Поистине странные дни

Елена сидела в своей кабинете. Белоснежные волосы были растрепанные и свисали с плеч. Ужасно хотелось пить, а руки безудержно тряслись. Она наклонилась, локти уперлись в колени, а ладони поддерживали голову. Все эмоции, который девушка хранила в себе, наконец, вылились в паническую атаку. Она так больше не могла жить. Каждый день строить из себя идеальную девушку, строго директора и холодного, безжалостного участника ордена Непростых. Ещё и эта рыжая, которая сломала то, что она строила годами, и теперь даже Нортон отвернулся от неё. Впрочем, лицом он поворачивался к ней не так часто. Хорошо. Огнева ушла из школы, но теперь Астариус просмотрел её успехи и начал задавать вопросы о то, почему она училась на нулевом круге. Одна проблема за другой накрывали её с ног до головы. В дверь кто то постучал, но Елена не ответила, тупо смотря в одну точку. Сил не было даже что бы просто привести себя в порядок. Дверь со скрипом открылась, и за ней показалось юношеское лицо. Серые пронзительные глаза уставились на Мортинову. Пепельные волосы лезли в лицо. Когда Марк, запыхавшись, бежал сюда. У него выдался двадцати минутный перерыв, и из корпуса мальчиков он спешил сюда. — Госпожа? В ответ последовала лишь тишина. Парень вошёл и закрыл за собой дверь. В голове у Елены были лишь надоедливые мысли. Ты настолько слабая, что не можешь даже взять себя в руки. Что он подумает сейчас? Что вообще люди думают о тебе? Просто бездарность. Из всего этого ступора её вывело прикосновение к плечу. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони, даже не замечая, как плакала. Убрала волосы с лица и откинулась на спинку, боясь встречаться с взглядом Марка. — Всё в порядке? Может, я могу чем - то помочь? Шмыгнув носом, девушка грустно усмехнулась и отрицательно покачала головой. Сердцебиение стало приходить в норму, и тряску в руках тоже прекратилась. — Тебе что нужно, Маркус? — Нет, Я просто пришёл проведать. Невнятно, - сказал он, садясь в соседние кресло. Ему было неловко, он сложил руки на колени и теребил пальцами край накрахмаленной рубашки. Они сидели так около часа, молча, наслаждаясь тишиной, которая вскоре стала умиротворенной, и напряжение спало. Марк налил себе любимого зеленого чая, который всегда стоял у неё в стенке за стеклом. Вместе с кофе и вином, который вопреки всему, она решилась оставить. Ещё когда он был меньше, всегда любил зеленый чай, и именно тогда он стал частью этого кабинета. Маленький Марк, оставаясь вместе с ней на работе, любил его пить со сладостями. Они, между прочем, тоже всегда стояли, будто ждали его, ведь сама Елена не любит сладкое или просто не ест. Ей он налил кофе. Две чайные ложки кофе без сахара и кипяток. От кружки отходил пар. Они будто говорили друг с другом: молчи. и очень хорошо понимали друг друга. Через час Марк ушел. У него уже начались занятия. Ему было плевать, что он опаздывал. Елена была ему больше, чем просто директор, больше чем просто опекун. Она стала для него самым родным человек. Сам парень всегда презирал девушек, считая их слабыми и эмоциональными. Когда Мортинова была совсем другой. Раньше она была другой. Когда умерла его мама, Микка Елены была буквально безэмоционально, но через неделю взяла себя руки. Эй было плохо, ведь Ляхтич была буквально единственным человек в жизни, который понимал её и знал с самого детства. Потом, когда она заставила себя заняться воспитанием трехлетнего Марка, она было чудесной. Доброй и веселой. Тогда в её глазах ещё были огненные искры. Глаза казались не холодным льдом, а летней речкой. Они часто вместе играли и смеялись. Любым занятием была прогулка в саду. Елена катала мальчика на качелях и рассказывала различные смешные истории с детства. Брала его к себе на работу и всегда находила для него занятие. Всё изменилось с приходом этой Рыже и Нортона Огнева. Именно тогда Мортинова вовсе не уделяла Марку внимания, хотя тот и не настаивал. Но всё же она стала совсем другой. Холодной, собранной. и жутко было наблюдать за этим.

***

Сейчас был день рождения у Василисы Огневы. Собрались все, даже Белка. Елена должны была подстроить нападение Астрагора, но этого делать она не стала. Она больше ничего не будет делать для него, даже если это будет стоить ей жизни. Девушка, как и все, подарила девочку подарок, а на губах играла фальшивая, приторно сладкая улыбка. Василиса ответила ей тем же. Она ещё не знала, что там за подарок, но вопреки всему, когда она открывала вместе с друзьями, приятно удивилась. Там находилось очень красивое платье мятного оттенка. Его рукава были кружевными, на талии что то вроде корсета, украшенного мелким жемчугом. Само платье струилось до самых ног, не болталось по полу. Так же там были черные перчатки по локти и сережки. Сережки тоже были необычными. Это были аккуратные капельки чистого белого золота, покрытые едва заметным тонким слоем платины. Центральную часть каждой серьги украшал крошечный, идеально обработанный бриллиант идеальной огранки, сверкавший чистейшим белым светом. Хотя серьги были небольшими, само исполнение свидетельствовало о высочайшем мастерстве мастера. После того как Елена подарила подарок, она сразу вышла на улицу и направилась к озеру. Почему то всегда она привлекало её и одновременно пугало. Остуствие девушки и то, какой подарок подарила она, заметила Белая Королева. Сама она подарила ожерелье из жемчуга, которое идеально подошёл бы к новому наряду. После того как спустя полчаса Елена не вернулась, Лисса вышла на улице. Она прошла за пределы замка и только там увидела знакомый силуэт. Девушка сидела на камне, сняв обувь и опустила ступни в прохладную воду, тем самым и подол немного намок. Вопреки своим привычкам сего не было пышно прически, а просто распущенные волосы, украшенные изысканной заколкой в виде жасмина. Вместо приторных цветом она использовала ванильные духи, которые были легкими и не привлекали особого внимания, как это было всегда. Девушка была не очень высокой, по этому всегда носила каблуки, но опять же сегодня их заменили балетки, самые простые. Единственное что осталось неизменным это шикарное платье. Лисса остановилась у неё за спиной. — Ты сегодня странная. Та лишь пожала плечами. — Я знаю, Что ты должна была сделать сегодня. Вновь тишина, прерываемая лишь редким плесом воды. — Тебя не должно касаться. Это Белка. — Всё, что касается моей дочери, касается и меня. — В любом случае Сегодня не будет ничего. — Что же заставило тебя остановиться? — Возможно человечность. Белка. Пусть девчонка хотя бы раз в жизни порадуется. — Ты самая не своя. Алкоголь, наконец, сделал своё дело? — Я не прикасалась к нему. Около недели. — Ты точно сошла с ума? Елена издала тихий смешок. Иногда приятно удивлять людей. Она знала следующий, ещё не разрешенный вопрос Лиссы. Почему же всё таки? А она и сама не знала. Просто уже устала играть злодея. Как бы она не любила Нортона, как бы не ненавидела всех, однажды это погубит её. Осознание пришло раньше смерти, но позже, чем всё можно было исправить. А может и нет? Лисса постояла ещё какое то время, а затем вернулась в замок. Множество вопросов роилось у неё в голове, но она оставила их при себе. Этим же вечером она проснулась от музыки. Нет, праздник уже давно закончилось, и это были точно не музыканты. И мелодия шла где то дальше по гостевым коридор. Сегодня гостям разрешили остаться на ночь, не смотря на ворчание Черной Королевы. Это была по истину красивая мелодия. Она слышала ей когда давно в детстве. Тогда к ним приходила некая Денщина. один раз. Лисса смутно помнила черты её лицо, но мелодию, которую на скрипке она играла вместе со своей дочерью, навсегда остались в её памятия. Сейчас же музыка была не полная словано лишь половина партии. Девушка встала и направилась на звук. Всё же было интересно, кто так красиво владеет инструментом. Приоткрыв дверь, она так и застыла. Это была Елена. Она умела, держала инструмент в руках. — Что это на тебя нашло? Сонным голосом прервала её Огнева. Мелодия прекратилась, и скрипка со Спычком сразу вернулись в футляр. — Разбудила? — Вроде того. — Извини, Просто не спалось. Ответы были холодными и сдержанными. Впрочем, как и всегда. — Что за мелодия? — Колыбельная Купера Кэннела. В детсве с матерью раньше играла. Пазл медленно сложился в голове. Ну нет, не могла же Нерейва дружить с мамой Елены. А если и да, то почему сейчас они враждую. И по чему вообще та женщина перестала приходить. Помниться с детсва она частенько приходила. Как миниму раз в месяц. — У тебя красиво получается. Нехотя заметила Лисса. — Спасибо Елена села на край кровати и выжидающе посотрела на девушку. Уйдет или остались ещё какие вопросы. — Что - то ещё? — Нет, наверное. Но, тем не менее. Огнева прошла в комнату, закрыла за собой дверь и села рядом. — Дествительно бьше пьёшь? В ответ на резкую смену темы. Мортинова приподняла бровь. — Больше нет. — С последней нашей встречи ты изменилась. Стала более надоедливой, что ли. Та улыбнулась. Улыбка вышла искренней и немного измученной. — Устала жутка. Может, ты оставишь меня в покое? — Сама сказала. Что тебе не спиться. Этим вечером они долго разговаривали. Обсуждали разные темы, от детсва до нынешней жизни. Утром они уснули вместе, словно и не было старой вражды. Лишь редкие колыкие замечания. Утром Лисса проснулась и застыла. Это Елена не пила алкоголь, а вот сама Огнева позволила себе выпить на празднике пару бокалов крепкого виски. Теперь она смотрела на Елену, что мирно спала, положив голову ей на плечо. События вчерашнего дня всплывали в её глове. Медленным движением девушка провела по её волоам и встала, высвободившись из объятий. Закрыв за собой дверь, она отправилась в свою комнату. Время было около пяти утра. Белая Королева неспеша привела себя в порядок и вышла на улицу. Она стояла на крыльце замка и смотрела в даль. Как всегда тут лил сильный дождь, а за пределами Чернолюта сияло яркое солнце. По истину странные дни.