женские обязанности.       Отец, Марк Сергий Север, был поглощен делами рода. Сергии, как и прочие патрицианские семьи на обломках Римской Империи, переживали кризис. Марк проклинал предков, не разглядевших закат их великой империи. Даже теперь многие глупцы твердили, что Рим жив. Марк же видел горькую правду, лишь на востоке, в Константинополе, теплились остатки империи. Здесь же, в Риме, царили руины. Задача магических патрициев сохранить хотя бы магический конклав с четкой иерархией. Никаких варваров у власти! Никаких глубинных знаний — лишь примитивные заклинания и зелья! Никакой теории — лишь тупое заучивание!       Единственной удачей Марк считал сохранение Атенеума — древней магической школы, хранившей знания тысячелетий. Теперь это был и учебный центр, и исследовательский институт и сердце магического мира. Дети начинали учиться там с одиннадцати лет и часто связывая с Атенеумом всю жизнь. Старшая дочь уже блистала там, и педагоги пророчили ей либо великое магическое будущее, либо столь же блистательный брак — кто откажется от сильной невестки с благородной кровью? Сервий должен был поступить в следующем году. У мальчика рано проявились сильные магические выбросы — род Сергиев явно не угаснет.       Идиллия рухнула, когда у младшей дочери к семи годам не случилось ни единого магического выброса. Вероятность, что его дочь бездарна повергла Марка в бешенство. Девочку подвергли традиционным испытаниям: сбрасывали с высоты, брили наголо, запирали на ночь в темном погребе, подбрасывали в постель змей и пауков. Ничто не пробуждало в ребенке магии, лишь истошный плач и мольбы о пощаде, которые «мудрые» взрослые игнорировали. Любимая няня, бессильная помочь, проливала слезы над «тяжелой судьбинушкой» своего дитятка и молилась Богу, что бы проклятая магия появилась у ребёнка и избавила от страданий невинное создание.       Целый год в доме царил террор. Даже когда Сервий поступил в Атенеум и снискал похвалы педагогов, ярость Марка не утихала. Он возненавидел дочь за то, что она посмела опозорить род Сергиев. Лучше бы ей не рождаться вовсе! Двух идеальных старших детей ему было вполне достаточно.       Марк уже готовился последовать древнему обычаю, под видом милости отдать дочь в семью варваров, когда в поместье ворвалась Цезия, дочь нынешнего ректора Атенеума. Молодая, но уже достигшая невероятных магических высот, она наводила ужас репутацией своего исследовательского отделения. — Простите за столь внезапный и неучтивый визит, — нарушая все правила приличия, первой заговорила она с мужчиной, главой благородного дома, и лишь затем поклонилась. — Но предложение у меня… интересное. — Говорите, — сквозь зубы процедил Марк, пренебрежение сквозило в каждом его слове. — Я наслышана о… проблеме вашей младшей дочери, — легкая улыбка тронула губы Цезии. Марк невольно вздрогнул, в ней было что-то от оскала бешеной собаки. — Предлагаю взять ее в личные ученицы. — Вы, госпожа, неверно истолковали слухи, — Марк решил не юлить, но и уколоть наглую особу было необходимо. — Зачем столь выдающейся волшебнице неодаренная ученица? — О, у меня на нее большие планы. Точнее, на таких, как она, — теперь улыбка Цезии растянулась во всю ширь. Нет, не собака… Вечно хохочущая гиена. — Вам она не нужна. А магической науке способна оказать неоценимую услугу. — И зачем мне отдавать вам ребенка? — Голос Марка стремился к ледяной отрешенности, но в голове мелькали слухи о деяниях этой гиены. Дети варваров радостно соглашались войти в Атенеум… и исчезали в его недрах навсегда. И вот теперь она протягивает лапу к его дочери, пусть и ненавистной? — Вы смываете с рода клеймо бездарности. Никто не поверит, что я взяла ребенка без дара. Репутация у меня… своеобразная, — Цезия не отводила безумного взгляда, ее улыбка не меркла. Холодный пот струился по спине Марка, ладони стали липкими. — Пока о вашей дочери лишь шепчутся. Но стоит ей не поступить в Атенеум — весть о позоре Сергиев разнесется по всем родам. И тогда ни одна приличная семья не предложит вам союза. Ваша талантливая старшая дочь останется без мужа. Ей придется посвятить себя магии в Атенеуме… Под моим чутким руководством.       Удар ниже пояса. На фоне провала с младшей, Марк болезненно привязался к старшей. Отдать ее этой твари? Нет, всем отцовским сердцем! Младшая же бельмо на глазу, от которого все равно нужно избавиться… Но сдаваться рано. — Если я отдам ребенка, вы представляете, как это скажется на моей репутации? — пробормотал он. — Существует древний обычай, отдать дитя храму или нам по обету. Скажем, вы дали обет, что если у младшей проснется дар — отдадите ее Атенеуму. А уж мой отец передаст ее мне, — Бог мой, неужели она не умеет не улыбаться? Этот оскал и безумие в глазах будут преследовать его в кошмарах. Но логика в ее словах была железной.       Торг длился еще некоторое время, но стороны вскоре ударили по рукам. И восьмилетняя девочка всего через неделю оказалась в месте, пропитанном кровью и страданием. Вместо просторной комнаты — тесный чулан. Вместо кровати — соломенный матрац. Вместо игр — эксперименты над ее хрупким детским телом. Вместо доброй няни — вечно хохочущая гиена.