Большой скандал в Роще муз

      Мидей только посмеялся над его рассказом и сказал не принимать близко к сердцу. Ему легко было говорить, ведь у него основы учения Анаксагора были дополнительным курсом, которому уделялось совсем немного времени в программе. Фаенон не нашёл ни капли понимания ни у кого из своих друзей, потому разочарованно с тяжёлым сердцем сел за учебники. Теперь он обязан был выучить всё до последнего знака, ведь он знал, что профессор обязательно его спросит. Ему казалось, что он намеренно дал ему самое сложное задание на первом же занятии, чтобы отомстить и возместить этим самым нанесённый ему страшно возмутительным поступком Фаенона моральный ущерб. Анаксагор оказался той ещё самовлюблённой занозой. Устанавливать хорошие отношения с такими людьми было труднее всего.       Он одолжил конспекты у Гиацины и быстро переписал то, что не успел или не захотел писать на лекции, пока они болтали в столовой за ужином. Мидей посмеивался над ним, но вскоре отстал, когда Фаенон перестал обращать внимание на его шутки; а после и ушёл в компании Кастории, что появилась, как тень — неслышно и безмолвно, и так же исчезла. Гиацина загадочно улыбалась, провожая их взглядом, Фаенон же не придал этому никакого значения. Личная жизнь лучшего друга никак его не касалась, к тому же, у него были проблемы поважнее.       — Фаенончик, я понимаю твоё желание оправдаться перед профессором, но, пожалуйста, не забывай отдыхать, — обеспокоенно заговорила Гиацина, когда они остались одни. — Ты сегодня выглядишь очень хмурым после лекции, я волнуюсь за тебя.       Фаенон тяжело вздохнул и протянул ей обратно её тетради. Он понимал, что она права. У него уже по-настоящему болела голова от всей этой ерунды, и вряд ли в таком состоянии он мог выучить и запомнить что-то ещё. Его решимость немного поугасла, оставив место сплошной усталости.       — Спасибо, — он выдавил вымученную улыбку, подняв взгляд на Гиацину. Она смущённо улыбнулась и покачала головой, от чего её собранные в хвостики розовые волосы очаровательно метнулись вслед за её движениями.       — О нет, не нужно меня благодарить. Ты всегда можешь обращаться ко мне за помощью, если тебе что-нибудь будет непонятно, я с радостью помогу, — заверила его она и утешительно сжала его руку. Гиацина была, наверное, самой милой из златиусов, и была его хорошей подругой, понимающей и участливой. От её поддержки всегда становилось легче, словно она обладала каким-то особенным талантом согревать сердца своим теплом.       — Ха-ха, ладно, я запомню это. Ты лучшая, — Фаенон с неловкой улыбкой крепко обнял её за плечи, отчего она ещё более смущённо засмеялась, и на том они попрощались.       Он направился в их с Мидеем комнату, догадываясь, что сегодня его друг, скорее всего, будет ночевать где-то в другом месте. Его легкомысленное отношение к учёбе вызывало у него такую гнетущую зависть, что хотелось разрыдаться от бессилия, но Фаенон, в конце концов, был воином и не мог позволить себе такую слабость. Вместо этого он должен был вернуться к конспектам и учебникам и внутренне настроиться на то, чтобы выдержать нападки профессора. Последнее было наиболее трудным. Когда он вспоминал Анаксагора с его горделивой позой и острым холодным взглядом, у него что-то внутри неизменно сжималось от обиды и несправедливости. Как же сильно ему хотелось доказать этому самовлюблённому учёному, что он стоит большего…       Мидей ожидаемо так и не пришёл. Пожалуй, это было даже к лучшему. Фаенон чувствовал себя слишком подавленно, чтобы поддерживать с ним разговоры ни о чём. Печально посмотрев на гору книг и собственных записей на столе, он обессиленно свалился на кровать, не желая больше даже видеть этого всего.       Несмотря на все свои старания, уснуть ему до самого утра так и не удалось. Потому к тому моменту, как ему уже нужно было вставать, он чувствовал себя ужасно измотанным, как будто он всю ночь сражался с полчищами монстров. Поняв, что это бессмысленно, он поднялся с рассветом и решил оставшееся у него время до лекции повторить что-нибудь из своих записей. В это время дверь еле слышно открылась, и Мидей крадущейся походкой проник внутрь, но тут же растерянно замер посреди комнаты, заметив, что Фаенон уже не спит.       — Ну надо же, Анакса тебя так вчера вычитал, что ты решил ранней пташкой заделаться? Того и глядишь, сделает из тебя человека, — насмешливо заговорил он, а затем подошёл и наклонился, чтобы обнять его за плечи и нагло устроить голову у него на плече, заглядывая в его конспекты. Фаенон недовольно отмахнулся и отпихнул его от себя, отчего тот только посмеялся.       — Заткнись, — проворчал он. — Не забывай, что сегодня ты идёшь на занятия с нами, заодно познакомишься с ним лично.       — Ну вот не можешь ты не говорить о плохом, да?.. — Мидей расстроенно вздохнул и уселся на свою постель с унылым видом. — Всё настолько плохо?..       Фаенон развернулся к нему и подумал немного о том, как лучше ответить на этот вопрос.       — Ну, если ты не будешь злить его, думаю, не настолько. Он, кажется, терпеть не может, когда к нему не относятся с должным вниманием, он воспринимает любую невнимательность как личное оскорбление, — заговорил он, и его истинное отношение к этому, должно быть, выдавал его презрительный тон. Мидей усмехнулся, поддержав его настрой. — Я не понимаю, как он может столько говорить и ни разу не повторяться, но слушать его всё равно невозможно! Он ужасный зануда.       — О, похоже, это будут худшие несколько часов в моей жизни… — с фальшивой печалью начал причитать Мидей, повалившись на кровать и раскинув руки. — Как хорошо, что мне не придётся терпеть это занудство каждый день.       Фаенон закатил глаза, глядя на него. В глубине души его пробирала злость: этот негодяй явно издевался над ним, напоминая о том, что следующие несколько лет ему придётся постоянно проводить время в компании профессора Вредины. У него уже глаз дёргался от одной только мысли об Анаксагоре.       — Он тебя и за одну лекцию доведёт до полусмерти, — насмешливо фыркнул он и бросил в Мидея своей тетрадью с вчерашними записями. — Лучше просмотри хотя бы, чтобы он не стал и тебя высмеивать во всеуслышание.       — Я тут ничего в твоих каракулях не понимаю, — Мидей, без труда поймав её и пролистав немного, хотел бросить её обратно, но всё-таки задержался, пытаясь что-нибудь разобрать с крайне сосредоточенным видом. — Каков он вообще из себя? Насколько я знаю, Анакса тоже златиус?       — Ну… может быть, лет на десять старше, вполне симпатичный, если бы не хмурился, очень самоуверенный… — начал растерянно описывать Фаенон, не зная, какие именно характеристики интересуют товарища. — Госпожа Аглая назвала его «сущим проклятием пути Преследующих пламя», у неё не нашлось ни одного лестного слова для профессора…       Мидей рассмеялся, выслушав его рваные объяснения, но тут же замолк, когда в дверь постучали. Они с Фаеноном переглянулись, и он поднялся, чтобы открыть. Почему-то страх объял их обоих, как будто это Анаксагор под дверью слушал, как они обсуждают его, и теперь пришёл их карать. Но за дверью стояла Кастория, обняв свои тетради, и смотрела на их перепуганные лица с недоумением.       — Вы собираетесь идти? — спросила она, заглянув к ним через порог и приветственно улыбнувшись Фаенону. Тот наскоро собрал все нужные бумаги из хаоса на столе и кивнул. Дождавшись Мидея, они все вместе отправились к лекционному залу, по пути встретив Гиацину и остальных.       Они все собрались у запертой двери и дожидались Анаксагора. Наконец, его гордая фигура в тёмных одеждах показалась в коридоре, он неторопливо ступал по мраморной плитке, и его шаги эхом отражались от высоких потолков, такая удушающая тишина воцарилась с его появлением. Сдержанно поприветствовав их всех, он открыл дверь и позволил им зайти, а сам расположился на своём месте. Фаенон, Мидей и Кастория уселись вместе в последнем ряду, подальше от бессердечного профессора. И если Фаенона больше волновало то, что он опасался попадаться ему на глаза из-за вчерашнего, то его товарищам просто не хотелось привлекать к себе внимания.       — Сегодня здесь ещё и подопечные господина Стагира? — задал вопрос Анаксагор, когда все расселись. Кто-то отозвался, он кивнул и провёл быструю перекличку. На Мидея он только посмотрел долгим внимательным взглядом, но, вероятно, решил ничего не говорить лично ему, не найдя достойного повода для нравоучений. — Весь цвет юности Преследующих пламя собрался здесь, замечательно, — сказал он, окинув взглядом их троицу и напоследок взглянув на Гиацину, что, как и прежде, сидела в первом ряду. Фаенон почувствовал, как холодок пробежал по коже, когда этот мрачный взгляд зацепился за него, и поспешно отвернулся, как будто это могло его спасти. Но он был обречён. — Вот и славно. Значит, сегодня мы повторим основы для новоприбывших. Я немного объясню, а потом Фаенон дополнит мои слова, — закончив с организационными вопросами, размеренно заговорил Анаксагор, и его взгляд, как и пара десятков других, сосредоточился на Фаеноне.       Он изумлённо поднял голову, услышав это заявление, и вмиг побелел от отчаянного ужаса. Его ад начался с самого утра, профессор явно делал это намеренно. И почему из всех своих учеников он выбрал именно его объектом для язвительных придирок?..       Мидей шутливо пихнул его в бок, и он только тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Судьба была к нему слишком несправедлива. Анаксагор, похоже, действительно ненавидел его. Ему удалось зарекомендовать себя как самого безответственного человека на свете в первый же день, и теперь ему оставалось только смириться и постараться убедить профессора в том, что это не так. Ему не хватало уверенности в себе, и последние крохи её неуклонно таяли всякий раз, когда он сталкивался с беспощадной немилостью Анаксагора.       Когда профессор закончил свою часть, и очередь говорить перешла к нему, Фаенон встал и окинул неуверенным взглядом свою многочисленную публику, во главе которой стоял Анаксагор, насмешливо скрестив руки на груди. Он пытался вспомнить всё, что ранее читал и что рассказывал сам профессор, и, немного собравшись с мыслями, всё-таки подхватил его слова и начал не слишком внятно говорить, постоянно путаясь и нервно заикаясь. Он выглядел, должно быть, до того нелепо, что Мидей даже не скрывал улыбки, глядя на его выступление, кто-то открыто хихикал, а сам Анаксагор вымученно закатывал глаза, словно он испытывал ужасную боль оттого, что ему приходится это слушать. Наконец, он резко взмахнул рукой и бросил:       — Довольно. Это настоящее издевательство.       Фаенон замолчал на полуслове, непонимающе уставившись на него. Он понимал, что оратор из него никудышний, однако не думал, что всё действительно настолько плохо. Анаксагор вместе с тем продолжил свою язвительную речь, не упуская возможности поддеть и высмеять его, отчего он лишь понуро опустил голову, пристыжённый его издёвками:       — Как ты собираешься спасать мир, если ты и двух слов связать на публике не можешь, не теряя сознание? Неужели Аглая действительно выбрала своим наследником тебя? Сумасшедшая женщина…       Слушать его было совершенно невыносимо, обида и злость снова вскипели в груди Фаенона, крайне уязвлённого его словами. Он посмотрел на профессора взглядом, полным ярости, и ответил:       — Вы ошибаетесь, профессор.       На лице Анаксагора, не ожидавшего сопротивления, отразилось любопытство, и он совершенно неискренне изумлённо переспросил:       — О, вот как? Что ж, тогда докажи, что это не так, ведь я никогда не ошибаюсь.       — Вы ошибаетесь в том, что я не заслуживаю возглавить путешествие Преследующих пламя, — ответил ему Фаенон, бросая на него бессильные гневные взгляды. Профессор явно не был впечатлён его словами, он только скептически усмехнулся на это смелое заявление. — Для того, чтобы защищать человечество, мне совсем не обязательно уметь болтать замудрёными словами.       Анаксагор вдруг рассмеялся, вызывая у него ещё большее недоумение. Он не понимал, что такого смешного он сказал; было ясно, что профессор просто издевается над ним.       — Ты даже не представляешь себе, насколько глубоки твои заблуждения, юноша, — наконец снова заговорил профессор весёлым голосом. — Не все проблемы можно решить кулаками, и однажды ты можешь встретиться с силой, превосходящей твою настолько, что ты не сможешь ей противостоять. И если ты не способен договориться, у тебя не останется выхода, — серьёзно продолжил он, заложив руки за спину. Все его ученики умолкли, слушая его. Фаенон тоже вынужден был слушать, хоть и не собирался с ним соглашаться. — Я уверен, что ты знаешь материал. Но тебе не хватает уверенности для того, чтобы грамотно донести свою мысль. Поверь, если бы я не умел постоять за себя словами, я оказался бы на костре как минимум сорок семь раз, ведь я не могу просто вызвать совет семи мудрецов на дуэль, чтобы доказать жизнеспособность своих убеждений. Но, как видишь, я здесь, целый и почти невредимый. Подумай об этом на досуге.       Выслушав его, Фаенон кивнул без особого удовлетворения, и уселся на место. Ему не хотелось поддаваться на его уловки, хоть он и не отрицал того, что в словах профессора, возможно, есть какая-то доля правды. Он был слишком упрямым и слишком гордым, чтобы прислушиваться к его глупым наставлениям, он не хотел считаться с авторитетом Анаксагора и признавать его. Наверное, это было глупо с его стороны, но чувство обиды заглушало собой голос разума, и для него профессор, что должен был стать наставником, превратился в злейшего врага.       До конца занятия он смотрел на Анаксагора с мрачным выражением, и даже на Мидея это произвело должное впечатление, ведь он перестал его донимать и оставил в покое. Он выглядел до того раздражённым, что даже когда профессор их отпустил, и они ушли, никто не решился с ним заговорить. Фаенон слышал, что о нём шёпотом говорят за спиной, и это страшно злило его. Его злило, вообще-то, абсолютно всё, ему не хотелось никого видеть, потому он сразу же ушёл и уселся за учебники, пытаясь отвлечься. Но как бы он ни старался, слова Анаксагора всё никак не выходили у него из головы.       «Ну погоди, профессор, я ещё докажу, что ты несправедливо считаешь меня недостойным!» — думал он, в одиночестве уткнувшись в книгу с угрюмым видом. Вникать совершенно не хотелось, но у него не оставалось выбора. Может быть, он и не был особенно гениальным, и Фаенон признавал, что учёного из него не получится, однако и совсем дураком он себя не считал, и ему хотелось, чтобы даже такой человек как Анаксагор, заметил его старания. А быть старательным, несмотря ни на что, он умел. Потому, просмотрев список вопросов, что озвучил им профессор к следующему занятию, и пересмотрев всю имевшуюся у него кучу материалов, он с унылым видом отправился в библиотеку за дополнительными книгами. Пусть это будут самые скучные и пресные несколько лет его жизни, но Фаенон окончательно решил для себя, что посвятит себя учёбе только затем, чтобы этот человек не смел считать его недостойным и попирать священную миссию златиусов.       По пути он встретил в коридоре Мидея в компании нескольких его товарищей-кремносцев, что прибыли вместе с ним. Зависть снова кольнула в груди, потому он проводил друга мрачным взглядом и ничего ему не сказал. Мидей только растерянно посмотрел на него, и он услышал его тяжёлый вздох за спиной:       — Совсем свихнулся с этим Анаксой, бедолага…       Фаенону хотелось с ним как следует поругаться, но он с трудом сдержался. Его легкомысленный настрой раздражал его до нервного тика, и если бы Мидей не был его другом, он бы давно его придушил подушкой во сне. Весь мир вокруг, казалось, был настроен против него, и ему хотелось только одного — тишины и покоя.       Большая библиотека Рощи муз, главное святилище разума и хранилище всех возможных знаний на любой вкус и пожелание, в вечернем мраке безмолвствовала. Фаенон даже не представлял себе, что это окажется настолько огромное помещение, что он сперва растерялся и застыл на месте, разглядывая его. И на всю огромную уставленную бесчисленными стеллажами комнату приходилось всего несколько одиноких скитальцев, которые, вероятно, тоже искали тишины и одиночества. Какой-то пожилой учёный тяжёлым взглядом посмотрел на него, оторвавшись от своего занятия, но тут же опустил взгляд обратно к столу. Ещё двое негромко спорили о чём-то в углу. Одинокий студент, которого Фаенон видел издалека на лекции, но чьего имени не помнил, нервно искал что-то конкретное среди множества древних томов. Он чувствовал себя несколько чуждо и ему было даже некомфортно, однако он постарался вести себя естественно и не привлекать к себе внимания.       От всей Рощи веяло заунывной мудростью и бесконечным занудством. По крайней мере, именно так теперь казалось ему, когда он, уже успевший посмотреть на её устройство изнутри, понял, что такой уклад жизни ему не подходит. Вся здешняя обстановка навевала ему неясную тоску даже несмотря на то, что это было по-настоящему живописное и красивое место, где архитектурный гений сплетался в тесном объятии с гением природы. Выстроенная среди ветвей и корней огромного древнего дерева обитель знаний была совместным творением безоговорочного безграничного разума Керкес и рвения человечества к прекрасному, и эта связь читалась везде, в каждом штрихе и каждом изгибе мрачного в вечернем мраке коридора, в каждой тенистой террасе, в каждом листочке огромного дерева, что, казалось, обладало собственным сознанием и жило повсюду, в каждом уголке. Дополняла это величие прекрасная легенда о связи холодной Керкес и страстной Мнестии, что когда-то в далёкие времена бродили рука об руку в этих местах.       Всё это составляло такой ужасающий контраст с тем, какая атмосфера наполняла это место, что это вгоняло в ещё большее уныние. И пока Фаенон разглядывал убранство библиотеки, он не мог перестать думать о том, что, как и в легенде, преувеличенный рационализм восторжествовал над хотя бы какими-то проявлениями сентиментальности, оставив за собой только жгучую тоску в каждом вдохе. Неудивительно, что Анаксагор был таким занудой. Фаенону казалось, что любой, кто прожил бы здесь сколько-нибудь долгое время, в конце концов неизбежно потерял бы всё человеческое, став лишь живым сосудом для формул и сухих гипотез. Хотелось бежать без оглядки, но он не мог вот так просто сдаться. Он был слишком упрям, чтобы проиграть негласную войну профессору Анаксагору.       Словно по чьему-то злому умыслу, дверь открылась, и Фаенон увидел у порога того, кого меньше всего ожидал (и хотел) увидеть. Должно быть, это были глупые проделки Загрея — у входа стоял Анаксагор и смотрел прямо на него. Сердце улетело в пятки, когда Фаенон скользнул за один из массивных стеллажей, надеясь на спасение. Но было уже поздно — профессор направился прямиком к нему и совсем скоро настиг его.       — Фаенон? — позвал он, оказавшись у него за спиной. Фаенон нехотя повернулся к нему, неловко улыбаясь. В голосе учёного слышалось нескрываемое удивление, но он был спокоен и сдержан. — Не ожидал встретить тебя здесь.       — О, профессор, я очень рад видеть вас, — с натянутой улыбкой ответил ему Фаенон, нервно переминаясь с ноги на ногу.       — Да, ты прям светишься от счастья, — скептично заметил Анаксагор, смотря на него прохладным взглядом. — Если ты ищешь материалы по теме завтрашней лекции, то ты слегка перепутал полки.       — Я… здесь просто всё слишком запутанно, и я немного заблудился среди всей этой вековой мудрости! — Фаенон видел, как профессор презрительно закатил глаза на его оправдание, но его даже веселила такая реакция. В конце концов, доводить этого человека на самом деле было забавно, хоть он и боялся вступать с ним в открытое противостояние. Особенно после того, что произошло между ними на лекции.       Анаксагор окинул его мрачным взглядом единственного пурпурного глаза, отчего внутри всё невольно сжалось от ужаса, а после кивнул в противоположную сторону и сказал коротко:       — Пойдём со мной.       Он направился по лабиринту узких проходов между длинными рядами стеллажей так уверенно, словно знал наизусть, что где находится. Впрочем, разве это было удивительным, учитывая, что он был знаменитым учёным, что собственноручно написал часть того, что хранилось здесь? Фаенон окончательно потерял надежду избавиться от него и послушно поплёлся за ним следом, по ходу пытаясь запомнить обратную дорогу, чтобы в самом деле не заблудиться. Наконец, Анаксагор остановился у одной из самых дальних полок и указал ему рукой на нужные ему пару рядов книг.       — Здесь то, что тебе нужно.       Фаенон рассеянно кивнул, и взглядом скользнул по множеству разного рода учебных пособий, трудов разных учёных по некоторым нужным ему темам и прочих материалов. На самом деле, он не знал, что конкретно ему пригодится, потому он несколько растерялся, позабыв о присутствии профессора. Но тот напомнил ему о себе и снова обратился к нему:       — Насколько я помню, завтра у тебя ещё и прикладная геометрия, и если тебе нужны хотя бы основы, я покажу, что может пригодиться.       — О, спасибо… — неуверенно ответил Фаенон и снова повернулся к нему. Непонятное противоречивое чувство переполняло его. С одной стороны, он действительно был благодарен Анаксагору за его внезапный интерес к его подготовке, с другой — он всё ещё был обижен на него, и всё ещё настроен был враждебно. Однако профессор вёл себя спокойно и казался даже вежливым, что было поразительным контрастом с тем, как он вёл себя на лекции. Неужели он был настолько впечатлён рвением Фаенона к знаниям, что вдруг переменил своё мнение?       — Честно говоря, это одна из немногих дисциплин, которая мне ни разу не пригодилась, — как-то слишком беспечно и даже весело продолжил Анаксагор, провожая его в другую сторону, чтобы помочь найти ему нужные книги. — Но это не значит, что тебе можно легкомысленно к ней относиться. Я не позволю порочить мою репутацию как преподавателя перед другими учёными.       — Вот как? — Фаенон чуть оживился, услышав столь неожиданное заявление, и скоро настиг его, следуя за ним по пятам. Ему было смешно слышать что-то подобное от такого зануды, как Анаксагор, и он едва сдерживал смех. До того сковывавшее его напряжение немного отпустило его, и он уже не был настроен так же мрачно, как прежде. Он поймал себя на мысли, что профессор не так уж и плох, как ему казалось изначально. По крайней мере, наедине он вёл себя совсем не так, как на лекции, и Фаенон предположил, что ему просто доставляет удовольствие унижать его в присутствии остальных и наблюдать за его реакцией.       Анаксагор на этот вопрос только пожал плечами и остановился у одного из стеллажей, а после принялся сам искать то, что могло бы ему пригодиться. Фаенон едва не раскрыл рот от изумления. Он думал, что профессор укажет ему путь и оставит разбираться с этим самостоятельно, но он вместо того взялся помогать ему с таким участием, что он совершенно не узнавал того самого Анаксагора, который беспощадно высмеивал его днём и о котором говорят такие ужасные вещи. Выбрав пару подходящих книг, учёный вытащил их и настойчиво сунул Фаенону в руки.       — На самом деле, я терпеть её не мог, — продолжил Анаксагор с прежним весельем. — Или, может быть, ты думаешь, что я не был таким же студентом, как ты? Правда, я был не таким безответственным балбесом, как ты, но даже у меня были определённые трудности. Я рад видеть, что ты решил взяться за ум, но, на самом деле, если тебе нужна помощь, ты мог бы обратиться ко мне. Может быть, я тебе не нравлюсь, но мой долг добиться от тебя достойной успеваемости, и я бы тебе не отказал.       Фаенон растерянно раскрыл рот от удивления, но с благодарностью принял его помощь. Ему действительно неожиданно было найти союзника в высокомерном профессоре, но он не отрицал, что нуждался в том, чтобы его наставили на верный путь. Он невольно задумался о том, был ли Анаксагор таким же занудой, когда учился сам, но ему отчего-то не хотелось это представлять.       — Спасибо, профессор! — наконец, сказал он, лучезарно улыбаясь. Профессор кивнул, принимая его благодарность, и выдавил сдержанную улыбку.       — Обращайся, я всегда готов помогать тем, у кого есть потенциал. И поверь, если бы у тебя его не было, я бы не стал тратить время и силы на то, чтобы тебя вразумлять. Если ты будешь стараться, у тебя всё получится. Я насквозь вижу каждого из вас и представляю, на что вы все способны, — Анаксагор в ласковом, но твёрдом и уверенном наставническом жесте положил руку ему на плечо, обращаясь к нему. Фаенон только неловко обнял пару книг, что держал в руках, уставившись на него. — Я не буду настаивать, в Роще муз каждый сам волен выбирать, каким путём ему идти, так что подумай ещё раз, чего ты сам хочешь. Однако я уверен, что ты способен на большее, Фаенон, и я готов помочь тебе достичь успеха.       Выслушав его, Фаенон согласно кивнул, принимая на заметку его слова. Профессор крепче сжал его плечо, а после отпустил, развернулся и пошёл прочь по своим делам, больше ничего не сказав.       — Доброй ночи, профессор! — крикнул он ему напоследок. Анаксагор на мгновение замер на месте, проворчал что-то отдалённо похожее на «Доброй ночи, Фаенон» и ушёл, скрывшись в лабиринте книжных полок. Фаенон проводил его взглядом и облегчённо выдохнул. Он не мог не чувствовать внутреннего напряжения, когда этот человек был рядом, но, вместе с тем, он даже проникся к нему уважением. Он наскоро нахватал ещё каких-то книг по его предмету и поспешил вернуться в их с Мидеем комнату, где, ожидаемо, его встретила пустота. Ещё больше сложных мыслей вертелось в его голове, он терялся в них и не понимал, как привести их в порядок. Но слова профессора зажгли в этом хаосе путеводную звезду, и Фаенон понял, что у него нет другого выбора. Неожиданная поддержка от Анаксагора и его холодная, но искренняя похвала убедили его в том, что он должен стараться лучше. Не потому, что он руководствовался уязвлённой гордостью — потому, что ему самому было это нужно.       Впереди была долгая ночь. За окном на небе зажигались первые звёзды. Фаенон устроился за столом и бросился в бой с многовековой мудростью, точно зная, для чего он это делает и вкладывая в это всё своё усердие. Слова поддержки от наставника грели его сердце и придавали уверенности. Он готов был трудиться на собственное будущее.