Дело о трёх чурбанах

Исхудавшая дама вышла из дома, после того как на английскую улочку напала кромешная тьма. Сидя в кустах, можно было подметить, что Седрик провожал движущуюся женскую фигуру, стоя в дверном проёме, откуда сочился теплый свет. Фадригаль простоял там до тех пор, пока его жена не скрылась из виду. Мгновением после дверь захлопнулась.

***

За шесть часов до: По прошествии ровно двадцати минут в дверь тактично постучали, и Шерлок поднялся с кровати, поправляя после себя неровности на покрывале. Он сделал все что хотел и был в силах, и оставалось надеяться лишь на благоразумие сумасшедшей, как бы курьезно это не звучало. — Доктор, вы закончили? — Седрик недовольно сверлил меня взглядом, мысленно пожимая нас с Шерлоком. — Ситуация действительно щепетильная... — Господин, почему вы говорите вместо врача? — детектив осекся от слов Фадригаля, но сам Седрик не мог этого уличить. — Я передаю вам его слова, и советую слушать вам очень внимательно, — кивок, и тогда мой друг продолжает. — У вашей жены не закрыт гештальт. Ей нужно пережить трагедию вновь, но со счастливым концом. Тогда ей полегчает. — Действительно, слышал что-то подобное от некого австрийца! Неужели вы пользуетесь такими новаторскими методами? — Не я, а мой доктор. И именно он прописывает вашей жене прогуляться ночью по тому же маршруту, что и в день трагедии, полностью воссоздавая ситуацию вплоть до одежды. Когда она вернётся без потерь, сковывающий страх отпустит мадам. Учтите, что ситуация должна быть полностью идентична. Не отправляйте за ней слуг, и дайте а руки чурбан. — Это действительно имеет смысл, доктор! — Седрик принялся жать мне руку и улыбаться, высоко приподнимая брови, и мне пришлось ответить ему тем же выражением. Мы ещё с некоторое время поговорили с этим неприятным для меня господином. Покинув дом, я не мог более таить вопросы в себе.

***

— Шерлок, вы напугали бедняжку. — Напугал во имя правды, совершенно не даром. Теперь, мой друг, мы должны затаиться в кустах до самой ночи и далее всего-то проследовать за миссис Рози. — Столько часов в кустах, — невольно я пожаловался, уже представляя как будет ломить моя спина к завтрашнему дню. — Резвее, доктор, вон те зелёные мне особо нравятся!

***

Шерлок пихнул меня в бок, призывая скорее закончить дрёму и обратить на него внимание. — Ватсон, ну же!... От слабого повторного тычком локтя я вытащил глаза, даже забывая, где я очутился. — Мадам вышла. Следуем за ней, но непременно тихо. Так мы двинулись по обочинам и сквозь растительности, дыша в юбку миссис Фадригаль. Очевидно, что нельзя было давать ей слишком много "воздуха" — то есть отрываться слишком далеко, ведь несчастная женщина по нашему наставлению идёт в лапы настоящего убийцы, и стоило быть на чеку. Я ощупал пистолет под своим пальто. Не озвученные, но очевидные прогнозы подтверждались один за другим, и Рози не стала пропускать ближайший поворот, что вел к реке. Я ощущал себя натянутой до предела струной, и, смею предположить, Холмс тоже. Струнным набором мы следовали за мадам, редко подтирающей слезы утраты, пока не увидели берег с прекрасным эхом. Оттуда даже нам было легко услышать, как плачет миссис Фадригаль. Показаться мы с милым другом решили сразу, когда на берегу показалась фигура в черной накидке с капюшоном. Эта фигура выплыла из-за стволов деревьев так незаметно, что я едва не упустил преступника в ночи. Шерлок вышел вперёд, хотя был без оружия, и бросился бежать прямиком к ним. Он же, в свою очередь, быстро заметил нас на пустом пляже, и для того, чтобы убедить незнакомца не устраивать догонялки, мне таки пришлось достать пистолет и выстрелить в воздух с грозным "Ни с места!". Само собой, это сработало. Неизвестный замер на месте и поднял руки в сдающемся жесте, но мадам Рози быстро прикрыла незнакомца собой. — Мистер Холмс? — дама, видя знакомые очертания, прищурилась. — Скорее отойдите, миссис Фадригаль! Рози, напротив, ещё и приобняла бедолагу за плечи. Когда мы подошли, то заметили, что преступник на пол головы ниже Рози. Сейчас укравший младенцев уткнулся в шею мадам, тихо подрагивая, пока та гладила человека по плечам — картина маслом, которую мне нехотя пришлось разрушить, медленно убрав дуло пистолета с парочки. — Не трогайте ее, мистер Холмс, умоляю! — Это она убила младенцев? Рози кротко кивнула, опустив взгляд на каменистую землю. Шерлок резко сорвал с нашего убийцы капюшон, а "водяной" тонко вскрикнул: мой друг ненароком потянул за рыжие длинные волосы преступника, что, казалось, светились в ночи. Крик сподвигнул мадам Рози дать моему товарищу меж ног туфлей, а что было дальше, я уже и сам не до конца разберу. Мы смешались в огромную кучу, и каждый отбивался от других, однако недостаточно сильно, чтобы причинить весомый вред. Пистолет мне действительно не понадобился более: теперь я лишь бил по ушам всем, кто дёргал меня за рубашку. Кажется, случайно досталось и моему дорогому Шерлоку, но это сущие пустяки. Прошло еще некоторое время бесполезной бойни, когда детектив смог скоординироваться, и наконец повалить преступника на землю, наседая сверху и прижимая его плечи к камням. Мадам мне пришлось схватить за осиную талию, дабы та не ринулась на помощь водяному. Я сунул пистолет моему другу, мы отлично поняли друг друга. Сыщик приставил его к голове преступника, прокладывая начало жёсткого беспощадного расспроса.

***

«Оказалось, "водяной" был вовсе не водяным, а, скорее, "русалкой". Хрупкая рыжеволосая девушка поведала Шерлоку, что жила возле реки и ходила на плач матерей, чтобы освободить их от тяжкой ноши, при всём прикрываясь мифической тварью для пущего убеждения. Матери шли на это, дабы быть понятыми окружением, чтобы услышать утешения. Две из них смирно притворялись сумасшедшими, а одна действительно выжила из ума от горя, сорвав весь план. Наша Рози не помнила Шерлока, но слышала про его славу краем уха, и в момент психоза во сне ей причудилось, будто остальные жертвы, о которых она так же слышала слушком, привели ее к нашему сыщику, откуда взялась такая неразбериха. Тогда я подумал: "О, как же это грустно, что матерям нужно идти на лишения, чтобы их пожалели и полюбили!". Возможно, они и вовсе не хотели быть матерями, и только после потери ребенка люд не смел больше затеять разговор об их будущей беременности за праздничным столом. Мадам русалка долго отнекивалась, но в конце концов призналась, что растит всех трёх у себя, и не желает отдавать малышей. Поразительно, но Рози в тот момент не захотела отнимать у преступницы свою милую Эби. Могло показаться, ей вполне хватало факта, что она не убила своей слабостью кроху. Холмс поразил меня своей добротой и отвагой, проявленной по отношению к этим четырем дамам: он не предпринял ничего, кроме того, чтобы клятвенно пообещать дать мадам Фадригаль компромат на ее мужа, чтобы она могла в кратчайшие сроки осуществить развод. Она должна зайти за этими доказательствами послезавтра, потому сейчас Холмс работает как пчела, срываясь то в одну, то в другую сторону Лондона. Мадам Виетт мы трогать не стали. Сейчас она должна жить свою лучшую жизнь любимой жены, в чем не было ничего дурного. В этом приключении мой милый детектив потерял свой излюбленный ольсте...-» — О, черт побери, да вот же он!— донеслось с другой стороны дома. Уотсон улыбнулся, зачеркивая последнее предложение, начиная следующие, последнее. «Русалка на Бентал Грин показала мне, какое важное значение у обычного "Я тебя люблю". Я буду молиться за то, чтобы у всех дам, что я повстречал последние дни, все сложилось, покуда они этого достойны сего в полном объеме.»