Очередной разговор с Нортоном Огневым расставляет все точки: он никогда не любил её. Она сбегает в бар на окраине Астрограда и топит унижение в бокале за бокалом. Пьяная, промокшая под осенним ливнем, она рушится на скамейку в безлюдном сквере, потеряв желание куда-либо идти

Джон, обычно опрятный в кремовом свитере и очках, теперь сидел на коленях посреди хаоса. Его одежда была в грязи, волосы — седыми и взъерошенными, очки разбиты. Вокруг валялись пустые бутылки, обрывки фотографий пропавшего друга Линча и мусор. Слёзы текли по его лицу, пока он хрипло шептал в пустоту. — Прости... Я найду тебя, Линч. Клянусь, найду.

Тёплый плед окутывал Елену, словно ласковое объятие. Она прижалась к Нерейве, чувствуя, как дыхание женщины ровным ритмом отзывается в ее собственной груди. Голова невесомо легла на мягкую ткань рубашки Нерейвы, а та нежно провела пальцами по белой пряди волос. В комнате смешались терпкий шлейф выпитого виски и сладкий, томный аромат роз. За стеклом мир тихо менялся. Весна обещала новые начинания и яркие краски.

— Завтрак остывает, — хрипло проговорил Миракл, и его голос прозвучал чужим. — Пусть, — ответил Нортон, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — У меня есть что-то вкуснее.

Когда отличницу Катю назначают репетитором для тихого новенького Антона, оба видят в этом лишь обязанность. Но за скучными уроками они находят в друг друге неожиданное понимание. Она — не идеальная сплетница, он — не просто тихоня. От библиотеки до её комнаты их странные занятия превращаются в тихое, но крепкое взаимное притяжение.