Большой скандал в Роще муз

      Когда в один ясный летний день Фаенон вдруг во всеуслышание заявил, что женится, каждый житель Охемы представлял себе его спутницей достойную юную красавицу; многие спорили, пытаясь угадать, кто же стала главной героиней столь волнующей новости, ведь молодой герой имел уйму поклонниц, что тайно мечтали о нём. Никто даже представить не мог, что всё на самом деле совсем иначе, а его избранником окажется богохульный учёный, еретик и просто мерзавец Анаксагор. Это была настоящая трагедия, глубоко ранившая сердце каждого охемца, заинтересованного в исходе этого дела.       Всё началось с грандиозного скандала в Роще муз. Кто бы мог подумать, что и без того обладающий крайне дурной репутацией бесстыжий учёный-богохульник падёт так низко, что начнёт предаваться разврату с собственным учеником, и тем самым станет главным персонажем этой драмы?..       Разумеется, оба участника этого происшествия отрицали то, что им вменяли, но никто не собирался верить их словам. Фаенона тут же вызвали обратно в Охему, где ему предстояло встретиться с гневом Аглаи. Анаксагору пришлось ещё хуже — отстранение от занятий и временный запрет на преподавание, охраняемая изоляция в собственных комнатах, общественное порицание и поругание больше прежнего, скорбные лица учеников школы нуспористов и злорадные ухмылки на лицах тех, кто всегда презирал его учение… И громкий страстный диалог с Аглаей, специально прибывшей в Рощу муз, чтобы высказать бесстыднику всё, что она о нём думает за развращение её лучшего подопечного. Поговаривали, что эти двое даже подрались, и если бы Трибби не встала между ними, они бы здорово проредили причёску друг друга, и едва ли обошлось бы без серьёзных травм.       А всё случилось потому, что кто-то просто не умеет держать язык за зубами, но это уже совершенно другой разговор…

***

      Никогда в жизни Фаенон бы не подумал, что окажется на попечении профессора А. Ему, на самом деле, было всё равно, у кого он будет обучаться эти несколько лет. Однако после всех тех ужасов, которые ему рассказали другие студенты, его надежды в миг рухнули. Едва услышав, что теперь его наставником будет Анаксагор, Мидей только сочувственно похлопал его по плечу, а после они поспорили на пару сотен монет на то, что он не доживёт до конца года и не сдаст экзамены. Другие знакомые и товарищи пересказали ему множество ужасающих историй об ужасающих поступках ужасающе бесстыдного профессора, и его боевой дух упал окончательно. Фаенон был убеждён в том, что в самом деле никогда не окончит учёбу. Впрочем, выбора у него не было, и он решил, что не будет делать поспешных выводов и сперва сам посмотрит, насколько всё безнадёжно.       — Завтра у тебя первая лекция у этого чудака, а? — едва ввалившись в комнату, Мидей по-дружески пихнул его в плечо, застав его за учебниками. Он был его соседом по комнате и его лучшим другом по совместительству, который иногда так сильно его раздражал, что его хотелось прибить. Это был тот самый случай.       — Да, — Фаенон тяжело вздохнул и повернулся к нему, устало потирая переносицу. Последние несколько часов он провёл за изучением многочисленных трудов своего нового преподавателя, пытаясь понять хотя бы немного, чтобы не прийти на первое занятие с пустой головой и не опозориться в первый же день. Однако это не принесло почти никаких результатов, и он понял, что больше ничего всё равно не сумеет запомнить.       — Бросай эту чушь, всё равно тебе это ничем не поможет, — Мидей насмешливо поднял с пола один из массивных учебников, небрежно пролистал и отбросил обратно. — Как ни старайся, всё равно он завтра смешает тебя с грязью. Не обращай внимания, Анакса просто сумасшедший. Но если ты ему не понравишься, о зачёте можешь даже не мечтать.       — Завались, — проворчал Фаенон, и без того не слишком обрадованный своим потенциально безрадостным будущим, и бросил в него первой попавшейся книгой.       — Ладно-ладно, не злись, — примирительно проворчал Мидей, едва успев уклониться от летящего в него труда безумного алхимика. — Пойдём лучше развеемся, пока ещё есть время… и пока Анакса тебя на опыты не пустил, ха-ха…       Предложение было крайне заманчивым и крайне уместным, потому Фаенон без промедления согласился, и вместе с ним, а после и с его подругой по несчастью Касторией, они проводили последний свободный вечер в своё удовольствие. Ему не хотелось думать о предстоящем, он старался отвлечься от этих мыслей, но даже в компании друзей чувствовал неминуемо приближающийся к нему кошмар, угрожающе нависающий над ним.       Утром он нехотя поднялся и сразу пожалел о том, что оказался в постели далеко за полночь. Мидей всё ещё мирно спал, отвернувшись к стене и обняв подушку, и ему стало бесконечно завидно. Идти никуда не хотелось, но Фаенон понимал, что если он прогуляет первую же лекцию, то последствия будут куда более катастрофическими. Потому, собравшись с силами и приведя себя в порядок, он направился к месту сбора. Кастория и Гиацина уже были там, и он бросился бегом, издалека завидев их и с широкой улыбкой махая им рукой. Они приветствовали его, Кастория кивнула ему, а Гиацина со всей своей небольшой силой пожала ему руку. По крайней мере, он был здесь не один, с ним были его знакомые, и это уже значительно упрощало ему жизнь. Вместе всяко проще было бы выдержать столь устрашающее испытание.       Пока Фаенон, пытаясь успокоиться и отвлечься, беспечно болтал с ними, и остальные студенты, разбившись на свои маленькие компании, занимались тем же самым, разговаривая и смеясь, атмосфера вокруг была такой приветливой и беззаботной, наполняя собой каждый уголок и каждое сердце дружбой и надеждой. Должно быть, все они смотрели в будущее с горящими глазами, и Фаенон даже немного завидовал тому, как легко они все забывали о том, что они попали на попечение к сущему дьяволу во плоти. Его сжирало беспокойство. Гиацина выглядела совершенно спокойной, и это было ничуть не удивительно: она уже очень хорошо знала профессора Анаксагора, к тому же, была у него на хорошем счету и даже заслужила быть его ассистенткой, потому ей нечего было бояться; для него оставалось загадкой то, чем она вообще смогла настолько заинтересовать его и как сумела заслужить его доверие. Кастория казалась равнодушной, но её спокойствие не распространялось на остальных. Фаенон сгорал от нетерпения, беспокойства и вместе с тем любопытства. В конце концов, ему было интересно, что же из себя представляет это ужасающий человек. Вдруг все голоса вокруг смолкли, и другие студенты послушно расступились, пропуская кого-то вперёд. Фаенон любопытно высунулся между их головами, чтобы разглядеть получше; благо, рост ему позволял занять наиболее удобную позицию для обзора. Он увидел объект всеобщего благоговейного ужаса и наблюдал за ним, затаив дыхание. Это был худощавый мужчина невысокого роста (по крайней мере, Фаенон был уверен в том, что если бы он встал рядом, он бы едва достал ему до плеча), с необычными приятного мятного цвета волосами, собранными в маленький хвостик на плече. Он шёл уверенной походкой мимо них с идеально прямой спиной, бросая на каждого присутствующего такие пронзительные острые взгляды, что юноши и девушки невольно отворачивались и опускали глаза в пол. Что ж… Фаенон представлял себе эдакого стереотипного умудрённого опытом старца с длинной прилизанной бородой и жутким монотонным скрипучим, как старая коряга, голосом, но к его удивлению профессор «Убийца всякого веселья» Анаксагор выглядел едва ли старше самого Фаенона, если бы не это уверенное строгое выражение и хмуро сдвинутые брови. Украшенная золотыми узорами и цепочкой повязка закрывала почти всю левую половину его лица, придавая ему ещё более угрожающий вид, однако он был таким изящным и утончённым, истинным учёным, что совершенно не внушал того ужаса своим видом, какой должен был. Он казался даже… довольно привлекательным. Если бы не слухи, что ходили о нём.       Анаксагор прошёл мимо нестройной толпы своих студентов и повёл их за собой. Они все молча угрюмо побрели за ним, никто не проронил ни слова. Фаенон неотрывно смотрел на идущего во главе этого отряда профессора, на его гордо выпрямленную спину, и нервно теребил концы собственных одежд. Всё самое интересное было впереди, но впечатление этот человек уже производил самое унылое. Он был… таким недосягаемо высокомерным, что даже не поздоровался с ними, словно вообще за людей их не считал.       Они проследовали за ним до массивной двери, чей запирающий механизм он открыл одним простым движением, раскрыв её перед ними; он первым зашёл в просторный светлый лекционный зал с огромными узорными окнами, и махнул им рукой в чёрной перчатке, веля заходить.       — Смелее, располагайтесь и начнём, — громко огласил Анаксагор, заняв своё место за преподавательским столом в центре, и со скучающим видом смотрел, как они рассаживаются на скамьях, избегая первых рядов. Фаенон растолкал зазевавшихся товарищей и уселся подальше, пока это место не успели занять, и придержал место рядом для Кастории. Гиацина предательски устроилась в первом ряду. Он внутренне съёжился от мысли о том, чтобы целый день проводить с глазу на глаз с этим человеком… для него это казалось сущим мучением.       Когда абсолютная тишина установилась в помещении, и все устроились на своих местах, Анаксагор ещё раз окинул всех их взглядом, словно оценивая их всех разом и вместе с тем каждого персонально, а после среди своих бумаг нашёл свиток со списком его новоиспечённых учеников, и вместе с ним поднялся и обошёл стол по кругу, чтобы опереться о него и, намеренно выдержав молчание, начать перекличку. Он знакомился с каждым присутствующим по очереди, оценивающим взглядом впиваясь в каждую дрожащую от страха фигурку перед собой, и почти для каждого у него находилась парочка колких критических замечаний; Гиацине он только молча кивнул, пропустив её имя.       — Фаенон из Элизии Эйдес, — озвучил Анаксагор и оторвал взгляд от списка, подняв голову. Фаенон обречённо встал с места, готовясь выдерживать его критику. Острый въедливый взгляд профессора, казалось, заглядывал ему в душу, и он чувствовал себя совершенно не на своём месте. Но он решил, что просто так сдаться было бы недостойно воина, потому он уверенно смотрел на него в ответ, постаравшись выпрямиться так же, как держал себя Анаксагор, чтобы не позволить ему считать, что он его боится. — Хм, ладно, — после непродолжительного молчания, вероятно, составив у себя в голове какой-то его примерный портрет, отозвался профессор, и переключился на следующего. Удивлённый Фаенон уселся обратно на место, чувствуя себя так, словно его обделили вниманием; это задевало его самолюбие, и он, вопреки всем надуманным сомнениям, хотел теперь сделать так, чтобы чудаковатый профессор всё-таки ответил ему что-нибудь ещё. Несколько пар любопытных глаз уставились на него, кто-то тихо хихикал, а мальчишка, что сидел позади него, ткнул его в спину и заговорщически прошептал, посмеиваясь:       — Кажется, ты ему понравился, приятель.       — Аргилос из Милиоса, — раздался снова над их головами, словно приговор, голос Анаксагора, и студент, только что говоривший с Фаеноном, вмиг подскочил с места, как будто пытался произвести наилучшее впечатление. — Если вам так хочется поговорить, я вам предоставлю возможность блеснуть красноречием позже, — продолжил профессор прохладным презрительным тоном, и Аргилос тут же поник.       Анаксагор действительно оказался столь же безжалостен, как о нём говорили. Тем не менее, он был человеком, настолько погружённым в свой предмет, что слушать его было действительно приятно. Фаенон по ходу лекции делал кое-какие записи и старался внимать тому, что он говорил. Он понимал, что если основы пройдут мимо него, то в дальнейшем ему может быть непросто разобраться. Но профессор говорил так много и приводил так много занятных фактов, что совсем скоро он окончательно потерялся во всём этом объёме информации и почувствовал, что у него уже болит голова от основ алхимических преобразований, духовной физики и теории разума. Кастория смиренно писала, почти не глядя в сторону Анаксагора. Поймав тоскливый взгляд Фаенона, она только едва заметно покачала головой.       Совершенно вымотанный и измученный тем, в какое занудство превратилась лекция, Фаенон сложил руки перед собой на столе и устроил голову на них, продолжая слушать, и неотрывно смотрел на профессора. Он ничерта не понимал в его абстрактных рассуждениях и совершенно пусто смотрел на кучу непонятных формул, которые мелким аккуратным почерком тот выписывал на доске, и уже не пытался вникать. Но ему любопытно было наблюдать за его запалом и усердием — он был искренне увлечён тем, о чём он говорил, и Фаенон был поражён тем, что один человек способен столько всего помнить и уметь связывать между собой. Это вызывало в нём восхищение, и он не мог не проникнуться уважением к Анаксагору. Это совсем не то же самое, что мечом размахивать, и это искусство казалось ему совсем не по зубам.       Под его монотонное повествование Фаенон не заметил, как задремал. Бессонная ночь не могла пройти бесследно, и усталость сморила его. Но он мгновенно вернулся к сознанию и подорвался, выпрямившись на месте, когда строгий голос Анаксагора обратился прямо к нему:       — Фаенон!       Всё вокруг смолкло, пугающая тишина повисла в зале. Множество жаждущих зрелищ взглядов уставились на него, но для него в этот момент не существовало никого другого, кроме профессора, что стоял, скрестив руки на груди, и сверкал на него гневным взглядом. Он понял, что, кажется, крупно попал.       — Да, профессор?.. — отозвался он нерешительно, потирая неловко затылок. Он улыбался, стараясь смягчить эту ситуацию, но на Анаксагора эти трюки не производили никакого впечатления.       — Если вам настолько не интересно, вы можете уйти и не обременять себя необходимостью здесь находиться, — резко бросил он в ответ.       — О, нет, мне очень интересно! — Фаенон, почувствовал, что профессор пошёл в наступление, попытался оправдаться, хоть и понимал, что это бесполезно. — Приношу свои извинения!       Анаксагор презрительно фыркнул и с наигранным удивлением задал вопрос:       — Что ж, если так, потрудитесь объяснить, каким важным делом вы занимались ночью, что теперь позволяете себе спать на моей лекции?       Кто-то сдержанно захихикал, а на лице профессора Фаенон заметил мрачное удовлетворение. Этот бессердечный человек действительно получал удовольствие от того, что издевался над студентами, и он стал целью его критики. Мельком бросив взгляд на Касторию, он понял, что не получит никакой поддержки, и тяжело вздохнул, так и не найдя никаких достойных аргументов.       — Простите, профессор, больше не повторится, слово воина! — попытался он загладить свою вину, но Анаксагор только скептически усмехнулся и ответил:       — Какой из вас воин, если вы не можете ни принять ответственность за свои поступки, ни постоять за себя? Кажется, прославленные юные златиусы на самом деле те ещё идиоты со слишком большим самомнением и аргументацией хуже, чем у собаки. Смешно!       Кто-то снова посмеялся, Анаксагор, высказав всё, что хотел, вернулся к лекции, как ни в чём ни бывало, а Фаенон чувствовал себя так, словно его опозорили на весь Амфореус. В его груди закипала обида и злость. Ему невыносимо хотелось бы что-нибудь такое же острое и язвительное ответить профессору, чтобы доказать ему, что он ошибается в своих суждениях, но ему, к сожалению, действительно недоставало красноречия. Он окончательно приуныл, но на удивление больше не хотел спать, и упрямо продолжил записывать за Анаксагором всю ту чушь, что он говорил.       «Ну погодите, профессор, я вам ещё покажу, кто здесь идиот», — думал он, переписывая вычурные формулы и даже не пытаясь что-то понять. Разобраться он успеет позже, в конце концов, у него была Гиацина, которая любезно помогала тем, у кого возникали трудности с пониманием материала. Теперь у него появилась мотивация — он хотел достичь такого уровня, чтобы поставить самоуверенного учёного на место. Фаенон был упрям, очень упрям, и теперь, загоревшись этой идеей, он уже не мог отступить.       Долгий мучительный учебный день подходил к концу. Сдав письменные работы и собрав свои вещи, все с облегчением покинули аудиторию, обсуждая всё то, что услышали на первой лекции. Фаенон угрюмо плёлся за остальными в конце, обогнав только Касторию, что всегда держалась особняком. Он напоследок обернулся, чтобы взглянуть на Анаксагора, что уселся за стол и принялся разбирать свои бумаги, и мысленно пригрозил ему. Кто-то настойчиво хлопнул его по плечу, и он повернулся к нарушителю своего покоя. Это был тот самый мальчишка, который говорил с ним, Аргилос.       — Ну ты даёшь, приятель! — весело заговорил он, по-дружески приобняв за плечи. Фаенону не слишком нравилась его компания, он видел его впервые, и его раздражало его слишком смелое поведение. Но он никак не отреагировал и только отмахнулся от него. — Спать на лекции профессора Анаксы, да ещё и так открыто — это потрясающая смелость. Но, думаю, теперь он тебя так просто в покое не оставит.       — Я же не специально! — в отчаянии воскликнул Фаенон, оттолкнул его и схватился за голову. Он почувствовал ещё одно прикосновение к своему плечу, более сдержанное и осторожное, и услышал смех Гиацины.       — Ну-ну, Фаенончик, не переживай так, — утешительно проворковала она. — Если будешь более ответственно относиться к учёбе, он не будет к тебе так категоричен. Профессор не такой плохой человек, как тебе могло показаться, он просто высоко ценит дисциплину.       — Ага, а ещё он страшный зануда, — проворчал в ответ Фаенон. — Да как он вообще может вот так… разговаривать со всеми?!       Аргилос, что шёл вместе с ними прочь по коридору, усмехнулся:       — Это ты ещё легко отделался, он даже не грозил тебе своей алхимической пушкой и ничем в тебя не швырнул… твоё счастье, что ты умеешь держать язык за зубами, иначе, боюсь, могло бы дойти до драки.       Фаенон сокрушённо покачал головой и переспросил:       — Здесь даже так бывает?..       — Ну, по крайней мере, ходят слухи, что прецеденты случались.       «А жаль, что я не могу просто вызвать этого зануду на поединок. Он может сколько угодно болтать, но в бою не выстоит против меня ни секунды», — мрачно подумал Фаенон, но тут же выбросил эту мысль из головы. Он прибыл сюда, чтобы научиться всем тем вещам, что сделали бы его не просто героем Охемы, а образованным героем Охемы, и, хоть ему и не слишком нравилась эта идея, он понимал, что для него это было бы полезно как для того, кому когда-нибудь придётся вести людей за собой. Он должен был смириться и погрузиться в учёбу, чтобы достичь достаточных успехов и не разочаровывать Аглаю, что возлагала на него большие надежды. Но уже теперь Фаенон лично убедился в том, насколько сложной будет эта задача, учитывая, что его определили именно в чёртову школу нуспористов к чёртовому профессору Анаксагору, самому невыносимому преподавателю на свете.       Если он так сильно насолил кому-то в прошлой жизни, то пусть простят ему боги эти грехи и даруют удачу выдержать это мучение.