Две стороны треугольника

Прошло ещё две недели.  Две недели, в которые каждый день начинался одним и тем же вопросом: что теперь? Фил устал. Устал от себя, от вечного анализа и тревоги. Он хотел признаться во всём — и Джоан, и Изабель. Потому что день за днём ему становилось всё тяжелее и тяжелее.  «Как это лучше сделать? Как сказать?»  Каждый вечер он репетировал слова. В голове, в машине, даже в лифте. Но всякий раз, когда воображал, как говорит это Джоан, вслух, смотря в её глаза, сердце сжималось. Он боялся реакции жены. Боялся, что сделает ей больно.  Но он уже делал больно: своим молчанием, своими чувствами к другой, своей отстранённостью.  Джоан тоже отдалилась — сама. Стала более молчаливой, проводила время одна, ходила куда-то с подругами, даже не сказав ему.  Вечерами читала или смотрела «только свой» сериал. Они больше не готовили вместе ужин.  Из их квартиры в принципе пропали смех, близость, прикосновения и долгие разговоры. Остались только дежурные вопросы и напряженная гнетущая тишина.  Наверное, так было лучше, ведь Филу самому тяжело было находиться рядом с ней и продолжать делать вид, что ничего не происходит. Он не спешил домой, задерживался, вечера проводил в компании друзей.  Но была ещё одна причина, почему он оставался на работе подольше — там была Изабель — его свет, трепет, радость. *** Офис почти опустел — компьютеры выключены, кресла пустуют, свет в коридорах гаснет по таймеру. Только два человека продолжают усердно работать — Фил и Изабель. Завтра они должны будут презентовать проект, над которым трудились последние полтора месяца.  Волнения не было. Фил не сомневался, что у них получилась блестящая работа. Возможно, лучшая в его жизни — не столько по результату, сколько по процессу: слаженному, вдохновляющему, с талантливой напарницей. На часах было уже 21:46. Он не торопился домой и его даже никто не искал — Джоан уехала на конференцию до конца недели.  Их деятельность сопровождалась непогодой за окном: дождь барабанил по стеклу, вспышки молний разрезали небо, а раскаты грома отдавались в стенах. — Ну, мы закончили, — потянулся Фил с немного усталой, но удовлетворённой улыбкой. — Поздравляю, коллега! — улыбнулась Изабель.  — Поздравлять друг друга будем завтра, когда заказчики будут аплодировать от восторга, — усмехнулся он, — но да, мы молодцы, особенно ты.  Изабель чуть склонила голову, словно отмахнулась от похвалы, но в её взгляде сверкнула радость. Снаружи снова громыхнуло — так, что задрожали рамы. Фил посмотрел в окно: — Погода ужасная. Я тебя подвезу.  — Но тебе ведь в другую сторону?  — Это не проблема. Пойдём, не хочу, чтобы ты промокла. Они выключили компьютеры, взяли вещи и спустились по лестнице на первый этаж. Никаких больше лифтов.  На улице было темно, сыро и шумно. Ливень не собирался останавливаться, только усиливался. Фил подогнал машину к самому входу, и Изабель села на заднее сиденье.  — Ты чего? — удивился он, оглядываясь.  — Ну… спереди ведь место Джоан. — Изабель, я понимаю, мы заработались и, возможно, ты не заметила, но сейчас Джоан здесь нет, — усмехнулся Фил. Она засмеялась и всё же перелезла вперёд.  Автомобиль тронулся. Несмотря на позднее время суток, на дорогах города были ужасные пробки, а каждый светофор встречал их красным светом — будто всё хотело продлить эту поездку.  Фил открыл мультимедиа.  — Включай, что хочешь, — сказал он.  — Сейчас, — ответила Изабель и начала прокручивать плейлист. — О, эта хорошая. Знаешь её? Зазвучала «Bring me to life» — та самая песня, которую они пели в караоке. — Вроде знаю, — подыграл Фил.  — Тогда не пропусти вступление снова! — Всегда будешь припоминать?  — Всегда, когда будет играть эта песня.  «Всегда… какое хорошее и многообещающее слово» Изабель начала петь, как и тогда — профессионально и красиво. Но потом стала нарочно переигрывать и театрально размахивать руками. Фил засмеялся и специально пропустил своё вступление. — Безнадёжен, — усмехнулась она и с игривым укором легонько ударила его по плечу. Фил только сейчас понял смысл этих строк. «Верни меня к жизни»  В первый же день знакомства.  Снаружи машины были мокрый город, отблески фар, мигающие вывески. А внутри — уют, музыка, разговоры, она. Хотелось просто ехать и никуда не приезжать. Фил был расслаблен, будто завтрашний день и презентация не наступят.  Будто он не находился на краю пропасти.  Сейчас, в этом моменте, он чувствовал себя по-настоящему счастливым. — А помнишь, как Никола пел на дне рождения Януша? — спросила она. — Ага, одну из тех пьяных песен с половиной слов на сербском, половиной на английском? — Именно! Я потом ещё сутки это напевала. Они рассмеялись. Настоящий, живой смех. Этот вечер не был запланированным, не был особенным по какому-то поводу, но Фил знал — он запомнит его. До мелочей. Спустя час дождь прекратился, оставив после себя прохладу и свежесть.  Машина остановилась около дома Изабель, но она не потянулась к ремню. В тишине послепесенного молчания она робко спросила: — А ты вообще хочешь домой? Он хотел спросить то же самое.  — Нет, — честно ответил Фил. — А ты? — Я тоже.  — Тогда поехали куда-нибудь? — предложил он.  — Поехали, а куда? — загорелась Изабель. — На самом деле, после 12 часов в офисе, я бы поел. — И я. Объедимся бургерами?  — Лучшее предложение за день, — с энтузиазмом сказал Фил. — В «Папу Гриль»?  Изабель удовлетворенно кивнула, и они направились в ближайший филиал. Никаких раздумий, никакой осторожности — просто радость, что они побудут вместе. Не в офисе, не в компании друзей — только он и она. Неоновая вывеска кафе отражалась в мокром асфальте, мерцала в лужах, как приглашение к ночному приключению. Внутри было людно и шумно, пахло картошкой и подгорелым мясом, где-то на фоне играла музыка. Несмотря на поздний час, здесь всё казалось бодрым и живым — как в детстве, когда родители по праздникам вели Фила в «Макдоналдс», и сердце подпрыгивало от одного этого события. Сейчас он ощущал примерно то же самое. — Я буду «Грязного Джо» и маленькую колу, — проговорила кассиру Изабель.  — Ничего не меняется, да? — улыбнулся Фил. — Тогда мне то же самое. — Это их самый вкусный бургер.  — Не поспоришь. Оплата картой, — сказал он, протягивая кредитку к терминалу. — Я потом тебе переведу, — шепотом сказала она.  — Не надо ничего переводить, ты что… считай это небольшим вознаграждением от начальника за хорошую работу, — усмехнулся он.  — Ну, тогда спасибо, мистер Шуберт!  — Всегда пожалуйста, мисс Янсонс.  Они обменялись тёплыми взглядами и улыбками.  Последний месяц они всегда называли так друг друга перед коллегами, хотя все в офисе обращались по именам. Было в этом что-то забавное и «только их». Получив заказ, они решили поесть в машине — там было уютнее. Своё пространство. Фил смотрел на Изабель, не отрываясь, будто в кафе, на парковке, в этом городе не было больше никого.   Офисная усталость растворилась, как будто её и не было. Она смеялась, глаза сияли — и он чувствовал: они оба горят этой ночью. А значит, её нельзя заканчивать. «Нужно предложить что-то, что займет много времени»  — Ты ещё не хочешь домой? — спросил он, стараясь звучать непринужденно, но в голос всё равно просочилась надежда. — Нет, — ответила Изабель и задержала на нём долгий взгляд. — А ты? «Я готов везти тебя куда угодно, лишь бы ты осталась в этой машине дольше» — Тоже нет.  — И куда мы дальше? — Я знаю одно место, оно невероятно красивое и атмосферное, уверен, даже ночью, но туда ехать около двух часов.  — Надеюсь, ты не вывезешь меня в лес и не убьешь? — сделала серьёзное лицо Изабель. — Нет, по камерам офиса потом увидят, что ты села в мою машину, так что на меня сразу падёт подозрение, — с таким же серьёзном видом сказал Фил.  Они засмеялись, и в этом смехе уже было согласие. Фил завёл двигатель, и машина направилась к выезду из Белграда. Они не спешили.  Город медленно растворялся за окнами, превращаясь в редкие фонари, вывески автозаправок и чёрные силуэты деревьев. Музыка играла негромко, как мягкий фон. Вместо неё, тишину заполнял непринужденный разговор обо всём и ни о чём.  Фил узнал, что в детстве Изабель мечтала стать археологом, потому что была влюблена в Лару Крофт, а сама Изабель удивилась, узнав, что Фил в пятом классе пел в школьном хоре и однажды потерял сознание прямо на сцене. Они спорили о «Звёздных войнах», обсуждали факультеты в Хогвартсе и дружно сошлись на том, что Гермиона и Рон — так себе пара. Он не вспоминал и не думал ни о чём. Была только эта ночь, дорога и она рядом. *** Два часа в пути пролетели незаметно. BMW Фила мягко свернуло с трассы на лесную дорогу. — Всё-таки ты привёз меня в лес, — усмехнулась Изабель, оглядываясь по сторонам. — Это не конечная точка, нам чуть дальше, — ответил он, вглядываясь в размытую дождём тропинку. Но дальше дорога стала грязной и скользкой из-за недавнего дождя. Колёса начали вязнуть, и Филу пришлось остановить машину. — Прогуляемся немного? — спросил он. — Конечно. Они вышли из машины и вдохнули свежий хвойный воздух. Он наполнял лёгкие и освобождал голову.  Лес вокруг был тёмным, но не страшным — скорее, глубоким и живым. Тишину вокруг нарушали только редкие капли дождя, стекающие с веток сосен.  Изабель была одета совсем не по погоде: короткая юбка, легкая блузка и высокие каблуки. Фил снял свой пиджак и накинул ей на плечи, оставшись в одной рубашке. — Ты же замерзнешь, — возразила она.  — Не переживай, главное, чтобы ты не замёрзла, — ласково произнёс Фил. — Спасибо, — смущенно поблагодарила Изабель, просовывая руки в большие рукава. Дальше дорога стала ещё хуже, распутица мешала идти, и её каблуки вязли в грязи.  — Знала бы о таком приключении заранее — забежала домой за  кроссовками, — с лёгкой иронией сказала Изабель.  Как и с пиджаком — не задумываясь, Фил наклонился и аккуратно поднял её на руки.  Изабель слегка ахнула от удивления, но не стала сопротивляться. — Прости, что не спросил разрешения. Если бы стал — мы бы уже возвращались к машине, — усмехнулся он. — В таком случае — правильно сделал, — почти прошептала она ему на ухо. Изабель обвила его шею руками и прижалась ближе — тёплая, хрупкая. Он чувствовал пленительный запах её кожи и парфюма, и как её волосы мягко касаются его щеки. Она впервые была так близко. Фил шёл медленно, и с каждым шагом он всё сильнее понимал, как много в нём сейчас переплетено — желание, забота, нежность. Впереди показался безлюдный берег реки, а за ним — горы, укутанные густой листвой. Невысокие, но удивительно живые и красивые. Полная луна, окруженная рассыпанными звёздами, освящала всё вокруг — словно кто-то специально развернул перед ними эту картину. На берегу стояли лавочки под навесом, не тронутые дождём.  Фил бережно опустил Изабель на одну из них и сел рядом. — Можно я сниму эти дурацкие босоножки? — спросила она, расстегивая ремешок, — они так натерли мне ноги.  — Почему ты спрашиваешь? Тебе можно всё, — ответил Фил, задерживая взгляд на её голых ногах. — А у тебя ещё остались сигареты?  — Да, только здесь немного. Он наклонился к Изабель, достал из кармана своего пиджака почти пустую пачку и протянул ей.  — Это мы столько выкурили за три дня? — удивилась она. — Меньше нужно было выходить на перекуры, — усмехнулся Фил. Они закурили. Атмосфера было поистине волшебной: тишина, отдалённый плеск воды, холодный ночной воздух. Всё дышало покоем. — Я чувствую себя такой живой сейчас, — тихо призналась Изабель, — я никогда не ездила вот так — в ночь, без плана. Тем более, в такое прекрасное место. — Тебе понравилось? — с замираем сердца спросил он.  — Очень. В такие спонтанные моменты понимаешь, как хороша жизнь…  — Согласен.  Вот оно. В самое сердце.  Он смотрел на неё и думал, что мог бы остаться в этом моменте навсегда. «Вот бы эта ночь не кончалась»  — Нам, кстати, завтра с утра проект защищать, — напомнила Изабель с усмешкой. — Может, прогуляем? — с ленивой улыбкой предложил Фил. — Я-то могу, я там буду просто сидеть и кивать, а ты руководитель. — Блин, так уж и быть, пойду, — засмеялся он и замолчал ненадолго. — Ты не замерзла?  — Немного… но я не хочу уходить. Ещё не хочу домой, — с надеждой посмотрела она, будто ждала, что он предложит что-то ещё.  — Скоро будет рассвет, — сказал Фил, глядя на часы. — Давай заедем на заправку — кофе, перекус, и встретим его, как положено. И согреемся.  — Давай! — обрадовалась Изабель. Они вернулись к машине и снова поехали — медленно, по пустому ночному шоссе. Удивительно, но спать не хотелось.  *** Обратный путь был таким же тёплым и уютным, как и всё, что происходило между ними за последние шесть часов. Ночь понемногу отступала. Небо на востоке светлело — сначала едва заметно, потом увереннее, серо-синие оттенки вытесняли плотную тьму. Туман низко стелился вдоль обочин, на траве, между редкими кустами. Впереди показалась заправка, светившаяся на фоне этой полусветлой тишины как остров — одинокий, но уютный. Фил подъехал к каменному ограждению, припарковался и заглушил мотор. — Ты что-нибудь хочешь? — спросил он, повернувшись к ней. — Только кофе и хот-дог, — ответила Изабель и потянулась к дверце. — Я пока выйду, подышу.  Он зашёл в пустой магазин. Тихая музыка играла в динамиках, дежурный кассир зевал за стойкой. Фил взял два кофе, два хот-дога, а потом задержался у одной из стоек: вспомнил про её натёртые ноги — взял пластырь и влажные салфетки. Просто потому что забота о ней теперь рождалась сама собой. Забрав покупки, он вышел на улицу и замер.  Изабель сидела на низком каменном ограждении возле припаркованной машины — босая, кутаясь в его объёмный пиджак, словно в плед. Ветер мягко трепал её волосы. Она казалась уставшей, немного потерянной, но в этом был странный, почти щемящий уют. Она не смотрела в его сторону, и Фил позволил себе остановиться. Просто посмотреть, запомнить каждую деталь. Он знал — этот момент больше не повторится, и не хотел, чтобы он прошёл впустую. Он медленно подошёл ближе и протянул ей кофе в одну руку, хот-дог — в другую. — Спасибо, — сказала она с тёплой, немного сонной улыбкой, — это ещё одно вознаграждение от начальника?  — Это от друга. А ещё я купил пластырь и влажные салфетки, — добавил он, показывая. — О, отлично. Спасибо! — Ты позволишь? — Что? — растерянно спросила Изабель. Но он уже опустился перед ней на корточки. Спокойно, почти буднично — но в этом спокойствии чувствовалась особая бережность — он взял её ступню в ладони. Маленькую, изящную, казавшуюся в его руке почти невесомой.  Изабель замерла. Не отпрянула, не пошевелилась. Только замолчала — как будто перестала дышать. Он аккуратно провёл салфеткой по ссадинам, едва касаясь. От влажного прикосновения её кожа задрожала, и у него перехватило дыхание. «Мягкая… такая мягкая кожа» Он взял пластырь, распечатал его и медленно наклеил поверх ссадины. Движение вышло почти интимным — как поцелуй. Фил не поднимал глаз. Боялся, что если посмотрит на неё сейчас, если встретится с её взглядом, то не сможет остановиться. — Всё, — сказал он наконец. Голос прозвучал хрипло, сдавленно. — У тебя всегда с собой столько доверия? — спросил он, чтобы хоть как-то разрядить напряжение. — Нет, — тихо сказала она. — Сегодня вообще какая-то особенная ночь: я хожу босиком, не сплю уже почти сутки, позволяю мужчине трогать мои ноги. — Ещё и носишь чужой пиджак, — усмехнулся он. — Да, — она провела пальцами по рукаву. — Забери его, если хочешь…  — Не хочу, он тебе идёт. Они сидели в тишине и пили кофе. За их спинами рождался рассвет — такой чистый и светлый. Он мягко касался волос Изабель и подсвечивал её кожу тёплым золотом. Впервые за всю ночь Фил не смотрел на неё. Потому что смотреть на неё было уже невозможно без желания дотронуться.  — Фил, — вдруг нежно произнесла она, не глядя на него. — Когда мы перестанем делать вид, что ничего не происходит?.. Он поднял взгляд — и замер. Сердце застучало быстрее. Фил столько раз репетировал это признание в голове, столько раз представлял, как скажет. Но сейчас не мог вымолвить ни слова. Изабель продолжила, почти шёпотом: — Ты заботишься. Ты поддерживаешь. Ты рядом… Но у тебя есть Джоан, — с горечью добавила она. Он отвернулся, а потом так же тихо сказал:  — Знаешь, иногда я думал, что самое честное, что мы можем сделать — это просто… не касаться. Ни словами, ни телом. Но, чёрт побери, — он выдохнул, снова посмотрел на её босые ноги и добавил: — Я не всегда хороший человек. — Ты не обязан быть хорошим, Фил, будь честным. Со мной, с собой, с ней. Я понимаю, это тяжело, но это важно… для нас троих. Она посмотрела прямо на него, не отводя взгляда:  — Чего ты хочешь на самом деле?  И тогда Фил сделал то, чего действительно хотел — приблизился к её лицу. Мягко, как будто боялся спугнуть, разрушить хрупкий момент. Его взгляд метнулся к её глазам — он искал в них разрешение, тень сомнения, но нашёл только тепло и ожидание. Фил склонился и осторожно коснулся губами её губ. Лёгкий, почти неуловимый поцелуй, как вдох перед признанием. Его сердце гулко ударило.  Она ответила нежно, доверчиво.  И всё исчезло.  Звуки, пространство, время — будто мир замер, позволяя им остаться только вдвоём, в этом тепле, в этом соприкосновении. Фил провёл пальцами по её щеке, обрисовал линию скулы — и вернулся к её губам, теперь чуть настойчивее. Поцелуй стал глубже, насыщеннее. В нём не было торопливости, только жадное, сдержанное слишком долго желание. Он прижался к ней ближе, его ладонь скользнула по линии шеи, большой палец коснулся мочки уха.  Всё внутри вибрировало. Страсть, захватывая всё внутри, пробуждалась в нём не вспышкой, а огнём, который уже давно тлел и теперь вырвался наружу. Изабель прижалась к нему, её рука легла на его грудь и крепко сжала ворот рубашки, как будто хотела удержаться, не отпускать. Он обнял её за талию, потянул к себе, и их тела соприкоснулись — плотно, естественно, как части одного целого. Поцелуй стал более жадным. Их дыхание сбилось, сливаясь в одном ритме. Его язык нашёл её — неуверенно вначале, потом всё смелее, сильнее. Это не был порыв — это была неизбежность. То, что не могло не случиться. Фил не хотел никого так сильно, как хотел её. Даже не физически — всем собой, каждой нервной клеткой. Изабель немного откинулась назад, утягивая его за собой, всё ещё не разрывая поцелуя. Он последовал за ней, и губы скользнули по щеке к шее. Запах её кожи наполнил лёгкие — ореховая сладость парфюма и мятные сигареты, вызывая новую волну возбуждения. Она запустила пальцы в его волосы, тихо застонала, и тут в его голове раздался щелчок.  Нет.  Не надо.  Ты возненавидишь себя.  Фил оторвался от неё так же неожиданно, как поцеловал — и сразу пожалел. Воздуха стало мало, будто он нырнул с головой в ледяную воду. Он жаждал Изабель. До дрожи в пальцах. Но одновременно всё внутри кричало: «Ты предаёшь». — Прости меня, — прошептал он.  Всё кипело внутри, дыхание было глубоким и частым, а сердце колотилось с сумасшедшей скоростью. Он смотрел на Изабель, не в силах поверить, что сам только что отказался от неё, от этого момента, от её тепла. Она растерянно посмотрела на него, всё ещё тяжело дыша.  — Я не могу… — почти взмолил он, прижавшись головой к ее лбу, — всё это так неправильно, Изабель! Это я во всем виноват… у меня есть Джоан и она любит меня… — А ты? Ты её любишь? Он с трудом посмотрел в глаза, вздохнул и сказал:  — Я люблю её… но не как женщину, скорее, как родного человека. Возможно, она самая светлая из всех людей, которых я когда-либо встречал… и она точно не заслужила такого ужасного мужа, как я. Не заслужила, чтобы её предали. Фил отстранился и закрыл лицо руками. Как будто он находился на краю обрыва: шаг назад — Джоан — безопасное, стабильное и привычное, Изабель — это сброситься вниз. Потерять огромную часть его жизни — семью.  Он посмотрел на Изабель и заметил, как её глаза наполнились слезами. Ему стало безумно больно от этого.  — Ясно, — её голос дрожал. — Я понимаю, Фил, рутина, всё приелось, а тут — появилась новая девчонка в компании, вся такая весёлая и лёгкая. Но я — всего лишь ошибка женатого мужчины… случайная связь, которую хочется скрыть.  — Нет! — воскликнул он и взял её за руки. — Ты не случайная связь и не ошибка! Ты то, о чём я даже не смел мечтать… я влюбился в тебя. И ты нужна мне, Изабель! Но я не могу так просто бросить всё. Мы с Джоан очень долго вместе, мы пережили много всего и… я признаю, что мне тяжело уйти. Я даже не помню, как я жил до неё. Как мне вырвать из себя всё, что мы строили… даже если внутри всё тянется к тебе. Изабель молчала, а затем, после продолжительной паузы, твёрдо сказала:  — Тогда сначала разберись в себе, Фил. В своих отношениях с Джоан, в своих желаниях. Если нужно, я даже дам тебе время, но совсем немного. Захочешь — останешься с женой, но… если захочешь быть со мной — и только со мной, осознанно, не просто повинуясь страсти и случайным порывам, то я дам тебе этот шанс, — она отвернулась от него и тихо добавила, — не открывай новую дверь, пока не закрыл другую, — перевела взгляд на него, — и да, теперь я хочу домой. Она сняла пиджак и резко отдала Филу. Босиком прошла по мокрому асфальту, села в машину на заднее сиденье и громко закрыла дверь.  Он легонько сжал пальцами рукав. У него в голове не было никаких мыслей, будто все потеряло смысл и внутри осталась лишь звенящая пустота.