За гранью блеска

      Кассиус ждал Сервилию за воротами дома Сергиев. Коротая время он с удовольствием возился с Паком, пёс перерос свою детскую игривость, но млел от почёсывания пузика. Он валялся в пыли, не прекращая радостно вилять хвостом и периодически шутливо ловить руку Кассиуса, и легонько прикусывать её.       Девушка вернулась достаточно скоро с небольшим свёртком в руках. Пак расценил это как ещё одни руки для почёсывания его персоны, но хозяйка коротко позвала его и даже не присела потрепать хорошего мальчика по голове.       Кассиус молча поднялся и последовал следом, пёс побежал вперёд, пытаясь развеселить мрачную хозяйку, он игриво вилял задом и периодически подпрыгивал на задних лапах. Но Сервилия была сосредоточена на своих мыслях. Кассиус не стал напоминать о портале, что мог мгновенно перенести их обратно в Атенеум. Они молча шли по дороге к Риму, путь пешком предстоял долгий, но куда им торопиться?       Сервилия заговорила только когда стены Рима показались из-за холмов. Кассиус как всегда тихо слушал, лишь изредка вставляя короткие фразы. — Ты жалеешь, что отказала ему? — только спросил в конце. — Нет, — девушка даже не задумалась над ответом. — Почему? — тихо, как будто боясь услышать ответ, спросил Кассиус. — В его планах нет места тебе, — просто отвечала она.       Друзья присели под раскинувшим густую крону кипарисом. Вид открывался на Рим — город, где следы былого величия зарастали сорной травой. Сейчас это был не такой уж и большой город, населённый простыми людьми, которые ничем не показывали принадлежности к великой истории. Грязные узкие улочки и немытая чернь. Кассиус и Сервилия не любили бывать там, уж лучше подвалы Цезии, там хотя бы ясна цель, а тут по улицам бродят только призрак прошедшего и безнадёжность настоящего.       Сервилия с наслаждением откинулась на плечо Кассиуса. Он приобнял её и поднял взгляд к всегда прекрасному закату. Заходящее солнце окрашивало небо в золотисто-алый цвет. Наверное, всю свою жизнь он не устанет восхищаться таким постоянным и одновременно изменчивым небом. Только одно в этом мире могло отвлечь его от созерцания — Сервилия.       Сейчас она с интересом распаковывала подарок отца. Пак лежал рядом, вытянув уставшие лапы, и периодически ловил руку девушки, что бы та не забывала поглаживать любимца. Из тканевой обёртки было извлечено настоящее произведение искусства. Тонкий шёлковый платок золотым потоком струился по рукам, и яркие птицы как будто готовились взлететь и запеть на весь мир о собственном великолепии. Сервилия тихонько охнула от восхищения, чем привлекла внимание Кассиуса. Он оторвал взгляд от неба и посмотрел на девушку, и задохнулся от красоты подруги. Золото платка гармонично переплеталось с алым золотом заката, и эти краски сверкали в косах Сервилии, отражались в самоцветах её венца. Молодой мужчина глядел на такую родную девушку и не мог понять, как не замечал этого, она ведь всегда была красивой. Он нежно провёл кончиками пальцев по её щеке, как будто проверял, реальна ли она. Сервилия не стала ждать его более активных действий, она приподнялась, оперившись на его бедро, и прильнула губами к его губам.       Их первый поцелуй был неловок и недолог, но их это не волновало. Им не нужны были слова, они и так знали, что ближе в этом мире для них никого нет. Они сидели под тонким кипарисом, нежно обнявшись, и мечтали только о том, чтобы это мгновение никогда не кончалось.       Солнце зашло, и Кассиус хриплым от молчания и эмоций голосом сказал: — Нам пора. — Всегда ты так, — проворчала Сервилия, но потянулась, готовясь подняться и переместиться ненавистным порталом в их дворик в Атенеуме. Платок соскользнул с её плеч. Кассиус, едва притронувшись пальцами к нему, отдёрнул руку, как будто дотронулся до неприкосновенной святыни. Сервилия рассмеялась. Она небрежно подняла драгоценный платок и, не прекращая улыбаться, повязала его на голову Кассиуса. — Зачем? — недоумённо уточнил он, неверяще притрагиваясь к шёлковому хвосту, свисающему к его левому плечу. — Ну не зря же мой отец отвалил немереное количество серебра за него. Мне он не нужен. А тебе… очень идёт, — и девушка снова нежно поцеловала парня.       Они вернулись в Атенеум только поздней ночью.

***

      Цезия пригласила их на следующий день к себе в кабинет в официальной части Атенеума. Она глядела на вошедших ребят без привычного безумного веселья, редкая строгость и даже некоторое величие сквозило во взгляде и жестах женщины. Она лишь недоумённо приподняла бровь, увидев безумно дорогой платок на голове воспитанника, но никак это не прокомментировала. А Сервилия и Кассиус не спрашивая позволения, просто присели в кресла, предназначенные для редких посетителей. — Сервилия, думаю, вчера твой отец сделал тебе интересное предложение? — полувоспрошая, полуутверждая проговорила Цезия. И дождавшись короткого кивка от девушки продолжила. — Судя по тому, что ты вернулась в Атенеум, ты отказала? — опять короткий кивок. — Ты понимаешь, что твой отец не отступит? — Да, к чему эти вопросы? Если он мне будет слишком докучать, мы его просто уберём, — Сервилия с некоторой долей недоумения смотрела на наставницу. Что за глупые вопросы? — Зачем же? Твой отец видный политик и он может принести много пользы нашей родине, — Цезия поморщилась, как будто цинизм и жестокость Сервилии её огорчили. А Кассиус даже с некоторой ностальгией ощутил привычное недовольство от вечных игр Цезии. — Он очень полезен Атенеуму, но я бы не хотела, чтобы такое оружие как вы оказалось в его руках. — В его предложении речь шла только обо мне, — нахмурилась Сервилия, интуитивно начиная понимать к чему ведёт Цезия. — А если бы он предложил всё тоже и для Кассиуса? Если бы он предложил ввести его в род Сергиев? Позволить тебе выйти за него замуж? — голос Цезии звучал ровно, почти безэмоционально, но Кассиус слышал искусительное мурлыканье в своём уме. Если бы Марк предложил это… Он положил бы к его ногам весь мир. Цезия, дав прочувствовать наваждение, коротко хохотнула: — О, я вижу, вас проняло. Вы уже представили, как сравниваете Рим и Атенеум с землёй ради таких перспектив. И я уверяю вас, Марк не дурак, он очень скоро увидит эту брешь в вашей обороне. И предложит, и вы согласитесь не думая. Даже не понимая, что этим он посадит вас на очень короткий поводок. — Мы всегда сможем избавиться от него, — Сервилия говорила без привычной ей уверенности, и Кассиус мог поспорить, что она уже просчитывает, как будет вскрывать оборону Атенеума, если потребуется. Она, так же как и он, была готова на всё. — Девочка моя, вот я и обнаружила пробел в твоём образовании, — Цезия как-бы сокрушённо покачала головой. — Если Кассиуса введут в род, он будет обязан дать клятву на крови, о непричении вреда главе рода и членам рода без приказа главы. А если ты выйдешь за Кассиуса замуж, на тебя будут распространены все клятвы твоего супруга данные на крови. На самом деле это самый оптимальный вариант держать вас на привязи, тем более что вы даже сопротивляться не будете. — И что вы хотите, что бы мы сделали? — Кассиус уже потерял терпение от постоянных игр Цезии. И почему она не может просто сказать всё прямо? — Нетерпелив, как всегда, — Цезия вздохнула и, наконец, сделала своё предложение. — Я предлагаю вам покинуть Рим. И не смотрите на меня так. Вы получаете полную свободу действий, вы никому и ничего не будете должны. Но формально будете подчиняться Атенеуму. И лет, скажем, через десять спокойно сможете вернуться, если захотите, или совьёте себе гнёздышко ещё где-то. — Вы нас просто так отпустите? — Кассиус настороженно смотрел на Цезию, Сервилия молчала, отдавая ему на откуп переговоры, только с тревогой поглядывала то на Кассиуса, то на наставницу. — Да, а почему нет. Милый мой мальчик, я не могу вами управлять, но в моих интересах сделать так, чтобы вы не стали врагами, — Цезия наконец-то начала улыбаться, а то её серьёзность напрягала куда сильнее, чем все возможные опасности. Спасибо, что хоть не хихикала. — Вы выросли такими сильными… — Гордость и себялюбие прозвучали по-настоящему искренне. — Надеюсь, не откажете в малой услуге наставнице? — Что мы должны будем делать? — Кассиус строго смотрел в глаза Цезии и с наслаждением ощущал лёгкое колебание страха исходящее от неё. — О, сущий пустяк, — Цезия беззаботно махнула рукой. — Если вам будет скучно просто путешествовать, а вам будет скучно. Поищите мне… материал для исследований, как вы будете добывать его, меня не интересует. Для транспортировки я дам вам многоразовый портал. — Наша стая? — Вы можете забрать собак, я не против, — ну действительно, что за глупый вопрос он задал. Какое ей дело до расходного материала.       Кассиус и Сервилия переглянулись, и каждый прочитал в глазах другого: «А почему бы и нет?»       Через неделю, прихватив всё необходимое, они покинули Атенеум, следом за ними шла разномастная стая псов. А Пак радостно бежал впереди, преданно виляя хвостом.

***

      Первые пару месяцев они действительно просто путешествовали. Им не составляло труда добыть себе пропитания и ночлег. И это стало неожиданной проблемой. Ребята просто не знали, как распорядится собственной свободой. Как и предсказывала Цезия, им стало скучно. И стоило Кассиуса почувствовать магию, они встрепенулись, как псы на охоте.       Первого мага в череде многих последующих они обнаружили в предгорьях Альп. Он, точнее она жила в небольшой деревушке, и было ей лет двенадцать, а ещё у неё был младший брат не маг. Хороший материал, Цезия оценит. Можно было просто похитить, но это не развеет скуку.       Бой был не долог, даже не бой — истребление. Кассиус накрыл поселение барьером, не давая никому уйти от них. А после просто наслаждался агонией беспомощных существ, они носились в панике, его псы настигали их и рвали на куски отставших, а остальных гнали к Сервилия. Она с безумным смехом била их голыми руками даруя неизлечимые и быстроразвивающиеся опухоли.       Кассиус сидел на одной из крыш и, улыбаясь, смотрел на небо. Как же хорошо. Его прервала та девчонка, ради которой они всё и затеяли. Девочка стояла в центре поселения, на её руках лежало окровавленное бездыханное тело её младшего брата. Она кричала и явно была не в себе. А от неё расходились кольца огня, опалённые собаки пронзительно завизжали. Кассиус взорвался, да как она смеет трогать его стаю!       Кассиус поднял руки и скороговоркой произнёс священное водное заклинание, прочитанное им в одном из свитков доставшемся Атенеуму из Александрийской библиотеки. Вообще-то оно было контрзаклятием другого священного заклинания только огненного, но на девчонку оно тоже хорошо подействовало. Её будто бы заточило в огромный водяной шар. Прелесть этого заклятия в том, что она не только тушит огонь, но и высасывает силу из жертвы.       Но, кажется Кассиус немного переборщил, юная магичка погибла в тисках его магии. Жаль, хороший был экземпляр, сила в ней была не маленькая.       Кассиус поспешил к Сервилии, селяне были уже не интересны, их либо псы доедали, либо девушка обработала. Некоторые были ещё живы, но могли только стонать и молить о спасении или смерти. Тела были деформированы наростами, внутренности, вырвавшиеся наружу, застыли багровыми кораллами; кости выходили из привычных форм. Кассиус даже ненадолго залюбовался телом ребенка, из которого костяным кустарником прорастал позвоночник.       Сервилия напевала, обрабатывая ожоги пострадавших псов. Она с нежной улыбкой посмотрела на Кассиуса. Сейчас покрытая засыхающей кровью, гноем и ещё чёрте знает чем, она была ещё прекраснее, чем тогда, когда её укутывало золото шёлка.       Сервилия закончила с собаками и направилась к нему, проверить на наличие ранений. Кассиус не удержался и практически грубо притянул девушку к себе. Он никогда так не целовал её, как в этот момент. Страсть жгла его сердце похлеще, чем девчонка с огненными кольцами. Сервилия не менее страстно отвечала в ответ.       Вокруг лежала уничтоженная деревня, гнилостно-медовый смрад царапал глотку, трупы переполнены гноем вздувались и взрывались под лучами жаркого летнего солнца. Псы бродили вокруг в поисках мяса, не тронутого магией Сервилии.       А Кассиус и Сервилия любили друг друга. Им было наплевать на весь мир. Они были счастливы. Свободны.       Да хранит Господь этот мир от них! Аминь!