Ради семьи

Было даже не больно, да и почти не унизительно. Хотя сейчас Рон думал, что не целоваться просят только проститутки в маггловском кино. И теперь никакой страсти не получалось. А без страсти секс — весьма нелепое мероприятие. Малфой пыхтел за спиной, елозил тёплой липкой ладонью по члену Рона, другой мял ягодицу. — Уизли, — сказал Малфой, убирая руку с члена. — Ты не хотел бы как-то поучаствовать? — Не, — сказал Рон, покорно выпячивая задницу. — Я и так многим жертвую. Малфой застонал. Рон на секунду удивился — неужели он так хорош? Но потом Малфой завыл и несколько раз ударил по матрасу. Рон успокоился — он просто задолбал Малфоя в край. Так ему и надо. — Бешу тебя? — стараясь звучать участливо, счастливо уточнил Рон. — Нет. Малфой звякнул каким-то флакончиком и плеснул на копчик Рону что-то вязкое и холодное — смазку. Неожиданно горячие пальцы скользнули между ягодиц, растирая смазку. Рон тяжело сглотнул. Началось. Рука вернулась на член, другая надавила между ягодиц. Малфой больше не обращал внимания на безынициативность Рона, просто мял, гладил его тело горячими липкими пальцами. Пылало лицо, уши, и горела грудь и шея. Почему-то так просто позволять себя трогать было ещё стыднее. Зря он на это согласился. Но как иначе? Джинни была права — больше просто некому. Они с Гарри не собирались заводить больше трёх детей, и это был последний шанс на девочку. И самое подходящее время, чтобы Джинни успела отыграть сезон на маленьком сроке и восстановиться ещё через один. Время было дорого, а потому Рон должен был как можно быстрее разорвать древнее проклятие Уизли. И сделать это можно было только с Малфоем, чьи коварные предки и прокляли семью Рона. И только так. Проклятие спадало, если двое из родов добровольно возлегли в одну постель. Увы, в переносном смысле. Дело было в сексе, а не в постели. Но хорошо, конечно, что делали они это в постели. Итак, Джинни искала жертву. Вся семья обзавелась партнёрами, и только Рон и Чарли были одни. Но Чарли предусмотрительно перестал отвечать на письма в своей Румынии, а Рон на днях проболтался Гермионе и Гарри, что думал поэкспериментировать с мужчинами. Гарри тогда подозрительно сильно обрадовался. Рон думал — «Вот это принятие». Оказалось — корыстный интерес. Третий ребёнок непременно должен был родиться Лили Луной Поттер. Но трахнуть за это должны Рона! Такие методы были сомнительны даже по меркам магического мира. А Малфой взял и согласился (явно в рамках налаживания политических связей). Малфой надавил, палец скользнул внутрь. Всё ещё не больно, но как-то обидно. Рон сжал руки в кулаки, почувствовал, как закаменела спина. Он переживёт это как мужчина. С достоинством. Но тут зассал сам Малфой. — Не, ну я так тоже не буду, — сказал Малфой и лёг на спину рядом с Роном. — Разбирайся сам. — Не думай, что мне это нравится, — уязвлённо сказал Рон. — Да, я и не думаю. Они полежали молча. Рон перевернулся на спину и уставился в балдахин. Он был даже не зелёный. Какая вопиющая неверность факультету! Вот у Рона был по крайней мере красный плед. А этот… Малфой взял и выбрал серый балдахин. Рон глянул на Малфоя — тот закинул руки за голову и даже не прикрыл полувставший член. Лицо у Малфоя было нормальное. Ну, нормальное — без всяких там издёвок и ехидства, скорее просто усталое. — Слушай, у меня долг жизни перед Поттером, я был не против закрыть этот вопрос так, но если ты питаешь ко мне отвращение, то… — Да нет, — быстро сказал Рон. — Наоборот просто. — Наоборот? — переспросил Малфой. — Да, знаю, что ты меня терпеть не можешь. Мне неприятно тебя заставлять, — почти пожаловался Рон. Сразу стало горячо ушам и щекам. Позорище. Конечно, ему должно быть плевать на Малфоя. Но Рон хотя бы признавался Гарри в интересе к мужчинам. А Малфой отдавал долг Гарри. Впрочем, Малфой всё равно бесил. И вообще чувств было так много, что даже Рон понимал, что противоречив. Рон уставился в краешек окна: тёмными силуэтами вырисовывались парковые деревья, а между ними неприкаянными призраками гуляли белые павлины. Охотились ли оборотни на павлинов? Ну или кто-то из шушары, вроде егерей? Наверное, павлины вкусные? — Нет, я думаю, ты — лучший кандидат из Уизли, чтобы переспать, — вдруг сказал Малфой. Голос у него был абсолютно монотонный. Чего? Рон не то чтобы прям хотел что-то всерьёз обсуждать. — Потому что единственный возможный? — ехидно спросил Рон. — Нет. Потому что меня заводят только очень тупые люди, — траурно сообщил Малфой. Рон удивлённо хохотнул. Уставился на насупленного Малфоя во все глаза. — Ты бесишь, ты вообще… — прошипел Малфой. Теперь он был весь в цвет гриффиндорского герба. Впрочем, лучше бы весь: краснел он неровными пятнами. И Рону вдруг это жутко понравилось. Малфой и сам был неспокоен. Рон перекатился на бок и поцеловал его. Легонько, в тонкие прохладные губы. Малфой сразу замолчал. Они встретились взглядами. — Какое же ты ссыкло, Уизли, — довольно сказал Малфой, потом придержал Рона за затылок и неожиданно ласково ответил. Проще не то чтобы стало. Честное слово, спасало только то, что Малфой его всё время слегка да подбешивал. Иначе бы Рон совсем растерялся. — Давай-ка сам, — велел Малфой. Рон скрипнул зубами и подумал, что в порыве страсти можно того и побить. Ну, может, вот такой он темпераментный? Любит слегка придушить… и об стенку… Малфой отстранился и коварно улыбнулся (как будто догадывался, о чём Рон думает). Рон понял, что теперь отлежаться не получится. Флакон со смазкой был холодный и липковатый от чужих пальцев. И трогать себя под взглядом Малфоя было в сто раз стыднее, чем просто лежать под Малфоем. Малфой продолжал лыбиться и разглядывать Рона, не забывая поглаживать себя рукой. Теперь он выглядел гораздо более возбуждённым, чем пару минут назад. Рон, впрочем, тоже. Член налился кровью и капал предэякулянтом, яйца ныли. Ниже всё было липко и горячо, пальцы плохо слушались. Рон впихнул два, подвигал туда-сюда и попытался сдаться Малфою. Малфой жертвы не принял. Рон вновь оказался задом кверху, но в этот раз с облегчением и благодарностью. Чужие пальцы были тёплые и аккуратные. Приятно гладили, скользили и давили. Рон обхватил член и плавно откинулся навстречу движению. Потом ещё. И ещё. Пальцы сменила головка члена — скользнула между ягодиц, приятно упёрлась в мошонку. Рон постарался не напрягаться. Малфой поощрительно поцеловал его в плечо. Сжал ягодицу, направил пальцами — и член прижался прямо к анусу. Рон выдохнул. Да, больно всё же было. Не очень сильно, скорее «неприятно» на грани с «больно». Малфой погладил его живот и несколько опавший член, потом нетерпеливо толкнулся вперёд. До самого конца, одним длинным плавным движением. Почти лёг грудью на спину Рона. И это неожиданно показалось Рону до одури приятным — так много прикосновений, так близко и плотно. Волосы Малфоя щекотали шею, прохладные губы выцеловывали лопатки, к спине прижималось тяжёлое и тёплое тело. Внутри чувство было странным: тянущим. И, пожалуй, в совокупности со всем остальным — приятным, хоть и физически не самым комфортным. Рон выдохнул. Его трахал Малфой. Он лёг под Малфоя. И ему было хорошо. — Ну, ты там двигайся, — Рон хотел сказать это небрежно, но собственный голос показался хриплым и донельзя смущённым. — А то я передумаю и сам тебя трахну. — Как грубо, Уизли, — шепнул Малфой, азартно кусая Рона в шею. «Гарри и Джинни будут мне по гроб жизни должны», — подумал Рон и крепче сжал истекающий смазкой член.

***

— Джиневра написала, что всё получилось, и у Поттера родится дочь, — сказал Малфой, когда они столкнулись с ним во Вредилках Уизли два месяца спустя. Зачем сказал? И так же понятно, что уж Рон, как брат, в курсе. — Я знаю, — сказал Рон, вписывая в журнал учёта его покупки. — С тебя три галлеона. — И всё? — И ужин, — решился Рон. Малфой улыбнулся, самодовольно задрал свой острый нос. — Каждому тысячному посетителю полагается ужин в подарок от Вредилок Уизли, — не растерялся Рон. — Я тебе напишу, — сказал Малфой, продолжая улыбаться, неловко хлопнул по руке прохладной мягкой ладонью, положил галлеоны на прилавок. И ушёл.