Где эхо знает все секреты

Библиотека Хогвартса была практически пуста — большинство учеников проводили солнечный субботний день на улице. Ханна сидела за одним из дальних столов, окружённая стопками древних книг по магии. Месяцы она пыталась найти хоть какую-то информацию о древней магии, чтобы хотя бы понять последствия поглощения репозитория. Её решение поглотить репозиторий, стать самой хранилищем той силы, не дало никаких видимых изменений — даже самых страшных. Кроме прямых последствий самого выбора в виде смерти профессора Фига. Силы репозитория будто запрятались, ожидая своего часа. Она подняла глаза от очередного фолианта, услышав знакомые шаги. Оминис медленно приближался между рядами книжных полок, его палочка светилась мягким красноватым светом. — Ханна? — тихо позвал он, повернув голову в её сторону. — Я правильно определил? Ты здесь? — Да, — ответила она, отложив книгу. — Здесь. За третьим столом от окна. Оминис подошёл ближе, и она заметила лёгкую улыбку на его губах. — Подозревал, что найду тебя именно здесь, — сказал он мягко. — После завтрака ты исчезла, словно растворилась в воздухе. — Читаю, — объяснила Ханна, жестом указав на книги, хотя понимала, что он этого не видит. — Пытаюсь найти... дополнительную информацию по некоторым вопросам. Это была правда, хоть и слишком урезанная. После всего произошедшего полгода назад — с Энн, с профессором Фигом, с Себастианом... Бесконечная печаль из-за смерти Фига, её второго отца после того, как родной выгнал и проклял просто за то, что его дочь — ведьма, словно высосала всё из её сердца. И она не находила сил раскрыться даже Оминису. — Могу составить тебе компанию? — спросил Оминис. — Обещаю не отвлекать от учёбы. Просто здесь... спокойнее, чем в общежитии. Ханна кивнула, потом вспомнила и добавила вслух: — Конечно. Садись. Оминис устроился на стуле напротив, аккуратно положив палочку на стол. Несколько минут они сидели в комфортной тишине — она читала, он просто слушал звуки библиотеки: шелест страниц, отдалённые шаги миссис Скрибнер, скрип половиц. — Оминис, — раздался тихий голос рядом с их столом. Ханна подняла голову и увидела высокую слизеринку с тёмными волосами, аккуратно заплетёнными в косу. Виолетта Беуксом, пятикурсница. Она стояла в нескольких шагах от их стола, держа в руках стопку пергаментов, и выглядела немного неуверенно. — Виолетта, — Оминис повернулся в сторону голоса. — Добрый день. — Прости, что отвлекаю, — сказала Виолетта, бросив быстрый взгляд на Ханну. — Я не хотела прерывать... но мне нужно кое о чём тебя спросить. О домашнем задании по Истории магии. Ханна заметила лёгкий румянец на щеках девушки и то, как она нервно теребила край пергамента. — Разумеется, — ответил Оминис вежливо. — В чём затруднение? — Это... — Виолетта снова взглянула на Ханну, явно чувствуя себя неловко. — Это касается хронологий восстания гоблинов. Профессор Бинс упомянул какие-то документы, которые ты изучал для своего эссе в прошлом году по похожей теме. Я подумала... может быть, ты не мог бы подсказать, где их найти? Оминис слегка нахмурился, обдумывая вопрос. — Полагаю, ты имеешь в виду архивы семьи Блэк? Действительно, там есть интересные материалы. Но боюсь, доступ к ним довольно ограничен. — Понимаю, — Виолетта опустила глаза. — Просто... мой дядя работает в Министерстве, и он сказал, что эта тема может быть важна для моего будущего там. А профессор Бинс так... неясно всё объясняет. Ханна наблюдала за разговором, и что-то неприятное начало шевелиться в её груди. То, как Виолетта смотрела на Оминиса — с каким-то особенным вниманием. То, как она произнесла его имя. И этот румянец... — Возможно, я мог бы порекомендовать альтернативные источники, — сказал Оминис после раздумий. — Хотя они менее подробны, но более доступны. — Это было бы... чудесно, — Виолетта улыбнулась, и Ханна не могла не заметить, как преобразилось её лицо. — Ты всегда так помогаешь всем. Это очень благородно с твоей стороны. Ханна почувствовала острый укол чего-то неопределённого. Виолетта говорила с Оминисом совсем не так, как обычно студенты просили о помощи с заданиями. В её голосе была какая-то... мягкость. Восхищение. — Думаю, лучше всего начать с "Хроник межвидовых конфликтов" Барнабаса Каффа, — сказал Оминис. — Третий том содержит довольно подробные описания, например, событий 1612 года. — Спасибо, — Виолетта прижала пергаменты к груди. — Ты... ты спасаешь мне оценки. Она помедлила мгновение, словно хотела сказать что-то ещё, потом быстро добавила: — Увидимся в общей комнате, — и поспешно отошла к дальнему столу. Ханна проводила её взглядом, чувствуя странную тяжесть в области сердца. Что-то в этом коротком разговоре показалось ей... не совсем обычным. — Ханна? — голос Оминиса вернул её к реальности. — Ты очень тихо сидишь. — Я читаю, — ответила она, снова раскрывая книгу. — И всё же, — Оминис слегка наклонил голову. — Что-то не так? Ханна хотела сказать "нет", но вместо этого услышала собственный голос: — Она... она мило с тобой разговаривала. — Мило? — Оминис выглядел озадаченным. — Полагаю, Виолетта всегда довольно вежлива. Хотя мы не особенно близко знакомы. — Не особенно близко? — повторила Ханна, и в её голосе прозвучало что-то острое. — Но она почему-то помнит твоё эссе с прошлого года. И про архивы семьи Блэк... Ханна проигнорировала слова Виолетты про то, что это была рекомендация профессора. Оминис нахмурился. — Это не секретная информация, Ханна. Я же декламировал это эссе на семинаре. Присутствовали все. — Ах, — Ханна почувствовала, как щёки начинают гореть. — Понятно. Но что-то продолжало её грызть. То, как Виолетта смотрела на Оминиса. Тот румянец на щеках. И особенно — как она сказала "увидимся в общей комнате". Как будто ждала его. Как будто между ними была договорённость. Ханна попыталась сосредоточиться на чтении, но буквы расплывались перед глазами. Через несколько минут она украдкой взглянула в сторону Виолетты. Та сидела чуть поодаль, но время от времени поднимала глаза в их сторону — точнее, в сторону Оминиса. Хватит, одёрнула себя Ханна. Ты выдумываешь то, чего нет. Она просто просила помощи с заданием. Но когда Виолетта в очередной раз посмотрела в их сторону и мягко улыбнулась (Оминис, конечно, этого не видел), что-то внутри Ханны сжалось болезненно. — Мне нужно идти, — резко сказала она, захлопывая книгу. Звук разнёсся по тихой библиотеке, и несколько учеников оглянулись. — Ханна? — Оминис выглядел встревоженным. — Что происходит? — Ничего особенного, — ответила она, поспешно собирая книги. — Просто вспомнила... у меня встреча с Поппи. — Но ты же сказала, что будешь... — Планы изменились, — перебила его Ханна, вставая. — Увидимся позже. Она быстро направилась к выходу, но у самых дверей услышала тихий голос Виолетты: — Оминис? Всё в порядке? Твоя подруга выглядела расстроенной. Ханна замерла, прислушиваясь. — Полагаю, у неё просто много дел, — ответил Оминис несколько натянуто. — Понимаю. Она кажется... очень занятым человеком. Всегда в библиотеке, всегда с книгами. Должно быть, нелегко — догонять программу после такого позднего поступления. Ханне эти слова показались то ли снисходительными, то ли насмешливыми. — Ханна поступила в Хогвартс с выдающимися способностями, — холодно ответил Оминис. — Никого догонять ей не нужно. — Конечно, конечно, — поспешно согласилась Виолетта. — Я не хотела... Просто подумала, что, может быть, ей нужна поддержка. Адаптация в новой среде бывает долгой. Ханна больше не стала слушать. Она быстро сдала книги и выскользнула из библиотеки, чувствуя, как горят щёки от стыда и какой-то странной злости.

***

Час спустя Ханна стояла на мосту в Хогвартсе, вглядываясь в шотландские пейзажи. Слова Виолетты крутились в голове: "адаптация в новой среде", "догонять программу", "должно быть, нелегко". И этот, как ей казалось, снисходительный тон. Но главное — то, как она смотрела на Оминиса. Ханна была почти уверена, что видела в этих взглядах нечто большее, чем просто благодарность за помощь с заданием. Знакомый голос заставил её вздрогнуть. — Ханна? — Оминис словно из ниоткуда оказался рядом с ней. — Как ты меня нашёл? — спросила она, не оборачиваясь. — Спросил у людей, не видели ли они тебя. Гаррет сказал, что ты шла в эту сторону, выглядя встревоженной, — Оминис осторожно приблизился к ней. — Можно я присоединюсь? Ханна пожала плечами. — Как пожелаешь. Оминис остановился рядом с ней у каменного ограждения моста, аккуратно положив палочку так, чтобы её свечение не мешало. — Прости, если что-то в разговоре с Виолеттой тебя расстроило, — сказал он осторожно. — Хотя, признаться, я не совсем понимаю, что именно произошло. — Ничего не произошло, — ответила Ханна, всё ещё глядя вперёд. — Ханна, — в голосе Оминиса прозвучала мягкая настойчивость. — Мы же друзья. Ты можешь сказать мне, что тебя беспокоит. Ханна молчала несколько секунд, борясь с собой. Наконец, она повернулась к нему. — Она... вы давно общаетесь? Оминис выглядел искренне удивлённым. — С Виолеттой? Я её знаю с того момента, как она поступила в год после меня, но мы едва общаемся. Мы с одного факультете, но... — Но ты так охотно помог ей с заданием, — перебила Ханна. — И она словно ждёт тебя в общей комнате. И она... она краснела, когда разговаривала с тобой. — Краснела? — Оминис нахмурился. — Откуда ты это знаешь? — Я видела. И то, как она на тебя смотрела... — Ханна, — Оминис осторожно наклонился вперёд. — Боюсь, ты делаешь выводы на основе того, что я не могу увидеть или проверить. Возможно, ты неправильно интерпретируешь... — Значит, я всё выдумываю? — перебила его Ханна, и в её голосе прозвучала обида. — Мне и такие вещи нужно "догонять" по программе? Оминис замолчал, явно понимая, что попал в ловушку. — Это не то, что я хотел сказать, — произнёс он наконец. — Просто... Виолетта никогда не проявляла ко мне особого интереса. И я — к ней. — Но если бы проявляла? — спросила Ханна прежде, чем смогла остановить себя. — Если бы она... если бы кто-то из твоего круга заинтересовался тобой? — Моего круга? — повторил Оминис медленно. — Ну да. Чистокровные. Слизеринцы. Люди, которые понимают твой мир, твоё воспитание. Которые не задают глупых вопросов и не чувствуют себя неуместно на твоём факультете. Оминис долго молчал. — Ханна, — сказал он наконец очень тихо. — Что тебя на самом деле беспокоит? Она открыла было рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Ханна впервые почувствовала к нему что-то большее в прошлом году, до репозитория. Затем она словно перестала чувствовать хоть что-то. Но с началом нового учебного года, с их более тесным общением, присутствие Оминиса вызывало всё больший трепет и тревогу в её сердце. Как будто только он один мог хоть что-то колыхнуть в её замершей душе. А картина Виолетты рядом с Оминисом отозвалась в ней болезненно. — Я... я не знаю, — призналась она честно. — Просто... когда я увидела, как она с тобой разговаривает, мне стало... неприятно. — Неприятно? — осторожно переспросил Оминис. — Словно... словно что-то важное у меня отнимают, — Ханна говорила медленно, пытаясь балансировать где-то на границе. — Но это глупо, правда? У меня нет никаких прав на тебя. Мы просто друзья. Повисла напряжённая тишина. Ханна поняла, как двусмысленно прозвучали её слова. — Ханна... — Мне пора, — сказала она, резко отступая от ограждения. — Поздно уже. — Ханна, подожди... Но она уже направлялась в сторону замка, не в силах больше выносить эту неловкость, которую сама же и создала. Ей было стыдно за свою реакцию и за то, какие именно слова она подобрала. — Увидимся завтра, — бросила она, не оборачиваясь. Оставив Оминиса одного на мосту, она почти бегом направилась в свою спальню. Её сердце колотилось. Ханна прекрасно понимала, что её чувства к Оминису давно переросли дружбу — она осознала это ещё в прошлом году, до всех тех ужасных событий. Но теперь, когда большую часть времени она словно существовала за стеклянной стеной, неспособная по-настоящему что-либо чувствовать, только рядом с ним что-то оживало в её груди. И мысль о том, что кто-то другой может претендовать на его внимание, на эти редкие моменты, когда она чувствовала себя живой, пугала её больше, чем она готова была признать.