Тихая гавань

      — Волнуешься?       — Нет.       — …У тебя руки дрожат.       Хэкисумо зло сжимает кулаки, надеясь, что не закатила глаза на констатацию очевидного факта. Спортивный фестиваль в самом разгаре… Разумеется, сидящий рядом Киришима стремится подбодрить подругу, но ей от этого отнюдь не легче. Ашидо, не на шутку впечатлённая своим первым и, увы, проигранным боем, казалось, была веселее и радостнее любого ученика, присутствующего на стадионе. Эйджиро осторожно перехватывает одну из рук Тэрасей и несильно сжимает её, из-за чего ушедшая в раздумья девушка моментально переводит на него взгляд.       — Успокойся, Хэки, — Негромко произносит он, как-то умудряясь заглушить несмолкающий вихрь эмоций Мины. — первый бой позади, считай, пол дела сделано.       Она мягко высвобождает ладонь и кладёт её обратно на колено. Нога ходит ходуном, но прийти в себя не получается. Да что это с ней сегодня? Обычно верх собранности и спокойствия 2-А класса сегодня сама на себя не похожа. Тэрасей цепляется глазами за сидящих ниже Момо и Очако. Девушки непринуждённо болтают, даже не факт, что о раундах. Такие умиротворённые и абсолютно трезвые умом… Так почему Хэки не может также, как они, сосредоточиться и расслабиться?       Чуть отвернувшись от обеспокоенного Эйджиро, Хэкисумо подаётся вперёд и упирается локтями в колени, вздыхая. Краем глаза наблюдает за блондинистой макушкой, которая, будто чувствуя, сразу поворачивается к ней. Лёгкая улыбка всё-таки появляется на губах, стоит Кацуки произнести одними губами: «сможешь» Кроваво-красные глаза обращены к ней, смотрят в самую суть, а потому и мысли усомнится не возникает. Она кивает, после чего удовлетворённый реакцией Бакуго вновь отворачивается.       — Ты бы выстоял против Тодороки? — Глянув в сторону Киришимы, всерьёз интересуется Тэрасей, выгнув бровь.       Эйджиро быстро сглатывает, мнётся, проводя рукой по ярко-красным прядям. Он хотя бы попытался её приободрить… Хэкисумо приглушённо посмеивается, кладя ладонь другу на плечо и ласково проговаривая:       — Вот и я о том же, Кири, — Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, девушка устремляет бесцветный взгляд на площадку, где только что закончился очередной поединок. Победил кто-то из «В» класса. — но я сделаю всё, чтобы выиграть… Это — мой последний шанс.       Киришима качает головой, не зная, что такому заявлению можно противопоставить. Красный бунтарь был единственным, кому Хэкисумо доверила свою маленькую тайну. Её упорству и дисциплине можно было позавидовать, но тем изъянам, что имела причуда, лишь посочувствовать. И скоро это станет ясно всем присутствующим.       — С таким настроем ты кого хочешь одолеешь, Метаморфоза, — Собственное геройское имя добавило значимости всему происходящему, отчего она действительно потеплела на долю секунды.       На площадке началась уборка беспорядка, оставленного прошлой битвой. Хэкисумо поднялась со своего места и, трижды благословенная Миной и другими одноклассницами, направилась прочь. Лишь перед лестницей, ведущей вниз, к самому месту действия, оглянулась через плечо. Кацуки смотрел ей вслед. Черт его знает, что это был за взгляд… Но отчего-то она на миг зарделась и поспешила уйти. Не время отвлекаться.       У Тэрасей осталось всего две возможности обратить на себя внимание кого-то из про-героев: этот раунд и следующий. При условии, что этот раунд она выиграет.       Уже стоя напротив своего оппонента, Хэкисумо подмечает, что тело больше не трясётся. Хотя бы волнуется меньше, в сравнении с прошлым годом. Неудивительно, что никто из присутствующих тогда героев не обратил на неё внимания… Зато сейчас девушка всё ещё в игре, но и Тодороки сильнее, чем раньше. Шото всегда был одним из самых сильных учеников класса, а после того, как начал использовать свою причуду на максимум, стал и того лучше.       — Тренировался, Шото? — С улыбкой поинтересовалась Тэрасей, разворачивая корпус и наблюдая за сосредоточенным одноклассником. Друзьями их не назвать, более того — в прошлом году Тодороки её моментами раздражал.       Юноша учтиво кивнул, не сказав ни слова. Этого было достаточно. Голос Полночи эхом пронёсся по стадиону. Сложилось ощущение, что и в голове Хэкисумо. Раунд начался.       Обычно уходящий в оборону Тодороки удивил всех присутствующих: резво побежал вперёд, атакуя. Не успев придумать никакой тактики, Тэрасей просто уклонилась. В полуметре справа мгновенно разрослась ледяная стена — любимый приём молчаливого одноклассника. Сосредоточенность Шото передалась и его сопернице, а потому события начали разворачиваться крайне стремительно. Воспользовавшись короткой заминкой, Хэкисумо резко выбросила руки вперёд и с силой сжала ладони в кулаки. В голове пустота, на кончиках пальцев сила… В возникшем безмолвии раздался оглушительный треск, приглушённый стук, а затем и грохот: талая вода рекой хлынула на Тодороки. Вскипятить её не вышло, но этого и не требовалось, ведь Шото одним лишь потоком почти сбило с ног. Саму же девушку лишь слегка забрызгало тёплыми каплями. Освежило.       Усмехнувшись, Тэрасей встряхнулась и рванула с места, пока глыба льда продолжала стремительно таять.       По сути лёд — та же вода, а манипуляции с ней у Хэки получались чуть ли не лучше всего. Жидкость постоянно в движении, а потому за ней легче следить. Её проще понять и видоизменить: можно вскипятить, заморозить, испарить. Несмотря на лёгкость, сил на такие манипуляции уходит уйма… Учитывая, что управлять самой водой она не умела, хотя задавать определённое направление — да. Отведя руку в сторону, Метаморфоза подбежала к холодному препятствию вплотную и сразу же почувствовала некрупные осколки, что кололи и холодили пальцы. В голове моментально созрела идея. Понадеявшись, что всё получится, Хэкисумо с силой вдавила ладонь в замёрзшее препятствие.       Шото пришлось закрыться рукой, стоило порыву раскалённого пара ударить ему в лицо. Прищурившись, постарался разглядеть притаившуюся в этой пелене Тэрасей. Подобный приём ни разу не мелькал на тренировках и во время учёбы, а потому застывший в пространстве жаркий и спёртый воздух стал неприятным открытием. Тодороки был уверен, что победа за ним, но знал: недооценивание своего соперника — путь к проигрышу. То, что Метаморфоза выступает против него в этом году, уже тому доказательство.       В свой первый спортивный фестиваль, будучи первогодкой, Хэки вылетела на первом раунде третьего испытания, и в итоге не попала даже в десятку лучших.       Отрезвляющий холодок пробежал у него по спине, когда чужое присутствие за спиной стало ощущаться почти физически. «Как ей удаётся ориентироваться в таких условиях?» — вспыхнул вопрос в голове, а сам Шото понял, что предпринять, увы, ничего не успеет. Выпрыгнувшая из белёсой мглы Хэкисумо резко подсекла опорную ногу Тодороки, отчего тот начал заваливаться назад. Но для того, чтобы вывести одноклассника из игры — понимала девушка — этого мало.       Уперевшись руками в бетонное покрытие стадиона, Метаморфоза обхватила ногами торс юноши и взвалила на себя весь его вес. Ладони и предплечья мгновенно засаднило от нагрузки, на лбу выступила испарина, отчего она до крови прокусила нижнюю губу. Действия, что длились считанные мгновения, дались с невероятным трудом. Тяжко выдохнув, перебросила через себя Шото, чувствуя, как горят связки в коленях. Постаралсь оттолкнуть от себя тяжёлое тело как можно дальше, а заодно и встать… В эти моменты Хэки радовалась, что умеет делать фляг не только вперёд, но и назад.       Нужно проверить, получилось ли у неё совершить задуманное. Правда, пробежав пару тройку метров, Тэрасей была вынуждена осткочить назад, когда в неё полетело нечто, похожее на огненный шар. Раздосадованная, она сильнее затянула волосы в хвосте. Всклокоченные пряди били её по спине и слипались в районе шее из-за пота. Увы, скоро в них появятся новые седые волоски. Из-за пара каждый вздох давалася с трудом, кожу размеренно жгло, как в хорошей, чересчур горячей сауне. Хэки долго оттачивала данный приём, считала его одним из лучших, а потому потерпеть для неё — не проблема… Вынести пытливый взгляд разноцветных глаз оппонента казалось сложнее.       Тодороки пролетел приличное расстояние, но недостаточное, чтобы выйти за линию. Он сумел изловчиться и перевернуться так, чтобы больно упасть и содрать колени, но остаться на площадке. Хэкисумо цокнула в неудовольствии, взмахнула ладонями, рассеивая пар. Неожиданно, но последовала поддержка зрителей: раздались аплодисменты, послышались свисты и одобрительные выкрики.       Тэрасей, мигом взбодрившаяся, принялась быстро раздумывать над ситуацией. Физическая сила — её несравненное преимущество среди других девочек класса. И тем не менее, всё равно сил не хватило, чтобы отправить одноклассника в нокаут.       — Было близко, — Спокойно отозвался Шото, отходя от заветной черты и позже останавливаясь. Девушка прищурилась. — признаюсь, думал, решишься на более коварные действия.       Хэкисумо нахмурилась, гадая, издевается ли двумордый — так его называл Кацуки. Да, была прекрасная возможность провернуть преобразование в чужой голове, но она решила поберечься. Теперь к оппоненту вовсе близко не подобраться, а эту технику использовать всё же придётся.       — Сглупила, — Согласилась, пожимая плечами и не спеша приближаясь всё ближе. Постепенно начала накатывать противная слабость, будто заливая конечности раскалённым свинцом. Чертов откат после длительного использования причуды. — с кем не бывает?       Шото слушать пустые речи, направленные на ослабление его бдительности, не стал. На сей раз продолжил использовать свою левую сторону — запустил в соперницу струю пламени. Проанализировав и поняв, что выхода нет, Тэрасей перевела дух и принялась прорываться к своей цели напролом. Перенаправлять огонь гораздо труднее, чем преобразовывать, но иногда выбора просто не существует. Хэкисумо передвигалась зигзагами, периодически перепрыгивала скользящие атаки и подставляла руки под прямые, остро ощущая, как из-за жара на коже остаются ожоги. Нет времени и возможности осуществлять полноценное изменение огня — иначе тело просто не совладает с перенапряжением и её вырубит.       — Дерись, Шото! — Яростно вскрикнула Метаморфоза, когда наконец достигла своей цели. Не щадя, ударила Тодороки ногой в солнечное сплетение, сбивая с ног и отбрасывая в сторону. — не только в тебе горит огонь.       Ошеломлённый на короткое мгновение, он перестаёт использовать пламя, и Хэки считает это своей маленькой победой. Подбегает к нему почти вплотную — лицо обдаёт контрастно холодным порывом ветра… Тэрасей видит быстрый выпад со стороны противника и выступивший на его коже белый иней.       — УЙДИ ВПРАВО, ДУРА! — Слышится громогласный и гневный крик с трибун, которому она никогда не смела противиться.       Последовав совету, Хэкисумо метнулась вправо, мысленно поблагодарив Кацуки. Острые ледяные шипы, словно иглы, прошили воздух в считанных сантиметрах от девичьего тела. Это Метаморфозу не на шутку разозлило: оттолкнувшись от глыбы обеими ногами, она отпрыгнула назад, сделав переворот. Больше отвлекаться нельзя, промедления и незначительные ошибки могут привести к поистине печальным последствиям. Её уже шатает. Пока Шото приходил в себя после резкой смены температуры тела, Тэрасей сумела выпрямиться во весь рост:       — Больно ты холодный, Шото… — Тяжело дыша, но прохрипела. — прямо-таки… — рука взметнулась вверх, пальцы сложились сами собой. Светло-серые глаза впились в изрядно помятого одноклассника. Последний рывок. — бесишь.       Она щёлкнула пальцами. Раздались оглушающе громкие хлопки, наполненные незначительной, но огневой мощью. Взрывы. Шото инстинктивно прижал ладони к ушам, в которых ужасно зазвенело. Хэкисумо не сумела сдержать улыбки и расправила плечи, довольствуясь тем, что сумела дезориентировать противника на недолгое время. Вроде бы, Бакуго вновь прокричал что-то через весь стадион, но что именно — девушка уже не слышала.       Быстро сократив расстояние между собой и Тодороки, Тэрасей протянула ладонь, желая схватить всё ещё оглушенного одноклассника. Поздно заметила, что он выставил перед собой левую руку, отчего воздух мгновенно раскалился. Удар пришёлся в правую часть тела — огонь прожёг до мягких тканей. Адская боль распространилась от предплечья до самых рёбер, а Хэкисумо всё же ухватилась за чужое запястье, отчего пламя мгновенно стихло. Выдохнув сквозь плотно стиснутые зубы, взглянула на собственное плечо. Рука и весь бок дымились, будто потушенный костёр, а о боли и говорить нечего. Перед носом витал запах палёной плоти. Весь стадион затих.       — Смотри на меня, — Сурово приказала Тэрасей, сжимая руку. Подметила небольшие волдыри на коже юноши. Что ж, пар сделал своё дело. — на меня, Тодороки.       Ведомый способностями её причуды, Шото потерял всякую власть над своим телом. Процесс преобразования начался. Он неестественно распрямился и посмотрел на соперницу сверху вниз, не смея отвести глаза.       — Иди за линию, — На ментальном уровне перекраивая цель и желание юноши, медленно проговорила Хэкисумо. Она осторожно отпустила его руку, борясь с невыносимой болью, которую испытывала в своей. — ты должен уступить мне, Шото. Дай мне выиграть. Выйди за линию.       Тодороки развернулся на пятках, а затем, под удивлённые выдохи наблюдающих, двинулся прямо. Туда, куда ему приказали. Вот только ослабевшая и серьёзно раненная девушка не могла полностью удерживать контроль над ситуацией. Шото замер на полпути. Тэрасей нахмурилась и, вымотавшись до безумия, прокричала:       — Уйди с площадки, Тодороки! — Сжав изувеченную руку в кулак, попробовала вновь воздействовать на убеждения Шото. Впервые без телесного контакта, вот так, на расстоянии.       Перед глазами заплясали звёзды, девушка покачнулась, но устояла. Голова болезненно запульсировала, не выдерживая внутреннего давления. Хэки задумалась: а это того стоило? Она ведь после такого может упасть и больше никогда не подняться. Преобразовывать внешние объекты — одно, а копаться в головах у людей — страшное иное, что добавляет ей седых волос на макушке.       У неё всё-таки получилось. Тодороки продолжил идти, Метаморфоза рухнула на колени. В туманных глазах лопнули капилляры, из ран принялась сочиться кровь, пачкая остатки синего комбинезона. Тэрасей подняла подрагивающую ладонь к лицу и утёрла нос — на пальцах остался красный след. До искажённого слуха доходило только собственное сбитое дыхание, через которое то и дело прорывались хрипы. К горлу неожиданно подкатила тошнота, на языке появился гнилостный вкус металла, а в следующую секунду Хэкисумо зашлась болезненным кашлем. Кровь брызнула на бетонное покрытие, окрашивая его и сухие девичьи губы в алый цвет.       — Хэкисумо, можешь сдаться, — Прозвучал решительно и громко вечно спокойный голос Тодороки. — ты вряд ли одолеешь меня.       Хэки прикрыла глаза, не желая смотреть вперёд. Разумеется, держать его долго не вышло бы, но… Надежда была. А теперь всё. Шанс утерян. Она гулко рассмеялась, скаля перепачканные кровью зубы. Пусть лучше добьёт, чем будет требовать от неё такого унизительного поражения.       — Я никогда не сдамся, — На грани шёпота звучит голос, который многих ставит в тупик. Покачиваясь, Хэки всё же встаёт. Держится на негнущихся ногах, толком ничего не соображая. В голове сплошная каша, на теле нет живого места. Глядит на Шото, которого сумела хорошенько потрепать за время боя… Всё равно не справилась. — так что иди к черту, Шото.       Тодороки принимает её ответ. Замахивается, и в тот же миг к Тэрасей устремляется ледяная дорожка. Без шипов или чего-то подобного, что может сильно ранить. Лёд мгновенно оплетает всё тело, сковывает. Для зудящих ран, возможно, так даже лучше. Метаморфоза выставляет руки, пытается преобразовать воду, но она пуста. Сил нет. Закрывает глаза, позволяя запереть себя в морозной тюрьме. Проиграла. Снова.

***

      Хэкисумо спокойно, даже с интересом, перебирает осколки большого зеркала. В некоторых всё ещё можно рассмотреть её осунувшееся и бледноватое лицо, а некоторые разбились чересчур мелко — собрать их и то проблематично. Казалось, это просто дурацкий порыв: поглядеть на себя любимую, да полюбоваться новыми шрамами после сегодняшнего сражения с Шото. Но обидно и горько стало от того, что тело покрывается шрамами, а цель всё также далека. Кулак сам взметнулся вверх.       Тэрасей заворачивает остатки зеркала в ненужное полотенце и прячет в мусорное ведро. Пытается собрать себя по кусочкам, но не выходит. Тело давно восстановилось, а когда она это поняла, то тут же сбежала из кабинета исцеляющей девочки. К ней приходили подруги, Киришима, но их заведомо не пустили — пациент был без сознания.       Острая грань одного из осколков рассекла подушечку большого пальца. Встав с колен, Хэки молча уставилась на образующуюся алую капельку. Подумать только, а ведь пару часов назад она по-настоящему истекала кровью.       Родители уже были в курсе её провала. Все были в курсе, но не каждый считал её результат таковым. Тэрасей к тому же проспала результаты остальных раундов, а ещё награждение и короткое празднование. Какой позор…       Она слизывает с пальца кровь, а затем распускает волосы, давая им долгожданную свободу. Кожа головы несщадно болит, но точно не так, как всё тело во время боя с Шото. Расчёсывая длинные пряди пальцами, старается не смотреть на белые участки среди общей копны.       Будучи одетой в пижаму, Хэкисумо разглядывает правое плечо. Крупный шрам идёт от него и исчезает за светлой тканью майки, расползаясь на рёбрах. В какой-то мере красиво. Будто тату, которое ей бы никогда не позволили набить родители. Пусть до совершеннолетия остался всего лишь год, желание поэкспериментировать со внешностью у Метаморфозы никогда не появлялось. Интересно, Бакуго понравятся эти шрамы? У него самого их много: самые заметные на правой руке и щеке. Остальные скрывались под одеждой… Хэки любила их до дрожи.       Стук в дверь не стал неожиданностью. И всё же ей думалось, что одноклассники поспешат в общежитие лишь ближе к ночи. Тэрасей закусила губу, лохматя волосы нервным движением у макушки. Гадать, кто это, не пришлось.       — Я знаю, что ты у себя. Открывай.       Хэкисумо неосознанно вздрагивает, мимолётно оглядывая свою комнатушку. «Может, ещё можно сбежать на улицу? Это станет хорошим завершением дня» — думает, но вместо реализации или ответа подходит к двери ближе.       — Кацуки, иди к себе, пожалуйста, — Негромко просит и вздыхает, прислоняясь лбом к деревянной поверхности. Спалить эту преграду Динамиту ничего стоит… — поговорим завтра, хорошо?       Тягучее молчание забивается под кожу, и ей почти кажется, что всё будет куда проще, чем обычно. Почти. Со стороны коридора раздаётся тяжкий и чересчур громкий выдох, от которого сводит зубы. Хэкисумо чувствует себя всё хуже.       — Впусти меня, Хэки.       Даже больно слышать этот голос таким спокойным и сдержанным. Разве она достойна подобного? Тэрасей резко отшатывается назад, начиная учащенно дышать. Стены будто давят, воздух жжёт. «Идиотка, самая настоящая неудачница! Хватит мучить всех вокруг себя, прыгай и беги как можно дальше!» — орёт внутренний голос, отчего по рукам бегут мурашки. Уже развернувшись к выходу спиной, слышит привычное и грозное:       — У тебя пять секунд, чтобы открыть мне гребаную дверь. Затем я вынесу её и ни капли об этом не пожалею!       — С-стой! — Убирая ногу с подоконника, на тон выше лопочет и чуть не падает, потеряв концентрацию.       Метаморфоза справлялась со всеми испытаниями, которые видела на своём пути: с самыми сложными и опасными, рискованными и иногда абсурдными. Но откровенные разговоры один на один с Кацуки были страшнее любого из них. Что ей говорить?! О чём именно пойдёт речь?! Кто вообще занял первое место на фестивале? Так зациклилась на себе, что позабыла совершенно обо всём. Девушка оглядела свою комнату и зрительно не нашла телефона, который швырнула куда-то в сторону после диалога с родителями… А ведь гаджет мог бы подсказать ответы на некоторые вопросы. Она отперла замок вместо его поисков.       Сама в проходе стоять не стала: отошла в сторону, дабы потянуть время и позволить юноше зайти. Он бросил на неё короткий взгляд и быстро прошёл вглубь комнаты. Хэкисумо сглотнула и прикрыла дверь. От Кацуки пахло жжёным сахаром, дымом и злостью. Повернувшись к нему лицом, Тэрасей недоумённо уставилась на небольшой пакет из продуктового, который Бакуго поставил на письменный стол. Над ним висели различные плакаты, в основном с изображением каких-то аниме персонажей: их отдавала Ашидо, совершенно не задумываясь, как Хэки к ним относится. Ей, по большей мере, было всё равно, но на стенке оказывались все плакаты до единого.       — Что это, Кацуки? — Подходя ближе, поинтересовалась и с любопытством вытянула шею, желая рассмотреть таинственное содержимое.       Бакуго скрестил руки на груди и шагнул вперёд, закрывая собой поверхность стола. Воздух заискрился. Тэрасей хмуро оглядела его, подмечая, что синий комбинезон для состязаний он сменил на любимую обтягивающую майку и мешковатые штаны. Всё черное, как всегда.       — Ты чего? — Хэкисумо сделала мелкий шаг назад, опасаясь затянувшегося молчания и уж очень красноречивого взгляда.       Глаза у него будто налились кровью, пальцы сжались на предплечьях, а тон оказался стальным и поистине менторским:       — Ты потеряла сознание на стадионе, провалялась в кабинете у медика несколько часов, свалила оттуда, никому и ничего об этом не сказав, — Вот тут-то ей стало предельно ясно, что молчание Кацуки было всего-навсего затишьем. — каким-то образом вернулась в общежитие незамеченной, заперлась у себя в комнате и не хотела меня впускать… Хотя я просто принёс ебучие апельсины и кое-что из медикаментов. И ты действительно спрашиваешь: «чего это я»?       Хэкисумо взаправду не думала, что это выглядит именно так, как описал юноша. Она ошеломлённо уставилась на него во все глаза, не зная, что ответить. Нужно ли вообще отвечать на сказанное что-либо? Видя чужое замешательство, Кацуки нервно повёл плечом и прямо спросил, приподнимая бровь:       — Какого хера, Хэки?       Хотелось бы ответить, но… А что «но»? Хэки упёрла руки в бока, чтобы хоть как-то сравняться с внушительной фигурой Динамита. Пусть разница в росте у них была не столь велика — восемь сантиметров, так как недавно пришлось замерять — в весе и силе — без шансов. Ладонью юноша мог спокойно обхватить девичье лицо, обеими руками легко поднять её в воздух, затем усадить к себе на плечо и слегка подбросить, дабы застигнутая врасплох девушка схватилась за его плечи… Бакуго любил так делать перед раздражающими парнями, которые, по его мнению, позволяли себе слишком многое.       — Я не хотела, чтобы меня жалели, — Негромко сказала, теребя ткань пижамных шорт. Признание слетело с губ так стремительно, что она даже не сообразила. — Я крупно облажалась, Кацуки. У меня был такой шанс и…       Она не закончила. Вместо этого всплеснула руками и протяжно выдохнула, отступая и матерясь себе под нос. Мысли путались, сменяли друг друга с поразительной скоростью, из-за чего разболелась голова. От откровения не стало легче, наоборот — язык будто онемел, а атмосфера в помещении накалилась до предела. Дышать удавалось через раз.       — Никто не собирался тебя жалеть, — Наблюдая, как девушка мечется из угла в угол, немного растерянно процедил Бакуго. «Да что с ней сегодня творится» — его не покидало ощущение, что контроль над ситуацией постепенно утекает сквозь пальцы подобно песку. — Эйджиро вообще с ума сходил. Сначала на ушах стоял от того, как долго ты сумела выстоять против двумордого, а затем ходил как в воду опущенный, пока ты отлёживалась.       Тэрасей окончательно развернулась к нему спиной, надеясь, что необъяснимая, нарастающая с каждой секундой тревога наконец уйдёт. Это не то. Это совсем не то, что она хотела услышать. Всё плохо. Пальцы впились в распущенные волосы, дыхание сбилось окончательно. Мир сжался до пределов общежития.       — Прости, что сбежала, — Затараторила Хэки, забегав напуганными глазами по комнате. Давит. Всё это невыносимо давит. — сука, как же я облажалась… Всех подвела! Почему так, я ведь…       — Хэки, — С нажимом позвал её юноша, напрягаясь всем телом. Складывалось скверное ощущение бомбы замедленного действия, что змеёй залегло у сердца. Похоже, дела обстоят куда хуже, чем казалось. — успокойся. Ты черт возьми стала лучше, сильнее, по сравнению с прошлым годом, неужто не понимаешь? Твой контроль причуды оценили все идиоты, что пришли поглазеть на нас. Ты вошла в десятку лучших на фестивале, а в прошлом году не смогла и этого.       — Нет, Кацу, — Слабо возразила, не слыша той гордости и восхищения, что звучала в речи Кацуки. Осознание накатывало только сейчас: он видел её бой. Видел её проигрыш. Метаморфозу затрясло. — это позорно, никудышно… Мама и папа рассчитывали не на такой исход. Я рассчитывала не на такой исход.       Бакуго сдавленно вздохнул, распрямляясь и за мгновение оказываясь рядом с Хэкисумо. Редкие рассказы о её семье ни разу не заканчивались чем-то положительным. Раздумывая, юноша протянул руку, несильно сжимая предплечье, дабы Тэрасей посмотрела на него. Больше она не держалась за голову, не тряслась, но глядеть на своего молодого человека отказывалась.       — Что бы не сказали твои родители, они вряд ли полноценно понимают то, насколько ты сильная… Хэки, твой результат никто не смог переплюнуть — мутузила Тодороки дольше, чем кто-либо. Чем тебе не показатель? Ну, а седьмое место — это…       Седьмое место.       Хэкисумо вырвалась из рук Бакуго и вскинулась, словно перед ней застыл незнакомец. Седьмое место — как гром среди ясного неба. Зачем об этом напоминать?! Ей было необходимо войти хотя бы в пятёрку лучших, но нет! Не справилась даже с этим. По венам мгновенно заструились злость и обида. Не на замершего в смятении Динамита, на саму себя. Он точно не заслуживал такую девушку, как Хэки.       — Нет, ты не понимаешь! — В первые за всё время вскрикнула Тэрасей, разворачиваясь к нему лицом. Кончики пальцев начало покалывать. В ушах шумела кровь, мешая слышать и адекватно мыслить. — Из про-героев никто не посчитал меня способной, стоящей чего-то! Сегодня у меня была одна цель: оказаться в топ-пять спортивного фестиваля… И мне не хватило сил.       Хэки рвано задышала, ничего не видя вокруг, лишь чувствуя, как ужас всего происходящего и колющий сознание страх преобразуются в силу.       Всем было известно, что девушка около года стажируется у Ястреба. Про-герой взял её по той причине, что никто другой не захотел. Первогодка Метаморфоза никому не приглянулась за время учебы в ЮЭЙ, совершенно никому, а стажироваться учащиеся были обязаны… Отец и мать с детства вкладывались в неё, дабы дочка стала настоящим героем. Точно не для того, чтобы Хэки занимала такие низкие, по их мнению, места, и оставалась позади других учеников. Понимание этой простой истины рвало её на части. Очередная неудача. Снова неоправданные ожидания.       Когда Бакуго вновь протянул к Хэкисумо руки и попытался что-то ответить, та взорвалась:       — Нет! — Кулаки сжались сами собой, а зрачки сузились, несмотря на стоящий в комнате полумрак. До неё вдруг добралось понимание того, что сейчас будет. Но было поздно. — Я не справилась, я слишком слаба, я не достойна того… Я ЭТОГО НЕ ЗАСЛУЖИЛА!       Воздух между ними резко накалился и вспыхнул. Мелкие взрывы раздались друг за другом, оставляя после себя призрачный след и звенящую тишину. Это отрезвило — Тэрасей пришла в себя, ощущая тяжесть в ладонях… И пожалела, что вообще очнулась в лазарете несколько часов назад. Она пошатнулась, понимая, что только что натворила. Бакуго вяло махал ладонью, рассеивая серый дымок и всё также стоя перед ней.       Хэки зажала рот ладонями, глядя на него во все глаза и чувствуя, как слёзы против воли перекрывают обзор. Никогда не позволяла себе не то что кричать на юношу — повышать голос, а теперь… Метаморфоза не видела на Кацуки увечий: ни единой царапины не прибавилось на теле, но это мало успокаивало. Жгучий стыд проник в каждую клетку тела, а боязнь, что подобное повторится, заставила слёзы скатиться по бледным щекам. Несдержанность не была ей свойственна, так неужто всё из-за расшатанных за время фестиваля нервов?       Бакуго вдруг искренне улыбнулся, доброй, любящей улыбкой. Такой ему несвойственной…       — Наконец-то выговорилась, тихушница… Ну, чего сырость развела?       Кое-как разлепив веки, Хэки увидела, что юноша приглашающе развёл руки в стороны. Тэрасей подалась вперёд и без раздумий прыгнула, обнимая его за шею и твёрдо зная, что её поймают. Конечности отозвались тянущей болью, что была в данный момент абсолютно ничем. Тут уж она заплакала в голос, не сумев сдержать скопившиеся эмоции. Кацуки только довольно цыкнул ей на ухо, одной ладонью держа узкую поясницу, а другой придерживая бёдра.       — Прости, прости пожалуйста! Я не хотела… — Глотая слёзы, лепетала Метаморфоза, до боли стискивая шею Бакуго. — ты цел?       Кацуки раздражённо фыркнул и закатил глаза, перехватывая свою ношу поудобнее и устремляясь к столу. Одной рукой он залез в пакет и вынул оттуда маленькую коробочку с неизвестным содержимым. Поднёс на уровень глаз и принялся читать написанное на упаковке, попутно отвечая:       — Издеваешься? Считаешь, твои выхлопы способны мне навредить? — Усмешка украсила его лицо, после чего юноша кое-как остранил от себя постепенно успокаивающуюся девушку, заставляя её замереть. — Ты себя переоцениваешь, Хэки… Принимать будешь по две таблетки в течение недели.       Она непонимающе уставилась на зажатую меж его пальцев упаковку, а после потянулась за ней и принялась сама читать мелкий шрифт. Это оказалось нечто вроде несерьёзных успокоительных… Хэки стремительно утёрла слёзы тыльной стороной ладони и посильнее обхватила торс своего молодого человека ногами.       Тэрасей редко болела, в основном осенью — когда только начиналось похолодание и по погоде не было понятно, как нужно одеваться: тепло, легко, с шарфом и шапкой или ещё можно ходить в летних кедах. Слегка наклонившись, сунула голову чуть ли не в сам пакет, разглядывая содержимое. Помимо обещанных Бакуго апельсинов, там лежало ещё две мелких коробочки.       — Тебя ничего не смущает? — Воскликнул Кацуки, хмуря брови и всё ещё держа одной рукой Хэкисумо. Настроение у последней сменилось моментально, будто и не было несколько минут назад этой ужасной накатывающей истерики. Без задней мысли он принялся вытирать большим пальцем слёзы с раскрасневшихся щёк, на что погруженная в раздумья девушка не обратила внимания. — Ты с роднёй что ли говорила, раз так себя накрутила?       — Зачем мне это, Кацу?       Недосказанность начала выводить юношу из себя, отчего пальцы сами собой сжимались на чужом теле. Оба, неожиданно, столкнулись взглядами: видимо, спортивный фестиваль не ограничится тремя испытаниями. В комнате Метаморфозы назревало новое, на совершенном ином уровне. Обычно Хэки не вступала в споры со своим молодым человеком, но сейчас чувствовала, что назревает конфликт. Причём первой масло в огонь плеснула именно она.       — Нечего было из лазарета сбегать. Тогда бы знала, — Огрызнулся Динамит. — медик тебе прописала. Сказала, что слишком уж ты чувствительная.       Тэрасей моментально вспыхнула до самых кончиков ушей и убрала злополучную картонную пачку обратно в пакет. В жизни её никто подобной не считал! Насупившись, хотела было возмутиться, пока не почувствовала кое-что — ладони Бакуго подозрительно потеплели. Переведя на него взгляд, заподозрила, что ещё чуть-чуть, и тот по-настоящему взорвётся. И если редко выходящую из себя Метаморфозу усмирить можно было легко, то яростного Динамита — почти невозможно.       — Спасибо, — Коротко произнесла, скрещивая руки на груди и тем самым создавая расстояния между их телами… Потому что торс Кацуки начал стремительно греться. О ладонях уже и не вспоминала — горели. — буду принимать, как велено… И спасибо, что вытерпел все мои выходки, Динамит. Я это очень ценю.       Юноша, прикрываясь раздражением, отвёл глаза, когда девушка склонилась над ним и легко поцеловала в уголок губ. Пользуясь случаем провела ладонью по правой щеке, очерчивая пальцем длинный шрам. Что она в них такого находила — Кацуки до сих пор не понимал.       Признательность и неподдельная благодарность от девушки сработали как огнетушитель — его немного попустило. Ласковый и привычно тихий голос и вовсе подействовал, как успокоительное. Он и сам не заметил, как расслабился, пусть и не до конца… В голову ударил запах душистого мыла и вишни — её шампунь. Недавно была в душе, значит.       Кацуки опустил глаза ниже: рассмотрел девичью шею, плечи… Только сейчас заметил крупный шрам, что остался после пламени Тодороки. Пока Тэрасей вновь отвлеклась на принесённые им вещи, прикоснулся к потемневшему участку кожи тёплой ладонью. Провёл пальцами от плеча до ключиц и остановился, задумавшись. Хэки расплылась в улыбке, кладя свою руку на его.       — Эй, мой герой, ты чего? — Она знала, на что следует давить. Прошлый откровенный разговор тут же всплыл в памяти. — Уже перестало болеть.       Сладостный запах карамели приятно щекотал нос, а переставший гневаться Бакуго дарил своим видом настоящее умиротворение и создавал в пустоватой комнате Хэкисумо необходимый уют. Юноша подбросил её, хватая удобнее и разминая тем самым затёкшие кисти. Наклонился, вынуждая прижаться к себе всем телом и склонить голову. Кацуки открылся изумительный вид, чем он моментально воспользовался:       — Двумордый придурок… — Хрипя и подавляя в голосе злость, процедил и опалил чувствительную шею жарким выдохом. — надо было бить его сильнее.       Хэки прикусила губу, ощущая поцелуй на разгорячённой коже. Вцепившись в широкие плечи короткими ногтями, рвано вздохнула. Мазолистая ладонь огладила шрам, а в следующий миг трепетные касания пальцев сменили настойчивые и мягкие губы. Улыбка сама появилась на лице, стоило задуматься о том, что только ей позволено видеть эту сторону Кацуки. Эту любовь, заботу, ласку… Вот оно какое — счастье?       — Тормози, — Приглушённо осадил девушку юноша, когда та норовила залезть ему под майку. — только от боя отошла — решила с осложнениями вновь на койке оказаться?       Хэкисумо смутилась и тут же отстранилась, убрав руки. Поцелуи всё также горели на её коже, а шрам помнил приятные прикосновения, что сейчас казались лишь наваждением. Она усердно затрясла головой, не осмеливаясь взглянуть на чересчур серьёзного Динамита:       — Я и не думала! Честно, просто…       — Дурёха, — С ухмылкой протянул Кацуки, накрывая губы девушки своими.       Поцелуй недолгий, жаркий, заставляющий хотеть большего… Но юноша только дразнится: не даёт права ей что-либо сделать и отстраняется. Чмокает нахмурившуюся Тэрасей в нос и прижимается своим лбом к её, протяжно выдыхая. Хэкисумо не сердится и обнимает его, чувствуя мерное биение горячего сердца.       — Потом закончим, — Подытоживает он и смотрит во всё ещё красные от слёз глаза Метаморфозы. — сейчас не время.       — Согласна, — Качает головой и тянется через него к пакету, опуская туда руку. Через секунду на ладони Тэрасей красуется спелый апельсин. Она шмыгает носом и облизывает губу. — давай вместе съедим?       Кацуки негромко смеётся и соглашается, внутренне радуясь тому, что всё возвращается на круги своя… Но это не значит, что чуть позже он не расспросит Хэкисумо обо всём, что ему интересно. Бакуго направляется к кровати, а девушка вновь подаёт голос:       — Так, кто победил на спортивном фестивале? — Приподняв бровь, скучающе интересуется, не сумев скрыть усмешки. Спустя мгновение Хэкисумо заливисто смеётся, за что получает скептичный взгляд и несильный укус в плечо.       Конечно она знает, кто всегда будет первым.