Искры в темноте

      Пожалуй, первые вылазки можно назвать неудачными. То деревню пролетела в потёмках, то народу особо не было и из разговоров удалось лишь узнать, кому жена изменяет, а у кого та же жена прячет бутылку.       В общем, информативность от задумки оказалась околонулевой. Инесса честно старалась не унывать, но уныние медленно и верно отвоёвывало рубежи, заставляя повесить клюв. Так что, оставив на какое-то время деревню в покое, она сосредоточилась на других задачах по улучшению личного комфорта.       И первое, чем Инесса решила занять свободное время, стало оттачивание стратегически важного умения взлетать с места. В горах всё было просто, с обрыва прыгнул и полетел. С разгона тоже неплохо получалось это делать, а вот с места… Мягко говоря не комильфо.       К тому же, следовало наконец признать, что она определённо не в родном мире. Ихтиандры, которые встречались едва ли не в каждой луже, были тому подтверждением. Тем более, не только они вызывали вопросы.       Например, местные собаки. Радикально облысевшие, имеющие определённое сходство человеком, покрытые язвами… Брр, перья дыбом вставали от одного воспоминания. К тому же, не слишком умные и жутко воняющие. Встретила она их на погосте. Там рядом было крайне удобное поле для взлёта и посадки. Если не повезёт, она наверняка встретит что-нибудь ещё более мерзкое, если полетает по миру.       Тем более, для местных вся эта живность была привычной и знакомой. Сама видела, как пара деревенских отбивалась вилами от ихтиандра у ручья. И удивлёнными или напуганными они при этом не выглядели.       И если Инесса правильно истолковала их крики, то ихтиандров тут именовали утопцами. Забавное слово, «утопец». Интересно, они действительно от утопленников произошли или их из-за среды обитания так назвал какой-то местный юморист, а остальные подхватили?       Впрочем, это тоже неплохо разъясняло Инессе её ошибку. Если тут всё вокруг пытается тебя сожрать, не удивительно, что от неё предпочли избавиться превентивно. Но всё равно обидно, могли бы и разобраться хоть немного, а потом уже топоры и оглобли в ход пускать.       Левая лапа неприятно зачесалась, напоминая о заживших ранах. Почесав конечность клювом, она забралась в свою нору, устраиваясь на подстилке из соломы. Селяне выставили снопы в поле, а она честно спёрла пару штук и совершенно об этом не жалела.       Вообще, будучи человеком логичным и последовательным, Инесса справедливо полагала, что ответы на вопросы «как?» и «для чего?» дадут ей понимание, как всё исправить и вернуться домой. Ведь если верить всей той белиберде о попаданцах, они обычно попадают в другой мир ради какой-то великой цели, достичь которую местные не могут по ряду причин.       Какая цель может быть у неё? Неясно, непонятно. И вдвойне непонятно, как она должна что-то делать, будучи динозавром. У неё же лапки, причём куриные, какое спасение мира?       Покрутив все свои мысли на этот счёт и так, и эдак, Инесса махнула на всё крылом. Если у неё есть Цель, она её найдёт. А если нет… Ну, не будем о грустном.       Поворошив лапами подстилку, она выбралась из своего укрытия, втягивая носом воздух. Смеркалось, а значит, скоро нужно выдвигаться в сторону деревни, благо маршрут Инесса за пару ходок выучила. К тому же, сегодня у местных должно быть воскресенье, а значит и сидеть в пивнушке будут долго.       В какой-то степени, удача ей улыбнулась. Ночь выдалась тёмной, пасмурной, что неплохо скрывало её от посторонних глаз. Но эта же темнота играла и против неё, так как тушка по всем признакам была хищником дневным, и в темноте Инесса видела не лучше, чем в своей бытности человеком.       Людей на улице не было. Иногда мелькали силуэты на фоне открываемых дверей, но в основном все уже разбрелись кто куда. Покружив ещё полчаса для надёжности, Инесса пошла на посадку, выбрав отдалённое поле. Лучше пешком пройдётся, чем впотьмах что-то снесёт и испортит собственный план.       Подле бара несло чем-то кислым и сивухой, отчего приходилось сдерживать желание чихнуть. Зверь внутри неё ворчал, желая убраться как можно дальше отсюда, но Инесса заставила его умолкнуть. Ей необходимо понимание местных реалий.       Обойдя заведение, она улеглась под стену, выходящую к лесу. Там и заросли кустов были, и трава высокая, самое то для маскировки. К тому же, стена эта выходила к лесу, а учитывая местную фауну, вряд ли кто-то пойдёт в лес ночью.       «Пожалуйста, народ, хоть слово или какой намёк на местную географию, очень надо», — мысленно обратилась к посетителям Инесса, обращаясь в слух.       Сперва ничего интересного не было. Слышался смех, стук кружек, которыми словно нарочно били по столам. Кто-то орал про неправильный подсчёт очков. Видимо, тут не только пили, но и играли.       Обсуждали посевы, произвол людей некого барона, мелькали в разговоре и некие чёрные, от которых жизни не будет. Видимо, с толерантностью тут было не очень, ибо поминали их исключительно в негативном ключе.       — Говорят, недалеко от Тодераса видели грифона, здоровенный, что жуть! Такого страха навела скотина, что за ведьмаком послали, — звучно заговорил один из посетителей.       Инесса сразу навострила уши. Вдруг описание сейчас дадут на существо, глядишь и себя узнает. Она так ведь и не разобралась, что она такое. Да и вообще, надо понимать, с чем можно столкнуться.       — У меня, — продолжил тот же голос, — там сестра живёт, так с парнишкой новости передала, со старшим. Сидят теперь по хатам, носа не высунуть, в поле работать некому.       — А что, многих тварь задрать успела?       — Да вроде пару коров, из людей никого, — помолчал рассказчик, — но то было неделю назад, за это время много чего могло случиться.       — Много чего, — согласился с ним собеседник, — пока найдут ведьмака, пока сговорятся за цену… Эй, налей ещё пива!       «Отлично, есть деревня или же город Тодерас, в котором она не была, но в котором живёт что-то опасное. Ещё бы знать, где это, чтоб туда не лезть. И что за ведьмаки такие?»       — Тьфу ты, мутанты проклятые, — сплюнул, судя по звукам, мужик, — как девок портить, так они тут как тут, а как погань какую завалить, так поди их отыщи.       «Какие ещё мутанты? Мы так не договаривались! Хотя, было бы всё так плохо, не стали бы его искать, ведьмака этого. Наверное».       — Твоя правда. Может енто, партейку в гвинт?       Что за гвинт такой Инесса не знала, но даже обмен любезностями за игрой был бальзамом на душу. Она наконец-то слышала живую, людскую речь, снова ощущая себя человеком. Душу бы продала за радио в норе, только никто не спешил предлагать столь выгодную сделку.       Остальные разговоры особого интереса не представляли. Люди обсуждали урожай, семейные неурядицы. Кто-то просил повторить заказ, кто-то наоборот перепил, судя по недовольным воплям. Видимо, время было позднее, так что народ слишком не засиживался.       Дождавшись, пока селяне разойдутся, Инесса отошла от поселения, взмывая в ночное небо. Жизнь уже не казалась такой плохой и отвратительной, начиная в чём-то даже нравиться ей. Небо, например, очень красивое и звёзды яркие. В родном Воронеже таких не увидишь.       На следующий день, она выбралась на свет со вполне себе хорошим настроением. Птички пели, жизнь удалась и всё такое. Сегодня Инесса так же собиралась заняться подслушиванием, ибо польза от этого была. Да даже если не полезное что скажут, главное слышать хоть что-то. Она истосковалась по банальному общению.       К тому же, стоило сделать одну полезную вещь. Для этого пришлось слегка расширить собственную нору, благо когти легко разрывали корни и выкапывали землю. Теперь у неё была относительно ровная площадка, где Инесса начала схематично зарисовывать увиденные населённые пункты, дороги, в общем всё, что помнила. Раз уж нет карты, придётся делать её самой.       Осмотрев дело лап своих, Инесса с чувством выполненного долга покинула убежище, прикидывая, куда бы слетать сегодня. Голод, увы, никто не отменял. На охоту пришлось лететь сильно дальше обычного. Трогать стада домашних животных не позволяли совесть и религия, а выловить кого-то в лесу не давали деревья. Вот и пришлось изгаляться и искать просеку с оленями.       Пикировать оказалось страшно. Обычно ни к месту проявляющее себя звериное «я» молчало, как белорусский партизан, заставляя Инессу разбираться с проблемой самостоятельно.       В общем и целом, обучение можно было назвать успешным, пусть и с оговорками на неудачи. Голодной не осталась и на том спасибо. Ну а что оставила энную часть перьев на ветках, так это мелочи.       Повторив манёвр пару раз в холостую, Инесса поймала себя на мысли, что ей даже нравится. Как на аттракционе, ветер свистит, сердце стучит, ух! Главное не увлекаться, а то можно что-нибудь себе оторвать или сломать.       Стоило сумеркам сгуститься над деревней, как Инесса тут же заняла свою шпионскую позицию под стенкой. В принципе, особо нового ничего не было, всё те же разговоры и перемывание костей соседям.       Какой-то мужик, звонко хлопнув деньгами по столу, потребовал налить ему реданской желудёвой. Инесса тут же подобралась. Пустая надежда, что ей послышалась и сейчас она услышит правильный, по её скромному мнению вариант, зашевелилась внутри.       «Она ведь рязанская желудёвая, а не какая-то там реданская, правильно же? — мысленно обращалась она к бармену, — ну скажи ему».       Но местный бармен лишь повторил уже услышанное название, ставя бутылку на стол. Ей непреодолимо хотелось заглянуть в окно, чтобы посмотреть этому обломщику в глаза, но Инесса решила не рисковать. Если её кто увидит, снова придётся менять место жизни. Да и кидаться опять начнут, ну его.       — Говорят, Кровавый Барон набирает мужичьё во Вронницы, мол дружину расширять надобно, — басовито заявил любитель желудей, — днём объявление повесили солдаты.       «Какую-такую дружину? Ну-ка, давай подробнее, дорогой».       — И что, хочешь попробовать?       За гулом прочих голосов и спорами игроков слышно было плохо. Оглядевшись, Инесса на полусогнутых лапах тихонько начала обходить таверну, дабы послушать разговор с более удобной позиции. Часть разговора она пропустила, как и появление нового участника, но всё равно было полезно погреть уши.       — Так во Вронницы и прислугу зовут. Дочь моя, Малишка, судомойкой туда нанялась давеча, — вещал сварливый женский голос, — боязно мне только за неё, мужичья-то в замке полным-полно.       — Зато платят всяко лучше, чем тут в поле корячиться за пару крон, — не согласился с ней обладатель баса.       — Так кто ж тебя в дружину-то возьмёт, — подал голос второй мужичок.       — Возьмут, там сейчас всех набирают, — уверенно не согласился первый.       — Ох чую я, нагрянут к нам чёрные, как пить дать, — вклинилась та же женщина.       — А ну цыц, старая, не каркай! — Прикрикнули на неё.       Инесса же крепко задумалась. Местная география была странной, но хоть какое-то представление о мире стало вырисовываться. Раз в некие Вронницы набирают сотрудников, значит это либо большое предприятие, либо город.       «К тому же, тут есть какая-то доска с объявлениями, с которой будет не лишним ознакомиться».       Она так сильно ушла в мысли, что пропустила хлопок двери практически перед носом. Запах лука и алкоголя, вперемешку с запахом пота, заставлял глаза слезиться. Пошатывающийся выпивоха вывалился из таверны, напевая про каких-то девиц, не шибко тяжёлого поведения. И лишь чудом не посмотрел в её сторону.       Чертыхнувшись, Инесса отползла обратно за безопасную стену. Спасибо, что мужик кустики полить не решил, в которых она сидела.       Улетать сразу она в этот раз не стала. Дождалась, пока всё стихнет и лишь после ступила на территорию поселения. Таверна стояла в некотором отдалении от общих домов, так что пришлось немного пройтись.       И первой проблемой стали собаки. Стоило только попасть в поле их зрения, как местные Тузики залились визгливым лаем, оповещая о ней всю округу.       — Да заткнитесь вы! — тихо заклекотала Инесса. Желание разорвать животных было велико, но вины в поднятом шуме за ними не было. Они просто охраняли хозяев, как и полагалось собакам.       — Да заткнулись, бля! — Вторил ей какой-то мужик, громко хлопнув дверью. И ещё неясно было, кто больше испугался: она или собаки.       Правда, основной вопрос оставался открытым. Как могла выглядеть доска объявлений в средние века? Удивительно, но как доска объявлений. Искомое обнаружилось в условной середине деревни. Крупный щит, сколоченный из досок, с прибитыми к нему всем, чем только можно.       Как бы Инесса не щурилась, рассмотреть что-либо в темноте не представлялось возможным. Поэтому, был принят к исполнению план «б», в котором она просто отрывала клювом объявления, складывая добычу стопкой у ног. Благо, приделаны объявления были на гвоздики, а не клей.       Возвращаться с клювом, полным плесневелой бумаги, было то ещё удовольствие. И чего она раньше не додумалась эту доску поискать?       Рухнув у входа в свою нору, Инесса зашла внутрь, тут же раскладывая промокшие от слюны бумажки на просушку. Усевшись над ними, как Кощей над златом, она сама не заметила, как провалилась в сон.       Утро же принесло новые открытия. Во-первых, местная грамота выглядела странной, мягко говоря. Не как какая-нибудь арабская вязь, но не сильно далеко от неё. Во-вторых, не смотря на все сложности данных каракуль, написанное она понимала. Инесса понятия не имела, как это работает, но жаловаться не собиралась.       Содержательность записок оказалась довольно посредственной, но помогала понять здешние правила и реалии. Реалии, от которых перья на загривке вставали дыбом.       «Я накормила своих голодных детей блинами из желудёвой муки. Уже три дня они лежат и не могут встать, живот у них скрутило, они только рвут и плачут. Если знаете, как им помочь, зайдите в мою избу. Отблагодарить нечем, кроме как тёплым словом и молитвой.

— Вислава».

      «Ну охренеть тут медицина и уровень жизни, врача ищут через объявление. А она ещё на долгие очереди в поликлинике жаловалась».       Неизвестных детей и Виславу было жалко. Только что она могла сделать? Разве что посочувствовать. Никакого врачебного образования у неё было, а если бы и было… Кто её, динозариную страховидлу, к детям пустит?       Закрыв глаза, Инесса мысленно сосчитала до десяти. Нельзя помочь всем в мире, как бы не было жалко этих детей, она может только навредить. Выдохнув, Инесса потянулась за следующим объявлением.       Требования отдать скотину в те же Вронницы, набор солдат и персонала (слугами людей язык называть не поворачивался). Ничего нового, это она уже знала из подслушанных разговоров. Самым информативным оказался последний листок.       «Ищу проводника, который проведёт меня с семьёй на ту сторону Понтара. Нас пятеро: я, жена и трое детей, меньшему два года, но он тихий, не кричит, солдатам не выдаст. Я не богат, но отдам всё, что имею, а если нужно, ещё одолжу или отработаю. Сделаю всё, только бы выбраться из Велена. Помогите, люди добрые.

— Радост»

      Где находится этот Понтар она не знала, но поняла две вещи: война уже шла, и женщина из таверны была права, так как фронт может двинуться в любую сторону, а второе заключалось в недалёком уме беглеца.       «Серьёзно? Вешать такое объявление рядом с бумагой от солдат, где ведут набор в армию? — хотелось ударить рукой по лицу, но не было ни лица, ни руки».       Собрав в кучку свои трофеи, Инесса отнесла их в дальнюю часть пещеры, для надёжности придавив камнем. Такое себе чтиво, но лучше, чем вообще ничего.       Есть не хотелось, так что на охоту Инесса не полетела. Как показала практика, ей достаточно раз в неделю плотно поесть, чтобы не чувствовать голода. Удобно, как ни крути.       «Итак, что у меня есть, — начала рассуждать она, неспешно нарезая круги по полянке, — есть некий Понтар, который по ряду признаков река и местный райцентр, который Вронницы. Понтар является границей фронта, раз через него нужно миновать блокпосты с солдатами. Паршиво».       В принципе, проблем с преодолением границ Инесса не видела. Она умеет летать, а ПВО, судя по уровню местной жизни, изобретут ещё не скоро. Намного важнее был вопрос, куда ей лететь.       «Сами по себе местные не сильно опасны, если к ним не подходить, — продолжила рассуждения Инесса, — солдаты могут быть опаснее. Но опять же, тут главное не нарываться. Ещё она услышала забавное слово «ведьмак», которого вроде как зовут для борьбы с грифонами. Только грифон ли она? И только ли грифонов эти ведьмаки убивают?»       Катастрофически не хватало информации. Логично, что от войны нужно убираться подальше. Только вот как понять, кто с кем воюет и где те, кто живёт мирно?       На самом деле, вся эта ситуация начала её раздражать. Собирать знания по крупицам, в надежде на то, что кто-нибудь где-нибудь скажет нужные слова было выматывающим и неблагодарным делом. Но иного выхода пока не находилось.       И нехорошая мысль о поимке местного, с дальнейшим допросом, начиналась казаться всё более правильной. Гуманизм-гуманизмом, но жить-то хочется! И желательно жить хорошо.       Да, идеальным было бы стащить карту, узнать своё местонахождение и дальше плясать от этого. Только вряд ли карты вывешивают, как объявления, а вломиться в чужой дом ей не позволит ни совесть, ни размер.       В общем, всё, что ей оставалось, это действовать согласно устаканившегося распорядка дня. А значит, нужно снова лететь в деревню, укладываться под стену и слушать, кто кому сколько должен, и кто опять мухлюет в этот гвинт.       В принципе, изменять своим привычкам Инесса не планировала. Едва над лесом потемнело небо, как она потянулась, пару раз взмахнула крыльями и взяв короткий разбег, взлетела.       Уже на подлёте к знакомой деревеньке стало понятно, что что-то не так. Обычно тихое поселение сегодня как на уши встало. Везде горели факела, суетились люди, причём не только крестьяне. Она и пару человек в доспехе заметила, что было совсем плохо.       «Неужели местный Барон решил силой в армию народ загнать? Или тут этот, как его в кино-то называли… Отряд фуражиров пришёл, во! Хотя нет, фуражиры вроде должны еду забирать, а эти просто ходят».       Чем больше Инесса присматривалась, тем больше понимала, что тут что-то не то. Слишком сильно снижаться она опасалась, наблюдая за суетой внизу с почтительного расстояния. Казалось, селяне ждали чего-то.       Стоило опуститься чуть ниже, как за спинами некоторых людей стали заметны луки и арбалеты. Они толпились у центра деревеньки, рассматривая что-то на земле и размахивая руками. Иногда ходили до таверны, ходя вокруг неё, о чём-то переругивались, судя по жестам. Вот что это за сборище?       Озарение пришло неожиданно, превратившись в желание стукнуть себя крылом по лбу. Сколько она весит? Двести, триста кило? Наверняка ведь наследила вчера, когда бегала за объявлениями.       «Поздравляю, Инесса Сергеевна, ты только что потеряла свой источник информации».       Дальше рассматривать что-либо смысла не было. Не солоно хлебавши, Инесса повернула в сторону родной норы. Надежда, что всё обойдётся теплилась внутри, но морально она готовилась к раннему переезду. Если толпа солдат пойдёт её искать, она не сможет с ними сражаться.