Любой ценой

      Утром Тимка вскочил, как ошпаренный, даже не одеваясь, собравшись по скорому развести огонь и приготовить завтрак. Перелез через оба мирно посапывающих голых тела и выскочил из палатки с пунцовым лицом.       Вчера ночью пьяный Ваня ввалился к ним. Мол, ему одному холодно, пустите, ребята, погреться. Тимка с Валей вздохнули с облегчением, что успели закончить свои дела, и согласились. Ваня залез между ними и, глупо хихикая над тем, что они оба спят нагишом, разделся и сам. Валька накинул на всех троих одно одеяло, повернулся на бок и прижался спиной к нему.       – Грейся, та-ак уж и быть, – проворчал он, позёвывая.       Тимка вздохнул и последовал его примеру, привалившись к голому Ваньке с другого боку.       – Спокойной ночи, Ваня, – тихонько проговорил он и закрыл глаза.       Ваня полежал молча несколько минут и немного напряжённо тихо поинтересовался:       – И что, вы даже не будете приставать?       Тимка только фыркнул, натягивая одеяло босыми ногами, а Валёк коротко ответил:       – Спать хочу.       И захрапел, не обращая внимания на то, что Ванька тоже повернулся на бок и обнял, прижавшись грудью к его спине. Тимка слегка недовольно хмыкнул, перевернулся на другой бок и скинул Ванькину руку с Валькиного бедра.       – Прекрати, – шепнул он тихо на ухо Ваньке. – Дай ему отдохнуть.       И когда тот неуверенно убрал руку за спину и едва коснулся Тимкиного паха, слегка рассердился и чуть ли не в голос сказал:       – Перестань!       Ваня икнул, вытянул руки вдоль тела и пожаловался неизвестно кому с тоской:       – Ну вот, опять облом! Что ж мне так не везёт? Ни с кем, ни с парнями, ни с девками!       Тимка с лëгким раскаяньем погладил его по плечу и прошептал:       – Ты ошибся, Вань. Мы не педики. Мы просто любим друг друга.       Ванька в ответ прошипел:       – А Ирка тогда вам зачем?       Тима помолчал и неловко ляпнул:       – А она любит нас.       Он покраснел, вспомнив, как наутро, после того как Ирка от них ушла, орал на Валю:       – Так нельзя! Мы должны перед ней извиниться! А то получится, что мы ею просто попользовались, да ещё и недовольны остались!       Валя пытался его успокоить, старательно обнимая и молча зацеловывая. Но Тимка не унимался:       – Валя, Валечка, ты же честный, хороший, добрый! Неужели тебе не стыдно, как мне? Ты прости, но я так не могу! Ты что, правда, не понял ещё, что с людьми так нельзя?       Валя отпустил его, насупился и отвернулся.       – Ты прав, это была дурацкая идея, – нехотя признал он. – Но моя. Мне и надо извиняться перед Ирой.       Тимка поцеловал его в затылок и пробормотал:       – Ну, я же с тобой согласился! Значит, мы оба хороши!       Извиняться решили вместе, и не только одними словами. А устроили праздник всем и дождались, пока остальные разойдутся, чтобы остаться с нею наедине.       Тогда Тимка сказал виновато:       – Прости. Хочешь, я на колени встану?       А Валька эхом за ним повторил:       – Извини нас, мы не подумали о тебе.       При этом они не держались за руки, не обнимались и даже старались не смотреть друг на друга, будто нашкодившие школьники перед завучем. Ирка выслушала их обоих и вдруг неожиданно грустно усмехнулась:       – Всё с вами понятно, – проговорила она. И добавила, чуть ли не через силу:       – Знаете, а теперь я сама хочу с вами дружить.       Вадька с Тимкой переглянулись искоса и кивнули один другому. И поцеловали Ирку с обеих сторон, не заботясь о том, что испачкают гримом.       Слоник и жираф. Отличная парочка, правда? Ну чего им ещë не хватает для полного счастья? Наверное, Ирка подумала, что еë. И чем они думали оба, она не спросила. А Валька хотел, что Тимка был счастлив любою ценой.       Тима добежал до воды и умылся ею – обжигающе-ледяной и свинцово-серой. Сегодня с утра всё небо было затянуто тучами, а с моря дул слишком свежий ветерок. Тим поболтал ногами в воде, пока у него чуть не свело ступни, а вся кожа не покрылась мурашками размером с зерно. И с громким криком побежал вдоль берега разгонять чаек. Прямо так, голышом, как и вылез из палатки, чувствуя, как мошонка от холода сразу втянулась вовнутрь.       А внутри у него плясала горячая радость: он любит только Вальку, и он ему не изменил! Не переспал с другим парнем, хотя и мог. И наверное, Валя даже ему ничего не сказал бы… Но нет, Тимка был просто счастлив, что он ничего такого не сделал.       Он остановился, раскинул руки и во весь голос заорал:       – Я люблю-у-у-у! – и замер, услышав со всех сторон хлопанье крыльев. Глупые птицы бросились прочь, кто куда. Тимкино сердце заколотилось так, будто готово было выскочить из его груди и кинуться вслед за ними вдогонку. Тимка запрокинул голову и зажмурился, ловя этот миг полёта в своём воображении, а потом открыл глаза и засмеялся.       И побежал обратно, собирая по пути сухие деревяшки и почти не чувствуя под собою ног. Надо приготовить завтрак для любимого и для друга. Потому что с Ваней он теперь мог бы спокойно дружить.       Как с Иркой. Как с кем угодно ещё. А любить и жить он будет с одним только Валей. Потому что другого такого парня на свете нет.