За гранью блеска

      Марк Сергий Север шёл уверенной походкой по коридорам Атенеума. Он чувствовал как те, мимо кого он проходил, и ученики, и преподаватели, почтительно склоняли головы и отступали. И гордый сын Сергиев не удостаивал их даже взглядом. В последние годы он добился очень многого на политическом поприще. Лишь один человек мог оспорить его влияние, ректор Атенеума, Клавдий Цезий. Вернее, не он сам, а устрашающая репутация его дочери. И горькая ирония судьбы — львиная доля этой репутации зиждилась на деяниях его, Марка, отвергнутой дочери.       О, как он сейчас жалел, что отдал девочку этой гиене! Кто ж знал, что Цезия может из бездарной девчонки сделать монстра чудовищной силы. Первые семена сомнения закрались в душу Марка когда его сын Сервий умолял его забрать из Атенеума. Мальчик панически боялся своей младшей сестры. Тогда Марк не придал этому значения, но выполнил желание сына. Сервию оставалось всего два года учёбы в Атенеуме, и Марк сумел договориться с одним Мастером, специализирующимся на артефактах, взять мальчика под своё крыло. Сейчас сын был перспективным молодым артефактором. Так что никто в обществе не мог бы сказать, что Сервия из Атенеума изгнала его же младшая сестра. Да и тогда Марка это не сильно тревожило. Больше его злило, что пигалица посмела отказаться от родового имени, теперь её звали не иначе как Сервилия, и те, кто, осмеливался назвать ее иначе, оказывались в лазарете с травмами, от которых лекари бледнели. Лишь она сама могла их исцелить, после унизительных извинений и прямого приказа Цезии. Сервий был далеко не единственным, кто до смерти боялся паршивки. Сейчас ей было семнадцать, и о её с напарником художествах говорили только шёпотом и с оглядкой даже самые сильные маги. Звали их не иначе как «монстрами». Марк видел плоды ее «творчества» лишь раз. После этого заснул только упившись до бесчувствия. И все равно, во сне его преследовал медово-гнилостный смрад и лица жертв, расплывшиеся до неузнаваемости.

***

      В тот раз он впервые за девять лет увидел свою младшую дочь. Она сидела недалеко от трупов и увлечённо гладила уродливого пса, крутившегося вокруг её ног. Марк вздрогнул, когда она подняла голову. В левой глазнице, будто сотканной из кровавого тумана, сверкал темный рубин. Взгляд скользнул по нему, абсолютно пустой, без искры узнавания. Затем она просто откинула светлую косу за спину и вернулась к псу. Марк не хотел знать, узнала ли она его. Ему было страшно. Он хотел бежать.       Его ступор прервал юноша отталкивающей наружности, все доступные взгляду участки кожи, кроме лица, были покрыты вязью письмен, он непринуждённо обошел трупы и присел рядом с девушкой: — Сервилия, нам пора, — он говорил тихо и без единой эмоции. Так мог бы говорить камень. — Давай ещё чуть-чуть посидим, тут такой свежий воздух, — дочь улыбнулась и стала очень похожа ну ту маленькую девочку, что помнил Марк. — Здесь воняет, — констатировал юноша без эмоций. — Пойдём.       Девушка не стала спорить. Тяжело вздохнув, поднялась и пошла прочь от бойни, которую устроила сама. Юноша с псом последовали. Прошли мимо Марка, как мимо пустого места. Он возблагодарил Бога за это безразличие.

***

      Теперь Марк стоял у дверей кабинета Цезии. Короткий стук, и он переступил порог. Комната, несмотря на огромное окно, тонула в полумраке, задавленная горами пергаментов в шкафах. Цезия, увлеченно что-то строча за массивным столом, подняла голову. На губах расцвела ее безумная улыбка: — Ааа, многоуважаемый господин Марк Сергий Север, какими судьбами? — Цезия поднялась и жестом пригласила присесть на стул для посетителей. — Что же заставила вас посетить мою скромную обитель? — Когда-то, девять лет назад, мы заключили с вами сделку, госпожа, — Марк старался говорить сухо и не показывать ещё большей заинтересованности в этом деле, чем он уже продемонстрировал. — Я отдал свою младшую дочь Атенеуму. И вот в этом году она закончила обучение, но всё ещё не вернулась домой. Как это понимать? — Если мне не изменяет память, вы отдали Сервилию и отказались ото всех прав на неё, — вкрадчиво улыбаясь уточнила Цезия. — Да, это так, — Марк хорошо продумал свою аргументацию перед этим неприятным визитом. — Но она всё ещё принадлежит роду Сергиев, следовательно, ей незачем жить при Атенеуме, у неё есть дом. Атенеуму она может служить и оттуда. — То есть, вы просто хотите вернуть девочку в семью? — Цезия умильно сложила руки у груди и продолжила говорить с ещё более широкой улыбкой. — Мать, наверное, пролила море слез... Конечно, я не против! Сервилия стала мне как дочь, но возвращение в лоно родительского очага... что может быть прекраснее? — То есть мы договорились? — Марк был удивлён столь лёгким согласием Цезии и ждал подвоха. — Конечно, — Цезия утвердительно закивала головой, но потом будто что-то вспомнив, она с явно наигранным сожалением проговорила. — Только в последнее время... моя девочка совсем меня не слушает. Вы знаете, у неё сейчас такой возраст, когда взрослых ни во что не ставят, — Цезия так горько вздохнула, что Марк ей практически поверил. — Вам стоит лично с ней поговорить и обсудить ваше предложение. Хотя я уверена, что она, естественно, захочет вернуться к семье.       Марк вышел из кабинета Цезии в мрачном состоянии духа. Гиена ему не отказала, даже согласовала встречу с дочерью, но мужчина прекрасно ощущал её насмешку и презрение. Встреча с дочерью по всей видимости будет тем ещё испытанием. Но что не сделаешь ради увеличения собственной политической мощи.

***

      Встреча с Сервилией, пусть так, была назначена на следующий день в поместье Сергиев.       Его дочь пришла в строго назначенный час, и в этой девице никто не смог бы обнаружить высокое римское происхождение. Пусть на поле боя она была одета в варварскую одежду, но прийти в дом патрицианского рода будучи одетой в штаны, это вверх неуважения. А причёска, Боже мой, это же срам так ходить дочери рода Сергиев! В две длинные светлые косы Сервилии были вплетены алые ленты, а лоб опоясывал тонкий металлический обруч с вульгарными самоцветами по всей поверхности. Но сделав над собой титаническое усилие, Марк ни слова не сказал дочери о выборе наряда. Он тепло поприветствовал её и предложил устроиться в кресле рядом со столиком с закусками.       Вежливая беседа об успехах и делах шла не долго, но она позволила Марку оценить дочь и обозначить более удачные пути диалога. Сервилия явно не была лишена тщеславия и амбиций, она очень хорошо понимала цену себе, а так же понимала, зачем она снова потребовалась отцу. Нет, играть с ней в любящего родителя не имеет смысла. Тут подойдёт только открытый диалог. — Как ты хочешь, что бы я к тебе обращался? — нужно показать готовность к диалогу и компромиссам, к чёрту имя, для женщины оно всё одно ничего не стоит. — Сервилия, — девушка смотрела прямо в глаза своему родителю на протяжении всего диалога, и Марку стоило многих трудов не показывать, как сильно его нервирует этот взгляд. — Хорошо, — Марк поморщился, только для того что бы показать дочери что его это не устраивает, но он готов уступать. — Сервилия, ты прекрасно понимаешь, что я пригласил тебя не просто так. — Да, — отрывисто, холодно, безразлично. Если Цезия хотя бы пытается скрывать от мира своё презрение и бесчувствие, то девчонка явно этим не напрягается. — Я хочу предложить тебе вернуться в семью, — так главные слова произнесены. Теперь главное реакция дочери. — Зачем это мне? — что ж желание вернуться у неё явно отсутствует. — И зачем это вам? — Со мной просто, ты очень сильная фигура, и я бы хотел иметь тебя на своей стороне. Насчёт тебя, ты возвращаешь свой статус, получаешь нормальный дом вместо подвала и никаких ограничений в исследованиях. Со временем найдем тебе мужа из лучших семей, статус возрастёт, не говоря о богатстве. — Марк перечислял и уже понимал, что всё это не трогает девчонку. — Не интересует, — Сервилия поднялась одним скользящим движением, словно тень. Разговор окончен. — Что ты хочешь? — Марк не собирался сдаваться так сразу. — Свободу. — А разве я говорил, что тебя будет что-то ограничивать? — Марк тоже встал и подошёл ближе к дочери. И если бы кто-то увидел их со стороны, ни на секунду бы не усомнился в том, что это отец и дочь. Те же резкие черты, те же светлые, неримские волосы. Та же грубая, ничем не ограниченная сила. Шальная мысль: одень его в варварское тряпье – и никто не заподозрит в них чистокровных патрициев. Типичная варварская семейка. — Статус – это ограничение, — Сервилия жёстко усмехнулась, Марк ей не соперник. И он это прекрасно осознавал.       Девушка развернулась к выходу и не прощаясь пошла прочь. Это поражение. Ну ничего время ещё есть, просто действовать нужно тоньше. — Постой, — Марк окликнул Сервилию и взял со стола свёрток. Ох, сколько же трудов стоило отыскать достойный дар в искупление его прошлых грехов. — Возьми, это тебе подарок от матери. Она скучает. Навести её как-нибудь.       Сервилия взяла, но не стала разворачивать, а просто кивнула и двинулась прочь.       Через три дня Марк снова увидел Сервилию за работой. А рядом с ней был её напарник, татуированную голову которого укутывал жёлтый шёлковый платок с яркими вышитыми райскими птицами. Только тогда Марк понял, где он ошибился в переговорах с дочерью. Кой чёрт его дёрнул сказать про замужество? Ну ничего он всё исправит.       Только вот было уже поздно. Цезия сделала свой ход.