and yet you stayed

Сеул. Йонсан. Город бился в лихорадке, словно гигантское, истерзанное сердце. Натянутые между многоэтажками провода, словно нервы, потрескивали под порывами вечернего ветра. Влажный, настоянный на запахах бетона и стали воздух обволакивал, давил. Над станцией Намён, истошно скрипя, проползал поезд, высекая искрами усталый неон вывесок. Этот район не кичился лоском Каннама, но и не пугал тёмными переулками трущоб. Он словно застрял между эпохами, между глянцевыми небоскрёбами будущего и обветшалыми лачугами прошлого. Старые дома с низкими потолками жались к безликим новостройкам, чьи стёкла не отражали, а прятали души. Возле уличных киосков и угрюмых автоматов с кофе жизнь текла сонно и осторожно. Здесь говорили приглушённо, смотрели украдкой. Именно здесь, в тени железнодорожных путей и больницы Йонсан, ютились двое студентов. Ён Ши Ын никогда бы не выбрал это место добровольно. Он ворвался в Медицинский университет Сеула, словно метеорит, оставив профессоров в состоянии благоговейного шока. Его имя гуляло по университетским чатам, обрастая слухами. Он был тем самым «гением из старшей школы, где произошёл тот случай с насилием». Вслух об этом не говорили, но все знали. Ши Ын сидел на полу, прислонившись спиной к ледяной стене. Вокруг — кипы учебников, ноутбук. Его рабочее место напоминало скорее стерильную лабораторию: всё аккуратно, упорядоченно, молчаливо. Прошла всего неделя с тех пор, как они начали жить вместе, и Ши Ын почти не разговаривал. Но он наблюдал. Его взгляд цеплялся за детали: за трещины на стенах квартиры, за повадки соседа сверху, за малейшие звуки. Он не мог иначе. Су Хо, растянувшись на диване, прижимал к плечу компресс. Последствия комы давали о себе знать: тело ныло, напоминая о том, что они старались не вспоминать. Не потому, что забыли, а потому, что слова были бессильны. Он поступил на юридический факультет Университета Корё благодаря своим спортивным достижениям и собирался стать специалистом в сфере правовой безопасности. Драки остались в прошлом. Почти. Он менялся. Они оставались друзьями. Но теперь — по-другому. Не как школьники, держащиеся вместе во время перемен и контрольных, а как люди, заглянувшие в глаза смерти и вернувшиеся, не потеряв друг друга. Ночью Су Хо полулежал на диване, подложив руку под голову. Приоткрытое окно впускало тёплый воздух, колыхавший серую занавеску. Ши Ын, сидя у стены с книгой, давно перестал читать. — Ты когда-нибудь думал, — начал Су Хо, глядя в потолок. — Что мы как будто… застряли между чем-то? Не подростки уже, но и не взрослые. Ши Ын медленно оторвался от страниц, подняв глаза. Су Хо редко затрагивал подобные темы, предпочитая оставаться до раздражения беспечным. — Застряли? — переспросил Ши Ын. — Ну… как будто весь этот переход — фальшивый. Мы переехали, поступили в универ, вроде бы начали «новую жизнь», как в сериалах. А внутри — всё то же. Те же вопросы, те же сны. И место это какое-то… пугающее. Здесь почему-то особенно часто начинаешь думать о прошлом. — Тебе снятся сны? — спросил Ши Ын после паузы. Голос оставался спокойным, ровным. — Иногда, — ответил Су Хо, повернув голову к нему. — Странные. Будто я снова в больнице. Или мы в школе, но всё выглядит по-другому. Коридоры бесконечные. А ты всё идёшь вперёд, и я не могу тебя догнать. Ши Ын отвёл взгляд, словно боясь выдать свои эмоции. — У тебя никогда не получалось меня догнать. — тихо сказал он, но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Эй, я догонял. Просто иногда давал тебе фору, — усмехнулся Су Хо. — Ты же знаешь, я благородный. — Благородный… — Ши Ын хмыкнул. — Ты спал на уроках, дрался каждую неделю и ел в два раза больше нормы. Это у тебя новая версия благородства? Су Хо рассмеялся мягко, тепло. Он давно не смеялся так искренне. — А у тебя была внешность, как у айдола. Но это не делало тебя популярным, — поддел он в ответ. — Из-за твоего ледяного характера, Ши Ын-я! Мог бы ты быть со мной помягче хоть раз? Ши Ын помолчал, затем медленно закрыл книгу. — Ты изменился. — сказал он просто. — В лучшую сторону? — Не так, — поправил себя Ши Ын. — Это не ты изменился. После всего, что произошло, я просто… Он не договорил. В последнее время ему стало тяжело вспоминать прошлое и беззаботно болтать с Су Хо, как раньше. Это было странно, ведь до переезда в Йонсан всё было в порядке. Су Хо вышел из комы, они почти забыли случившееся, строили планы на будущее. Но это место… здесь было особенно тревожно. Тишина повисла в воздухе, но не гнетущая. Спокойная, ночная. Город за окном продолжал гудеть, словно дышал сам по себе. Су Хо посмотрел на него чуть дольше, чем следовало. — Ты тоже изменился, Ши Ын. Раньше ты был просто… опасный тип с умным лицом. А теперь вот смущаешься из-за каких-то мелочей. — Я не смущаюсь. — Ну-ну. — усмехнулся Су Хо. Ши Ын едва заметно улыбнулся в ответ. И вдруг добавил, почти шёпотом: — Я рад, что мы снова вместе. Су Хо замер на секунду. Затем поднялся, прошёл на кухню к холодильнику и достал две бутылки воды. Одну поставил рядом с Ши Ыном. — Я тоже, — сказал он. — Если бы тебя не было рядом, я бы, наверное, не проснулся. — Не говори об этом. — перебил его Ши Ын. Точно, они ведь пообещали друг другу забыть прошлое. И вот тут тишина стала глубже. Настоящая. Та, в которой больше не нужно слов. Тонкий лунный свет падал на пол, очерчивая фигуру Ши Ына, всё ещё сидящего у стены. Он не двигался, словно слился с пространством. Но взгляд следил за Су Хо, который теперь ходил по комнате босиком, в руках — леденец, который он зачем-то пытался отклеить от фантика зубами. — Ты же сейчас зуб себе вырвешь. — негромко сказал Ши Ын, почти с упрёком. — А ты спасёшь меня, доктор Ён? — прищурился Су Хо, уже улыбаясь. Он наконец отклеил фантик и засунул леденец в рот. — Ммм. Клубника. Хочешь? Ши Ын посмотрел на него, словно вопрос был нелепым. — Нет. — Холодный как всегда. — протянул Су Хо, но вдруг сел рядом с ним почти вплотную. Его колено коснулось колена Ши Ына, тот чуть напрягся, но не отодвинулся. Су Хо наклонился ближе, словно что-то разглядывал. — У тебя ресницы такие длинные. Удивительно, что никто не замечал. Ши Ын повернул голову и прямо посмотрел на него. — Заметил ты. Этого достаточно. Су Хо приоткрыл рот, удивлённый такой прямотой. — Ты всегда так, Ши Ын-я. Ледяной нож в грудь, и говоришь так, будто просто заметку сделал. Ши Ын посмотрел в окно. Там, где-то за зданием, шёл дождь. Воздух стал чуть влажнее, пахло камнем и ветром. — Хочешь, я сварю рамён? — внезапно спросил Су Хо, поднявшись. — Нет. — А если с яйцом? — Всё равно нет. — Доктор Ён так занят учебой, что забывает поесть. Я не могу это так оставить. Ши Ын коротко выдохнул, беззвучно. То ли усмехнулся, то ли сдался. — Делай что хочешь. Су Хо довольно улыбнулся, направился на кухню, но остановился у входа. Обернулся через плечо: — А если бы у тебя был один свободный день. Вообще без обязательств, без твоей учёбы… Что бы ты делал? Ши Ын не ответил сразу. Посмотрел в окно. Потом, не глядя на него: — Я бы просто ушёл куда-нибудь отдохнуть. В место, где меня никто не трогает. — Даже я? — Ты — исключение. И тут в комнате снова стало тихо. Но не потому, что закончился разговор. Просто всё, что нужно было сказать, уже было сказано. Су Хо улыбнулся, будто внутри у него разлилось тепло. Он исчез за углом кухни, и вскоре запах обжаренного кунжута и лапши наполнил пространство. — Эй, — крикнул он оттуда. — Ты был прав, когда говорил, что я хреново готовлю. Лапша, кажется, уже боится попадать в кастрюлю. Ши Ын громко закрыл книгу без злости, но шутку, как обычно, проигнорировал. *** Сеул просыпался неохотно. Утро в Йонсан начиналось с тишины — не мёртвой, а живой. Город ещё не взревел, только натянул своё серое пальто и медленно брёл в сторону понедельника. Где-то вдалеке журчала стиральная машина на балконе соседей. В квартире царил полумрак. Мягкий свет просачивался сквозь плотные шторы и ложился тонкой полосой на пол и одеяло. Ши Ын проснулся первым. Он всегда просыпался первым. Не потому, что нужно, а потому, что иначе не мог. Это была привычка, укоренившаяся с детства. Он тихо встал с кровати, аккуратно прошёл к письменному столу. Никаких скрипов, никаких звуков. Всё было выверено до секунды. Жизнь, в которой каждый шаг не оставляет следа. Он умылся, приготовил кофе только для себя. Су Хо не любил горькое по утрам и предпочитал спать подольше перед учёбой. Теперь он, хотя бы временно, не совмещает работу с учёбой — это было большим облегчением для Ши Ына. После комы Су Хо значительно ослаб, и ему требовалась передышка от сильных физических нагрузок. Когда Ши Ын вернулся в комнату, чтобы взять портфель, взгляд невольно упал на спящее тело на диване. Су Хо лежал раскинувшись, спал глубоко, лицо расслабленное. Он казался особенно красивым сейчас. Ши Ын остановился. Он не должен был так смотреть и думать, не хотел, но остался. Дольше, чем намеревался. Он смотрел, не моргая. На чёткую линию скулы, на приоткрытые губы. На то, как дыхание Су Хо поднимало его грудь ровно, уверенно. «Как он может быть таким…» Мысль была недосказанной. Не имела окончания. Ши Ын резко моргнул и отвернулся. Он уже взял рюкзак, собирался уходить, когда за спиной вдруг раздалось: — Эй… Голос был сиплым, разбуженным, но удивительно тёплым. Ши Ын обернулся. Су Хо лежал всё в той же позе, но теперь с полуоткрытым глазом. И с какой-то слишком мягкой улыбкой на лице. — Ты что, любовался мной? Ши Ын не ответил. Лишь нахмурился и повернулся к двери. Но в следующее мгновение почувствовал прикосновение к запястью. Су Хо, не вставая, протянул руку и остановил его лёгким, почти невесомым касанием, но уверенным. Как будто знал, что тот не уйдёт сразу. — Остался бы ещё на минуту. Ты уходишь, как будто сбегаешь с места преступления, — пробормотал он, голос всё ещё сонный, но с фирменной игрой в интонации. — Холодный и подозрительный. Ши Ын посмотрел на его руку, не одёрнул. — Не знал, что ты такой ранимый утром. — Я просто человек, — усмехнулся Су Хо. — И вообще, я почти умер, ты забыл? Ши Ын приподнял бровь. — Мы же договорились больше не упоминать это. — Ага. Но только мне позволено плевать на правила. Я варю рамён в три ночи и бормочу что-то себе под нос, потому что ты у нас молчун от бога. Мне это прощается. Ши Ын с неудовольствием выдернул руку. Подошёл к двери и, уже собираясь выйти, бросил тихо, почти неслышно: — Таблетки не забудь. Вечно забываешь самое важное. И готовить сегодня даже не думай. — Ого! Забота? Ты точно не болен? — в голосе Су Хо прорезались бодрые нотки, но и задор никуда не делся. — Просто не хочу, чтобы ты устроил пожар, пока я в универе. — спокойно отрезал Ши Ын и вышел, тихо прикрыв дверь. Су Хо еще долго смотрел в потолок. Потянулся, сладко зевнул и прикрыл глаза. Но прежде чем подняться и собираться на учебу, прошептал в пустоту: — Всё-таки ты на меня слишком долго смотрел. *** Подъезд встретил его тишиной. Ши Ын закрыл дверь мягко, бесшумно. Рюкзак привычно оттянул плечо. Утро в этом доме было на удивление тихим, даже по меркам Сеула. Ни шагов, ни журчания воды, ни звона посуды. Только приглушенное гудение старых ламп под потолком и тихий щелчок его ботинок по полу. Он прошёл по коридору, свернул за угол и вызвал лифт. Кабина скрипела где-то в глубине, поднималась медленно, словно нехотя. В этот момент тишину разорвал шорох. Словно что-то волокли по полу. А затем – шаги. Ши Ын не обернулся сразу. Лишь напряг плечи. Он знал: не стоит дёргаться и нарываться на неприятности первым. Но секунду спустя всё же обернулся. В трёх метрах от него стоял мужчина. Он вышел из квартиры на четвёртом этаже. Высокий, сутулый, измождённый. На нём была дешёвая клетчатая рубашка, застёгнутая на все пуговицы до самой шеи. Бледное, землистого оттенка лицо, словно никогда не знавшее солнца. Потрескавшиеся губы, слипшиеся у лба волосы. Но больше всего поражала улыбка. Застывшая, неестественная. Словно кто-то забыл выключить эмоцию на его лице. И глаза. Мутные, водянистые, но смотрящие прямо на него. — У-у-утро… — прохрипел мужчина. Голос скрежетал, запинался, будто горло было исцарапано изнутри. Ши Ын коротко кивнул. Ни шагу назад, ни взгляда в сторону, только прямой, невыразительный взгляд. — …Ты… ты… из двенадцать… двенадцатой…? — Почти. — коротко ответил Ши Ын. Без лишних интонаций, с привычным спокойствием и отстранённостью. Мужчина закивал, слишком энергично, почти радостно. — О-о-о, у-у-умный, да? С у-у-у-умным лицом… ты… Т-та-ак… х-ха… х-хорошо. Он снова заулыбался, словно разговаривал сам с собой, а не с живым человеком. Ши Ын уже собирался отвернуться, когда его острый взгляд зацепился за деталь. На правой руке мужчины – длинный, засохший след крови. Тянулся от кисти до локтя. Не свежая, но и не старая. И ещё запах. Гнилостный, едва уловимый, как от мяса, пролежавшего слишком долго под батареей. Неотмытая плесень, кровь, застывшая в железе. — У вас кровь. — спокойно констатировал Ши Ын. Мужчина опустил взгляд на руку. И снова улыбнулся. — А-а-а… это… не… не моя. Ха… х-хах. С-с-собака. — У вас есть собака? — голос Ши Ына оставался ровным. Но внутри поселилось беспокойство. Этот человек был слишком странным. — У-у-уже нет. Улыбка не дрогнула. Лифт пискнул, двери раздвинулись. Ши Ын вошёл в кабину, не оглядываясь на мужчину. Медленно, спокойно, без страха. Страх делает человека громким и уязвимым. Ши Ын всегда старался быть выше страха. Но когда двери лифта почти сомкнулись, мужчина прошептал: — О-о-он у тебя тёплый… э-э-этот… С-с-сожитель… да? — Не смей приближаться к нему. Щелчок – и двери закрылись. Лифт тронулся вниз. Ши Ын стоял неподвижно, ни единой морщинки на лице. Лишь дыхание стало едва слышным. Почти неощутимым. Он никогда не верил в предчувствия. Но в этот момент в животе похолодело. Не от страха, а от отчётливого понимания. Что-то здесь не так. Сосед был подозрительным и странным. Было видно, что этот человек болен. Однако Ши Ын не мог отделаться от мысли, что этот мужчина и правда мог убить кого-то. Свою собаку? Ши Ын невольно вздрогнул. И, может быть, Су Хо не стоит оставаться одному. Ши Ын уже стоял на улице, под лёгким утренним ветерком, когда в телефоне загорелся экран. Сообщение от Су Хо. Су Хо: я щас еще лежу) вообще не хочу вставать, а ты как обычно в самую рань идешь Ши Ын вздохнул и начал набирать ответ, тщательно выбирая слова.

Ши Ын:

Сегодня не опаздывай, пожалуйста.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Су Хо: не волнуйся за своего хёна, я уже встаю и скоро выйду, так что всё под контролем Ши Ын нахмурился, перевёл взгляд на асфальт, изрезанный трещинами и влажный от недавнего дождя. Он снова набрал сообщение:

Ши Ын:

Сегодня утром видел человека. У него была кровь на руке и запах гнили.

Молчание затянулось, но вот, наконец, ответ. Су Хо: у нас в районе фильм ужасов? ты слишком много думаешь, не парься, просто будь осторожен

Ши Ын:

Я не шучу, будь внимателен. И, повторяю, не опаздывай.

В ответ – пара слов, но с характерным для Су Хо шармом. Су Хо: как будто я могу опоздать с таким строгим надзирателем)) Ши Ын улыбнулся, пряча телефон в карман. В этом коротком диалоге – вся их связь. Без лишних слов, но с пониманием и вниманием. Он шагнул вперёд, ощущая, что этот день не будет похож на другие. Утро в университете выдалось прохладным и свежим. Ши Ын шёл по длинному коридору медицинского факультета, с привычным невозмутимым выражением лица, глаза чуть опущены. Он пришёл сюда не для разговоров и смеха – для этого были другие места и другие люди. Ши Ын жил в мире знаний и точности. Каждая минута, проведённая на лекциях, была как маленькая битва за будущее, где нет места слабостям. Лекции текли монотонно, но Ши Ын ловил каждое слово профессоров, записывал мелкие детали в аккуратный блокнот, словно собирал сложный пазл. Его мир – микроскопы, формулы, анатомия и биохимия. Временами мысли невольно возвращались к Су Хо – к его дерзкой улыбке, заразительному смеху, к тому, как он однажды взял его за руку и не отпустил. Это было странно и ново, но в сердце Ши Ына теплилась тихая благодарность. Разговоры одногруппников почти не достигали его сознания, пока одна фраза не заставила насторожиться. — Ты слышал? — говорил кто-то в соседнем ряду, наклонившись к товарищу. — В районе Йонсан опять что-то произошло… Говорят, кто-то убивает собак. — Да, — ответил другой. — Я слышал, что это уже не первый случай. Жутко. Там живёт много студентов… Не знаю, как они там вообще живут. Ши Ын замер. Район Йонсан. В памяти всплыл образ странного соседа с четвёртого этажа – с застывшей улыбкой, кровью на руке и отвратительным запахом. Ши Ын быстро записал обрывок разговора и аккуратно положил блокнот в сумку. Лекция подходила к концу. Он вышел из аудитории и решительно направился к административному корпусу. Сегодня он доложит в полицию. В шумном коридоре университета, среди гомона и снующих студентов, Ши Ын стоял у окна с телефоном в руках. Перемена длилась всего десять минут, но и этого времени было достаточно, чтобы обменяться с Су Хо сообщениями, напоминающими о странном утре. Он набрал сообщение.

Ши Ын:

Сегодня на лекции услышал разговор. В районе Йонсан снова убивают собак. Я подозреваю того странного мужчину, которого видел утром. Кровь на руке и запах гнили – слишком много совпадений.

Экран мигнул – ответ пришёл почти мгновенно. Су Хо: если этот сосед так спокойно об этом говорил, это капец как странно, но если он реально настолько подозрительный убийца, почему никто раньше не заявлял на такого парня? почему он до сих пор на свободе? я не понимаю Ши Ын помолчал секунду, обдумывая слова.

Ши Ын:

Возможно, он ни с кем не разговаривает. Или люди боятся, или просто не видят. Я тоже не уверен, но он определённо подозрительный. Я собираюсь позвонить в полицию позже, это не шутки.

Ответ Су Хо прозвучал с характерной иронией. Су Хо: да ну, может, он просто самый странный сосед на свете, и у него аллергия на собак, а кровь – от пореза на кухне)) но если серьёзно, я бы тоже на всякий случай не расслаблялся. держи меня в курсе и не делай глупостей

Ши Ын:

Я не делаю глупостей. Просто хочу, чтобы ты был осторожен. И не опаздывай на следующий урок.

Су Хо отправил смайлик с подмигиванием. Су Хо: не беспокойся за меня, ши ын-я, ты бы видел, как я сегодня утром встаю, как воин, хоть и в тапках. но серьёзно, спасибо, что заботишься Ши Ын улыбнулся. Их переписка была короткой, но насыщенной смыслом. В тишине между строк читалась забота и доверие. Когда занятия закончились, Ши Ын покинул аудиторию первым, как тень, ускользая от общей суеты. На улице сгущались сумерки. Солнце, словно выцветшая акварель, просачивалось сквозь пелену облаков, растворяясь в стылом воздухе. В наушниках не звучала музыка – он редко позволял себе такую роскошь, предпочитая оставаться в тишине. Вдруг коридор прорезал крик. Не один – целый хор истошных воплей. Женские голоса смешивались с мужскими, срываясь в панике. Затем – гул. Здание словно содрогнулось изнутри, не от землетрясения, а от волны ужаса, прокатившейся по этажам. – …спрыгнули!.. – …трое… со студенческого корпуса… – Только что! Прямо с крыши! Они… боже… – …прыгнули вместе… держались за руки… Голоса взрывались один за другим, отравляя воздух страхом, подобно едкому дыму. Толпа ринулась к выходу: кто бежал, спотыкаясь, кто шёл, шатаясь, кто цеплялся за стены, ища опору. Ши Ын замер в тени лестничного пролёта. Он не побежал, не схватил телефон. Он всматривался. Пытался уловить в этом хаосе, в этой всеобщей истерии – логику, мотив, структуру. Почему спрыгнули? Почему вместе? Почему сейчас? Он знал: такое не бывает внезапным. День и без того был странным. Район Йонсан, убийство собак, странный сосед, самоубийства в университете… Он вышел из корпуса. Во дворе стояла толпа, безмолвная, оглушённая горем. Лишь белый шум дыхания и страха висел в воздухе. Все взгляды были прикованы к ограждённой территории у старого административного здания. Там, за кордоном полиции и спешащими врачами, лежали три тела. Под белыми простынями – недвижность. Над ними – пустое, равнодушное небо. Ши Ын не подошёл ближе. Ему не нужно было. Он смотрел на крышу. Туда, откуда они упали. И снова вспомнил того человека, которого видел утром. Его улыбку, слова, процеженные сквозь зубы. Впервые за долгое время в Ши Ыне что-то дрогнуло. Не паника, не страх. Что-то похожее на предчувствие. Могло ли всё это быть связано? Он достал телефон, открыл диалог с Су Хо и написал:

Ши Ын:

Ты дома?

Ши Ын быстрым шагом покинул университетский двор. Пальцы судорожно сжимали телефон, экран гас, несмотря на отчаянные попытки дозвониться. Су Хо не отвечал. Ни на сообщение, ни на вызов. Это было на него не похоже. Он всегда отвечал. Если не сразу, то через минуту. Иногда глупым стикером, иногда комментарием в духе "жевал ттокпокки и не хотел пачкать экран". Но молчание – никогда. Быть может, это была лишь паранойя, но Ши Ын не мог больше ждать. Воздух был густым, словно ночь преждевременно обрушилась на город. На углу, возле ворот университета, стояли двое полицейских. Их разговор невольно привлёк внимание: – …столько странностей в этом городе. То животные, то люди… – Не поодиночке – все вместе спрыгнули. И ведь почти не общались. Говорят, ни записок, ни следов. – Убийство? Ши Ын мог бы остановиться. Сказать что-то. Слова почти подступили к горлу: "У нас в подъезде странный человек. Сосед. У него на руках была кровь, и он говорил об убийстве собак". Но пальцы снова коснулись телефона. Он прошёл мимо полицейских, не проронив ни слова. Дорога домой заняла меньше двадцати минут, но каждый поворот, каждое пересечение улиц казались замедленными, словно он пробирался сквозь воду. И вместе с тем – острыми, болезненно чёткими. Он открыл дверь и вошёл в квартиру. Пустота и тишина. Ни привычного стука кастрюль с кухни, ни музыки из старого телефона Су Хо, ни голоса, зовущего: "Ши Ын-я, ты дома? Как дела?" Ши Ын замер на пороге. Тишина обступила его со всех сторон. Он разулся, прошёл вглубь квартиры. Кухня – чистая. Раковина – пуста. В комнате Су Хо – незаправленная постель. Рубашка на спинке стула, зарядки для телефона нет. Он не возвращался домой после занятий. Ванная – тёмная, дверь – полуоткрыта. Ши Ын выдохнул. Не от облегчения. Наоборот, волнение нарастало медленно, но неумолимо. Он снова набрал номер. Гудки шли, но ответа не было. Ши Ын медленно опустился на край дивана. Впервые за долгое время он позволил прижать к себе колени. Что-то не так. Или он просто сходит с ума? Прошло тридцать минут. Ши Ын не отрывал взгляда от двери. Он уже не сидел – ждал, напряжённо, словно за каждым тиком часов мог рухнуть ещё один кусок мира. И когда щёлкнул замок, Ши Ын не вздрогнул, но всё внутри него оборвалось. Дверь распахнулась, и раздался голос: – Ооо, ты дома! Я принёс клубничное молоко, твоё любимое! …или, подожди, это я его люблю? Мы уже слились в одного человека, что ли? Су Хо, как обычно, без обуви, ввалился в коридор, неся в пакете два батончика, молоко и чипсы. На лице – привычная, ослепительно-беззаботная улыбка. Он замер, увидев Ши Ына, застывшего в полумраке у окна. – Эй… ты чего такой? Не рад меня видеть? Ши Ын медленно повернулся к нему. Не произнёс ни слова. Только смотрел – долго и изучающе. Во взгляде не было гнева. Лишь усталость и облегчение. – Где ты был? – тихо, почти без интонации. Су Хо моргнул, словно только сейчас почувствовал напряжение в воздухе. Поставил пакет на стол, приблизился. – После пар пошёл с новыми знакомыми поесть. У нас в кафе связь отключили, я даже не заметил, что ты звонил. Просто сидел, думал, ты ещё на занятиях, – он подошёл ближе, глядя в глаза Ши Ыну. – Ты в порядке? Что-то случилось? Ши Ын отвёл взгляд. – Всё хорошо. Просто этот день какой-то странный. Он снова посмотрел на Су Хо, будто убеждаясь, что тот реальный, живой, дышащий. – И я не мог до тебя дозвониться. Су Хо приблизился почти вплотную. – Ты переживал за меня? Голос был лёгким, почти шутливым, но в нём прозвучала настоящая мягкость. Ши Ын не ответил сразу. – Да. Я подумал, раз день такой странный, то и с тобой может случиться что-то странное… Су Хо замолчал. Затем легко обнял его, будто это был самый естественный жест в мире. – Я никуда не денусь. Особенно от тебя. Ты так просто от меня не избавишься, понял? Ши Ын опустил глаза, его плечи чуть расслабились. Он не отстранился и не сказал "спасибо", просто стоял рядом. – …у нас в районе убивают собак. Сегодня трое студентов спрыгнули с крыши. Люди боятся. И я боюсь за тебя. Су Хо долго смотрел на него. – Эй, такой драматизм – это совсем на тебя не похоже. Я же здесь, видишь? Позже вечером, за окном, отражения неоновых вывесок бились в стёкла. Свет крался по стенам квартиры, словно напоминая, что мир не спит, даже когда они вдвоём остаются в этой тишине. Ши Ын стоял у раковины, осторожно вытирая руки полотенцем, когда заговорил: – Завтра я собираюсь подать заявление в полицию. Он не смотрел на Су Хо, говорил спокойно, словно озвучивал прогноз погоды. Су Хо, сидевший за столом с чашкой чая, поднял глаза. На мгновение его лицо стало серьёзным. Потом он откинулся на спинку стула. – Я понимаю, но ведь у тебя нет доказательств. Ни фото, ни видео, ни свидетелей. Только ощущения. Полиция не станет действовать без конкретики, — он сделал паузу. – Я просто не хочу, чтобы ты ввязался во что-то, что может обернуться против тебя. Ши Ын повернулся к нему. Во взгляде – почти полное отсутствие эмоций. – Это на тебя не похоже. – ответил он. Су Хо усмехнулся, словно ожидал этого ответа. – О чём ты? – Ты всегда лез в драку за справедливость. Даже когда это было глупо, даже когда после этого у тебя были неприятности. Ты не отступал. Су Хо посмотрел вниз, на чашку, потом снова на Ши Ына. Улыбка стала усталой. – Я просто думаю, что иногда борьба – это не удар в лоб. Иногда надо быть умнее, – он сделал глоток. – Но я тоже хочу во всём разобраться. Я кое-что придумал. Сначала хочу проверить сам. Ши Ын замер, не ответил. Он чувствовал: что бы это ни было, до конца он не узнает. Су Хо вряд ли захочет делиться своим планом. Его ладони сжались на полотенце, но он промолчал. Он не хотел мешать, не хотел навязывать свою тревогу. Если Су Хо что-то задумал, он всё равно не скажет, пока сам не захочет. Су Хо, словно почувствовав напряжение, сменил тон, заулыбался: – А вообще… не познакомился с какой-нибудь красивой девушкой в универе? Там же одни умные, в белых халатах, прямо как ты любишь. Ши Ын нахмурился. – Нет. – Вообще? Даже ни одна не заинтересовала? – Я хожу туда учиться, а не знакомиться. – Да уж, ты как был ледяной, так и остался. Мечта любого психотерапевта. Он встал, подошёл ближе, легонько ткнул Ши Ына в плечо. – А если вдруг появится кто-то, кто заинтересует? Ты мне расскажешь первым, да? Ши Ын посмотрел на него и усмехнулся. – Смотря кто это будет. Су Хо выглядел удовлетворённым. – Вот теперь ты звучишь как живой человек, – он пошёл к холодильнику. – Кстати, у нас закончились яйца. Завтра с утра напомни, куплю. А то ты будешь ходить голодным, а я не переживу такую трагедию. Ши Ын смотрел ему в спину. Он хотел спросить, что именно задумал Су Хо, но промолчал. В последнее время Ши Ын доставляет Су Хо и так слишком много беспокойства своими переживаниями. *** Ночь. Ветер за окном шевелил шторы. Квартира утопала в темноте, нарушаемой лишь голубым светом уличного фонаря, пробивающегося сквозь жалюзи. Ши Ын лежал на боку. Сколько времени прошло с тех пор, как он закрыл глаза, он не знал. Сон не шёл. Су Хо ровно дышал в соседней комнате. Или нет? Ши Ын прислушался. Минута тишины. И вдруг – слабый скрип. Потом тихий шорох шагов, щелчок замка, открытие двери. Ши Ын резко сел, словно его подтолкнули. В горле пересохло, ладони на одеяле сжались. Он сразу понял: Су Хо вышел. Он хотел тут же встать, одеться, догнать его, узнать, куда он пошёл. Но… "Что я делаю? – пронеслось в голове." Он застыл на краю кровати, не двигаясь. Сердце бешено колотилось не от страха, а от непризнанной, неосознанной тревоги. После того случая, когда он чуть не потерял Су Хо, он стал жутким параноиком, помешанным на его безопасности. "Я не его мама. И не его жена." Эта мысль вырвалась на свободу внезапно, обжигающе, словно хлесткая пощечина. Он невольно опустил голову, стыдясь перед самим собой. Нелепость. Он провел ладонью по лицу, отгоняя наваждение, стремясь вернуть привычную холодную ясность. Почему его так тревожит? Почему каждый шаг Су Хо за дверью отзывается в нем болезненным разрывом? Су Хо ведь взрослый, всегда был волен в своих решениях, не терпит навязчивой опеки. Ши Ын глубоко вдохнул, попытался вновь погрузиться в подушку, закрыть глаза. Притвориться, что все это не имеет значения. Но сердце упрямо отказывалось подчиняться. Снаружи донесся звук, едва различимый шорох, словно чье-то дыхание затаилось в коридоре. А затем – зловещая тишина. Он долго смотрел в потолок, словно боясь провалиться в сон. В голове настойчиво звучали собственные слова: "Это на тебя не похоже… ты всегда сражался за справедливость." Теперь все вокруг словно бы утрачивало привычные очертания, становилось чужим. И в этой густой темноте, между смятыми простынями и клубящимися мыслями, Ши Ын лежал, а тревога примостилась рядом, подобно неотступной тени.