Где эхо знает все секреты

Всё началось с мелочей. Ашер словно научился появляться в нужное время в нужном месте. Когда Ханна выходила из библиотеки после долгого вечера за книгами, он оказывался в коридоре, возвращаясь с тренировки по квиддичу. Когда она торопилась на урок Зельеварения, он шёл в том же направлении, неспешно рассказывая что-то забавное о профессоре Шарпе. Когда она сидела одна в Большом зале, доедая завтрак после того, как её подруги уже ушли, он подсаживался напротив с чашкой чая и лёгкой улыбкой. — Не возражаешь против компании? — спрашивал он каждый раз, но уже садился, не дожидаясь ответа. Первые несколько дней Ханна не видела в этом ничего подозрительного. Ашер был приятным собеседником — остроумным, начитанным, интересующимся её мнением по самым разным вопросам. Он расспрашивал о её исследованиях древней магии, делился забавными историями из жизни седьмого курса, жаловался на количество домашних заданий. Но даже во время этих разговоров Ханна чувствовала странную пустоту. Ей не хватало Оминиса — его спокойного голоса, понимающих кивков, того, как с ним можно было не только говорить обо всём, но и комфортно молчать. С Ашером она улыбалась и поддерживала беседу, но это требовало усилий. С Оминисом всё было естественно. — Иногда думаю, профессора сговорились довести нас до изнеможения перед Ж.А.Б.А., — сказал он однажды утром, добавляя сахар в чай. — Вчера профессор Уизли задала эссе на двадцать дюймов. Двадцать! Как будто у неё нет других способов потратить наше время. — Двадцать дюймов звучит ужасно, — сочувственно ответила Ханна, доедая овсянку. — Немного страшно думать, что меня то же самое ждёт в следующем году. — О, не переживай, — Ашер наклонился через стол, понизив голос до доверительного тона. — У тебя определённо есть способности справиться с любыми экзаменами. Я видел, как ты работаешь в Скрещенных палочках. Такая концентрация, такая точность... Большинство людей нашего возраста и близко не могут к этому подойти. Ханна почувствовала лёгкое смущение от комплимента. — Спасибо, но я просто много практикуюсь. — Скромность — ещё одно твоё достоинство, — сказал Ашер с улыбкой. — Большинство людей на твоём месте уже хвастались бы своими успехами направо и налево. Через неделю подобных встреч Ханна заметила изменения в его поведении. Комплименты стали более личными, прикосновения — более частыми. Лёгкое касание её руки, когда он хотел привлечь внимание к своим словам. Рука на плече, когда он направлял её в нужную сторону в коридоре. Ничего откровенно неподобающего, но достаточно, чтобы она начала чувствовать дискомфорт. — Знаешь, — сказал он однажды вечером, когда они вышли из библиотеки одновременно, — ты совсем не похожа на других девушек в школе. — Что? — настороженно спросила Ханна. — Ты... настоящая, — Ашер остановился в коридоре, повернувшись к ней лицом. — Большинство людей здесь играют роли, пытаются произвести впечатление, показать себя лучше, чем есть на самом деле. А ты просто... ты. — Я не понимаю, — сказала Ханна, делая шаг назад. — Понимаешь, — Ашер сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Ты искренняя. Честная. У тебя нет этой... наигранности, которая есть у всех остальных. Это редкое качество, поверь мне. Его рука поднялась к её лицу, и Ханна инстинктивно отпрянула. — Мне нужно идти, — быстро сказала она. — Поздно уже. — Конечно, — Ашер убрал руку, но продолжал улыбаться. — Спокойной ночи, Ханна. Идя по коридору к своей общежитию, Ханна чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Как же ей хотелось сейчас увидеть Оминиса! Рассказать ему о своём дискомфорте, услышать его мнение, почувствовать его поддержку. Но их встречи стали такими редкими, такими короткими. А она даже не знала, как объяснить ему то, что происходило с Ашером, не выглядя при этом глупо или параноидально. После этого случая она стала осторожнее. Старалась не оставаться с ним наедине, уходила из Большого зала раньше, если видела, что он направляется к её столу. Но Ашер был терпелив и изобретателен. И что хуже всего — она не могла найти в себе прежней решительности, чтобы дать ему четкий отпор. Раньше, в прошлом году, она была другой. Более смелой, более уверенной. Тогда она могла противостоять браконьерам, сражаться с тёмными волшебниками, принимать сложные решения. А теперь не могла даже сказать "нет" настойчивому однокласснику. Эта мысль болезненно колола её самолюбие. *** Три дня спустя он подошёл к ней после урока Трансфигурации, когда она собирала вещи. — Ханна, — сказал он тихо, дождавшись, пока остальные студенты выйдут из класса. — Помнишь, я предлагал потренироваться вместе? Боевая магия, обмен техниками... — Да, помню, — ответила она осторожно. — У меня есть доступ к одной из тренировочных комнат в подземельях. Завтра вечером, в восемь? Могли бы поработать над продвинутыми защитными заклинаниями. Я изучил несколько интересных техник, которых нет в обычной программе. Ханна колебалась. С одной стороны, дополнительная практика была бы полезной. С другой стороны, в его тоне, в том, как он стоял слишком близко, снова заставляло её нервничать. Как же она скучала по лёгкости общения с Оминисом. С ним она могла просто быть собой, не думая о каждом слове, не анализируя каждый жест. Их разговоры текли естественно, без подводных камней и скрытых мотивов. — Я подумаю, — сказала она наконец. — Отлично, — Ашер улыбнулся. — Просто дай знать, если согласишься. На следующий день за обедом Ханна сидела с Поппи и Натти, всё ещё размышляя о предложении Ашера. Она рассказала подругам о его приглашении, но не упомянула о своём дискомфорте от его поведения. — Дополнительная практика — это всегда хорошо, — сказала Натти. — Особенно с кем-то из седьмого курса. У них больше опыта. — Но будь осторожна, — добавила Поппи тихо. — Помнишь, мы говорили о его... репутации. Ханна поморщилась. Она помнила их разговор в Хогсмиде, но как-то не хотелось применять эти слухи к себе. — Возможно, люди просто преувеличивают, — сказала она неуверенно. — Или неправильно понимают его намерения. Поппи и Натти переглянулись. — Ханна, — мягко сказала Натти, — я знаю, что тебе не хочется думать плохо о людях, но... — Просто будь начеку, хорошо? — перебила Поппи. — Доверяй своим инстинктам. В этот момент Ашер появился у их стола, как будто материализовался из воздуха. — Добрый день, леди, — сказал он с обаятельной улыбкой. — Ханна, решила насчёт тренировки? Поппи и Натти замолчали, внимательно наблюдая за происходящим. Ханна почувствовала себя загнанной в угол. — Да, — сказала она, не подумав о последствиях. — Думаю, это хорошая идея. Восемь вечера, говоришь? — Именно, — Ашер выглядел довольным. — Встретимся у входа в подземелья. Я покажу дорогу. Когда он ушёл, Натти посмотрела на Ханну с удивлением. — Ты уверена в этом? — спросила она. — После того, что мы только что обсуждали? — Это просто тренировка, — сказала Ханна, хотя сама уже жалела. — Что может произойти? — сказала она ещё более неуверенно. К вечеру уверенности не появилось. Она провела день, мучаясь сомнениями, и к восьми часам пришла к выводу, что идти не стоит. Но когда она шла по коридору к башне Хаффлпафа, намереваясь отправить Ашеру записку с извинениями, её остановил знакомый голос. — Ханна? Она обернулась и увидела девушку, которую узнала как Хелен Торн из Рейвенкло — красивую шестикурсницу с каштановыми волосами и острым взглядом. — Да? — настороженно ответила Ханна. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказала Хелен, оглядываясь по сторонам. — Здесь не очень подходящее место. Не могла бы ты... зайти в пустую аудиторию? Это важно. Хелен указала на дверь ближайшего класса. — О чём? — насторожилась Ханна. — Об Ашере Эйвери, — Хелен села в кресло напротив, жестом приглашая Ханну последовать её примеру. — Слышала, что вы... сблизились в последнее время. — Мы просто... друзья, — быстро сказала Ханна. — Конечно, — Хелен улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Я тоже так думала. Три месяца назад. — Ашер очень... обаятелен, — продолжила Хелен, изучая свои ногти. — Он умеет заставить девушку почувствовать себя особенной. Единственной. Он говорит именно то, что ты хочешь услышать, именно тогда, когда тебе это нужно. Ханна молчала, чувствуя, как в животе что-то затянулось в тугой узел. — А потом, — Хелен подняла глаза, и в них была холодная ярость, — когда он получает то, что хочет, интерес внезапно пропадает. Появляются отговорки, извинения, а потом он просто... исчезает. Переключается на следующую. — Зачем ты мне это говоришь? — спросила Ханна тихо. — Потому что ты кажешься хорошей девушкой, — ответила Хелен, вставая. — И потому что я не хочу видеть, как ещё одну разбивают по той же схеме. Но если ты думаешь, что с тобой будет по-другому... — она пожала плечами. — Что ж, увидим. Хелен направилась к выходу, но у двери обернулась. — Кстати, — добавила она небрежно, — сегодня вечером у вас тренировка, верно? В подземельях? Забавно... В прошлом месяце он так вечерами занимался квиддичем с Изабель Кросс. И с Мэри Флинт в сентябре практиковался в клубе призывателей. Ашер так заботливо подстраивается под каждую... С этими словами она вышла, оставив Ханну в смятении. Она так и не пошла на встречу с Ашером. Вместо этого она отправила с совой короткую записку с извинениями о внезапно заболевшей голове. На следующий день Ашер нашёл её после урока Древних рун. — Как себя чувствуешь? — спросил он с участием. — Вчера ты выглядела бледной. — Лучше, спасибо, — ответила Ханна сухо. — Отлично. Может быть, перенесём тренировку на эти выходные? У меня есть ещё несколько идей, которые тебе понравятся. — Увидим, — уклончиво сказала она и поспешила прочь. Но Ашер не сдавался легко. В последующие дни он удваивал усилия — подсаживался к ней в библиотеке, появлялся рядом в коридорах, присылал записки с приглашениями. И люди начали замечать. — Кажется, у тебя поклонник, — сказала одна из соседок по комнате, увидев очередную записку от Ашера. — Ашер Эйвери не шутки шутит, — добавила другая. — Он же из самых популярных парней в школе. Слухи распространялись быстро. К концу недели половина школы уже "знала", что между Ханной и Ашером что-то есть. Мнения разделились. — Хорошо устроилась, — услышала Ханна шёпот группы четверокурсниц, проходя мимо них в коридоре. Они искоса поглядывали на неё. — А мне кажется, она не его типа, — ответила другая. — Слишком... простая для него. — Может, в этом и дело, — предположила третья. — Что-то новенькое для разнообразия. Но были и другие голоса. — Бедняжка, — говорила группа шестикурсниц из Рейвенкло. — Не знает, на что подписывается. — Хелен предупреждала её? — спросила одна из них. — Пыталась, но девчонка не слушает. Думает, что она особенная. Оминис услышал эти разговоры на третий день после начала активных слухов. Он сидел в библиотеке, работая над эссе по Трансфигурации, когда за соседним столом расположилась группа пятикурсников из разных факультетов. — Видели сегодня утром Ашера и эту хаффлпаффку? — сказал кто-то. — Он вёл её к теплицам, держа за руку. — Блэквуд? За руку? — переспросил другой голос. — Серьёзно? — Ну, не совсем держал. Но касался её спины, направляя. Очень... интимно. — Быстро работает наш Ашер, — засмеялся третий. — Месяц назад он и знать её не знал. Оминис сжал перо так сильно, что чуть не сломал его. Ханна и Ашер? Это было невозможно. Всего неделю назад они встречались в Выручай-комнате, и она не упоминала ни о каком особом внимании со стороны седьмого курса. Но потом он вспомнил, как редко им удавалось встречаться в последнее время. Как коротки были их разговоры. Как она казалась... отстранённой. В тот же вечер слухи дошли и до Себастиана. Он вернулся в общую комнату Слизерина с мрачным выражением лица. — Что-то случилось? — спросил Оминис, заметив настроение друга. — Только что слышал интересный разговор, — сказал Себастиан, бросаясь в кресло. — Оказывается, наша дорогая Ханна произвела впечатление на Ашера Эйвери. — Что именно ты слышал? — осторожно спросил Оминис. — Макс рассказывал кому-то из седьмого курса, что Ашер всюду таскается за ней, как щенок. Подарки, приглашения, весь джентльменский набор, — Себастиан говорил с горечью. — Похоже, мисс Блэквуд быстро сориентировалась, кого стоит впечатлять в этой школе. — Себастиан... — Нет, серьёзно, — продолжал он, разгорячаясь. — Я думал, она другая. Думал, что ей важны более глубокие вещи, чем… Ашер. А оказывается, достаточно, чтобы вратарь слизерина поманил пальчиком и сразу... — он сделал неопределённый жест рукой. — Ты слишком поспешно делаешь выводы, — сказал Оминис, хотя сам чувствовал, как внутри всё сжимается от ревности и боли. — Поспешно? — Себастиан рассмеялся без веселья. — Оминис, вся школа об этом говорит. Они даже не скрывают. И знаешь, что больше всего бесит? Что я действительно думал... я надеялся... Он не закончил фразу, но Оминис понял. Себастиан всё ещё питал чувства к Ханне. И эти слухи разбивали его надежды. А что касается самого Оминиса... Он не знал, что думать. Возможно ли, что Ханна, которая ещё недавно говорила ему о любви, теперь интересовалась кем-то другим? Или эти слухи — просто преувеличение того, что на самом деле было невинным общением? Но тогда почему она ничего ему не рассказывала? К концу второй недели напряжение достигло пика. Ханна старалась избегать Ашера, но он был настойчив и изобретателен. Каждый раз, когда она думала, что ускользнула, он появлялся с новым предложением, новым комплиментом, новой причиной провести время вместе. А слухи тем временем обрастали подробностями, становились всё более красочными и далёкими от реальности. Говорили о тайных встречах, о подарках, о том, что Ханна стала его новой "добычей". Некоторые злые языки шептались, что она уже “попорчена”, а затем предсказывали, сколько времени пройдёт, прежде чем он потеряет к ней интерес. Оминис и Ханна встретились всего дважды в самом начале этого периода, когда слухи ещё только зарождались. Оба раза их разговоры были короткими и напряжёнными. А теперь, когда слухи достигли пика, встречаться стало ещё сложнее. Ханна боялась, что их заметят вместе и это только подольёт масла в огонь сплетен. Их тайная связь, которая должна была защитить их отношения, теперь мешала честному общению. И с каждым днём пропасть между ними росла, подпитываемая недоговорённостью, ревностью и страхами. Ашер же наблюдал за происходящим с удовлетворением. Ему всегда нравились недотроги. ---- Примечание: старые версии глав 16 и 17 были удалены. Они мне по истечении времени показались перемудренными, и дальше история не хотела идти (персонажи не хотели идти по задуманному плану?). Поэтому теперь так.